Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Комната Эйдана Монтегю       1:30 ночи       Неделю спустя       Кэти лежала на боку, поджав под себя ноги. В комнате было темно, если не считать затухающий огонь в камине в другой части помещения; по мерному дыханию можно было понять, что лежащий рядом Монтегю уже заснул. Правой рукой он приобнимал её за талию, а ноги переплёл с её ногами. Спиной Кэти чувствовала прижимающийся к ней сзади торс и контур всех его мышц, что раздражало. Тёплое дыхание касалось шеи, а носом он зарылся ей в волосы. Он спал как младенец, а Кэти думала. Она понятия не имела, как ей его убить. Сама ведь погибнет от проклятия. Но с другой стороны, только лишь Монтегю был способен уберечь её от Флинта. Но она не знала, как ей убедить его помочь сбежать.       Монтегю шумно вздохнул и крепче прижал её к себе. «Ещё одна просто потрясающая моя идея», — с ноткой сарказма в мыслях подумала Кэти. После того, как Монтегю защитил её перед Флинтом, она забралась к нему в постель тем вечером и умоляла её обнять. Она тогда сказала, что боится Флинта. Плакала и повторяла, что только Монтегю может её защитить. Он принял это за чистую монету. По-видимому, ему нравилось быть для кого-то героем. Или телохранителем. Какой же идиот. Он совсем её не знал. И с тех пор он каждую ночь засыпал, как убитый, обнимая её. Засыпал и всё. И всё, если не считать маленького подарочка в трусах Монтегю на утро. И он не спешил этим подарочком пользоваться, что вызывало у Кэти одновременно и облегчение, и замешательство. Она понимала, что ей нужно сделать, но не могла так просто на это решиться. Она тихо вздохнула. Надо заставить себя переступить через страхи. Надо влюбить его в себя. Может, тогда она сможет сохранить себе жизнь.       Кэти пересилила себя и переместила безвольно лежащую руку Монтегю чуть ниже, положив на свой оголённый живот. Она так много ёрзала в постели, что сорочка задралась до самой талии. Она крепко зажмурилась. Это Оливер. Оливер Вуд — её парень, они живут вместе, он её любит и обнимает, касается оголённой кожи и… Кэти распахнула глаза. Монтегю проснулся. Он так же шумно дышал, но теперь эти вдохи и выдохи были куда прерывистей. Он медленно провёл ладонью по коже живота.       — Что с твоей одеждой, Белл? — пробормотал он ей на ухо.       Похоже, он не мог решить, что ему больше хочется сделать: поднять руку выше или опустить её ниже, к этому нелепому белью, которое, казалось, ему очень нравилось.       — Она всё ещё на мне, — тут же ответила Кэти, — просто немного приподнялась. Мне стало жарко.       — Да, здесь жарковато, — отрывисто пробормотал Монтегю, рукой собирая скомканную на талии ткань и начиная задирать её выше. — Хочешь, охлажу твой пыл?       Кэти попыталась успокоить бешено колотящееся сердце и незаметно стереть выступивший на ладошках пот. «Оливер, — напомнила себе она, — это Оливер. Ты его любишь.» Монтегю, похоже, заметил её волнение, потому что прекратил раздевать её. Кэти почувствовала касание губ на шее. Монтегю спустил ошейник так низко, как только было возможно, открывая себе больше пространства. И он снова вернулся к вылизыванию её шеи. Пульс Кэти ускорился в разы, пусть она этого совсем и не хотела. Он чувствовался даже на шее, это точно. И, видимо, Монтегю неправильно понял причины такого ускорившегося сердцебиения. Он начал целовать более настойчиво, руками проводя по ногам и животу.       «Оливер, — отчаянно замелькали мысли в голове, — это Оливер. Это Оливер, и он наконец тебя заметил. Он знает, что делает». Кэти снова крепко зажмурилась. «Он правда знает, что делает», — думала Кэти. Удивительно, что Оливер знал, как целовать и как касаться. Это довольно приятно. Даже очень приятно. Оливер был удивительно хорош. Она тихо-тихо вздохнула, нарисовав в памяти выражение его лица в день её рождения, когда он подарил ей шоколадный батончик с малиново-миндальным вкусом. Кэти даже есть его не хотела — хранила воспоминания об этом моменте, — но потом на батончике начала расти плесень, и Анджелина его выкинула, несмотря на протесты подруги. Оливер тут же ответил на этот вздох, снова проведя губами по шее, а ладонями поглаживая грудь. И снова с губ Кэти сорвался рваный вздох. Да, именно этого она всегда хотела. Хотела, чтобы Оливер её касался и целовал и…       — Мерлин, какая ты красивая, Белл, — прошептал парень ей на ухо, и Кэти тут же распахнула глаза.       Не могла она воображать, что это Оливер, — Монтегю с чего-то вдруг взбрело в голову поболтать. И назвать её Белл. Оливер бы никогда не назвал её по фамилии. Он никогда и не называл. И не назвал бы. К горлу подкатила тошнота — Монтегю сильнее сжал её грудь, прокручивая соски и потираясь о неё тазом.       — Пиздец, какая красивая, — ещё тише пробормотал он, скорее себе, чем ей.       В горле образовался неприятный ком. Оливер к ней никогда даже не прикоснётся. Её хотят лишь какие-то отвратительные слизеринцы, а нормальные парни хотят её лишь в её собственном воображении. Почему слизеринцы? Почему постоянно одни только слизеринцы? Её целовали и касались одни только дурацкие слизеринцы, ещё и тупицы. На глазах выступили слёзы. Монтегю чуть ли не задыхался от возбуждения. И это самое возбуждение Кэти буквально спиной чувствовала. Она попыталась сдержать рыдания, но тщетно. Монтегю от шеи переместился к щеке. Он схватил её за подбородок и повернул лицо в свою сторону, прижимаясь к губам в медленном поцелуе. «А он довольно неплохо целуется, — подумала Кэти. — Очень даже неплохо. И, на удивление, сладко». Монтегю просунул язык ей в рот, не сдержав стона. Он провёл ладонью по её лицу, пока Кэти жмурилась и вновь пыталась представить перед собой образ Оливера. Монтегю замер, всё ещё не отнимая левую руку от её щеки, и слегка отстранился.       — Белл, — пробормотал он, — ты плачешь?       Кэти молчала, не до конца доверяя чёткости своего голоса.       — Мерлин, Белл, ты плачешь? — уже более настойчиво повторил он.       — Нет, — выдавила она.       — Блять, ты плачешь, — испуганно ответил сам себе Монтегю.       Он отодвинулся ещё дальше, чтобы окинуть её взглядом. Кэти попыталась отвести взгляд, но Монтегю заставил её посмотреть себе в глаза, сильно надавив на подбородок. Брови выгнулись внутренними уголками вниз, он нахмурился. Провёл большим пальцем по щеке, стерев слезинку.       — Блять, — выругался Монтегю, садясь в кровати и отводя взгляд.       Кэти почувствовала, как из глаз ещё сильнее покатились слёзы. Она тихонько всхлипнула, проводя ладонями по лицу.       — Блять, Белл, — повторил Монтегю, вновь возвращая взгляд Кэти, которую уже потряхивало от рыданий. Он чуть подался вперёд и поправил её сорочку, скрывая открытые участки тела. — Ты всё это время плакала?       Кэти отрицательно покачала головой.       Монтегю устало потёр подбородок.       — Я же, блин, не насильник какой-то, Белл. Да что с тобой?       «Я просто представила, что ты Оливер Вуд, — вдруг промелькнуло в голове Кэти, и она заплакала ещё сильнее. — И пыталась влюбить тебя в себя».       — Ну? — пытался выбить из неё ответ Монтегю. — Я же не Уоррингтон. И не Флинт. Что с тобой такое?       — Что со мной такое? — Кэти чуть ли не задохнулась от возмущения. — Это ты меня поцеловал.       — Да, но… — Он нервно погладил себя по накачанным плечам. — …Но ты… положила себе на живот мою руку и тёрлась об меня… и… стонала и, ну, всё такое. — Он сильнее сжал свои руки, явно чувствуя себя сейчас неуютно. — Я думал, тебе нравится.       — Я же говорила, — начала Кэти, наконец, совладав со слезами, что сменились чувством некого онемения, — я пытаюсь сохранить себе жизнь.       — Блять, Белл, — уже в который раз рассердился Монтегю, — я не хочу тебе навязываться. Никогда, блин, так больше не делай.       — Ладно, — только и ответила она, сверля взглядом потолок.       — Я же не чёртов монстр, Белл. Ты таким меня видишь?       — Нет, — будто робот, произнесла Кэти.       «Да», — шептало подсознание.       — Как ты вообще… — так же неуверенно продолжил Монтегю, — …ну, просто это было довольно убедительно, Белл. Как ты… — он замялся. — Чёрт, ты представляла на моём месте Вуда?       Кэти коротко рассмеялась, всё так же обращаясь к потолку. Боже, да её как открытую книгу читают.       — Мерлин, ты и правда его представляла, — подтвердил свои же слова Монтегю, в голосе и ужас, и веселье.       — И что? — кисло ответила Кэти. Какой здесь отвратительный потолок. Не то что в гриффиндорской башне.       — Белл, — позвал её Монтегю, но никакой реакции не последовало. — Белл, посмотри на меня.       Она наконец-то повернула голову.       — Больше так, блять, не делай.       — Я же сказала, что не буду, — упрямилась она.       Монтегю уставился на неё в ответ.       — Ну, то есть… можешь так делать. Просто, Белл, не представляй больше на моём месте Вуда. И не делай так, если сама этого не хочешь.       — Не буду, — повторила Кэти.       — Ну, то есть, я хотел сказать… — а вот и старый добрый высокомерный Монтегю, — я хочу, чтобы ты так делала. Но только если сама хочешь.       — Ладно, — снова повторила она, — но при одном условии.       Монтегю вопросительно приподнял бровь.       — Больше не называй меня Белл во время… чего-то такого. Это только ухудшает ситуацию.       Он с мгновение просто смотрел на Кэти, а затем улыбнулся. И эта улыбка, к её раздражению, его только красила.       — Договорились.

***

      Дорсет, Англия       Оливер Вуд сидел на краю своей грязной незаправленной кровати, сгорбив плечи и уперев локти в бёдра. Он невидяще уставился на ковёр, на Оливере была квиддичная форма команды «Паддлмир Юнайтед», хотя всё же какая-то одежда валялась на полу. Тренировка прошла просто ужасно, он пропускал почти каждый мяч, потому что тренер команды, Брандертон Сквилбетон, именно на Оливера кричал громче остальных. Но ему всё равно. Впервые в жизни ему было всё равно на квиддич. Знал бы кто, особенно сам Оливер, что этот момент когда-то наступит. В руках он медленно вертел шоколадный батончик с малиново-миндальным вкусом. Он как раз проходил мимо «Сладкого королевства» в Дорсете и заметил прилавок с шоколадками. Внимание привлёк лежащий на одной из полок шоколадный батончик с малиново-миндальным вкусом, завёрнутый в розовую упаковку. Оливер во все глаза уставился на него, как заворожённый.       — Поверить не могу, — взвизгнул кто-то позади него, — это же…       — Это он! — ещё более оглушительно завизжал кто-то второй. — Это же он!       Оливер их проигнорировал, продолжая сверлить взглядом шоколад.       — Извините, — хихикнул первый голос, — извините, вы же Оливер Вуд?       — Мы ваши большие фанатки! — восторженно продолжил за первого второй.       В отражении витрины Оливер заметил отражение двух очень привлекательных и очень пышногрудых волшебниц. Одна из них была брюнеткой, а у второй волосы были такого же оттенка, как и у Кэти — светлые.       — Спасибо, — Оливер будто издалека услышал свой же голос — механический и наполненный фальшивой вежливостью, — за поддержку.       — Я Марисса, — снова хихикнула брюнетка, — а это Эви, — снова хохотнула она, а Оливер почувствовал острую боль в голове. — У Эви пунктик на вратарей, — странным голосом выдала Марисса. Боль усилилась.       — Марисса, — блондинка вскрикнула, каким-то образом при этом хихикая и растягивая одно слово слогов на семнадцать.       Оливер ничего не ответил, продолжая сверлить взглядом шоколад.       — Мы хотели куда-нибудь сходить, — продолжила Марисса, вкладывая в слова игривые нотки, — может, хотите с нами?       Голова уже чуть ли на части не раскалывалась.       — Будем веселиться весь вечер, а может, и ночь, — продолжила за подругу Эви, одной фразой от прозрачного намёка переходя к довольно толстому.       Глаза наполнились слезами, Оливер неотрывно смотрел на любимый шоколадный батончик Кэти.       — У меня дела, — выдавил он, — важные дела.       И Оливер взял все шоколадные батончики с малиново-миндальным вкусом, что только были на витрине, и отошёл от девушек в сторону кассы.       — Вау, — краем уха услышал он голос Мариссы, — я и не думала, что он такой сладкоежка.       Оливер ещё немного повертел батончик в руках, а затем медленно встал и подошёл к шкафу. К зеркалу были прикреплены колдографии семьи, друзей и фото его с Гвеног Джонс. Но его любимой была та, что висела посередине. Оливер на ней плакал от счастья, обнимая Джорджа Уизли и Анджелину Джонсон. Кэти, Фред и Алисия прыгали и смеялись, а Гарри Поттер тряс над головой квиддичный кубок.       Оливер обвёл взглядом лица всех ребят. Он и не помнил, чтобы кто-то из них был когда-то радостнее, чем на этой фотографии. Кэти светилась от счастья, улыбка до ушей. «Она никогда больше не будет настолько же счастливой, — подумал Оливер. — Никогда». И он в миллиардный раз подумал о том, что это всё его вина. Кэти рассказала ему, что Флинт выпил оборотное и превратился в Оливера, а ещё она призналась, что они тогда поцеловались. Пусть Оливер иногда и тупил, даже он заметил её покрасневшие щёки, когда Кэти рассказывала ему о событиях того дня. Оливеру было её жаль, просто жаль. Ей тогда было всего пятнадцать, и он и думать не мог о ней в таком плане. Он тогда так же смутился, как и она, но никому не рассказал — Кэти попросила. Это самая большая ошибка в жизни Оливера, а расплачиваться пришлось ей, и сейчас она расплачивалась за это ежедневно. Он продолжал смотреть на улыбающуюся Кэти, шоколадный батончик медленно таял в руке. Он ей пообещал. Пообещал исправить свои ошибки. Он её найдёт. Он спасёт её от Маркуса Флинта. И он сделает всё возможное, чтобы Кэти была такой же счастливой, как на этой фотографии.

