Ослепленный солнцем

Мэн Яо не знает, что и думать, когда впервые видит призрака, парящего за плечом главы ордена Не — так что решает просто наблюдать и делать вид, что того тут нет. Но — если честно, Вэнь Сюя сложно игнорировать — даже учитывая тот факт, что Мэн Яо не слышит призрака, хотя и может читать по губам. Поначалу он не уверен, знает ли глава ордена Не о своем призрачном спутнике, и так и не приходит ни к какому выводу до того, как отправляется в Ланьлин Цзинь, чтобы попытаться выслужиться перед отцом. Но сейчас — после этой непостижимой череды событий — он знает, что глава ордена Не действительно знает про Вэнь Сюя и может не только видеть, но и слышать его, — (а также следует советам вэньского пса и усмирил свою убийственную ярость именно с помощью упомянутого вэньского пса) — и понимает, что его мысли пугающе пусты впервые за несколько лет. То, что призрак Вэнь Сюя хочет сделать его шпионом, — признает его способности — вызывает странный клубок чувств, сжимающийся в его груди, пока он пристально, не моргая, смотрит на этих двоих. И прежде чем Мэн Яо осознает случившееся, он вновь оказывается в ордене Не и изучает политику клана Вэнь под руководством бывшего наследника Вэнь. Это довольно сложно, учитывая, что он не может его слышать, а глава ордена Не не всегда рядом, чтобы передавать, но они справляются и — Мэн Яо обнаруживает, что очарован умом бывшего наследника. Вэнь Сюй умен и проницателен — ничего похожего на необузданную исступленную ярость, которую он демонстрировал на поле боя — и Мэн Яо, раньше считавший, что планы битв для Цишань Вэнь составлял кто-то другой, сейчас знает, что это действительно был Вэнь Сюй. Разум Вэй Сюя похож на его собственный, и внутри Мэн Яо бурлит возбуждение от того, что рядом с ним есть кто-то, кто может сравниться с ним и даже понять, как он думает. Это опьяняет. Вэнь Сюй также имеет привычку быть раздражающе правым в вопросах чувств, о которых Мэн Яо на самом деле не очень-то хочет думать. Призрак добирается и до его цели получить признание и уважение отца и остается не слишком впечатлен. То, что призрак решает поднять эту тему, когда глава ордена Не находится рядом, чтобы передавать его слова, делает все только хуже. (это значит, что он не сможет игнорировать слова призрака, как делал, когда не хотел чего-то признавать…) Мэн Яо сдерживает сердитую гримасу, готовую исказить его лицо, а тяжелый пристальный взгляд главы ордена Не удерживает его на месте. Вэнь Сюй хмурится, его глаза опасно сужаются от темы, которую он затронул. — Цзинь Гуаншань — бесхребетный трус, Мэн Яо, — прямо начинает Вэнь Сюй, жестом отметая любые возражения. — Он ужасный человек и не должен быть тем, чью благосклонность вы хотите заслужить — отец он вам или нет. — Но моя мать!.. — невольно возражает Мэн Яо и ожесточенно прикусывает губу, чтобы удержаться от дальнейших слов. Он сжимает зубы и смело встречает пристальный взгляд Вэнь Сюя, хотя и не хочет видеть, что призрак думает — то, что ожидает увидеть. Но во взгляде Вэнь Сюя нет обычного презрения или отвращения к его матери — знаменитой шлюхе, запятнавшей его репутацию, но… Мэн Яо по-прежнему любит ее — по-прежнему хочет исполнить ее волю… — Вы должны знать, — отвечает Вэнь Сюй резким, но не злым тоном и со вздохом проводит рукой по волосам. Ему неудобно говорить и ждать, пока Не Минцзюэ повторит его слова — его интонации и тон, которым он произносит слова, при этом исчезают, потому что Не Минцзюэ — не он. Раздражение закипает в нем, и он прячет лицо за рукавом, чтобы скрыть хмурый взгляд. Он не знает, почему Не Минцзюэ — единственный, кто слышит его, хотя остальные и могут видеть его (впрочем, таких пока только двое) — но это очень расстраивает. — Мы ничем не обязаны нашим родителям, — снова начинает Вэнь Сюй, делая глубокий вдох, чтобы успокоить злость, рождающуюся в его сердце при мысли о нанесенном этому ребенку вреде. — Чего бы ни желала ваша мать — ей не следовало взваливать это на ваши плечи. Вы самодостаточны, вам не нужно искать признания у такого мерзкого человека как Цзинь Гуаншань. Мэн Яо все еще упрямо смотрит на него, однако Вэнь Сюй не намерен останавливаться, пока не скажет все, что хочет. — Мэн Яо, — он немного смягчается и протягивает руку, хотя и знает, что не сможет на самом деле дотронуться до молодого человека — и останавливает руку над его головой. — В той семье не только ваш отец, а госпожа Цзинь не из тех, кто примет бастардов своего мужа. Помимо того, что Цзинь Гуаншань — мерзкий человек, он Цзинь и хитрый манипулятор, несмотря на свою трусость. — Он вытянет из вас все соки, если вы ему позволите, пытаясь добиться его признания, — мрачно добавляет Вэнь Сюй, его лицо искажается от темной ярости — направленной не на его собеседников, а на того, о ком он говорит. — Человек, который продал свою сестру, чтобы сохранить чужое расположение, и постоянно изменяет жене, оскверняя брачные обеты, — не тот, чьего одобрения вам стоит искать — отец он вам или нет. Вместо этого — когда все это закончится — найдите своих братьев, ваш отец не будет жить вечно. Закончив повторять слова, — хотя и знает, что молодой заклинатель может читать по губам — Не Минцзюэ смотрит на Мэн Яо и резко выдыхает через нос. Он сам протягивает руку и делает то, чего его несчастный призрачный спутник сделать не может. Он кладет руку на голову Мэн Яо и ласково проводит ладонью по волосам. — Он прав, Мэн Яо. Цзинь Гуаншань не тот, у кого следует искать признания — несмотря на желания твоей матери. Он знает, что молодой человек хочет возразить, но — по каким-то причинам, кажется, нехотя соглашается с их словами, и Не Минцзюэ удовлетворяется и этим. — А теперь — переходи к настоящим причинам, по которым ты хотел меня видеть, вэньский пес, — внезапно рычит он, убирает ладонь с головы Мэн Яо и скрещивает руки на груди, сердито глядя на призрака. Вэнь Сюй смеется, щуря глаза и хищно улыбаясь. — Время настало, — объявляет он. — Мэн Яо более чем готов бросить вызов опасностям клана Вэнь, — в словах призрака слышен отголосок жажды крови — и Не Минцзюэ знает: это из-за того, что он стал ближе к своей цели, ближе к уничтожению отца — но в его голосе есть также и гордость. Вэнь Сюй не стеснялся петь хвалебные оды тому, как Мэн Яо быстро схватывает то, чему он его учит, — и Не Минцзюэ с Лань Сичэнем (когда тот приезжал), и самому Мэн Яо. — Я… вы действительно так думаете? — спрашивает Мэн Яо, слегка округлив глаза, и Не Минцзюэ не думает, что он собирался говорить это вслух. Вэнь Сюй снова смягчается и с гордостью улыбается: — Несомненно. Учить вас было истинным удовольствием, даже с учетом всех обстоятельств. И Не Минцзюэ обнаруживает, что остатки его злости на Мэн Яо испарились от удивленного, робкого удовольствия, с которым молодой заклинатель принимает эту похвалу. И хотя он знает, что Мэн Яо не все рассказал про то гуево происшествие — Не Минцзюэ понимает, что больше не хочет знать. Он просто будет верить, что на то была веская причина, несмотря на использованные методы. (это начало)

