Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Хогвартс       Пятью годами ранее       Через три недели Кэти Белл исполнится тринадцать, и, по её мнению, это довольно преклонный возраст. За всю свою (предполагаемо) взрослую жизнь не было дня лучше. Она была только на втором курсе, а уже охотница в гриффиндорской квиддичной команде. Так сегодня ещё Оливер Вуд во время тренировки сказал, что она подаёт большие надежды. Оливер Вуд! Парень её мечты. Он был милый, вежливый и обожал квиддич. Честно говоря, это и было совершенство в представлении Кэти. А сейчас она бежала по лестнице в совятню, сжимая в руке длинное письмо старшей сестре, но не успела остановиться и врезалась в кого-то.       — Ой! — воскликнула она, отступая на пару шагов и падая с лестницы на спину — это человек или груда камней вообще?       Убрав с глаз растрёпанные волосы, Кэти подняла взгляд. И выше. И ещё выше, на грузную фигуру человека, нависающего над ней. Это был Маркус Флинт. Лично она с ним знакома не была, но все на Гриффиндоре, кто хоть немного интересовался квиддичем, его знали. Кэти замерла под взглядом Флинта, чьи глаза странно блестели.       — Ой, эм… прости, — неуверенно произнесла она. — Я просто тебя не заметила.       Флинт смотрел на неё ещё с мгновение своими бездонными глазами, а Кэти сильнее сжалась, продолжая сидеть на лестничной клетке. А ведь никто не знает, что она сейчас здесь! Пусть она всего лишь второкурсница, Кэти ещё год назад узнала всё, что нужно, о слизеринцах и их мнении относительно чистоты её крови.       — Всё хорошо, Кэти, — внезапно произнёс Флинт, и она чуть ли не скатилась на пару ступенек ниже. Он попытался улыбнуться, но странный взгляд и блестящие во тьме зубы сделали его вид только страшнее, чем раньше. — Ты, наверное, просто радовалась из-за того, что сегодняшняя тренировка прошла довольно хорошо.       — Что? — переспросила Кэти, непонимание росло в космической прогрессии. Откуда он знал, как прошла их сегодняшняя тренировка? И откуда Маркус Флинт знал её имя?       — Я сегодня наблюдал за тобой. И во вторник тоже. У тебя очень хорошо получается. — Он протянул ей свою мускулистую руку.       Кэти несколько мгновений тупо смотрела на неё, прежде чем вложить свою ладошку в его. Флинт помог ей подняться с земли.       — Спасибо. — Она выдавила ответную улыбку.       Кто бы мог подумать. Со слов Оливера, который ни раз повторял это и ей, и близнецам Уизли, и вообще каждому члену гриффиндорской команды, Маркус Флинт был ужасным человеком, который ни с кем не говорил, если только не хотел как-то кого-то задеть. Его квиддичная команда славилась особой жестокостью, и каждый раз перед матчем, когда капитаны команд должны пожать друг другу руки, Флинт так сильно сжимал ладонь Оливера, будто бы хотел сломать ему все кости.       Флинт улыбнулся шире и, кажется, стал выглядеть менее пугающе.       — Ты же магглорождённая, да?       Кэти напряглась. Она понимала, что его дружелюбие наигранно.       — И что? — холодно спросила она, скрещивая руки на груди.       — Нет, ничего, мне всё равно, на самом деле, — заверил её Флинт. — Наоборот, это круто, что ты так хорошо играешь в квиддич, пусть и занимаешься им не так давно.       — Спасибо! — просияла Кэти.       Она расслабилась. Скорее бы рассказать об этом членам своей команды! Может, они все ошибались насчёт Маркуса Флинта. Может, он вполне добрый парень. Ну замашки странные, ну и что? Не все же слизеринцы плохие.       — И моим родителям всё равно, — всё таким же уверенным тоном продолжал Флинт. — Так что об этом можешь не беспокоиться?       — Что, прости? — недоумевала Кэти. Такое чувство, будто она неправильно услышала.       — Моим родителям, — повторил Флинт. — Они чистокровные, но им всё равно, что твои родители магглы. Они просто хотят, чтобы я вёл себя лучше, и я буду — ради тебя.       Кэти уставилась на него, потеряв дар речи, и вжалась спиной в стену позади. Это была просто шутка. Это точно просто шутка.       — Забавно, — усмехнулась она, коря себя за дрожь в голосе, — правда, забавно, Флинт.       Он нахмурился, делая шаг ближе к ней.       — Ничего забавного в этом нет, — начал он своим грубым голосом, — всё серьёзно, Кэти. И ты тоже относись к этому посерьёзней. Сейчас ты ещё слишком маленькая, но через несколько лет, когда мы поженимся…       — Ты с ума сошёл? — воскликнула Кэти, отступая назад. — Отойди от меня, Флинт, отойди! — Она сбежала вниз по ступенькам, а Флинт молча за ней наблюдал.

