Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Неделю спустя       Тео пригладил кудрявые волосы, но затем натянул на голову капюшон — все старания насмарку. Стряхнул несуществующую пылинку с мантии, в четвёртый раз проверил палочку в кобуре и наконец взял с тумбы маску, медленно оборачиваясь наперекор собственному желанию. Она смотрела на него именно так, как он и предполагал.       — Нравится? — прошипел Теодор. — Понимаю, у рыжего предателя крови и четырёхглазого полукровки посмотреть там особо не на что, но давай ты будешь как-то сдерживать своё желание, грязнокровка. Меня от этого тошнит.       Грейнджер сжала губы в тонкую полоску и наморщила нос, явно выражая своё недовольство, но выразить его словами она не могла, даже спустя месяц. Надо будет в свободное время почитать, чем чревато продолжительное Силенцио.       Грейнджер сидела на своей раскладушке, вьющиеся волосы заплетены в аккуратную косу, на ней чистая и выглаженная хогвартская форма, а рядом стопка книг. Теодор слишком добр с ней. Кто увидел бы — сразу бы всё понял. Он её кормил, следил, чтобы её вещи оставались чистыми, хорошо с ней обращался и даже, Мерлина ради, приносил книги. Грейнджер если и могла жаловаться, разве что на скуку. Ну или на отсутствие голоса. Нет, серьёзно, нужно будет подробнее об этом почитать.       Раздался стук в дверь, Теодор вздрогнул. О Мерлин. Он же специально всю прошлую неделю приходил на все собрания заранее, просто чтобы избежать подобных ситуаций. Он направился к двери, а Грейнджер наблюдала за ним со смесью опасения и любопытства во взгляде. Тео приоткрыл дверь лишь на пару сантиметров.       — Что? — рыкнул он, только потом понимая, что перед ним Монтегю.       Эйдан вопросительно приподнял бровь и прошёл в комнату, одним движением руки отодвинув Теодора с дороги.       — О, привет, Грейнджер. Волосам уже ничего не помогает, да?       Тео закатил глаза. В последнее время он всё чаще и чаще выходил из себя и нервничал. Сейчас, например, он волновался, что Грейнджер понимала, что Теодор с ней слишком мягок, а это в их случае невероятно опасно. Её пристальный взгляд вкупе с ежедневным ядом Малфоя, которым тот поливал всех его окружающих, и неожиданной благосклонностью Лестрейнджей вскоре сведёт Теодора с ума.       — А как ты выглядишь! Прям как студентка Хогвартса с последних курсов.       — Пожалуйста, помолчи, Монтегю, — прошипел Тео сквозь стиснутые зубы.       Такое ощущение, что он не один сходит с ума. В последнее время Флинт всё чаще следует за Эйданом попятам, что крайне нервирует последнего.       — Даже не ответишь? — спросил Эйдан Грейнджер, удивившись, что она лишь молча смотрела на него. — Я что, зря распинаюсь?       Грейнджер указала пальцем на своё горло, выражение лица так и оставалось кислым.       — Тео, ты до сих пор не снял Силенцио? — удивился Монтегю.       — Будто бы мне хочется слушать эту дуру, — хмыкнул Тео. Похоже, ему всё лучше и лучше удавалось пародировать Флинта.       — То есть ты взял её, только чтобы насолить Малфою? — Монтегю кивнул сам себе. — Прямо как я и Белл. Обожаю утирать нос этим придуркам, ты тоже?       Тео готов был его расцеловать. Мерлин, какой же Монтегю прекрасный человек. Он только что преподнёс ему прекрасную отмазку прямо на блюдечке с голубой каёмочкой.       — Да, он так смешно злился, — рассмеялся Теодор. — Но вот применения ей я найти не могу.       — Даже не хочешь испробовать такой грязнокровный деликатес? — Монтегю поиграл бровями.       