***

      Гринок, Шотландия       2:41 ночи       Тео еле увернулся от очередного заклинания и врезался спиной в каменный фонтан с довольно уродливыми статуями загрыбастов на нём.       — Сука, — громко выругался он, заметив сочащуюся кровью рану на колене.       — Пошли нахер отсюда, пожирательские мрази! — прорычал пожилой владелец дома, который им было приказано обыскать. Это оказалось куда сложнее, чем они все рассчитывали. — Я вас убью, прямо как эту жирную свинью! — продолжал кричать старик, на последних словах пиная лежащее рядом тело Крэбба.       За разрушенным фонтаном, рядом с Тео, примостился и Монтегю.       — Что ж, всё идёт просто замечательно, — непринуждённо заговорил он. — Никаких нужных нам ногтей кизляков, рогов единорогов и пальцев эльфов мы не украли, Крэбб, похоже, уже мёртв, Малфой сейчас наверняка рыдает где-то под кустом, а Флинт уже пару раз пытался меня убить.       — Что? — удивлённо переспросил Тео, наблюдая за стариком Макгинти, за руку вытаскивающим визжащего Малфоя из своего дома. — Ты уверен?       — Ну, — мрачно начал Монтгею, — он «случайно» столкнул меня с лестницы, когда мы убегали от этого сумасшедшего. — На этих словах он указал на старика, который сейчас лупил Малфоя шкурой единорога по лицу, пока Драко молил о пощаде. — А потом, — продолжил Монтегю, — когда он помогал мне подняться, «случайно» наступил на мою палочку. — Эйдан потряс двумя половинками сломанной палочки с сердечной жилой дракона. — А ещё он толкнул меня прямо в руки старика Макгинти.       Малфой завизжал, получив по голове банкой с драконьей мочой. Эйдан и Тео синхронно вздохнули.       — Кто ж знал, что стасемидесятилетние хранители ингредиентов для зелий так дерутся? — задал риторический вопрос Тео.       — Да похер на это, — ответил Эйдан. — Что там насчёт Флинта и его попыток меня убить?       Тео выгнул бровь.       — Ты преувеличиваешь, — заверил его Тео, рискнув выглянуть из-за ближайшего каменного загрыбаста. — Поверить не могу, что все новобранцы уже без сознания валяются, — вздохнул он.       — Я не преувеличиваю, — рыкнул Эйдан. — Тео, он наступил на мою палочку, сломал её во время рейда и сказал на это лишь «упс».       — Он сказал «упс»? — изумлённо переспросил Тео. — Ему что, пять лет?       — Видимо, да, — рявкнул Эйдан. — И что мне с этим делать? — Он поднял сломанную палочку. — Я ей старика Макгинти только по голове ударить и смогу.       Тео усмехнулся. Малфой заорал, когда вместо геля для волос ему на голову высыпались раздавленные жуки.       — Так тебе и надо! — пребывая в первобытной ярости, крикнул старик Макгинти.       — А где вообще Флинт?       — Понятия не имею. Наверное, где-то за углом мучает щенков, — отвлечённо ответил Эйдан. — Я всё равно хотел поговорить с тобой кое о чём, Тео. Это связано с Белл.       — Не сейчас, Эйдан, — ответил Тео, — мы на задании. — Он намеренно игнорировал направленный на него взгляд Монтегю. — Мне всё равно, сколько ты её уже трахнул. Меня уже тошнит от этого.       Мгновение молчания, а потом Монтегю рассмеялся, что значило, что он всё понял. Они на задании. Их воспоминания потом будут просматривать.       — Прости, — произнёс Эйдан, уклоняясь от заклинания, выпущенного стариком Макгинти. — Но она горяченькая, ты не можешь этого отрицать.       — Салазар, да, — поддержал его Тео, — не хочешь как-нибудь поменяться?       — Блять, да, хочу, — согласился Эйдан, — но хочу их обеих одновременно.       — Отличная идея, — рассмеялся Тео, — две гриффиндорские сучки, и обе тебя обхаживают.       И именно в этот момент Драко заорал:       — Нотт! Монтегю! Помогите же уже мне! — Но этим он добился лишь вылившейся на его мантию желчи яка. — Ты больной монстр! — крикнул Драко. — Она же сшита на заказ у мадам Малкин!       — Сделаем что-нибудь? — холодно спросил Тео.       — Блядский Малфой, — пробормотал Эйдан. — Нам нужны эти ингредиенты. Нет, серьёзно, а где, мать его, Флинт?       — Да похер на Флинта, — тут же нетерпеливо ответил Тео. — Нужно убрать старика Макгинти.       — И как? — рыкнул Монтегю. — Мне камень силою мысли ему на голову уронить? — Он помахал сломанной палочкой перед лицом Тео.       — Отвлеки его, а я…       Вдруг из-за розового куста выпрыгнул Флинт и со спины наложил на старика Макгинти заклинание «Вспыхни». Малфой вскрикнул, когда на него посыпались подгоревшие человеческие органы и чужая одежда, и упал в обморок.       — Ну, тоже вариант, — после небольшой заминки ответил Эйдан.       А следующее заклинание Флинта полетело прямо в фонтан, за которым прятались он и Тео. Он разлетелся на тысячи осколков, а тяжёлые камни посыпались на двух друзей, нанося открытые раны.       — Флинт, сука! — взревел Эйдан, сплёвывая изо рта кровь. — Это же мы!       Тео вытер кровь, затекающую в глаза. И снова заминка.       — Ну уж простите, — крикнул Флинт в ответ, — я думал, вы авроры.       — Нет здесь никаких блядских авроров, Флинт! — заорал Эйдан в ответ. — Идиота кусок!       Тео сплюнул в ладонь сломанный зуб.       — Я, блять, тебе говорил, — обратился к нему Эйдан.       Тео его проигнорировал и встал, прохромав к Флинту.       — Тебе нужно держать себя под контролем, Маркус, — прошипел он, боль в теле затмила собой страх перед Флинтом. Монтегю таким же неровным шагом подошёл ближе к ним.       — Там вообще остались хоть какие-то ингредиенты, или они все сейчас на Малфое? — поинтересовался он.       — Не знаю, — ответил Тео, переступая через ногу старика Макгинти и откладывая отвращение на следующий раз. — Давайте приведём в чувство тех идиотов, что валяются в доме, и осмотримся.       Они все переступили через распростёртое тело Малфоя, молча принимая решения оттянуть момент его пробуждения на как можно большее время.       Они обошли всю территорию дома старика Макгинти, осматривая всех Пожирателей, чьи тела валялись в лужах различных зелий.       — Этот мёртв, — пробормотал Флинт, откидывая на пол тело светловолосого мальчишки, который — Тео уверен — был новобранцем из Швеции, но имени его он не знал. Он привёл в чувство рыжеволосого Пожирателя, лежащего на земле у него под ногами.       — Флинт, давай-ка кое-что проясним, — рыкнул Монтегю, игнорирую пробуждающихся новобранцев. — Твои попытки убить меня довольно жалкие и не то чтобы незаметные. Брось это дело.       Флинт усмехнулся и пнул ещё одного Пожирателя, который, похоже, был мёртв.       — От них, блять, польза нулевая, — огрызнулся он. — Зачем мне убивать тебя, если ты один из немногих, кто умеет хоть что-то, Монтегю?       — Да потому что ты ёбаный маньяк, — продолжал рычать Эйдан. — И так ты точно не получишь Белл. Она моя. Оставь это.       Флинт вскочил на ноги, позабыв о новобранце, которого до этого осматривал.       — Она не твоя, мудак, — рявкнул Флинт, сжав ладони в кулаки. — Она никогда тебя не захочет.       — Да? — переспросил Эйдан, насмешливо выгнув брови. — Ты бы видел, чем мы занимались прошлой ночью. Ей чертовски понравилось.       Флинт ничего не ответил, сразу набросился на Эйдана, как пантера, и Тео пришлось их разнимать.       — Блять, да хватит уже говорить о Белл, это к вам обоим относится! — крикнул он. — Можно подумать, она в этом мире единственная грязнокровка, раз вы так о ней печётесь.       Двое новобранцев, уже пришедших в сознание, согласно захлопали в ладоши на эти слова. Всем уже надоели эти стычки не на жизнь, а на смерть и Кэти Белл между двумя бывшими слизеринскими квиддичными игроками.       — Ведите себя уже как чёртовы Пожиратели Смерти и найдите нужные ингредиенты, — рявкнул Тео, стирая кровь с лица.       Он был рад, что разозлился. Это было лишь на руку. Но он не злился на них за то, что они делят Белл и попусту тратят время. Тео злился, потому что после всей проделанной ими работы Монтегю вот так открыто говорит о Кэти Белл, будто бы влюбился в неё. После напряжённой паузы Эйдан выдавил смешок.       — Он ею одержим, да? Похоже, Флинт и правда расстроился. Знаешь, она о тебе даже не вспоминает.       Флинт ужасно раскраснелся.       — Эйдан, иди на улицу и подними Драко и Винса, — указал Тео, — Флинт, а ты поможешь мне привести в чувство других. А остальные, найдите нужные ингредиенты. Если такая жалкая группка Пожирателей, как вы, сможет с этим справиться. — Сам он ушёл подальше от них, думая, когда же он стал походить на Снейпа.

