The World Is Ugly

Утро наступает неожиданно рано, заставая двух вальяжно раскинувшихся на тесноватой полутораспальной кровати девушек. Одна из них закинула ногу на другую, а та хмурясь и забиваясь в угол к стенке продолжала делать вид, что все еще спит. Просыпаться не хотелось. В какой-то момент Луз ловит себя на мысли, что ей вообще никогда не хотелось бы просыпаться конкретно в этот день. Неохотно она раскрывает глаза и видит перед собой мирно спящее лицо своей подруги, с нелепо раскрытым ртом и раскинувшимися по всей кровати конечностями. Это заставляет ее улыбнуться, даже не смотря на то, что в голове нервно бьется в конвульсиях мысль о том, что сегодня утром этого солнечного человека ей придется оставить одного на целых три месяца. Все будет хорошо. Бритни сильная, у нее есть родители, друг детства по соседству, олдскульные ролики и коллекция «Загадочных Тайн» за пять лет. Она не пропадет. Луз садится на кровати и трет глаза кулачками. Спать хочется безумно. Сколько они проспали, часа два, может, три? Ну, ничего, она успеет отоспаться в автобусе. Наверное. Собранная сумка валяется около двери, на ней лежит небольшой рюкзак, в котором находится все только самое необходимое. Запасной плеер, бутерброды, комиксы про ведьм и целый мир. В комнате стало немного чище, после ночи проведенной за просмотром страшных выпусков Скуби-Ду и поглощением сэндвичей и попкорна они все-таки удосужились убраться (по инициативе Бритни), тонкие солнечные полоски валялись местами на чистом ковре, местами висели на шкафу или на стенах, составляя компанию бесчисленным постерам и фото-карточкам. Луз смотрит на часы. Автобус, направляющийся в «Безымянное Место», как его окрестила Луз, будет на ближайшей площади через полчаса. Не мешало бы поторопиться. Луз тормошит подругу за плечи, вопя что-то в духе «Просыпайся и оживай, Солнце! 109-тый в небе, но паразиты не уйдут. На связи я!» Бритни морщиться, отворачивается, но в итоге заливается смехом и тоже садиться на кровати, широко зевая и протягивая руки к солнцу в зените. — Доброе утро, — говорит Луз, поднимаясь с кровати и снимая с себя футболку, что бы надеть под нее спортивный топ, совершенно не стесняясь своей наготы, между ними это давным-давно перестало иметь значение. Она надевает футболку с надписью «Loca!» и джинсовые шорты, а почувствовав прохладный утренний майский ветерок, накидывает сверху черную толстовку на молнии. — Доброе, доктор, — посмеивается она, тоже поднимаясь и осматривая комнату в поисках своих штанов. — Мой автобус через полчаса, а нам нужно успеть выпить кофе и посмотреть утренний выпуск «Утиных Историй», так что давай поторопимся.