Грейнджер опешила.       — В отличие от некоторых, я не трахаю всё, что движется, — фыркнул Тео.       — Ага, слышал, Пэнси этого правила не придерживается, — рассмеялся Эйдан.       Тео отчётливо увидел, как Грейнджер беззвучно произнесла слово «корова» себе под нос, пришлось прикусить язык, чтобы не засмеяться. Нельзя показать, что он находит Гермиону Грейнджер смешной.       — Приведу-ка я сюда свою грязнокровку, — выдал Эйдан, явно пытаясь что-то сказать Тео взглядом. — Пусть устроят тут грязнокровную вечеринку, пока мы в рейде.       Теодор всё понял. Если они приведут Белл сюда, смогут пойти в комнату к Эйдану и спокойно поговорить. Заглушающие заклинания были наложены только на личные комнаты.       — Согласен, — произнёс Тео, стараясь казаться максимально беспечным, — всё равно они ничего не смогут сделать без нашего разрешения.       Оба зашлись смехом. Похоже, у них получалось изображать из себя бессердечных мудаков.       Эйдан ушёл за Белл, а Тео подошёл к своему столу, начав поправлять лежащие на нём предметы, хотя те и так были все на своих местах. Если Грейнджер ещё так не подумала, то обязательно должна подумать, что Тео — грёбаный перфекционист. Но он просто не знал, что ещё сделать, чтобы просто не смотреть на неё. Она прожигала его спину пронзительным взглядом, Теодор сдвинул перо и чернильницу чуть левее. К счастью, в комнату вошёл Эйдан, ведя за собой Кэти Белл, которая — к необъяснимому облегчению и в то же время и страху Тео — была жива, здорова и невредима, прямо как Грейнджер. Теодор наконец осмелился глянуть на неё. Грейнджер вся расцвела, прямо как и Белл — они смотрели друг на друга.       — Веселитесь, грязнокровки, — хмыкнул Эйдан, отпуская локоть Белл. — Глаза мозолишь, ни секунды больше тебя сегодня видеть не хочу.       Он толкнул Белл прямо на пол, Грейнджер возмущённо посмотрела на Монтегю. Однако Кэти — что с удивлением отметил Тео — смиренно сидела на полу, старательно отводя взгляд от него и Эйдана. С чего бы это? Он перевёл взгляд на Монтегю.       — Идём, — грубо произнёс он, — меня тошнит от здешнего запаха.       Они снова рассмеялись и вышли из комнаты Теодора, заперев дверь и наложив на неё заклинания. Затем они аппарировали в коридор, ведущий к комнате Эйдана, и тот сразу же запустил Тео в свою комнату. Наконец-то. Они могли спокойно поговорить.

***

      Как только два Пожирателя Смерти покинули комнату, Гермиона бросилась помогать Кэти подняться с пола, но та прекрасно справилась и сама.       — Ты в порядке? — шёпотом спросила Кэти, хотя здесь их никто подслушать и не мог.       Гермиона кивнула в ответ, а Кэти всхлипнула и бросилась к ней с крепкими объятиями. Оторвались они друг от друга только через минуту, Гермиона указала на огромный диван в гостевой части комнаты. Они сели как можно ближе друг к другу, держась за руки. Раньше они не были особо близки, но сейчас у них никого больше не было.       — Что он с тобой сделал? — протараторила Кэти, оглядывая внешний вид Гермионы. Она даже не дала той время ответить, сразу же продолжила: — Со мной Монтегю ничего не сделал. Сегодня я вообще впервые вышла из комнаты, хотя он постоянно грозился, что будет ходить со мной по всему замку. Но он ничего плохого мне не сделал и… он не… — Кэти замялась, чувствуя себя не очень комфортно. — Я была уверена, что они нас будут насиловать, — пробормотала она, потянув за выбившуюся из диванной подушки нитку.       Кэти глянула на Гермиону.       — Он… он… я не знаю его имени, но я про того Пожирателя, которому досталась ты. Он… — она даже не могла произнести вопрос, но Гермиона отрицательно покачала головой. — Просто Монтегю продолжает мне угрожать, — продолжила Кэти, будто оправдываясь за своё негриффиндорское поведение после того, как Эйдан толкнул её на пол. — Он говорит, что отдаст меня кое-кому… другому… если я буду плохо себя вести. — Она даже не могла заставить себя произнести имя Флинта. — Но он мне никаких указов не даёт! Я не знаю, что делать, чтобы меня не отдали кому-то другому. Но он не может! Не может отдать меня… — Кэти рвано выдохнула, пытаясь успокоиться. — И что мне делать? — прошептала она, в отчаянии глядя на Гермиону, от которой так и не дождалась ответа. — Прости, — произнесла Кэти, нарушив повиснувшую тишину. — Я такая эгоистка, тебе же не легче, чем мне. Что с тобой случилось?       Гермиона покачала головой.       — Что? — Кэти испугалась за подругу. Всё так плохо, что она даже говорить об этом боится? — Что он с тобой делал, Гермиона? — требовала она.       Гермиона снова покачала головой и встала, подходя к письменному столу Теодора и беря перо и чистый свиток пергамента.       — Моё мнение о тебе ни капельки не изменится, если ты скажешь, что он заставлял тебя делать что-то против воли, — заверила её Кэти, — ты же знаешь, я не стану думать о тебе хуже. Мы же все боремся за жизнь, да?       Гермиона развернулась в её сторону, держа в руке перо и пергамент, и указала на горло. Кэти мгновение сидела в недоумении, а затем неверяще ахнула.       — Он до сих пор не снял с тебя Силенцио?       Гермиона в третий раз покачала головой и вновь присела на диван, начиная что-то писать на пергаменте.       — Подожди, — остановила её Кэти, — может, не стоит что-то писать. Он найдёт этот листок.       Гермиона не глядя указала на камин, продолжая выписывать строчки. Наконец она протянула листок Кэти, та склонила голову к плечу и начала читать.       «Нотт ещё ничего со мной не делал. Он часто меня оскорбляет и до сих пор не снял Силенцио. Он не часто здесь бывает, а когда бывает, почти на меня не смотрит. И он не угрожал отдать меня кому-то другому.»       Кэти подняла на неё взгляд.       — Что за игру они ведут? — медленно проговорила она. — И что делают? Если бы они хотели нам помочь, относились бы к нам куда лучше, так ведь? Ну то есть они хотя бы сказали бы, что нам не враги, да? Вряд ли мы сможем кому-то об этом рассказать без их разрешения.       Гермиона снова что-то написала, и Кэти прочитала:       «Я тоже об этом думала. Но какие ещё у них могут быть причины так с нами обращаться?»       — Может, кишка тонка сделать с нами что-то похуже. Они последователи Сама-Знаешь-Кого, но… но они же могут верить во всю эту чистокровную чушь, но не любить пытки. Так же тоже может быть.       «Может», — написала Гермиона.       — Скорее всего, они выбрали нас, просто чтобы насолить Малфою и Фл… Уоррингтону.       «Скорее всего, — написала Гермиона, а затем добавила: — Но ты понимаешь, что это значит? Мы можем извлечь из этого выгоду.»       — И что ты предлагаешь? — радостно воскликнула Кэти. — Я и сама кое о чём думала.       Гермиона пару минут что-то выписывала на пергаменте, а затем протянула его Кэти.       «Если они к нам привыкнут, может, даже научатся нас уважать, нам будет легче уговорить их помочь нам сбежать. Они ведь не такие жестокие, как другие. Может, получится взять их под контроль.»       — Забудь об уважении, — озвучила Кэти свою идею. — Давай заставим их нас полюбить.