***

      Комната Северуса Снейпа       6:22 вечера       Неделю спустя       Трейси лежала на боку, свернувшись калачиком на каменном полу лаборатории Снейпа. Она едва могла пошевелиться, тело подверглось насилию, причём как снаружи, так и внутри. Она, казалось, уже несколько дней ничего не пила и не ела — одни только зелья принимала. Хотя, может, и не дней, а недель. Или лет. Она перевела взгляд на закатившийся под рабочий стол Снейпа рог единорога. Трейси хотела умереть. От неё ничего не осталось. Даже желания мести. Дверь скрипнула, и Трейси услышала приближающиеся шаги Снейпа. Появившиеся перед глазами ботинки перекрыли обзор на рог единорога. Ей это почему-то не понравилось. Она уже так долго смотрела на этот рог, они уже успели сдружиться.       — Вставай, — приказал Снейп. Трейси даже не пошевелилась. Она перестала двигаться с неделю назад. — Вставай же, ленивая, глупая девчонка, — злился Снейп.       Трейси даже не моргнула. Снейп пнул её, сильно, в живот, попав прямо по старому синяку. Трейси перевернулась, но так ничего и не ответила.       — Слабачка, — фыркнул Снейп. — Какая же вы слабачка, мисс Дэвис.       Что-то внутри неё слабо шевельнулось, а потом сразу же умерло. Снейп направил на Трейси палочку и окатил её мощной струёй воды, она рефлекторно отплюнулась от неё, хватая ртом воздух.       — Я сказал вам подняться, мисс Дэвис, — повторил Снейп.       Трейси всё так же не двигалась, не заботясь о его попытках её поднять.       — Думаете, это боль? — продолжил Снейп, понизив голос — это значит, сейчас он был по-настоящему зол. — Думаете, что сейчас самое время жаждать смерти? Всё может быть ещё хуже, если вы не согласитесь сотрудничать, мисс Дэвис. Я могу передать вас Лестрейнджам. Они будут пытать вас каждый день, пока ваше сердце не сдастся и не остановится, но они вернут вас к жизни, просто чтобы повторять эти пытки снова и снова.       Трейси отрешённо перевела взгляд, который с момента начала этого разговора так и не прояснился.       — Я могу отдать вас Мальсиберу, — холодно произнёс Снейп, — ему нравятся маленькие девчонки. А ещё ему нравится часами их насиловать.       Трейси сжала губы.       — Могу отдать вас вашей хорошей подруге Пэнси Паркинсон. Вас она ненавидит даже больше, чем Гермиону Грейнджер. А я уверен, вы и сами помните, что Пэнси делает с теми, кого ненавидит. Вы и сами, наверное, помогали ей наказывать грязнокровок?       Трейси наконец посмотрела на Снейпа, слишком уставшая, чтобы смотреть пристально, хотя в ней медленно вскипала ярость.       — Хорошо, — добавил Снейп, буравя её взглядом тёмных бездонных глаз. — Рад, что вы наконец всё поняли, мисс Дэвис, и начали приходить в себя. — Он кинул в неё стопку вещей. — А теперь надевайте. Мы идём на празднование дня рождения Беллатрисы.       Трейси неверяще хмыкнула на эти новости.       — Что? — так же хмыкнул Снейп. — А вы думали, Пожиратели Смерти не празднуют дни рождения?       — Нет, я не думала, что вы что-то вообще празднуете, профессор, — ответила Трейси хриплым от нескончаемых криков голосом.       Снейп вперился взглядом в до сих пор недвигающуюся студентку.       — Вы правы, мисс Дэвис, — наконец согласился он, — я нахожу это банальным и бессмысленным, как и, я уверен, Тёмный Лорд. Но это одна из новейших психологических практик. Называется «укрепление морального духа».       — И мозги особо не нужны, — Трейси будто бы издалека слышала свой скрипучий голос.       Снейп вновь запустил в неё Агуаменти, и она закашлялась.       — Следите за языком, мисс Дэвис, — холодно произнёс он, — и переоденьтесь. Воняете — просто кошмар.       — Нужно же принарядиться для сбрендившего Тёмного Лорда, — посмеялась она, но вышло совсем не весело и даже странно.       Снейп молчал, видимо, что-то обдумывая. А потом быстрым шагом отошёл от неё к рабочему столу. Он схватил стоящую на нём колбочку с фиолетовым зельем и присел рядом с Трейси на корточки, бесцеремонно раскрывая той рот и вливая жидкость. Она начала отплёвываться.       И тут же агония, сковывающая тело, исчезла, вернулись энергия и способность осознавать действительность. Трейси села, вытирая рот рукой.       — А теперь, когда вы пришли в себя, — начал Снейп, — наденьте эту мантию. Через пару минут выходим.       — Зачем мне переодеваться? — поинтересовалась Трейси. — Это для… него?       — А вы и правда думаете, что Пожиратели Смерти устраивают вечеринки на дни рождения? — издевался Снейп.       — Но… вы же только что сказали… — недоумевала Трейси.       — Мисс Дэвис, ну, вы сами-то подумайте! Я полагал, вы куда умнее, — таким злым она его ещё не видела. — Так все понимают, что другие Пожиратели делают со своими грязнокровками.       Трейси продолжала смотреть на Снейпа. Он будто бы хотел ей что-то сказать, но произнести не мог.       — Зачем… — медленно начала она, — зачем… сэр… зачем… ему… знать, что вы со мной делаете?       — А что можно понять по тому, как я с вами обращаюсь, мисс Дэвис? — спросил Снейп, на удивление, терпеливо.       Трейси продолжала смотреть на Снейпа. Уставший мозг упорно не хотел размышлять. О чём они говорили с Грейнджер в подземельях..?       Наконец она выдавила:       — Преданы вы ему или нет.       — Верно, — ответил Снейп, его глаза ярко поблёскивали, — это и можно понять. А как я с вами обращаюсь, мисс Дэвис?       — Ужасно.       Трейси вдруг подумала о Грейнджер и о том, что сейчас происходит с ней. О том, что с ней делает Нотт. Тео казался лучше других слизеринцев. Она надеялась, что не обманывалась на этот счёт.       — И что же это значит? — продолжал Снейп.       — Что… вы верны Тёмному Лорду, — недоумённо произнесла она.       — Правильно, — Снейпа её ответ удовлетворил. — И постарайтесь это не забывать. Помните, как должны себя вести, если хотите остаться в живых.       Трейси пристально уставилась на Снейпа. Он и правда сейчас сказал..?       Он взмахнул палочкой, и на щеке Трейси появился порез. Она вскрикнула.       — Слишком медленно, мисс Дэвис, — он снова вернулся к резкому тону.       Она не отводила взгляд. Нет. Она не знала, о чём думала, но ошибалась. Снейп — монстр. Мысли вертелись в голове, пока он надевал поверх её грязной хогвартской формы простую мешковатую чёрную мантию. Гермиона. Гермиона сегодня будет там. Гермиона — умнейшая волшебница их поколения, все так говорили. У Гермионы должен быть план.       И Трейси почувствовала, как в груди снова расцветает непрошенная надежда.