Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Лондон, Англия       Март 1997 г.       — Никого, — вздохнул Рон Уизли, переворачивая очередной металлический лист на заброшенном заводе. — Здесь никого нет.       Гарри ссутулил плечи и нацепил на лицо страдальческое выражение лица.       — Всё хорошо, мальчики, — тихо отозвалась Тонкс, стоящая в стороне. — Мы их найдём.       — Мы за сегодня уже семь мест обошли, — воскликнул Рон. — Где ещё она может быть?       — На том свете, например, — ответил Наземникус, до этого говоривший о чём-то с недавними призывниками в Орден — Оливером Вудом и близнецами Уизли. Гарри и Рон же — несовершеннолетние неофициальные участники.       — Гермиона не может быть мертва, — рыкнул на это Рон, а Гарри мрачно огляделся вокруг, не встревая в перепалку.       — Шансы всё равно были почти нулевые, — попыталась успокоить их Тонкс. — Да они наверняка в каком-то укромном месте, скрытом тёмной магией. Но Дамблдор думал…       — Да знаю я, о чём думал Дамблдор, — продолжал рычать он. — Это и так понятно. Мы слишком много ему жаловались, поэтому он выдумал все эти спасательные операции, просто чтобы мы ему под ногами не мешались. Всё, с меня хватит. Похер на школу. Всё, что мне сейчас важно, — найти Гермиону, а остальное — просто трата времени.       — Рон, — попытались осадить его сразу несколько членов Ордена.       — Рон прав, — тихо произнёс Гарри, — мы лишь тратим время. Гермиону сейчас, может, пытают, а Дамблдор, как нянька, пытается занять нас фальшивыми миссиями.       — И не только Гермиону, — печальным голосом добавил Вуд. — У них Кэти. Флинт мог… — он замялся.       — Так что там с Флинтом, Вуд? — переспросил Фред.       — Я никому об этом не рассказывал, — продолжил он, — Кэти попросила. Я не должен был… — Он вздохнул. — Флинт ею одержим. Он уже, наверное… — Вуд снова замялся. — Нужно было кому-то рассказать. Нужно было посадить его в Азкабан, — затараторил он.       — Мальчики, — резким тоном начала Тонкс, — никто из находящихся сейчас здесь людей не виноват. Виноваты Пожиратели Смерти. Виноват Сами-Знаете-Кто. И у них не только Гермиона и Кэти. У них минимум сотня заложников. И нам нужно спасти их всех.       Она обернулась, разворачиваясь в сторону всех остальных.       — Я вами поражаюсь. Дамблдор никогда не просил бы вас делать что-то, просто чтобы сплавить вас подальше. И он так же сильно, как и вы, волнуется о захваченных волшебниках. Он…       — Чушь собачья, — оборвал её Гарри, но в его голосе не было злобы. — Я больше не собираюсь шастать по пустым зданиям. Когда Дамблдор созреет, чтобы рассказать мне всю правду о происходящем, он знает, где нас найти.       После этих слов Рон и Гарри развернулись от Тонкс и направились в сторону выхода.

