Ослепленный солнцем

Мэн Яо уходит в орден Ланьлин Цзинь, хотя Вэнь Сюй предупреждает Не Минцзюэ: — Цзинь Гуаншань — трус, — ровно говорит призрак. — Он слишком боится свою жену, чтобы признать бастарда, вне зависимости от его заслуг. Не Минцзюэ согласно кривится, но грубовато отвечает: — Я не откажу Мэн Яо в том, чего он хочет. Вэнь Сюй трясет головой: — Я не говорю, что вы должны, просто будьте осторожны. Вы знаете, как все относятся к Мэн Яо — даже после того как он стал вашим заместителем. В ордене Ланьлин Цзинь он лишится вашей защиты, а многие там не будут добры к сыну шлюхи. Не Минцзюэ сердито смотрит на него — ненавидя то, что он знает, что вэньский пес прав, но отказываясь удерживать молодого заклинателя. Если тот хочет попытаться заслужить признание отца, то кто Не Минцзюэ такой, чтобы мешать ему? Он пытается убедить себя, что будет присматривать за Мэн Яо, но знает, что на войне это будет невероятно трудно. Его злосчастный призрачный спутник нечитаемо смотрит на него и бормочет загадочное: — Люди по-разному реагируют на давление, Чифэн-цзунь… А Мэн Яо — честолюбивый молодой человек, который не позволит отнять у себя что-либо. Он так воспитан. Не Минцзюэ смотрит на него, сузив глаза и сердито нахмурившись, и молча возвращается к работе. Сбивает с толку то, что количество бумажной работы во время войны не стало меньше— скорее даже увеличилось в разы. Он игнорирует Вэнь Сюя весь оставшийся день — игнорирует слабое чувство предательства, горящее в груди из-за желания Мэн Яо покинуть его. Он дал свое благословение — искренне — но все равно ощущает это как предательство. И он не хочет выяснять, почему чувствует это — не может позволить себе отвлекаться. Они медленно отвоевывают земли, и Не Минцзюэ надеется, что скоро все закончится. Вернувшийся Вэй Усянь — их главный козырь, хотя они еще не встречались — поскольку тот сражается вместе с Цзян Чэном в другой части войск. Не Минцзюэ любопытно узнать о нем — о его методах и значит ли это, что парень сможет увидеть его злосчастного призрачного спутника. Но это мысли для другого дня. Война обостряется, и, незаметно для Не Минцзюэ, его люди начинают замечать странные события вокруг него. Никто не хочет говорить об этом — но они видят, как он уходит от атак, от которых не мог уйти, несмотря на все свои навыки. Видят то, как удары, нанесенные из-за спины или из слепых зон, блокируются некой невидимой силой, прежде чем Не Минцзюэ отреагирует на угрозу. Они видят, но не обсуждают — хотя, как это обычно бывает, слухи просачиваются и распространяются по войскам. Но все они благодарны той силе, что, кажется, помогает их командиру. Потому что она помогает не только ему. Не Минцзюэ быстрее реагирует на слабые места в бою — защищая других заклинателей там, где сами бы они не справились. Реагирует слишком быстро для того, кто не был кем-то предупрежден. Это полезно, и никто не хочет пренебрегать помощью в этой войне.