***

Они опаздывают на автобус. Непозволительно опаздывают. А виноваты во всем проклятые утки и чертовски вкусный кофе с карамелью. Они бегут со всех ног, оставляя позади себя шлейф из сомнений. Но продолжают бежать, держась за руки, что бы почувствовать себя живыми. У каждой по наушнику в ухе и из них сочится эфемерная энергия, пронизывающая их насквозь, подбивающая ускоряться и ускоряться, бежать и бежать, ни за что не останавливаться. Выбегая на площадь они видят тот самый серый автобус, на пути к скромной остановке и останавливаются, уже через мгновение заключив друг друга в такие тесные объятия, что невозможно сделать даже вдох. Луз, спохватившись, бегло улыбается ей и кричит что-то невнятное на прощение, влетая в автобус почти что на ходу, еле затаскивая туда свою громадную сумку. Наконец плюхнувшись в кресло, она смогла перевести дыхание. Пейзаж за окном уже пришел в движение. Луз не успела и моргнуть до того, как площадь уже осталась позади, перед глазами плыла главная улица, пока не оживленная толпой людей, все же, сейчас еще слишком раннее утро. И в какой-то степени это заставляло чувствовать облегчение. Автобус был почти пуст, Луз удостоилась роскоши раскинуться на двухместном сидении в гордом одиночестве, что не могло не радовать. Поднимая свои волочащиеся до сих пор по полу наушники, она обнаруживает, что одной амбушюры нет на месте. Черт. Ну ладно. Вставляя твердый динамик в ушную раковину, она принимается листать треки, в конце концов переставляя карточку на плейлист, созданный для переезда. Луз с матерью никогда не переезжали из родного дома в Луизиане, но выслушав потрясающую историю Бритни об их многочисленных переездах, она задумалась о том, что это, наверное, круто. Начинать жизнь с чистого листа — новый дом, новая школа, новые люди, новый город, новый ты. Вдохновившись этой идеей, она решила создать плейлист, под который она бы собирала вещи, глядела в окно и вспоминала старых друзей. И что уж, он достаточно хорошо сюда вписывался. Городской ландшафт постепенно перетекал в хмурые леса и поля. Вскоре хлынул ливень. В автобус иногда заползали мокрые, уставшие дети и подростки. Луз старалась обращать на них минимум внимания, только бы никто не посмел нарушить ее покой. Однако, это все-таки произошло. Спустя несколько часов поездки к ней подсела девушка, на вид достаточно милая и спокойная. От нее приятно пахло ливнем и, кажется, сладкой мятой с лимоном. Луз пришлось немного подвинуться, но она до упору пялилась в окно, заплывающее дождевой водой, лишь бы не идти ни на какой контакт с незнакомкой. Но не смотря на все это, нежное прикосновение к ее плечу заставило недовольно вытянуть наушник и повернуться. — Привет, — тихо, почти шепотом, сказала девушка. Ее голос оказался весьма приятным, чем-то напоминающим шуршание осенней листвы в парке. — Привет, — сухо и явно не очень заинтересованно ответила ей Луз, уже собираясь вставлять наушник обратно в ухо. — Эм, я Уиллоу, Уиллоу Парк. А ты.? — по ее голосу и интонации было отчетливо ясно, что она сильно нервничает, по этому Луз решила все-таки отвлечься от самобичевания и тоски по дому, что бы поболтать с ней. — Я Луз. Ты тоже едешь в этот лагерь? — она старается звучать участливо, но сама украдкой разглядывает новую знакомую в не очень ярком, приглушенном грозовыми тучами солнечном свете. У нее были короткие, но очень пушистые черные волосы, большие круглые очки, а одета она была в красивое винтажное платье, будто бы сбежала с картины какого-то там XIX-го века. Будто бы коснешься ее рукой, и она как покрытая пылью фарфоровая статуэтка, оставит странное и не очень приятное ощущение на пальцах. На которою однозначно хочется смотреть, но точно не трогать. Мало ли, вдруг разобьется. — Да, мои родители каждый год отправляют меня туда уже несколько лет, — Фарфоровая Уиллоу робко улыбнулась и почесала левой рукой затылок. — Но мне там нравится. А тебя я вижу впервые. По этому решила подсесть, познакомиться. А почему ты решила поехать туда? — Эм, я не то что бы, как бы тебе сказать, хотела ехать в лагерь. Моя мама так захотела. И вот я здесь. — Оу. Ну, в таком случае я очень надеюсь, что тебе у нас понравится! — на вид Фарфоровая Уиллоу была, кажется, одногодкой Луз, но ее совершенно не оправданный, как ей казалось, оптимизм звучал ну через чур по-детски, что вызывало легкую тень раздражения на лице Луз. — Не сомневаюсь, — с оттенком иронии произносит Луз. Следующие полчаса дороги они проводят в молчании. Ровно до того момента, как Фарфоровая Уиллоу не задает Луз неожиданный вопрос, если честно признаться, заставший ее врасплох. — А что ты слушаешь? — спрашивает девушка, наклоняя в бок голову, пока в ее глазах резво заплескалось детское любопытство. Без лишних слов Луз протягивает ей наушник, тот что не лишен амбушюры и запускает песню с самого начала. Причудливая мелодия начинается начинается со спокойной ритмики и продолжается голосом девушки, странно обработанным, но таким завораживающим. Будто бы утягивающим за собой в сладкое теплое лоно небытия, эфемерного существования где-то на краю сущего. Песня крутиться по кругу, ибо как считает Луз, ее песни на повторе можно слушать бесконечно. Как полно они наполняют голову, заставляют отпустить все мысли и сомнения, вводят в состояние медитации. Периферическим зрением Луз улавливает движение. Фарфоровая Уиллоу, которая