***

      — Теперь попробуй вот это. — Северус Снейп был сегодня свиреп. Поэтому Трейси Дэвис пришлось несладко, но она всё равно взяла протянутую ей колбочку с какой-то непонятной жидкостью.       «Северус Снейп был сегодня свиреп, — устало подумала Трейси, — прямо скороговорка какая-то.» Она получше присмотрелась к синей жидкости. Трейси высыпала в неё измельчённый змеиный клык, зелье зашипело и вдруг засветилось, покрывая сиянием всё её предплечье и всевозможные лиловые пятна на нём. Она невольно провела языком по нижней губе. М-да. На ней всё ещё осталась ранка. Она почувствовала вкус крови.       — Выпей. — Снейп с каждым днём всё вредней, нудней и грозней.       «Всё вредней, нудней и грозней, — тем временем думала Трейси. — Ещё одна скоро…»       — Стой. Стой, идиотка, — прошипел Снейп. — Сначала вытри кровь. Их нельзя смешивать.       Трейси провела кончиком пальца по губе, но Снейпу этого было недостаточно, поэтому он использовал Агуаменти. Трейси закашлялась от воды, сплёвывая ту на пол.       — Теперь лучше. Пей.       И Трейси выпила. Она знала, что перечить смысла нет. Этот урок она усвоила ещё две недели назад. И тело сразу же скрючилось в агонии, чего и следовало ожидать, в общем-то. Органы как будто сжались до точек. Кожа горела. Трейси приоткрыла рот, с губ сорвался крик…       — Нет, — раздражённо пробормотал Снейп, протягивая ей другую колбочку.       «Северус Снейп был сегодня свиреп, Северус Снейп был сегодня свиреп, Северус Снейп был сегодня свиреп», — твердило подсознание, пока она пила другое зелье. Боль тут же утихла, оставив после себя лишь отголоски.       — Не подходит, — себе под нос бурчал Снейп, оставляя на листе пергамента какие-то пометки, — снова не подходит. — Он дал Трейси ещё одну колбу, не отрываясь от своей писанины. Трейси даже не пошевелилась. — Ну? — прикрикнул Снейп, поднимая взгляд от бумаги. — Чего ждём, недотёпа? Нам сегодня ещё штук двадцать таких же нужно проверить.       Трейси с мгновение смотрела на него, гнев сквозил сквозь каждую пору тела.       — Да, хозяин, — покорно ответила она, опустив взгляд в пол.       «Ненавижу тебя, — думала она, гнев перерос в ненависть. — Ненавижу тебя, жалкое подобие человека, больше похожего на летучую мышь. И я убью тебя. Даже если потом умру сама.» Она высыпала в колбу с красной жидкостью ещё порошка из змеиных клыков и осушила её, вновь задыхаясь в криках.

***

      — Кэти, — мягко, почти нежно начал Флинт, — что это такое было сегодня на ужине?       Верóника вздрогнула. Если он притворялся милым, значит, дела плохи.       — О чьём… о чьём это ты, Маркуз? — переспросила она, стараясь скрыть дрожь в голосе.       — О всей той чуши, что Монтегю заставил тебя сказать.       Она задрожала сильнее. Меган Джонс жалостливо глянула на неё, но было заметно её облегчение от того, что спрашивают именно Верóнику, а не её.       — Йа не йето хотела сказать, — тут же ответила она, — ты же знайешь, йа не йето хотела сказать, Маркуз. Он мьеня заставил. Ты же знайешь, как йа его ненавижу.       Флинт молча прожигал её взглядом.       — Йа… йа люблю только тьебя, Маркуз, — рискнула заявить Верóника.       — И ты не считаешь его красивым? — прохрипел Флинт.       — Вовсе ньет, — соврала Верóника. — Йа люблю только тьебя, — повторила она.       Флинт снова уставился на неё нечитаемым взглядом потемневшими глазами.       — Теперь, Кэти, — медленно протянул он, — мы оба знаем, что тебе нравятся красавчики. Помнишь Оливера Вуда? Помнишь, что ты сделала, когда он тебя поцеловал?       Верóника впала в ступор. Она впервые слышала это имя. И она понятия не имела, чего Флинт от неё ждёт.       — Помнишь, Кэти? — повысил голос Флинт. — Ты на него набросилась. Это даже выглядело жалко. Ты бы его прямо там трахнула, если бы нас не прервали, так, Кэти?       Верóника не отводила взгляда, нижняя губа дрожала.       — Так, Кэти? — вдруг зарычал Флинт, надвигаясь на неё.       — Ньет! — воскликнула она. — Ньет, Маркуз! Йа хочу только тьебя. Йа всьегда хотьела только тьебя.       — Монтегю куда красивее Вуда, да? — снова спокойно спросил Флинт, что пугало.       Верóника старалась скорее что-нибудь придумать. В какую игру они играют? И какой ответ его разозлит?       — Ньет, — с несчастным видом ответила она. — Ньет, йа так не думаю, Маркуз.       И она сразу же поняла, что ошиблась с ответом.       Флинт резко и довольно сильно толкнул её, Верóника повалилась на пол.       — Я так и знал, — прошипел он, — знал, что ты до сих пор течёшь по этому красавчику. Ты ему даже не нравишься, Кэти! — взревел он, хватая её за лодыжки. — Он тебя даже не замечает! Никогда не замечал! А я замечал. — И он рывком развёл её ноги в стороны.       Верóника не сдержала слёз. Не могла сдержать. Она знала, что Маркус ненавидит, когда она начинает плакать во время этого процесса, поэтому она изо всех сил старалась не зарыдать. Но не зарыдать не могла.       — Почему ты плачешь, Кэти? — спросил Флинт, задирая юбку. — Держу пари, это не из-за Монтегю и этого педика Вуда.       Верóника заплакала лишь сильнее. Она отчаянно желала — уже не в первый раз, — чтобы её на церемонии выбрал Монтегю. Да кто угодно, только не Флинт. Кто угодно…       Флинт схватил Верóнику за горло и одним резким движением свернул ей шею. Меган заверещала.       — Жалкая, — кипел Флинт. — Кэти бы не заплакала. Она гриффиндорка. — Он повернулся к Меган, вжавшейся в угол. — Ты справишься лучше, да ведь?       — Д-да, Маркус, — ответила она. — Я тебя люблю.       — Прекрасно, — похвалил он, не сводя с неё взгляда. — Мне нравится, когда ты так говоришь, Кэти. А теперь раздевайся.

