The World Is Ugly

Утро следующего дня после заезда в лагерь кажется Луз просто неописуемым блаженством. А все благодаря ее соседке по комнате и новой подруге — Фарфоровой Уиллоу, а так же то, что ей наконец удалось выспаться, по случаю окончания школы. В лагере, конечно, тоже присутствовали определенные утренние обязанности, но максимум, чего ты мог лишиться, проспав немного дольше положенного — утренний душ (поточу что воду в душевых включают только два раза в день и по особым случаям) и завтрак. Пропускать последнее Луз совершенно не хотелось, но желание поваляться в кровати и подремать взяло над ней вверх. Однако, Уиллоу тайком протащила к ним в комнату дополнительную порцию вафель, воспользовавшись старой дружбой с одной из поваров, за что Луз чуть было не полезла целовать ей ноги. Не смотря на то, как мало они друг с другом знакомы, подобные вещи, каким-то образом, уже успели перестать быть абсолютом неловкости и казались обеим девушкам всего лишь забавными. Это было странно, но чего греха таить, очень приятно. Еще никогда раньше Луз не сближалась с кем-то так же быстро. Однако Фарфоровая Уиллоу действительно была чертовски особенной. Она как никто располагала к себе, вызывая просто немеряное доверие с первых же минут разговора. Может все дело в ее детской наивности, а может, невинности, но это было так. Уиллоу казалась идеальнейшим из всех возможных хранилищ для секретов. Фарфоровые статуэтки ведь не рассказывают никому о чужих тайнах. Нет, им точно можно довериться. С удовольствием уплетая вафли, Луз завела с Уиллоу непринужденную беседу о том, как обстоят дела в лагере с досугом, а та с большим удовольствием принялась в красках описывать все возможные развлечения, существующие здесь. Она рассказала о том, что в течении недели после заезда начинают формироваться клубы по интересам, но если хочешь собрать свой собственный будь готов к тому, что критерии для одобрения ужасно строгие, если твои увлечения выходят за рамки чего-то ужасно нудного — не судьба. — Гус вот, например, уже третий год пытается продвинуть свой клуб «Разоблачителей Заговоров», но каждый раз терпит крах, вот дурачок, — она звонко хихикает, прикрывая рот рукой. — Не понимаю, что в этом ненормального, — улыбается Луз, скрестив руки на груди. — Ну, ты права. О какой нормальности идет речь, когда все мы здесь чокнутые? Я вот люблю лепить очень жуткие скульптуры из пластилина или глины. Знаешь, там, всякие оторванные части тела людей, кишки, мерзкие твари вылазящие из унитазов, — Фарфоровая Уиллоу рассуждает с наполненным печеньем ртом, что Луз кажется чертовски забавным, и она не сдерживает смешка. — Хэй, не шмейся! — Нет, нет, на самом деле мне кажется, что это очень круто. — Правда? — Ну, да. Это, все-таки, очень кропотливое и трудоемкое творчество. Достойно уважения. Покажешь мне как-нибудь свои работы? Фарфоровая Уиллоу засияла, словно новая лампочка, глаза стали похожи на пружинку внутри, накаляясь и искря зрачками. — Конечно! Конечно покажу! — она бросилась к Луз прямо через стол, крепко ее обнимая. — Я очень рада, что ты заинтересовалась. После запоздалого завтрака девушки стали собираться на ежедневные сборы в беседке. Сегодня Фарфоровая Уиллоу, как впрочем и вчера, не стала изменять своему совершенно кукольному образу, облачившись в длинную коричневую клетчатую юбку, рубашку с коротким рукавом и легкую вязаную жилетку болотного цвета. Будто какая-то японская школьница. Или как там сейчас называется такой стиль? Кажется, dark academia, или что-то в этом духе. Но всякий раз смотря на Фарфоровую Уиллоу на фоне древесных крон и пыльного асфальта, Луз казалось, что на ее глаза наплывает винтажный фильтр. Однако, выглядело это действительно очень красиво гармонично, в сочетании с болтающимися на ветру черными волосами и кукольным телом девушки. Луз же решила особо не заморачиваться. Надев на себя изрисованную футболку и шорты она вылетела из их общей комнаты вслед за соседкой. Однако на улице оказалось жарковато даже для такого прикида, так что ей оставалось лишь поглядывать на Уиллоу, удивляясь тому, как ей удается выдержать эту нестерпимую жару в таком наряде, но спрашивать она ничего не стала. Даже короткая дорога по территории до беседки утомила ее, так что Луз с удовольствием плюхнулась на скамейку и огляделась. Кроме них вокруг — никого. Воспользовавшись случаем она вогружает свои ноги прямо на стол и откидываясь на спинку закидывает ладони за голову. Однако стоило ей выдохнуть с облегчением, как будто бы из пустоты, на ее плече материализовалась холодная рука. Резко обернувшись назад, Луз увидела ехидное обличие своей вожатой. — Мисс Носеда, что это вы тут себе позволяете? Уберите, пожалуйста, ноги со стола, — говорит она так спокойно, что Луз пробирает ледяная дрожь снизу вверх по позвонкам и она спешно убирает свои ноги обратно к земле. Времени для того, что бы задуматься о том, как это она не смогла увидеть девушку, у нее не осталось, ибо почти сразу в беседке начал собираться народ, а Фарфоровая Уиллоу подсела к ней поближе и стала рассказывать о том, какие еще, по мнению Луз, шикарные клубы терпели крах из-за отсутствия одобрения от администрации лагеря. Когда подростков вокруг стало еще больше, вожатая принялась увлеченно рассказывать о том, что Уиллоу уже успела поведать Луз за завтраком. Завершающей частью ее речи стало вручение форменных платков отряда, которые полагалось носить на определенные мероприятия и информация о сегодняшнем первом вечере танцев. По словам Уиллоу, скукота та еще, но только если где-то неподалеку нет Гуса. Луз лишь в нетерпении глушила улыбку кусая губу, гадая, что же такого интересного может придумать этот Космический Мальчик. Именно так в своей голове его окрестила Луз, ибо иначе чем из космоса она не могла предположить, откуда он берет столько безумных и бредовых, но в тоже время гениальных идей. Он, к слову, числился в отряде несколько младше, и его беседка находилась где-то в густых кронах деревьев, но Луз так отчетливо казалось, что она слышит как жужжат антенны, торчащие из его головы.

