Шаг вперед

– Проверьте, я всё верно заполнил? – Дрожащими руками Намджун протянул сонной медсестре за стойкой регистрации огромную стопку бумаг, которую ему пришлось заполнить для Юнджи, пока той занимались врачи. Сначала он испугался, что совершенно ничего о ней не знает, но, вчитываясь в вопрос за вопросом, с удивлением понял, что может дать ответы… на почти все пункты? Дата рождения, рост, вес, четвертая группа крови, отрицательный резус-фактор, пищевая аллергия на цитрусовые и ярко выраженные запахи, удаленные в детстве гланды и аппендицит, прочерки в разделах хронических заболеваний, постоянном приеме лекарств и недавно перенесенных медицинских процедурах. Плюс в графе «Беременность». Срок – приблизительно семь недель. Намджун даже знал, что она не принимает противозачаточные таблетки. Это было чертовски странно. И в то же время абсолютно нормально, если учесть, сколько времени они знакомы, дружат и в целом проводят вместе. К тому же сумка Юнджи, ее разрывающийся к утру от сообщений телефон и все ее документы всё еще были у него. Хотя больше всего информации Намджуну, разумеется, дал тот проклятый случайно подслушанный им разговор. Если бы не он… то, возможно, его жизнь была бы значительно проще и его вообще сейчас здесь не было бы. Да, думать так было жалко и малодушно, но… Намджун пока даже не представлял, что ему делать со всем этим и как справляться с происходящим. Это были проблемы Юнджи и того ублюдка, а не его, в конце концов! И ради чего сейчас здесь он, Намджун, совершенно неясно. Да и пользы от него, в общем-то, не больше, чем от обычного водителя такси. – Да, всё верно, – проверив документы, с улыбкой кивнула ему девушка. – Вам нужно еще немного подождать, врачи закончат с процедурами и пустят вас к вашей… – она нахмурилась, вчитываясь в бумаги. – К моей подруге, да, – кивнув, Намджун вернулся на свое место, стараясь не поддаваться царящему в зоне ожидания напряжению. Но это было чертовски сложно. Врач, который работал сейчас с Юнджи, последний раз подходил к нему час назад, чтобы сообщить неутешительные новости: у девушки случился выкидыш, и сейчас они делали всё возможное, чтобы минимизировать его последствия. И всё. В следующий раз он вышел лишь спустя два с половиной часа, чтобы сообщить Намджуну, что все последствия устранены и что его подруга, за исключением небольшой кровопотери, в полном порядке, и он… может забирать ее домой? Намджуну пришлось переспросить четыре раза, чтобы наконец-то до него дошла суть ответа. Домой? Но как так? Разве это не было опасно? Оказывается, что совершенно нет. Хирургу пришлось еще раз проговорить Намджуну, что срок был слишком маленьким, что никакого ощутимого вреда организму девушки не было нанесено, что они провели все необходимые процедуры и выписали все нужные медикаменты и направление к психотерапевту, назначили контрольные приемы через пять и десять дней, и что самым лучшим решением для пациентки будет сейчас – отдых и покой в домашней обстановке, чтобы тот наконец-то хоть как-то сумел распознать смысл его слов. Домой – значит, домой. Сегодня Намджуна вряд ли можно было удивить хоть чем-то. За исключением разве что внешнего вида Юнджи, которая как будто стала в два раза меньше, чем была. И в два раза тоньше. И в миллион раз бледнее обычного. Как будто из насыщенной яркой картинки вдруг выкачали все краски и цвета, оставляя от нее лишь жалкое черно-белое подобие жизни. Хотя, скорее всего, дело было в гнетущей больничной обстановке и в том, что ее вывезли к Намджуну на кресле-каталке. Она, конечно же, пыталась хорохориться, сама встать, настаивала, что может вызвать такси и сама добраться до дома, но Намджун при поддержке врача пресек все эти попытки на корню и, получив нужные бумаги и лекарства, снова на руках донес непривычно тихую и молчаливую Юнджи, в которой, кажется, просто не осталось больше сил на споры, до машины. – Если хочешь, то мы можем поехать ко мне в городскую квартиру. Родители в доме, прислуги нет, и никто не будет мешать тебе и беспокоить. Если ты, конечно, хочешь, – поражаясь собственной проницательности, предложил Намджун. А Юнджи взяла и согласилась. И снова без споров. Просто попросила заехать к ней, чтобы взять сменную одежду, предупредить соседку, присматривающую за собаками, что ей придется позаботиться о них еще пару дней, и забрать свой запасной рабочий кейс, ведь первый так и остался лежать в багажнике ее машины, припаркованной возле дома Тэхёна. Намджун сначала не понимал, к чему всё это, однако когда спустя два часа застал рыдающую Юнджи в ванной остервенело срезающей с головы мятные локоны – так коротко, что от прежней роскошной прически оставался лишь колючий черный ежик, – то всё встало на свои места. Возможно, ему следовало хоть чем-то выдать свое присутствие и хоть как-то попытаться утешить девушку, но… он смалодушничал и просто оставил ее наедине с этой истерикой и ее болью. А когда почти лысая, похожая на облезшего воробья Юнджи как призрак бесшумно возникла на пороге его спальни, то он сделал вид, что ничего и не изменилось, просто приглашающе поднял одеяло, позволяя скользнуть девушке в постель рядом с собой и, свернувшись болезненным комком нервов у него под боком, уснуть. Потому что так было нужно. И правильно. Несмотря на всю дикость ситуации и на то, что, кажется, именно сегодня, сейчас, такой хороший, спокойный, предсказуемый, устойчивый мир Намджуна вдруг взял и… просто раскололся надвое. Беспокойно спящая рядом с ним Юнджи просто взяла и сломала его. И Намджун… не имел ни малейшего представления о том, как ему теперь с этим жить и что делать. И как объяснить то, что произошло и происходило прямо сейчас. Всем. И в первую очередь самому себе.