***

      Хогвартская библиотека       Несколько месяцев спустя       Кэти вздохнула, зачёркивая очередную строчку в своём эссе по Зельеварению. Снейпу как будто больше всех надо задавать второкурсникам ужасное эссе, причём прямо перед квиддичным матчем между Гриффиндором и Слизерином, в котором участвует Кэти и в котором она единственная второкурсница. Сидящая рядом Лианна тяжело вздохнула.       — Мне нужна книга «Лучшие зелья шестнадцатого века», — прошептала Бренда, сидящая напротив, и порвала свой лист на две части.       — Я принесу, — прошептала Кэти в ответ, вставая. — Всё равно хотела сделать перерыв.       Она прошла мимо стеллажей в секцию старых зелий. Она наклонилась, осматривая полки в поисках нужной книги, как вдруг волосы на затылке встали дыбом. Кто-то стоял позади неё. Вот прямо точно.       — Привет, Кэти, — раздался хриплый шёпот Флинта где-то за плечом.       Она резко обернулась, сердце неистово колотилось. Она так старалась избежать подобного: никуда не ходила одна, даже в туалет. Она надеялась, что хотя бы в библиотеке безопасно. Флинт же известен своей тупостью — только в квиддиче и разбирается, что ему делать в библиотеке?       — Привет, — холодно ответила Кэти. — И какого чёрта тебе от меня надо?       — Кэти, ты слишком хороша, чтобы разбрасываться такими словами, — так же тихо продолжал он. — Ты набралась этого у близнецов Уизли?       — Я уже говорила тебе не подходить ко мне, — произнесла Кэти, стараясь звучать максимально храбро, как настоящая гриффиндорка.       — Я хотел пожелать тебе удачи перед игрой, — обиженно ответил Флинт, что очень удивило Кэти.       — Ну спасибо, конечно, но я сейчас немного занята домашним заданием, так что… — Она отошла в сторону.       — Ты очень красиво выглядишь, Кэти, — тихо произнёс Флинт, не сводя с неё взгляда.       — Спасибо, — на автомате ответила она, пятясь подальше от Флинта.       — Я ведь и не намного тебя старше, Кэти, — продолжил он. — Тебя это волнует?       — Нет, старше, — прошипела Кэти, ноги сами уносили её в противоположную от секции зелий сторону.       — Семнадцать — не так уж и много, — спорил Флинт, медленно следуя за ней, — да нам и не нужно пока ничего такого делать. Ты всё ещё такая маленькая, невинная.       По спине пробежали мурашки, живот скрутило в неприятный узел.       — Не подходи, — тут же ответила она, — просто не подходи ко мне больше, Флинт. — Она огляделась, ища взглядом пути к отступлению или других студентов. Ничего из этого поблизости не оказалось.       — Такая маленькая, — повторил он, будто бы говоря с самим собой. А потом развернулся и ушёл, чего Кэти вот никак не ожидала.       Она прерывисто выдохнула и тыльной стороной ладони вытерла со лба выступивший пот. Об этом срочно нужно кому-то рассказать. Но Кэти так гордится тем, что она гриффиндорка, а гриффиндорцы очень смелые. Смелые люди не бегут плакаться своим друзьям и жаловаться о странном слизеринце. Кэти снова судорожно вздохнула и трясущимися руками достала с ближайшей полки «Лучшие зелья шестнадцатого века». Не нужно больше никого беспокоить. Нужно просто избегать Маркуса Флинта до момента его выпуска через… три года.