|

История с Мэн Яо снова всплывает — так, как никто не ожидал и не желал. Вэнь Сюй сердито смотрит на Цзинь Гуаншаня — который, как и предполагалось, не признал своего бастарда — призрак ухмыляется и колко произносит: — Я говорил тебе, что этот трус не признает Мэн Яо. Клянусь, моей матери досталось все, что было хорошего в этой семье. Несмотря на свое беспокойство за бывшего заместителя и отсутствие сведений о его местонахождении, Не Минцзюэ чувствует невольную вспышку интереса к этим словам. — Твоя мать? — мрачно спрашивает он, стараясь говорить как можно тише, ища кого-нибудь, кто мог бы знать Мэн Яо. Проклятый вэньский пес фыркает от смеха и снова прячет лицо за рукавом, но отвечает — с непроницаемым взглядом: — Моя мать, Цзинь Сифэн, старшая сестра Цзинь Гуаншаня. Она вышла замуж за моего отца, чтобы укрепить союз наших орденов. В том, как призрак говорит о своей матери, есть что-то хрупкое и пронзительное, и Не Минцзюэ удерживается от дальнейших расспросов — например, о том, что с ней случилось. Неожиданно Вэнь Сюй продолжает, хотя и несколько бесцеремонно: — Мэн Яо унаследовал многие ее черты, больше, чем от своего отца. Она забрала бы его к себе, если бы знала о нем. Не успев спросить что-то еще, Не Минцзюэ находит нужного человека и добывает сведения, которые заставляют его вихрем нестись в упомянутый уединенный район — хотя он отказывается признавать поселившийся в его сердце страх за Мэн Яо. Сцена, открывшаяся его глазам, заставляет его замереть на месте. Мэн Яо, окруженный трупами других членов ордена, вытаскивает клинок из груди заклинателя из Ланьлин Цзинь. — О? Интересно, что заставило его это сделать, — чуть слышно бормочет Вэнь Сюй рядом с его плечом, но Не Минцзюэ почти не слышит его слов из-за крови, стучащей в ушах, и обнажает Бася, прежде чем осознает это. — Глава ордена Не?.. — выпаливает Мэн Яо, бледнея при виде своего бывшего командира и — Вэнь Сюй замечает, как его глаза быстро скользят по его призрачной фигуре. Вэнь Сюй может чувствовать гнев, исходящий от человека, которого он любит, и задается вопросом, не тратит ли он слов впустую. Не заботясь о его реакции — или о том, как это будет выглядеть для молодого заклинателя перед ними — он встает перед Не Минцзюэ и кладет руку на пальцы, сжимающие рукоять сабли. Вэнь Сюй пристально смотрит в горящие глаза и мягко спрашивает: — Разве вы не выслушаете его сначала, Чифэн-цзунь? Того, кто был вашим заместителем и верой и правдой служил вам? На мгновение Вэнь Сюю кажется, что Не Минцзюэ все равно атакует — придет в бешенство и задавать вопросы начнет лишь после того, как прольется еще больше крови, но… Каким-то образом его слова и прикосновение работают. Сделав глубокий вдох, глава ордена резко закрывает глаза, прежде чем сбросить чужую руку, и возвращает саблю в ножны, так и не убирая, впрочем, руки с рукояти. — Не трогай меня, вэньский пес, — ворчит он, свирепо глядя на Вэнь Сюя, прежде чем перевести яростный взгляд на Мэн Яо, словно пригвождая его к месту. — Ну? Объясни мне это. Мэн Яо слишком сдержан, чтобы показать, насколько он потрясен произошедшим — но это очевидно по тому, как скованно и неровно он двигается и медлит, прежде чем ответить. — Глава ордена… Я... — И история льется из него. О том, как человек, бывший его начальником, присвоил себе все заслуги Мэн Яо — бил и унижал его при каждом удобном случае и только поощрял остальных делать то же самое, — как никто не слушал его, не давал ему и шанса и… Вэнь Сюй слышит подтекст, то, что Мэн Яо не говорит — что отказывается признавать — видит образ мыслей молодого заклинателя — и задается вопросом, видит ли это и Не Минцзюэ. Когда слова Мэн Яо стихают, повисает тишина. Его голова опущена, а плечи напряжены в ожидании того, что Не Минцзюэ сделает с ним. Не Минцзюэ хочет разозлиться — хочет почувствовать ненависть к этому человеку, убившему своих же людей, но… — Люди по-разному реагируют на давление, Чифэн-цзунь… а Мэн Яо — честолюбивый молодой человек, который не позволит отнять у себя что-либо. Он так воспитан. Слова, сказанные ему проклятым вэньским псом, когда он разрешил своему заместителю уйти в Ланьлин Цзинь, звучат в его голове и — он хочет думать, что может правильно оценивать людей. Что он не настолько слеп, чтобы так сильно обмануться в ком-то, кому он доверял свою спину — и это заставляет его желать и дальше доверять Мэн Яо. — Я... не одобряю метод, который ты выбрал, — говорит глава ордена после еще нескольких мучительных мгновений молчания. Он бросает взгляд на груду трупов и сжимает губы, но — узнает этого человека и его ближайших подчиненных. И хотя Не Минцзюэ ни за что не признает этого вслух — он не может сказать, что ему грустно видеть его мертвым. Вэнь Сюй расслабляется, чувствуя, как ярость Не Минцзюэ стихает — и несколько мгновений изучает то, что Мэн Яо сделал с другими заклинателями. — Он великолепно скопировал методы Цишань Вэнь, — говорит он задумчиво и негромко. — Я замечал, что он способен быстро учиться, но такой талант мог бы совершенно изменить ход Низвержения Солнца. Не Минцзюэ еще сильнее сжимает губы, а затем встряхивается и грубо приказывает: — Вставай. Мэн Яо судорожно подчиняется, глядя с волнением и опаской, его глаза мечутся между главой ордена и призраком, изучающим его жертв. Он может сказать, что призрак Вэнь Сюя говорил, но из-за закрытого рукавом рта Мэн Яо не мог прочитать по губам, что именно тот сказал. Мэн Яо удивляется, когда Не Минцзюэ переводит внимание на призрака и напрямик спрашивает: — Что значит изменить ход Низвержения? Вэнь Сюй медленно моргает, издает короткий смешок и, щуря глаза в надменном, жестоком веселье, с холодной ухмылкой опускает руку. — Ну как же, Чифэн-цзунь, Мэн Яо с его умом и талантом к изучению чужих техник легко сможет стать шпионом. С небольшой помощью в изучении хитросплетений клана Вэнь, он с легкостью сможет подобраться достаточно близко, чтобы убить моего отца. Призрак тонко улыбается и переводит оценивающий взгляд красных глаз на молодого заклинателя, смотрящего на него слегка расширившимися глазами: — Не так ли, Мэн Яо?