***

      — И что, блять, нам делать? — чуть ли не закричал на Тео Эйдан, как только за ними закрылась дверь.       — Сколько времени у нас до рейда? — спросил Тео, а Эйдан взглянул на карманные часы.       — Двадцать минут.       — Так сразу план и не придумаешь.       — Знаю, — с каждым словом Монтегю звучал всё расстроеннее и расстроеннее, — но придумать нужно. Флинт, психопат этот, хвостиком за мной повсюду ходит. И Белл, похоже, начинает подозревать, почему я так мило с ней обхожусь. Да ещё и Уоррингтон, который уже достал меня спрашивать, могу ли я её ему одолжить. А Мальсибер… Мальсибер продолжает спрашивать, когда я — цитирую — «приведу эту милую мерзавку на ужин», чтобы они все на неё посмотрели.       Монтегю мерил шагами комнату, схватившись за волосы.       — О чём, блять, мы думали, Тео? Я даже не знаю, с чего начать.       — Понимаю, — произнёс Тео, почему-то сохраняя спокойствие, пусть сам он и надеялся, что у Эйдана есть план. — Но мы же всё-таки это сделали. А теперь нужно довести дело до конца.       — Мерлином клянусь, — Эйдан плюхнулся на диван, закрывая лицо ладонями, — я в шаге от того, чтобы отдать её Флинту и умыть руки.       — Нет, ты не отдашь, — резко отрезал Тео, чем удивил даже себя. — Ты видел вообще, что Флинт сделал со своими грязнокровками?       — Да видел конечно, — пробурчал Монтегю.       — И ты готов обречь Белл на такую же участь? — спросил Тео, на самом деле вовсе не злясь. Вообще-то, зачинщиком этой идеи был сам Монтегю.       — Нет, конечно, — тут же возразил он. — Но я не знаю, что ещё делать! Ты понимаешь вообще, что я и шагу — и шагу — не могу сделать, не почувствовав на себя тяжёлый взгляд Флинта? И один из грязнокровок Пэнси тоже за мной попятам следует.       — Что? Но почему? — удивлённо спросил Тео.       — Понятия не имею, — угрюмо ответил Монтегю, — да и мне и как-то всё равно. Пэнси — наименьшая из моих проблем.       — И всё-таки, — протянул Тео, — как тебе идея рассказать обо всём нашим грязнокровкам? Мы же всё равно запретим им кому-то об этом говорить.       — Нет! — воскликнул Монтегю, вскакивая на ноги. — Нет, Тео! Не глупи. Должен быть другой выход. Они могут найти способ обойти наши запреты и выдать нас с потрохами. А ты же понимаешь, что нам нужно начать выводить их в люди. Почти все уже начали что-то подозревать и задаваться вопросом, почему мы их никому не показываем.       — Лестрейнджи тоже не показывают, — поправил его Тео.       — А Лестрейнджам и не нужно ничего доказывать, — вспылил Монтегю, — все и так знают, что они безумцы! Ну ладно, допустим, мы выведем грязнокровок в люди и они ничего никому не расскажут, но ведь они же всё равно могут как-то нас выдать!       — Они не смогут вести себя так, будто боятся нас, — прошептал Тео, наконец всё поняв. А ведь он так хотел просто рассказать всё Грейнджер, чтобы она перестала так на него смотреть…       — Ага, — подтвердил Эйдан. — Они гриффиндорки. И с враньём у них так себе. Десять минут осталось, — мрачно добавил он, глянув на часы.       — И что нам сделать, чтобы они начали нас бояться? — спросил Тео, преодолев тошноту.       — Не знаю.       — Ну, — начал Тео, — может, можно…       Его прервал стук в дверь.       Тео и Эйдан переглянулись, перепугавшись. Стук повторился, став уже громче — видимо, человек за дверью терял терпение. Эйдан подошёл ближе и распахнул дверь.       — Чего тебе, Паркинсон?       Пэнси, как и всегда, выглядела максимально недовольной.       — Уже пора на задание, тупица, — усмехнулась она, — или ты забыл?       — У нас ещё минимум минуты четыре, — прошипел Монтегю, — так какого чёрта ты здесь забыла?       — Как сокомандиру отряда, — продолжала она, — мне нужно проследить, чтобы все пришли вовремя.       Теодор почувствовал нарастающее чувство страха внутри. На задании требовалось так много Пожирателей Смерти, что пришлось объединить отряды Пэнси и Эйдана, а это — по мнению Тео — могло привести лишь к большим проблемам.       — Даже не пригласишь войти? — спросила Пэнси, заглядывая Монтегю за спину. — Как поживает твоя грязнокровка? Всем до безумия интересно, что ты с ней сделал.       Эйдан не дал ей войти в комнату, преградив путь рукой.       — Она не здесь. Она в комнате Тео.       — В комнате Тео? — На её лице мелькнула неизвестная Эйдану эмоция. — Ты отвёл её к Тео? Грейнджер его уже не удовлетворяет?       — Почему бы тебе не спросить его самой, — прошипел он сквозь крепко стиснутые зубы. — И раз уж мы завели светскую беседу, потрудись объяснить, почему твой грязнокровка преследует меня.       — Думаю, уже пора собираться на рейд. — Тео сделал пару шагов вперёд, пытаясь разрядить царящее между этими двумя напряжение. Они сто пудов не справятся с заданием, если продолжат собачиться.       — Тео, — удивлённо воскликнула Пэнси, — ты не в своей комнате?       — Нет, ты что, Тео у себя, — саркастично ответил Монтегю. — А это мой хитро замаскированный карликовый пушистик, которого я научил ходить и говорить.       Пэнси нахмурилась.       — Просто хотела уточнить, — холодно произнесла она, — потому что я отправила Пожирателя к нему с напоминанием о рейде.       — Ты кого-то отправила к нему в комнату? — спросил Эйдан, поворачиваясь спиной к Пэнси и обеспокоенно глядя на Тео.       Пэнси же переводила взгляд с одного на другого, с широко распахнутых глаз Эйдана до белого как мел лица Тео.       — А что такого? — раздражалась она от того, что никто ничего ей не объяснял.       Теодор постарался отодвинуть страх на подкорку сознания и подумать логически. В комнату к нему попасть никто не может, если его, конечно, не впустят. А Гермиона Грейнджер — не дурочка и не станет открывать кому попало. Однако Монтегю, похоже, так и остался во власти глубочайшего ужаса, он повернулся к Пэнси и спросил:       — А кого ты отправила?

***

      Гермиона смотрела на Кэти. Кэти смотрела на Гермиону. Та так высоко приподняла брови, что те чуть ли не сливались с линией роста волос.       — Что? — непонимающе спросила Кэти. — Это же прекрасная идея. Никто и не говорил, что будет просто, зато мы извлечём максимум пользы из этой ужасной ситуации и получим то, что хотим.       Гермиона хмыкнула и вновь взялась за перо и пергамент. Кэти заглянула ей за плечо и успела рассмотреть начало: «И как именно влюбить двух последователей Сама-Знаешь-Кого в двух грязнокровок». Но тут раздался стук в дверь.       В обычной ситуации хорошие манеры и здравый смысл диктовали ответить человеку за дверью. В этой же ситуации здравый смысл диктовал лишь забиться в угол и не издавать ни звука. К сожалению, пусть у гриффиндорцев и было полно хороших качеств, здравый смысл у них отсутствовал напрочь. Но Гермиона Грейнджер — исключение из этого правила. А вот Кэти Белл, увы, нет. Гермиона пронеслась через всю комнату и бросила лист пергамента в камин, преследуемая желанием уничтожить все улики, поэтому она совершенно не успела остановить Кэти от глупого и необдуманного поступка. Она обернулась как раз в тот момент, когда Кэти направлялась к двери. На мгновение Гермиона забыла, что говорить не может, и крикнула Кэти остановиться, бросившись в её сторону, но было слишком поздно.       Кэти открыла дверь, начав:       — Я думала, вы не так скоро вернётесь, Мон… — и замолчала, замерев от шока. Это был не Монтегю.       Это был Маркус Флинт.