***

      Хогвартс       Большой зал       Два года спустя       — С днём рождения, Кэти! — взвизгнула Алисия Спиннет, протягивая ей маленький упакованный в бумагу подарок и обнимая за шею.       — Спасибо, Алисия, — радостно воскликнула Кэти, откладывая вилку с наколотым на ней кусочком яичницы, чтобы обнять подругу в ответ.       — Какая большая — уже пятнадцать! — произнёс Ли Джордан, взъерошивая волосы Кэти и садясь рядом с Джорджем Уизли.       — Ах, пятнадцать! — мечтательно вздохнул Фред. — Какой прекрасный возраст, не правда ли, Джордж?       — Полностью согласен, Фред, — так же мечтательно ответил он.       — Прекрасный, потому что именно в пятнадцать вы изобрели и тестировали свои навозные бомбочки? — уточнила Анджелина.       — Может и так, — ответил Ли, подмигивая Кэти.       Она рассмеялась вместе с другими ребятами и приступила к распаковке небольшой кучки подарков. В зал влетели совы, доставляющие почту. Кэти замерла и обеспокоенно подняла взгляд к потолку.       — Что случилось, Кэти? — спросила Лианна, пара сов спикировали вниз к её друзьям. — Ты же уже получила подарки от родителей, разве нет?       — Да, я…       Чернильно-чёрная сова подлетела к Кэти, к её лапке была привязана обёрнутая в явно дорогую бумагу коробочка.       — Это от кого? — полюбопытствовала Бренда, накладывая на тарелку бекон.       Кэти вскочила со скамьи, на лбу выступили капельки пота.       — Я кое-что забыла в комнате, — на ходу придумала она, выбегая из Большого зала. В руках гора подарков, а на самом верху золотой, который принесла чёрная сова.       Несясь по коридорам и лестницам, Кэти в рекордное время добралась до общежития. Руки пробила неконтролируемая дрожь. Подарки она положила на кровать, уставившись на золотую коробочку так, будто бы в ней были ядовитые змеи.       Почему, почему он до сих пор присылает ей подарки на день рождения? Он не разговаривал с ней с того самого случая в библиотеке два года назад. И всё то время Кэти тешила себя ложной надеждой на мнимую безопасность, думала, он уже наигрался, пока он не отправил ей подарок на прошлое день рождения.       На лбу выступил пот, тонкой струйкой стекающий по шее, дыхание стало прерывистым. Да чёрт возьми, она гриффиндорка или кто? С этой полуутешительной мыслью она приблизилась к кровати и одним движением разорвала упаковку на подарке.       Это было ожерелье, такое же старинное и дорогое, как и серёжки, что он подарил ей в прошлом году. Оно было оправлено золотом и, как показалось Кэти, настоящими рубиново-красными драгоценными камнями. Ухудшало ситуацию и то, что он покупал ей украшения гриффиндорских оттенков, а не серебряно-изумрудных, как она ожидала. Ожерелье было прекрасным, в этом и сомнений не было, и Кэти была бы в восторге, если бы его подарил кто-то другой, но не Маркус же Флинт. Внутри коробки была и записка, написанная на плотном позолоченном пергаменте потрясающе аккуратным почерком.       Кэти,       Каждый прошедший год лишь сближает нас. Такие подарки ты будешь получать каждый день, когда мы будем вместе. А когда мы поженимся, их стоимость лишь увеличится. Я буду покупать тебе всё, что только захочешь, когда ты будешь моей.       Маркус       Кэти почувствовала подступающую к горлу желчь. Как и во всём, что связано с Флинтом, этот жест можно было оценить и как вполне себе милый, если бы он не был так сильно искажён в восприятии. И безумен. Совершенно безумен. Маркус Флинт — психопат, и он ею одержим. Кэти пару раз глубоко вдохнула, пытаясь успокоить себя, и положила записку и ожерелье в ящик для носков, где были спрятаны и прошлогодние серёжки. Она не хотела сейчас с этим разбираться. Сегодня её день рождения. Этот день должен быть наполнен исключительно радостными событиями.       