Шаг вперед

У Чимина никогда не было нормального Рождества. Нет, возможно, в детстве, когда они еще жили в Корее и была жива сестренка, что-то такое и было, но Чимин не помнил из тех времен ровным счетом ничего. Ничего хорошего, если быть точнее. А с переездом в Америку… всё стало только хуже. Рождество было для его мамы, а значит, и для самого Чимина очень тяжелым и сложным временем. У них никогда не было денег на елку и прочую яркую праздничную атрибутику для украшения их дома, мама практически сразу объяснила Чимину, что Санты не существует и что все эти фальшивые деды повсеместно нужны лишь для маркетинга и рекламы и для того, чтобы заставлять несчастных людей тратить как можно больше денег и покупать как можно больше ненужных вещей, поэтому подарков в их доме тоже никогда не водилось. А что касается вкусного праздничного семейного ужина – индейки, пудинга, рождественского печенья и прочего… В борьбе с предпраздничной депрессией, плавно перетекавшей в отмечание самого праздника, его мама предпочитала алкоголь, порошки и таблетки разной степени крепости, порой вообще забывая о том, что существует нормальная еда и что ее где-то нужно брать, а еще есть и кормить своего ребенка. Поэтому боявшийся в такие времена даже выходить лишний раз из своей комнаты Чимин перебивался тем, что было. Один раз он не ел четыре дня подряд, и если бы не соседка, принесшая ему плитку шоколада в подарок, пока мать была в отключке, то неизвестно, чем бы вообще всё это закончилось. Однако с того момента Чимин стал умнее. И начал делать запасы в своей комнате перед праздниками. Благо перед Рождеством всегда была целая масса благотворительных раздач, обедов и праздников, да и выкинутая из супермаркетов просрочка баловала своим разнообразием – пожалуй, это было единственным, что Чимину нравилось в Рождестве. Но сегодня… сегодня всё было совершенно иначе. Он выступал на концерте со своими друзьями, а потом поехал с ними на настоящую рождественскую вечеринку. К себе домой. Где его уже ждала бабушка и остальные родители, которые расстарались так, что Чимину оставалось лишь с разинутым ртом восхищенно озираться по сторонам. Он как будто снова оказался в каком-то фильме. Только в этот раз про Рождество. И снова не верил в то, что это его, самая настоящая жизнь. Несметное количество украшений буквально повсюду: огоньки, гирлянды, венки, носки на камине, среди которых был и с именем Чимина (и когда и откуда бабушка только успела его достать?), композиции с еловыми ветками, шарами, пуансеттией, остролистом и омелой, но венцом всего, конечно, была, огромная, в потолок, разлапистая и одуряюще пахнущая живая ель, украшенная белыми и серебристыми шарами, под нижними ветками которой прятались целые груды подарков всех форм и размеров, упакованных в разноцветную бумагу. Горы вкусной еды, почти как на рождественском пире в Хогвартсе, на специально вынесенных в холл столах для фуршета. Чего там только ни было: индейка, гарниры, пироги, салаты, невероятное количество закусок и канапе, настоящее рождественское имбирное печенье и кексы, сотни видов конфет, свежих и засахаренных фруктов – лишь при одном взгляде на это богатство рот наполнялся слюной, а стоило только почувствовать запах… Где-то на фоне, на грани слышимости, играла рождественская музыка, но так тихо было лишь сейчас, пока все еще жаждали общения, а потом… Танцевали на рождественских вечеринках миссис Ким обычно до упаду. Это со смешком пояснил на ухо жмурящемуся от счастья и до сих пор не до конца верящему в происходящее Чимину Юнги. И правда какое-то кино. Про любовь, семью, счастье и Рождество. Однако всё это – украшения, елка, музыка, еда – на самом деле было не так важно. А вот люди и совершенно особенная, полная смеха, тепла, счастья, уюта, безопасности и праздника атмосфера… Именно она имела подлинное значение. Чимин в последние месяцы с бабушкой посещал несколько приемов и вечеринок, но те не шли ни в какое сравнение с тем, что и как происходило сегодня у них дома. Тут все гости, нет, просто одна большая, связанная не узами крови, а крепкой дружбой семья искренне веселилась, наслаждалась праздником и общением друг с другом. Глинтвейн, эгг-ног, остро пахнущее пряностями вино и шампанское буквально лились рекой. И даже сам Чимин, относящийся к алкоголю хуже, чем просто отрицательно, после долгих и рьяных уговоров Хосока и Тэхёна первый раз в жизни сделал свой первый глоток шампанского, смешно расчихавшись от ударивших в нос пузырьков. Этот же глоток шампанского и стал в его жизни последним, ведь… кола куда вкуснее, и Чимину куда больше нравилось пить именно ее. Они болтали, обсуждая всё на свете, между собой и со взрослыми, которые искренне интересовались Чимином и тем, как у него дела. Играли в какое-то сумасшедшее количество игр – от старого доброго «Твистера» до «Героя гитары», в котором выиграл бесспорный лидер уже многих лет – Джин в изнурительной борьбе с… отцом Юнги? Но сегодня Чимин уже ничему не удивлялся. А просто наслаждался. И жил. По-настоящему. Без оглядки на прошлое и самого себя. Он был таким легким и радостным, совсем не похожим даже на того Пак Чимина, которым был сегодня с утра. Было ли дело в Рождестве, в Юнги или в одном-единственном глотке шампанского – кто бы его знал. А Чимин, кружащийся в танце с бабушкой в освещенной лишь светом гирлянд гостиной под старую джазовую пластинку вместе с еще тремя десятками пар, знать и не хотел. И даже думать об этом не собирался! Он был счастлив. Просто счастлив. Здесь и сейчас. Так честно и ясно. Он танцевал не только с бабушкой, но и с Джейн, и с Юнджи, и с приглашенной Чонгуком Вэлери Эванс, а еще с миссис Мин, директором Чон и сразу двумя миссис Ким, буквально затискавшими его, как будто он был маленьким плюшевым мишкой. А потом со всеми сразу, даже с сидящим на спине у Тэхёна Хосоком в совершенно дурном, веселом, возможном лишь на таком празднике танце, оставив самый сладкий и самый важный, полный поцелуев медленный танец напоследок – с Юнги. Они целовались прямо там, посреди гостиной, не стесняясь чужих взглядов и родителей. Зная, что их никто не будет обсуждать и осуждать. А потом еще на улице, по дороге к площади, на которой в полночь запускали фейерверки. И под рассыпающимися в ночном небе над их головами мириадами разноцветных брызг, будучи просто не в силах оторваться друг от друга и загадывая в унисон одно на двоих, такое простое, но очень важное желание.