|

Из-за обучения Мэн Яо Вэнь Сюй ловит себя на мыслях о младшем брате. Он не позволял себе размышлять о вещах, по которым скучал, будучи мертвым, но — Мэн Яо молод и умен, и это мучительно напоминает Вэнь Сюю о временах, когда он был младше (еще до того, как время и ярость превратили его во что-то, чем он никогда не гордился) Так что он гадает, что случилось с его маленьким братцем. Он не поднимает этой темы до тех пор, пока Мэн Яо не внедряется в самое сердце Цишань Вэнь — уроки и предупреждения Вэнь Сюя позволяют ему оставаться необнаруженным. — ...Что стало с моим братом? — безразличным тоном спрашивает он, пряча лицо за рукавом, и смотрит на Не Минцзюэ, работающего с донесениями. Только потому, что он внимательно наблюдает, Вэнь Сюй замечает, как рука мужчины замирает на середине движения, и — он знает, что ему не понравится ответ на его вопрос. — Вэнь Чао сжег Пристань Лотоса и уничтожил Юньмэн Цзян, — прямо отвечает Не Минцзюэ, его глаза темнеют. — За это он был убит Вэй Усянем несколько месяцев спустя. Его маленький братец... мертв? Сжег Пристань Лотоса и вырезал орден Юньмэн Цзян? Горе и ярость волной вздымаются внутри него, сжимая горло и туманя разум, Вэнь Сюй пытается сохранить хотя бы видимость контроля, но — он обещал, что защитит своего маленького братишку — обещал… Их отец уничтожил его. Уничтожил их… Сдавленный смех вырывается из его горла, когда он дикими глазами смотрит на Не Минцзюэ — выглядящего встревоженным — но Вэнь Сюя это не волнует… Его маленький братец мертв. И он подумал о нем только сейчас — лишь спустя месяцы после того, как его брат был убит — отвращение поднимается в нем вместе с горем и яростью, и если б он мог, его бы стошнило. Он стискивает голову руками и отворачивается от Не Минцзюэ — который что-то говорит, но Вэнь Сюй не слышит его — не хочет его слышать — не хочет… (когда он стал таким же, как отец, — когда…) Ему нужно уйти — уйти, прежде чем он сделает здесь то же, что сделал с местом своей смерти… Не обращая внимания на слова мужчины, с которым он связан, Вэнь Сюй исчезает. (и место его смерти становится еще более разрушенным, когда он обрушивает свое горе на землю — не волнуясь о количестве темной энергии, что изливается вокруг, порожденная его болью — не пытаясь сдержать себя — его брат мертв и — он подвел его…)

|

Вэнь Сюй возвращается через несколько дней, и Не Минцзюэ ни за что не признается в беспокойстве, скрутившем его внутренности от реакции призрака на известие о смерти Вэнь Чао. Лишь увидев его реакцию, глава ордена осознал, что ему не следовало быть столь безразличным, рассказывая такие новости. (что бы он сделал, если бы кто-нибудь сказал ему, что Не Хуайсан…) Он не спрашивает, куда уходил Вэнь — и не возвращается больше к этой теме. И не упоминает тот факт, что прозрачные края призрака теперь изодраны в клочья. Единственное, что он делает, — посылает записку Лань Сичэню, прося о песне Очищения для себя, — и отказывается замечать понимающую улыбку своего друга, когда тот приезжает и видит состояние призрака, парящего в углу во время их встречи. Он не заботится о призраке. Не заботится. (но Вэнь Сюй открыл ему глаза на вещи, в которых он не должен был быть столь слеп и… это выводит его из себя, но он больше не может закрывать глаза на то, что ему не нравится, и как бы там ни было, отказывается это делать)