Кэти спустилась вниз, в общую гостиную, с сумкой наперевес, с печальными мыслями в голове. Они настолько захватили её внимание, что она даже не сразу поняла, что с ней кто-то говорит.       — Кэти Белл, ты меня вообще слышишь? — спросил кто-то, стоящий перед ней.       — Ой! — воскликнула она, и сердце ускорило свой ритм. — Оливер! Я тебя не заметила.       — С днём рождения! — Он ярко улыбнулся.       — Откуда ты узнал, что у меня сегодня день рождения? — спросила Кэти, затаив дыхание, желудок скрутило в узел, радость при встрече с Оливером сейчас боролась с отвращением после выходки Флинта.       — Это моя работа — знать всё о своих квиддичных игроках, — ответил он, всё ещё обворожительно улыбаясь, и протянул ей шоколадный батончик из «Сладкого королевства» с малиново-миндальным вкусом — её любимым.       Кэти уставилась на шоколадку, поражённая внимательностью Оливера, которая, несомненно, не входила в число его многих хороших качеств. Она и не думала, что он обращал внимание на её интересы, не считая квиддича, конечно.       Улыбка Оливера слегка померкла.       — Я думал, это твой любимый, — недоумевал он, следя за реакцией Кэти. — Мне так Анджелина сказала, а она не из тех, кто любит подшучивать над окружающими.       К своему же ужасу, Кэти почувствовала навернувшиеся на глаза слёзы, так ещё и холодный пот, который так и остался на лбу.       — Кэти, всё в порядке? — обеспокоенно спросил Оливер. — Тебе нехорошо?       Она подняла взгляд на Вуда, волнение омрачило красивые черты его лица. Кэти расстроилась, что так хорошо её знал не Оливер, а другой товарищ по команде, и уж было открыла рот, чтобы рассказать ему правду.       «Скажи ему, — кричал голос в голове, — почему ты просто ему не скажешь?»       — Это мило с твоей стороны, — вместо этого ответила Кэти, — так потрудиться ради меня.       — Ой, какие трудности, — произнёс Оливер, явно расслабляясь. — Я только рад сделать приятное любимой гриффиндорской охотнице! — И он похлопал её по плечу, будто бы восьмилетнюю девочку.       Обычно Кэти напрягалась от ощутимого унижения, когда он начинал вести себя с ней, как с ребёнком. Никто не будет в восторге, когда человек, который тебе нравится, будет обращаться с тобой, как с маленькой девчонкой. А ведь именно так Оливер относился к Кэти вне тренировок. И только сейчас, несмотря на всю остроту её ума, к Кэти пришло осознание. Оливеру почти восемнадцать. А ей только что исполнилось пятнадцать. Это нормально, что он так с ней обращался, как бы её это ни печалило. Флинту было девятнадцать. И это ненормально, что он так с ней обращался. Так что оставалось только радоваться, что Оливер Вуд был нормальным.       — Спасибо, Оливер, — поблагодарила она.       Судя по озадаченной улыбке, он, скорее всего, понимал, что эта фраза имела для Кэти некий скрытый смысл, которого он не мог раскрыть.       — Но никаких тебе поблажек на завтрашней тренировке, — тут же шутливо осадил её Оливер. — Не ешь весь шоколад за один раз, иначе не сможешь летать на метле.       Кэти рассмеялась, пусть и понимала, что, хоть слова и были сказаны в шутку, в отношении тренировок Оливер никогда не шутил.       — Не буду, — пообещала она и улыбнулась, забирая шоколад.       В тот момент Оливер впервые подметил, какой красивой девушкой Кэти станет в будущем.