***

Остаток солнечного летнего дня детям лагеря был отведен для изучения территории, знакомства друг с другом и рождения новых идей по поводу создания клубов по интересам. Однако, как сказала Уиллоу, их перечень не меняется уже давным-давно, всегда остается на плаву противный клуб самолюбования, на самом деле носивший название «Клуб любителей сэлфи», клуб рукоделия, деятельность которого однако сводилась лишь к вышиванию ажурных салфеточек и всякой прочей розовой «девчачей» блевотни, и множество всего прочего, такого же однотипного и неинтересного. — Я уже год назад закинула идею собрать клуб лепки и рисования, это утомило, после того как меня в десятый раз отослали к клубу рукоделия. По этому я, можно сказать, сама по себе. Ну, иногда ко мне присоединяется Гус, и нужно сказать, его чудные марсиане достойны похвалы, — весело говорит Фарфоровая Уиллоу, раскладывая свои вещи по полочкам их общего шкафа. — Он был первым человеком с которым я заговорила здесь. В первый год я тоже, прямо как ты, совсем не хотела здесь находиться. Но когда Гус застал меня за лепкой в заброшенной беседке, он поразил меня своей очаровательной наивностью. Оказался таким же, как я, чудаком. С тех самых пор мы с ним стали президентом и вице-президентом клуба отвергнутых клубов, в котором до сих пор состоим только мы вдвоем, — она звонко хихикает, ее смешок будто бы эхом ударяется о полую внутренность фарфорового тельца. — Здорово. А могу я тоже как-нибудь присоединиться? — Луз встает с кровати и улыбаясь краешком губ, наблюдает за соседкой, которая поворачивается в ее сторону, стреляя лучезарной улыбкой. — Ты еще спрашиваешь! — и в очередной раз Фарфоровая Уиллоу, такая бледная и хрупкая, бросается в объятия Луз, а та как только может осторожно и бережно обнимает ее в ответ, что бы та, не дай Боже, не рассыпалась. — Я сразу распознала в тебе нашу чудачку, знаешь, Луз. — И как же я смогла себя выдать… — тихо говорит Луз, скрепляя руки в замок за чужой спиной и закрывает глаза.