до этого и впрямь выглядела как безжизненная куколка с нежной улыбкой, ожила, двигая шеей и корпусом из стороны в сторону, сжимая хрупкие бледные руки в кулачки и закрыв глаза. Просто самозабвенно поддавалась неловкому танцу, но как же завораживающе выглядели ее движения. На долгую секунду Луз показалось, что Солнце выглянуло из-за туч исключительно для того, чтобы осветить и без того засиявшую фигуру девчушки, сидящей в этом хмуром и сером автобусе. А Луз просто наблюдает, просто не в силах оторвать взгляд, и улыбается. Наверное, это был тот самый момент, когда она думает: «А может и впрямь все не будет так плохо?», но она не уверена. Они продолжают слушать несколько песен Odesza на повторе, гармонично подтанцовывая и наслаждаясь молчаливой компанией друг друга. Ни одна из них не замечает, как автобус заполняется полностью, как девушка с розовыми волосами, сидящая в одноместном кресле напротив них, косо смотрит на обоих, и как они подъезжают к лагерю. Фарфоровая Уиллоу — потому что слишком увлечена музыкой, а Луз потому что не имеет ни малейшего понятия о том, где находится этот ёбанный лагерь. Автобус тормозит, и все пассажиры постепенно его опустошают. Девушки вытягивают из ушей наушники и тоже вываливаются на кислород. Воздух вокруг все еще влажный, восхитительно пахнущий сыростью и пылью. Оглядываясь вокруг, Луз не замечает абсолютно ничего вокруг. Поля, деревья, речка. Но следуя за Фарфоровой Уиллоу, радушно взявшей ее за руку, они проходят вглубь леса, где уже замечают черные металлические ворота, за которыми виднеются различного вида и размера построения. Корпуса, беседки. Луз охватывают слегка смешанные чувства, когда они входят внутрь. Здания кажутся не очень-то новыми, но достаточно опрятными на вид. Луз по прежнему ведомая Фарфоровой Уиллоу идет по проложенной каменной плиткой тропинке, прямо к огромной сцене с кучей лавочек перед ней, под большим металлическим навесом. На передних рядах уже собралось приличное количество человек, а девушки в свою очеред присаживаются поодаль от них, на краю полностью свободной лавочки. — И… что мы должны делать? — в недоумении спрашивает Луз, закидывая ногу на ногу, а руки пристроив в уютных карманах толстовки. — Ждать. Скоро начнется речь директора, а потом нас определят по отрядам. Мы с тобой одногодки, по этому должны быть в одной группе, — Фарфоровая Уиллоу солнечно улыбается и возвращает взгляд на сцену. И спустя несколько минут томительного ожидания что-то все-таки происходит. Лавочки постепенно заполняются, а на одной лавочке с девочками оказывается мальчик, на вид младше их на пару лет, со смуглой кожей и пышной прической, в компании нескольких таких же мелких. Они с Фарфоровой Уиллоу оказываются знакомы. Мальчика зовут Августус, Уиллоу говорит, что он немного поехавший, но его одержимость инопланетянами лишь напоминает Луз о Бритни, поэтому вызывает улыбку. Но их приветственную прерывает звук со сцены. Кто-то проверяет исправность микрофона. — Раз, раз, раз, — задорный мужской голос сопровождается восторженными криками кого-то из зрителей. — Доброе утро, дорогие! Должно быть, этот человек, назвавший себя Чарльзом Ричардсом, директором лагеря, немного путается во времени. Нужно постараться, что бы спутать второй час после полудня с утром. Мистер Ричардс объявляет, что так как сегодня день заезда, все мероприятия начнутся только завтра. А об этих мероприятиях всем расскажут непосредственно их вожатые. Далее директор начинает перечислять фамилии детей, распределяя их по отрядам, начиная с самых младших, которым приходится по 7-9 лет, заканчивая почти совершеннолетними ребятами из старших отрядов. Луз и Уиллоу попадают в пред-последний, почти самый старший, чему вторая ужасно радуется, а первая лишь молча улыбаясь, наблюдает за ней. После окончания распределения всех детей их отряда (фиолетовых, как их окрестил директор), просят подойти в ближайшую беседку, а остальных провожают до своих беседок вожатые. Вожатой их отряда оказывается красивая молодая девушка, с безупречной косой красивого изумрудного цвета и золотистой радужкой глаз. Луз кажется, что она похода ни дикую кошку. Она представляется Эмирой Блайт и не желая загружать детей на сегодня, отводит в здание корпуса, отведенное под их отряд. Проходя по территории лагеря на пути к своему месту жительства Луз замечает достаточно много интересных деталей. Все вокруг усеяно деревьями и густой зеленью, где-то можно встретиться взглядами с пугливой белочкой, а какие-то места кажутся ей идеальными для того, что бы лежать и смотреть на звезды. Изнутри корпус выглядит, пожалуй, даже лучше чем снаружи. Достаточно чисто и уютно. Фарфоровая Уиллоу, как и ожидалось, вломилась в первую попавшуюся двухместную комнату и провозгласила, что здесь будут жить они с Луз. Луз не была против. Бросив в угол свою сумку, она сразу плашмя завалилась на кровать и закинула руки за голову. Комната была совсем небольшой, но достаточно уютной. Двухэтажная кровать, верхушку которой сразу же заняла Уиллоу, окно с широким подоконником, шкаф для одежды, две тумбы для личных вещей, зеркало и выход на малюсенький балкон, но все же само его наличие Луз очень обрадовало. После беглого осмотра комнаты девушка снова упала на кровать и в этот же момент почувствовала, насколько устала и хочет спать, что незамедлительно стало толчком к тому, что бы отключиться.