***

      Тёмный Лорд Волдеморт неотрывно смотрел на мальчишку, стоящего перед ним. Он был высоким и худощавым, с лохматыми каштановыми волосами и огромными карими глазами. А вот насчёт личика можно поспорить: одни сочли бы его довольно привлекательным, а другие — слегка желтоватым и ассиметричным. В общем, самое обычное лицо, которое лет через пять станет либо красивым, либо уродливым, тут уже от матушки-природы зависит. Волдеморту же до внешности не было никакого дела, сам он в юности выглядел просто прекрасно, пока не променял это на тёмную магию. Но тем не менее он считал, что внешность Теодора Нотта может здорово ему помочь. Он полагал, что этого мальчишку попросту недооценивали, пусть он и был потомком древнего чистокровного рода.       — Теодор Нотт, — своим высоким холодным голосом начал Волдеморт, — что там с моим подарком, который я тебе преподнёс? Грязнокровка всё ещё жива?       Мальчишка явно переволновался и вспотел, но прилагал все возможные усилия, чтобы этого не выдавать.       — Да, милорд, — ответил Нотт. — Это большая честь для меня, что вы доверили мне такой подарок, и я сохраняю ей жизнь, как вы и просили.       — Хорошо, что ты осознаёшь всю важность ситуации, — прокряхтел Волдеморт. — Это самый важный наш заключённый. Даже не вот этот вот, а именно она. — Он указал рукой, пальцы которой больше походили на паучьи лапки, в сторону угла, где цепями к стене был прикован Аберфорт Дамблдор, истекающий кровью и полумёртвый.       Нотт переводил взгляд то на Аберфорта, то на Волдеморта.       — Я бесконечно благодарен за то, что вы мне её доверили, милорд. Я наслаждаюсь этим подарком по полной.       — Да? — переспросил Волдеморт. — И какое же применение ты нашёл грязнокровной потаскушке? — Он пристально глянул на Нотта, который тут же отвёл взгляд в сторону. — Посмотри на меня, мальчишка, — прошипел Волдеморт, вокруг его трона обвилась Нагайна.       Нотт поднял взгляд, встретившись им с Тёмным Лордом, по лицу градом ползли капли пота. Он легко проник в сознание мальчишки, хотя тот и пытался сопротивляться.       — Что ты с ней сделал? — снова, почти неслышно, зашипел он.       Волдеморт увидел лежащую на полу Грейнджер, истекающую кровью. Увидел её, кувыркающуюся на постели с Ноттом, целующим её. Увидел ладони Нотта, проникающие под её рубашку и… Волдеморт покинул его сознание, слегка разочарованный. Он почему-то ожидал большего от этого мальчишки. Ждал, судя по тому, что он наблюдал, что тот будет похожим на него. Но Нотт был таким же, как и другие мальчишки его возраста, — думал только о сексе. Волдеморт вперил в него взгляд. Нотт уставился в ответ, со смесью смущения и решительности.       — Что ж, Нотт, — наконец подал голос он, — вижу, ты и впрямь по полной наслаждаешься этим подарком.       Нотт рассмеялся.       — Ей тоже всё нравится.       Волдеморт приподнял уголки губ в улыбке. Это было больше похоже на него. Ему нравилась эта холодная самоуверенность мальчишки. Ему нравилось, что на Нотта свысока смотрели другие слизеринцы, как на юного (очень юного) Тома Рэддла. И ему особо нравилось, что эти же самые слизеринцы учились его уважать. Это Волдеморту знакомо, эта история ему нравилась. Ему не нужен был сын, да он его и не хотел. Но в подобных целях всегда мог пользоваться Пожирателями своего ближайшего окружения — теми, кто был в здравом уме, конечно.       — Позови следующего Пожирателя Смерти, Теодор, — приказал Тёмный Лорд, на губах тлели остатки холодного смеха. — Уверен, в сознании Пэнси я увижу много чего интересного.       Мальчишка поклонился, ухмылка не сползала с его губ, и ушёл.       — Ты был прав насчёт него, Родольфус, — произнёс Волдеморт молча стоявшему в стороне мужчине. — В нём есть потенциал, нужно лишь его раскрыть.       — Благодарю, милорд, — прохрипел Родольфус. — Хозяин, могу я задать вопрос?.. — нервно начал он.       Волдеморт всё ещё находился под впечатлением, поэтому лишь махнул рукой, побуждая его продолжить.       — Когда вы будете пытать девчонку, чтобы вытащить из неё информацию насчёт Поттера? — В его глазах был ярко заметен ничем не прикрытый блеск.       — В этом нет нужды, — холодно ответил Волдеморт.       Родольфус и Беллатриса только и делали, что думали о пытках. Обидно, что все его Пожиратели, за редкими исключениями, думали только о пытках и сексе. Есть же куда более интересные вещи, например, знания. И сила.       — Что вы имеете в виду, милорд? — осторожно уточнил Родольфус.       — Она ничего не знает, — ответил Волдеморт, — Поттер ничего не знает. Глупец Дамблдор об этом позаботился. Она ничего дельного нам не расскажет. Она уже выполняет свою задачу.       — Какую задачу, милорд? — не понимал Родольфус.       — Какой ты сегодня любопытный, Родольфус, — тон Волдеморта ничего хорошего не предвещал.       — П-прошу прощения, милорд, — заикаясь, пробормотал он. — Я-я н-не хотел…       Волдеморт снова махнул своей рукой с паучьими пальчиками, затыкая Лестрейнджа.       — Это же совершенно очевидно, Родольфус, она просто приманка.

***

      Пэнси Паркинсон устало откинулась на кровать, грудь, затянутая корсетом, тяжело вздымалась, а Голдштейн, сидящий рядом, пытался усмирить дыхание. Она уже его измотала. Она всегда изматывала мальчишек. Она ещё не нашла того, кто был бы в достаточной степени вынослив. Пэнси встала, толкая Генри Дюкса на кровать. Она его оседлала, и оба не сдержали стона. Он, по крайней мере, мог продержаться дольше остальных. Она хорошо его обучила. Пэнси скакала на члене Дюкса, кровать ритмично покачивалась вместе с ними. Голдштейн наблюдал, готовясь перенять эстафету, когда Дюкс вымотается.       Мерлин, жизнь Пэнси почти идеальна. Двое парней готовы были сделать что угодно лишь по щелчку её пальца. И эти два парня были совершенно не против её ненасытности. И никогда не отказывались ей угодить. Стоны Дюкса становились лишь громче. Триумф Пэнси рос в геометрической прогрессии. Они её ненавидели и боялись, этого не отнять, но теперь они её ещё и любили. Теперь они этого хотели. Теперь они этого просили. Теперь Пэнси не было стыдно за свою… ненасытность. Жестокость лишь усиливала это чувство, а сейчас её лишь она и окружала. Сейчас в её жизни был лишь секс. Пэнси начала дышать чаще. В её жизни не хватало лишь Теодора. У неё был талант — видеть окружающих её уродов, и что-то ей подсказывало, что Нотт — один из них. Нужно лишь вытащить это на поверхность, раскрыть этот потенциал. Пэнси ускорила движения, скача на члене Дюкса и думая о Тео. Думая о… раздался стук в дверь. Пэнси решила пропустить это мимо ушей. Парни глянули в сторону двери, а затем вернули внимание Пэнси.       — Не обращайте внимания, — выдавила она. — Не обращайте…       Стук повторился, но уже громче. Пэнси рассерженно рыкнула.       — Паркинсон! — послышался крик Флинта из-за двери. Он так сильно стучал, что та даже начала скрипеть. — Паркинсон!       Пэнси спрыгнула с кровати. Дюкс разочарованно застонал. Она натянула на себя бельё и бросилась к двери, даже не приводя себя в порядок и широко распахивая ту. Флинт во все глаза уставился на неё. Волосы растрёпанные и влажные от пота. Макияж размазался. И запашок был соответствующий. Флинт перевёл взгляд на Дюкса и Голдштейна, не сдвинувшихся с места, чтобы прикрыть свою наготу. Класс. Они наконец-то научились. Он даже не удивился, не возмутился. Он просто такой же злой, как и всегда.       — Когда мы его убьём? — без лишних предисловий прорычал он.       — Ты, блять, издеваешься? — прошипела Пэнси. — Ты ради этого, ради этого… сюда ломился? Чтобы спросить, когда умрёт Монтегю?       Флинт пожал плечами.       — Ты могла и не прерываться. Мы могли обсудить это, пока ты работала бы.       Пэнси ненадолго задумалась. Нет. Флинт слишком уродлив.       — Я же тебе говорила, нам нужно подождать идеального момента. Тёмный Лорд к нему сейчас благосклонен. И вы двое на прошлой неделе крупно посрались. Все сразу же поймут, что это сделал ты. Знаю, для тебя это может быть трудно, Флинт, но попытайся хоть немного подумать.       — Но она каждый день проводит с ним, — возразил он. — Я, блять, не могу просто сидеть на месте. Один Мерлин знает, что он там с ней творит.       — Ебёт, наверное, — ответила Пэнси. — Что же ещё?       — Он не может, — страдальчески выдавил Флинт, — не может.       — Ой, да успокойся, Флинт, — хмыкнула Пэнси, — он трахнет её сейчас. Ты трахнешь потом. И трахнешь лучше. Она его сразу же забудет.       Пэнси понимала, что сейчас нагло врёт. Пусть она его и ненавидела, это не отменяло того факта, что Монтегю был до раздражения привлекателен. А Флинт выглядел как результат неудачного полового акта тролля и огра.       — Я должен его убить, — прорычал он, — и спасти Кэти.       Пэнси услышала, как хмыкнул Голдштейн. Флинт, к счастью, — нет.       — Ну ты подумай, Флинт, — вздохнула она, — если ты убьёшь Монтегю сейчас, — медленно начала она, будто бы говоря с ребёнком, — все подозрения сразу упадут на тебя. Все поймут, что это сделал ты, и Белл отдадут кому-то другому. Ты не получишь награду. А её, наверное, отдадут Уоррингтону. Ему тоже нравится её грудь.       — Тупорылый ублюдок, — прорычал Флинт, — он ещё хуже Монтегю.       — Вот именно, — терпеливо ответила Пэнси. — так что успокаивайся. Через несколько недель у нас важная миссия, да?       — Ага, — неохотно отозвался он.       — Так что избегай конфликтов на публике с Монтегю. А то ведь во время миссии в его сторону случайно может полететь заклинание…       — Или нож, — прохрипел Флинт.       — Или нож, — согласилась Пэнси. — А сейчас, если не возражаешь, мне нужно идти. Ты пришёл не совсем вовремя. — Она захлопнула дверь прямо перед носом задумчивого Флинта и снова сняла бельё, разозлённо вздыхая.       — Что за болван, — заключил Голдштейн.       — Согласна, — ответила Пэнси. — Но, грязнокровки, вы же понимаете, что никто не должен узнать об этом разговоре?       — Конечно, хозяйка, — хором произнесли они.       — Хорошо, — промурлыкала Пэнси, — или мне пришлось бы вас заменить другими, — продолжала она, забираясь на кровать и подползая к Дюксу, — чего делать я совсем не хочу, — простонала она, снова седлая его.