***

Вечер неспешно надвигался на обширную территорию лагеря, превращая зеленую листву в около осенние пейзажи горящих ярким, красно-желтым горячим пламенем. Снаружи было тихо. Конечно, ведь весь лагерь попрятался в своих комнатушках, наводя марафеты и предвкушая сегодняшний вечерний праздник. Только трое в ряд шагали вдоль перевоплощающихся деревьев, обсуждая свои планы. Фарфоровая Уиллоу надела свое лучшее платье невероятно красивого и приятного глубокого бирюзового цвета, украшенное ажурными рюшками и фартучком на поясе, милые туфли на невысоком каблуке, напоминающие те смешные ботиночки, которые носили низенькие мужчинки с непозволительно высокими, странными белоснежными прическами из старых фильмов, которые любила мама Луз смотреть поздними вечерами. — Я буду просто ждать, пока кто-нибудь от туда, сверху, додумается включить Лану, а потом уйду. Лучше уже не будет, — мечтательно говорит Фарфоровая Уиллоу, скрепив за спиной обе руки в замок и одарив своей отстраненной улыбкой ясное, розовеющее небо. — Что-то мне подсказывает, что ждать нам придется о-о-очень долго, — подмечает Луз, ее взгляд направлен туда же, руки скреплены в такой же плотный замок из пальцев за головой, а шея расслабленна. — Почему бы нам просто не устроить свой вечер танцев? Только для чудаков! — девушка оборачивается к своим спутникам лицом, ее руки взмывают вверх, пальцы растопыреваются, вдохновленная улыбка до ушей пускает солнечные зайчики. — Отличная идея, Луз! — подхватывает Космический Мальчик, наконец отвлекшись от разглядывания какой-то мелкой живности в траве своими глазами-микроскопами. Подхватывая сияние чужой улыбки, он решил не отставать и озарил таким же ярким счастливым светом рядом стоящую Фарфоровую Уиллоу, что все еще небыстро шагала своими задумчивыми шажками по асфальту, прихлопывая каблучками. — Ну а куда же мне от вас деться, — та улыбается ласково, будто милая мамаша, согласившаяся на очередную шалость со своими неугомонными спиногрызами. Ну, с какой-то стороны, так все и было. Возможно. — Небольшая вечеринка ещё никогда никого не убивала! — прозвучало из уст Луз громко, четко, звонко, до чертиков по-детски возбужденно. И ноги лихорадочно хлопающие по тропинке торопливо понесли ее бегом куда глаза глядят. Остальные бросились за ней, а Фарфоровая Уиллоу по дороге, словно Золушка, потеряла туфельку.

***

Музыка, игравшая на главной площади, гремела качественным звуком, невероятно дорогой техникой и изобилием нелепо-самоуверенно танцующих подростков. Парней, которым так и не терпелось поскорее раздеться, и девчонок, бегающих в туалет поправить помаду парами и троицами, заодно перемывая кости каждому из них за рекордное количество времени, Луз была готова поспорить. Однако все это, без исключения, не имело абсолютно никакого значения, в особенности для троих сумасшедших, раскинувшихся на самом краю территории парка, настолько, насколько только возможно дальше от всего того шумного балагана. До него им не было никакого дела, у них был свой, личный. Вместо громадных колонок рядом с ними стоял малюсенький магнитофон с DVD-проигрыватель, а из его лазурным и теплым потоком лился прекрасный голос молодой певицы, Лана пела свою популярнейшую песню — Young And Beautiful, а трое подростков кружились в хороводе вокруг чьего-то старого и забытого места для костра. Каждый из них выглядел так, будто счастливее момента в жизни не было никогда. Дети кружились, пока не теряли координацию, падая на мягкую траву в попытках отдышаться. И так повторялось вновь и вновь, они вставали и вновь падали, не переставая танцевать и смеяться. — Если следующий вечер танцев мы не проведем так же, я разочаруюсь во всей своей жизни, — борясь с тяжелым дыханием говорит Фарфоровая Уиллоу, распластавшись на земле в позе звезды. — А такие еще будут? — на глубоком вдохе спрашивает Луз, поворачивая голову в сторону подруги. — Конечно, и не раз, — подхватывает Космический Мальчик, закрывая свои глаза-микроскопы. — Пообещайте мне, что мы все лето будем держаться вместе, — серьезно говорит Луз, не поднимаясь протягивает обоим руки и крепко хватается за них. — Я, почему-то, уверена. Здесь вы — моя последняя надежда. А иначе — сойду с ума. Оба смеются, но так же крепко хватают девушку за руки, даруя ночному небу усталые улыбки. Громкая музыка на площади давным-давно затихла. Троих клонило в сон. Лана сменилась какой-то странной мелодией, которую Луз совсем не помнит, но от чего-то та кажется ей какой-то родной и знакомой. Вроде, на диске ее не было? Что это вообще? Луз приподнимается, что бы посмотреть хотя бы название композиции, но первое, что она замечает — едва слышный шорох приближающихся шагов и яркий свет, кажется, фонарик. — Ребята? — шепотом отозвалась она, оборачиваясь. — Мне кажется, сюда кто-то идет. — Дежурные! — панически высоким полушепотом говорит Фарфоровая Уиллоу, — Сейчас, разбегаемся, через десять минут встречаемся в нашей с Луз комнате, все идем разными путями, — шепчет она. — Гус, хватай магнитофон! Выключай, быстро, — Луз спохватилась, поднявшись на ноги, но до магнитофона ей было не дотянуться быстро, и тут же скрывается в направлении корпуса.