***

Из тревожного сна Луз вырывает мягкие руки на ее плече, бледность которых будто бы действительно ощущалась тактильно. — Вставай, соня, нам нужно на ужин, — говорит она мягко, когда девушка наконец открывает глаза. Они уже сидят за достаточно широким столом вдвоем с Фарфоровой Уиллоу, жуют лапшу с бульёном, когда в широкий проём дверей буфета влетает девушка, которую Луз до этого не видела ни в автобусе, ни на лавочках, хотя, ее было бы трудно не заметить, если бы она правда была там. У этой девушки были короткие волосы красивого, ярко-бирюзового оттенка, волнистые, и однозначно невероятно мягкие. И что-то было в ней такое, что удерживало на ней взгляд Луз и категорически не позволяло оторвать его от таинственной девушки. Ее глаза вызывали в голове девушки до безумия странные чувства. Будто бы они ей чертовски знакомы, будто это тот взгляд, в поисках которого она уже полвека скитается по непроглядному мраку. И эти чувства пугали. Найдя в себе наконец силу воли оторваться, она спрашивает Уиллоу: — А кто эта девушка? Которая зашла только что. — О, это Эмити Блайт. Я никогда с ней не общалась, но ходили слухи, что она ведьма.

She said this is the place Where no people have pain With love and happiness She turned around looked down in my eyes And started cryin' And grabbed my hand, You've got a friend

A Place With No Name — Michael Jackson