***

      Хогвартс       Шесть месяцев спустя       — Кэти! Подожди минутку! — окликнул её Оливер в одном из коридоров седьмого этажа.       Бренда и Лианна, уже знающие о влюблённости подруги в Оливера Вуда, многозначительно ей улыбнулись и поиграли бровями. Кэти в ответ лишь предупреждающе глянула на них.       — Привет, Оливер! — произнесла она, оборачиваясь и натягивая улыбку.       — Я хочу с тобой поговорить, — предложил он, и Кэти заметила в его голосе какую-то странную эмоцию.       Он даже мельком не взглянул на Лианну и Бренду, смотря только на Кэти.       Она почувствовала лёгкий румянец, заливающий щёки.       — Да, конечно, — ответила она, смущаясь.       Лианна и Бренда даже не скрывали своего удивления при виде взгляда Оливера.       Он взял Кэти за руку и повёл в ближайший пустой класс. Она только успела помахать из-за плеча подругам, чьи сумки с грохотом попадали на пол.       — Что происходит? — всё так же смущённо произнесла она, на щеках застыл румянец.       Оливер закрыл за ними дверь и повернулся в сторону Кэти, внимательно следя за выражением её лица.       — Скоро я уйду из школы, — начал он. — Это последний мой год обучения.       — Знаю. Мы будем очень скучать. Ты прекрасный квиддичный капитан.       — Ты только поэтому будешь скучать? — спросил Оливер, пристально глядя на неё, хотя так внимательно он смотрел только на квиддичные матчи, планы игр и оборудование.       — Я… — Кэти замялась.       Это и правда происходит?! Оливер наконец её заметил? Он сейчас скажет ей, чтобы она от него отстала? Что она для него просто ребёнок?       — Не ври. Я видел, как ты смотришь… — Оливер резко оборвался, но затем глубоко вздохнул и продолжил: — …как ты смотришь на меня.       — Я… — снова начала Кэти слабым голосом, испугавшись выражения лица Вуда, — прости?       — Почему я тебе нравлюсь? — потребовал он, нахмурившись.       — Не… не нравишься, — неуверенно начала она. — Я просто восхищаюсь твоими способностями к квиддичу. И твоими… лидерскими качествами.       — Да неужели? — Оливер звучал неприятно резко, так он себя вёл только тогда, когда говорил о слизеринцах или с ними. — Я тебе не нравлюсь?       — Нет, — открыто соврала Кэти.       Унизительно. Как он догадался? И почему так злился?       — Конечно, нет, — хмыкнул Оливер, а затем сделал то, чего Кэти ожидала меньше всего.       Он сделал пару шагов вперёд, сжал её плечи и впился в губы в грубом поцелуе.       Кэти удивлённо ахнула от такого поворота событий, а он этим лишь воспользовался, углубив поцелуй.       Это был одновременно и самый странный, и самый лучший момент за всю её короткую жизнь. Это её первый поцелуй, так ещё и с парнем мечты, который, казалось, никогда не обращал и никогда не обратит на неё внимания. Учитывая необоснованный гнев на её признание в любви, Кэти понятия не имела, что будет дальше, но понимала, что ей совершенно всё равно. Она лишь прижалась ближе к Оливеру и обвила руками его шею, отвечая на поцелуй.       Спустя пару слишком долгих мгновений Оливер оторвался от неё и отступил назад. Кэти смотрела на него широко распахнутыми глазами, такая красивая. Оливер, похоже, всё ещё злился. Таким рассерженным она его ещё никогда не видела, даже тогда, когда слизеринцы заняли поле и обзывали Гермиону Грейнджер грязнокровкой, даже тогда, когда квиддичный матч отменили из-за нападений на магглорождённых.       — Ол… Оливер? — Кэти заикалась, нервничая, и отступила на шаг назад.       — Я знаю, — прошипел он. Такого выражения лица она у него ещё ни разу не видела. — Знаю, что он тебе нравится.       Кэти снова отступила. Ярость исказила прекрасные черты лица Вуда, он сжал ладони в кулаки.       — Я спросил, почему он тебе нравится? — уже кричал он. — Что такого есть у него, чего нет у меня?       Кэти уставилась на Оливера, совершенно сбитая с толку. Он так злился, что его лицо начало менять свои черты и пузыриться. Но нет… это не из-за слепой ярости, это… это…       Оборотное зелье.       Это Маркус Флинт.       Кэти чуть ли не воскликнула от ужаса и рванула к двери, но Флинт был быстрее и преградил ей путь, доставая палочку и нацеливаясь прямо ей в лицо.       — Я спрашиваю, — продолжал орать он, — что такого есть в этом ёбаном педике, чего нет во мне, Кэти?       — Ничего, — нагло соврала она. — Я всё это время знала, что это был ты.       Флинт замер, бегая взглядом по её лицу и отчаянно пытаясь заставить себя ей поверить.       — Правда? — скептически спросил он.       — Конечно, — заверила его Кэти. На лбу выступил уже знакомый пот, который она называла «флинтов пот». — Я узнаю тебя, где угодно, — продолжала врать она.       Почему, почему она никому не рассказывала о странном поведении Флинта? Почему она такая глупая — не заметила странного поведения «Оливера»? Почему так тупо себя повела, понадеялась, что сможет сама со всем справиться? Почему она сглупила, будучи гриффиндоркой? И почему первый её поцелуй был с Маркусом «Двинутым» Флинтом?       Флинт шумно выдохнул — похоже, он ей поверил, потому что опустил палочку и отошёл от двери.       — Ты же всё равно считаешь, что я слишком взрослый для тебя, — обвиняюще произнёс он, в голосе не было ни намёка на злость.       — Так и есть, но я просто… ничего не могу с собой сделать, — на ходу выдумывала Кэти.       Маркус склонил голову к плечу, во взгляде сквозила нежность. Будто бы она была маленьким котёнком, испортившим обивку дивана, но он не мог поругать её, потому что утонул в умилении.       — Что тогда нам мешает?       Кэти почувствовала охвативший тело ужас, только сейчас она поняла, к чему привела её ложь. Флинт приблизился к ней, потемневшие глаза хищно блестели.       — Не… — пробормотала Кэти, ища взглядом пути к отступлению или способ достать палочку. — Не…       И тут дверь распахнулась, ударив Флинта по голове и спине, из-за чего он тут же упал на пол, потеряв сознание. В дверном проёме появился настоящий Оливер Вуд.       — Оливер! — облегчённо воскликнула она, бросаясь к нему и перешагивая по дороге распростёртое тело.       — Маркус Флинт? — удивлённо спросил Вуд. — Флинт? Так это он выдавал себя за меня?       — Как ты узнал? — спросила Кэти, на подкашивающихся ногах выходя из класса, Оливер растерянно глянул на тело Флинта.       — Я встретил Бренду и Лианну, и они спросили, где ты, — объяснил он, нахмурившись. — И я понял, что кто-то притворялся мной. — Тут он схватил Кэти за руку, остановив её от трусливого побега. — Кэти, можешь уделить мне пару минут и потрудиться объяснить, что происходит?       — Эм… ну… — невероятно, но она снова замялась. Как она могла признаться Оливеру, что она в него влюблена?       — Прекрати мне врать, — предупреждающе начал он, — и скажи, почему ты выглядишь так, будто Флинт только что на тебя напал.       Кэти глубоко вздохнула.       — Ну, всё началось ещё на втором курсе, — наконец призналась она. И Кэти всё рассказала Оливеру, за исключением того, что она ответила на поцелуй Вуда-Флинта.

***

      Комната Теодора Нотта       Пять лет спустя       Кэти уставилась на огромную фигуру Маркуса Флинта, который определённо точно не был Эйданом Монтегю, и думала, почему в этот раз рядом не было Оливера Вуда, который смог бы её спасти.       Но, тем не менее, в этот раз рядом была Гермиона Грейнджер. Кэти успела только подавиться воздухом при виде надежды, осветившей лицо Флинта, а вот Гермиона среагировала быстро: оттолкнула её с дороги и попыталась захлопнуть дверь прямо перед лицом Флинта.       К сожалению, он был высоким. И если уж он каланчой возвышался над Кэти, Гермиона уж точна была ему не ровня. Флинт схватился за край двери и распахнул её, из-за чего ручка ударилась о стену, а Гермиона отшатнулась в противоположную сторону.       — Уходи! — Кэти услышала пронзительный крик с нотками истерии в нём и только потом поняла, что это кричала она сама. — Проваливай!       Она сжала волосы дрожащими пальцами и попыталась закрыть дверь самостоятельно, Гермиона в это время встала на ноги и навалилась своим весом на дверь.       Флинт снова открыл её, не прилагая совершенно никаких усилий, будто бы они были для него лишь мушками, и прошёл в комнату. Все ночные кошмары, что мучили её последние пять лет и стали наведываться к ней в сны лишь чаще, когда её поймали Пожиратели, начали воплощаться в жизнь. Кэти что угодно была готова сделать для любого из Пожирателей Смерти, кто прямо сейчас пришёл бы сюда. Что угодно. Даже для Уоррингтона.       — Кэти, — тихим голосом начал Флинт, продолжая игнорировать присутствие Гермионы, — он тебе что-нибудь сделал? Ты в порядке?       Боковым зрением она заметила Гермиону, снова поднявшуюся на ноги и зачем-то побежавшую к камину, но Кэти это было не очень-то интересно. Перед глазами заплясали чёрные пятна, а дыхание стало прерывистым из-за охватившего всего тела ужаса.       — Кэти? — снова повторил Флинт. — Что он сделал?       Краем уха она услышала копошения Гермионы. Кэти смутно осознавала, что ей нужно отвлечь Флинта от того, что сейчас делала её умная подруга.       — Ничего, — ответила она, — ничего, Флинт! Я в порядке. Пожалуйста, уйди. Пожалуйста, пожалуйста…       И в следующую же секунду одновременно произошло несколько вещей. Во-первых, Гермиона взяла раскалённую докрасна кочергу из камина и кинула ту прямо в голову Флинту, пока тот не смотрел в её сторону. А во-вторых, Гермиона упала на пол, хватаясь за живот — это наказание за непослушание. Флинт успел пригнуться, одной рукой хватая свою палочку, а второй — нож.       — Так тебе и надо, грязнокровка, — угрожающе прошипел он, надвигаясь на неё. — Я разговаривал со своей девушкой, а такой мусор, как ты, посмел…       Кэти подбежала к ним и со всей силы пнула Флинта по ноге, зная, что заклинание накажет и её. Но она не могла просто наблюдать за смертью Гермионы, а смерть от заклинания, выворачивающего внутренности наизнанку, всяко лучше, чем если бы её… забрал… Маркус Флинт.       Кэти тоже повалилась на пол, скручиваясь в агонии. Рядом Гермиона уже плевалась кровью, попавшей на ботинки и подол мантии Флинта.       — Кэти! Ты ранена? — недоумённо воскликнул Флинт, наклоняясь к ней.       Все трое, находившиеся в комнате, забыли одну маленькую деталь, а если бы вспомнили, ничего из случившегося, может, и не произошло бы. Как только Флинт коснулся руки Кэти, ошейник, закреплённый на её шее и обозначающий, что она собственность Эйдана Монтегю, обжёг его ладонь. Флинт точно в такой же агонии повалился рядом с девочками, что уже начали задыхаться.       Флинт пересилил боль и принял сидячее положение, пытаясь наложить на Кэти заклинание, отменяющее предыдущее, но тщетно. Она не его грязнокровка. На Гермиону он всё так же не обращал ни малейшего внимания.       — Кэти, — повторил он. Если бы Кэти хоть немного осознавала настоящее, она бы поняла, что никогда раньше она не слышала, чтобы Маркус Флинт звучал так испуганно. — Кэти, лежи смирно. — Он снова подполз ближе, нависая над ней грузным телом, но не касаясь. — Я сейчас…       — Свалил НАХУЙ от неё, Флинт! — заорал Монтегю, вбегая в комнату. За ним попятам следовали Нотт и настороженная Пэнси Паркинсон.       — Что ты с ними сделал? — вопрошал Эйдан.       Тео в это время быстрыми шагами приблизился к Грейнджер, безэмоционально глядя на неё.       Флинт через силу встал на ноги, перегораживая путь Монтегю к Кэти, нож в руке — он готов атаковать.       — Это заклятие, идиот, — в своей язвительной манере встряла Пэнси, пока Кэти и Гермиона продолжали мучиться от потери крови. — Он ничего с ними не сделал.       — Напомните-ка, как его отменить? — спросил Тео. Он до сих пор не проявлял ни единой эмоции, хотя на висках выступили капельки пота.       — Да не отменяй ты его, — хмыкнула Пэнси. — Зачем вообще накладывать контр-заклятие? Они явно пытались на него напасть, непослушных сучек надо наказывать.       — Я припомню тебе это в следующий раз, когда ты меня разозлишь, — прошипел Эйдан сквозь крепко стиснутые зубы, пытаясь обойти рычащего Маркуса. — Свали с дороги, Флинт! Я ей помочь хочу.       — Зачем? — снова спросила Пэнси, подозрительно прищуриваясь, и Тео понял, что они только что зашли на опасную территорию.       — Если ты не помнишь, Пэнси, — холодно начал Тео, — от Тёмного Лорда поступил особый приказ, касающийся Грейнджер: ей не должен причиняться серьёзный вред. Отвечать за это я буду ценою собственной жизни. Выбора нет.       — А я ещё не наигрался, — грубо добавил Эйдан, грозно сдвинув брови к переносице и наблюдая за Флинтом, всё ещё нависающим над Кэти и держащим наготове нож и палочку.       — Помоги ей! — прорычал Флинт, страх за Кэти пересилил злость на Монтегю. — Помоги же ей, придурок!       Гермиона и Кэти продолжали корчиться в лужах собственной крови, кожа с каждой секундой становилась всё бледнее и бледнее.       — Что у вас случилось? — со стороны двери послышался хриплый голос — даже ещё более хриплый, чем у Флинта. — Вы опаздываете на рейд. И мне было поручено выяснить почему.       Все присутствующие замерли, за исключением двух девушек, продолжающих издавать стоны боли.       Родольфус Лестрейндж обвёл взглядом представшую перед ним сцену.       — Грязнокровки решили выпендриться, мальчики?       — Да, но мы сейчас отменим заклинание, мистер Лестрейндж, — торопливо ответил Эйдан. — Нотт не может позволить своей грязнокровке умереть, это приказ Тёмного Лорда, а я…       — Просто наложи уже заклинание стазиса, придурок, — прошипела Пэнси, явно выходя из себя. — Я постоянно так со своими делаю — для профилактики. Это их не убьёт, просто заклинание впадёт в стазис, и всё останется так же, как есть и сейчас. Это будет так же болезненно, но они не умрут. Зато вести себя научатся.       Тео уж было открыл рот, чтобы поспорить с Пэнси, каким-то образом попробовав не вызвать при этом подозрений, что загнали бы его в ту же яму, где сидели предатели крови. (Наверняка там пахнет Уизли.)       — Прекрасная идея, Пэнси, — ровно произнёс Эйдан, никак себя не выдавая. — Иногда ты и правда можешь быть полезной.       Он повернулся к Кэти, задыхающейся в жалобных рыданиях, указал палочкой на неё и произнёс: «Конгело». Она продолжила лихорадочно дрожать, но хотя бы кровь изо рта больше не шла.       Тео же повернулся к Гермионе, чувствуя пренеприятнейшее чувство в желудке — его тошнило, а внутренности будто бы горели. Они же не оставят их с этой мучительной болью на весь рейд? Это же может занять целую ночь!       — Умница, Пэнси, как и всегда, — усмехнулся Лестрейндж. — И что бы эти тупицы делали без тебя.       Эйдан рассерженно сжал зубы, но ничего не ответил. Флинт уставился на Кэти, поражённый её беззвучным плачем. Тео указал палочкой на Грейнджер, желудок совершил кульбит.       — Конгело, — повторил он, и она тоже прекратила истекать кровью.       — Ну вы и садисты, детишки, — похвалил их Лестрейндж, почёсывая подбородок. Но блеск недоверия в его глазах немного не соответствовал его словам. — Ну всё, мы уже опаздываем…       — Помоги ей, — оборвал Родольфуса Флинт, звуча при этом и злобно, и опасно, и грубо. — Я сказал тебе помочь ей, ублюдок, а не оставлять в таком состоянии…       — А я вот нахожу твоё волнение за грязнокровку чрезмерно занимательным, Маркус, — перебил его в ответ Родольфус. — И уверен, Тёмный Лорд подумает точно так же, если ты сейчас же не захлопнешь свою варежку.       Пэнси глянула на Флинта предупреждающим взглядом, тот напрягся и оскалился, но заткнулся. Родольфус Лестрейндж — один из немногих людей на планете, кто был куда безумнее Флинта, и все в этой комнате это прекрасно осознавали.       — Пора идти, — произнёс Эйдан, переступая через Кэти, давящейся рыданиями из-за непрекращающейся боли, не удостоив её и взглядом.       Тео через силу повторил за ним под внимательными взглядами Пэнси и Лестрейнджа.       Родольфус вышел из комнаты, Пэнси следовала за ним попятам, подлизываясь и задавая вопросы о самых его любимых видах пыток. А за ними и Флинт, которому Монтегю шутливо предложил выйти первым. Флинт в последний раз обеспокоенно глянул на Кэти и ушёл, Эйдан последовал за ним. Тео специально замедлил шаг, заметив, что на него никто не обращает внимания. Он должен оставить Грейнджер и Белл мучиться в безмолвной агонии. Должен. От этого зависели удача их задумки, его жизнь и жизни Монтегю, Белл и Грейнджер. С ними всё будет нормально, и неважно, насколько это мучительная пытка. Он должен, другого выхода нет.       Но в самый последний момент, когда он уже был готов закрыть дверь — другие уже ушли дальше по коридору, — Теодор обернулся и достал палочку. Торпео, сказанное шёпотом, достигло своих целей в лице двух девушек.