Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Монтегю взмахнул палочкой, и перед ним в воздухе появился букет тёмно-красных цветов. Он преувеличенно радостно протянул его Кэти.       — Что ты делаешь, Монтегю? — удивлённо поинтересовалась она.       — Тренируюсь, — ответил он, следующим движением палочки сжигая цветы в ярком пламени.       Кэти вскрикнула и отбросила горящий букет на пол.       Монтегю рассмеялся и наложил на цветы Агуаменти, туша огонь.       — Ты что творишь? — заистерила она.       — Тренируюсь я, — повторил он, ничуточки не раскаиваясь за свой поступок.       Кэти во все глаза уставилась на Монтегю, продолжавшего размахивать палочкой и то создавать, то ломать различные предметы. Олливандер наконец сделал им новые палочки, и Эйдан хотел как можно больше с ней наиграться. Мальчишки.       — А я думала, мы на вечеринку пойдём, — рискнула снова подать голос Кэти после пары минут наблюдения за Монтегю, который вновь и вновь наколдовывал гриффиндорский флаг и уничтожал его самыми изощрёнными способами.       — А, да, — отозвался он, заметно расстроившись. — Подбери мне каких-нибудь парадных мантий, хорошо, Кэти?       Кэти. Опять. Он почти не называл её Белл после… после… Кэти сглотнула. «Да скажи уже, — отчитывала себя в мыслях она, — после того, как вы поцеловались, а он тебя облапал. После того, как ты поняла, насколько сильно Монтегю хочет тебя трахнуть.»       И по-видимому, он очень серьёзно отнёсся к просьбе Кэти перестать называть её по фамилии. Она не знала почему, но какие-то догадки всё же были. Кэти встала и прошла к шкафу Монтегю, роясь среди его безбожно дорогих мантий.       — Что это за вечеринка? — спросила она, перебирая шелка, меха и хлопок.       — По случаю дня рождения сумасшедшей Беллатрисы, — коротко ответил он.       Кэти старалась сдержать эмоции и не показать своего удивления, вызванным тем фактом, что Эйдан назвал другого Пожирателя Смерти сумасшедшей.       — Тебе понаряднее? — поинтересовалась Кэти, задерживая взгляд на тёмно-зелёной мантии, которая прекрасно бы смотрелась на Оливере.       — Без понятия, Белл, просто подбери мне что-нибудь, в чём я буду смотреться максимально сексуально, — без особого интереса проговорил Монтегю, вновь наколдовывая гриффиндорский флаг.       — Ну, значит, подойдёт любая, — себе под нос пробурчала Кэти, раздражаясь тому, что Монтегю был таким сложным.       — Что? — вдруг спросил он.       По вставшим дыбом на затылке волоскам Кэти могла понять, что он сейчас стоял неподвижно и смотрел на неё.       Кэти и сама замерла. Она вновь опустила взгляд на зелёную мантию, набираясь смелости и думая об Оливере. Это цвет идеально подошёл бы к его глазам.       Она обернулась, глядя на Монтегю, который взирал на неё с некой… надеждой?       — Я сказала, что ты смотрелся бы сексуально в любой из этих мантий, — она будто бы издалека услышала свой полный уверенности голос. — Но надень эту.       И Кэти протянула ему тёмно-зелёную мантию.       Монтегю продолжал пилить её взглядом, с кончика палочки выпала роза — это от предыдущего его заклинания — и безвольно опустилась на пол. Кэти надеялась, что это не какая-то метафора.       — Ты опять надо мной издеваешься, Белл? — наконец озвучил свои мысли он. — Пытаешься сохранить себе жизнь и вся остальная твоя эта хуйня?       — Я просто говорю тебе чистую правду. — Кэти пожала плечами.       Губы Монтегю медленно растянулись в улыбке. И при виде выражения его лица Кэти как-то странно себя почувствовала. Она тут же отвела взгляд, а когда заставила себя вновь посмотреть на него, Монтегю уже подошёл ближе, а его улыбка стала лишь шире. И Кэти вдруг поняла, что он и правда был сексуальным. И смотрел на неё точно так же. И она снова почувствовала себя довольно странно.       — Наконец-то ты это признала, да, Кэти? — произнёс он, продолжая надвигаться на неё и забрав мантию у неё из рук.       Кэти вновь пожала плечами, совершенно не впечатлённая.       — Хотя ты и не такой привлекательный, как я, — нахально усмехнулась она, стараясь разрядить царившее между ними напряжение.       — Чистая правда, — повторил её же слова Монтегю, опуская взгляд вниз, на её губы.       — А что надену я? — спросила Кэти, пытаясь сохранить всё тот же дружеский настрой. Что было довольно трудно, потому что в голове то и дело крутились мысли о всех тех преступлениях, что совершил Монтегю, о всех тех людях, кого он убил.       — Неплохо было бы, если бы ничего, — пробормотал Монтегю, подаваясь вперёд и начиная прикрывать глаза.       Кэти ничего не могла с собой поделать — тихий вздох ужаса сорвался с губ против её воли. Он снова пытался её поцеловать.       Монтегю открыл глаза и обвёл взглядом её лицо. Было уже слишком поздно — он успел расслышать этот вздох. И вновь на его лице маска отстранённости.       — Но, уверен, в таком виде излишнего внимания Флинта тебе уж точно не избежать, чего тебе, конечно, не хотелось бы, — холодно произнёс он, отступая назад и снимая с себя мантию.       Кэти ругнулась себе под нос, проклиная это мгновение проявления слабости. У неё просто идеально получалось крутить-вертеть Монтегю, прямо мастерски получалось, как она себе и обещала. И после этого провала она пообещала себя взять себя в руки, отставить чувства на задворки сознания и завести Монтегю в заблуждение, чтобы тот думал, что у него получается её соблазнить. Чтобы тот думал, что она в него влюбилась. И потом он помог бы ей сбежать. Это был их с Гермионой план, а Кэти оказалась слишком слабой, неспособной нажать на курок, когда это было необходимо.       — Вот. — Монтегю бросил ей в руки комплект женской одежды.       Кэти взглянула на вещи, подмечая классический, если даже не слишком скромный, крой мантии кремового цвета.       — Как-то слишком старомодно для тебя, не считаешь? — с сомнением спросила она, пытаясь вернуть себе прежнее расположение.       — Кэти, — начал Монтегю и стянул нижнее бельё, перед этим намеренно привлекая к себе внимание, называя её по имени, — ты будешь выглядеть горячо даже в этом.       Кэти прикусила внутреннюю сторону щеки, заставив себя не отводить взгляд и не выказывать свой испуг. Он явно её проверяет. Ему явно очень и очень сильно нравится собственное обнажённое тело и нравится использовать это оружие против неё. Наверное, Монтегю забавляет её румянец и то, что она каждый раз пытается отвести взгляд. Кэти никогда раньше не видела обнажённых парней, ни в детстве, ни теперь, когда повзрослела и вроде как должна была таким интересоваться. Тот день, когда она на микросекунду увидела голого Монтегю, не считается. Кэти снова почувствовала себя… странно, а часы продолжали отсчитывать секунды.       Монтегю удивлённо приподнял бровь. Она прекрасно понимала, что он ждал, что она снова отвернётся и не будет смотреть на него свысока, как смотрела сейчас. Хотя Кэти предусмотрительно не опускала взгляд ниже его талии.       — Так ты переоденешься, Кэти? — спросил он, на губах заиграла та самая сексуальная улыбочка.       Кэти всё ещё не опускала взгляд на… ну, на то, что было ниже талии Монтегю, но вот то, что было выше… это… это её отвлекло. Этот ублюдок мог бы стать неплохой моделью, если бы не был волшебником и воплощением зла.       — А ты? — задала ответный вопрос Кэти, во рту вдруг стало сухо. — Или ты будешь весь день вот так ходить с болтающимся между ног достоинством?       Монтегю вдруг коротко и даже искренне рассмеялся, выглядя при этом довольно удивлённым.       — А какая тебе разница, Кэти? — переспросил он, всё ещё посмеиваясь. — Ты же на это самое достоинство взглянуть боишься, будто бы оно покрыто гноем бубонтюбера.       — Может, и покрыто, — не осталась в долгу она.       Монтегю надел свой комплект парадного костюма, на губах всё ещё играла улыбка. Но та сразу же пропала, как только Кэти вот так просто сняла с себя одежду, оставшись в одном только нижнем белье.       Сердце Кэти готово было выпрыгнуть из груди, она так нервничала и чувствовала себя неловко, пусть всем своим видом и пыталась доказать, что это не так. Она не знала, что делает. Она совсем не знала мальчишек. Она совсем не знала слизеринских мальчишек. Она не понимала тех фанатиков, что ненавидели её из-за чистоты крови. Но когда Монтегю шумно сглотнул и пробежался взглядом по всему её телу, она подумала, что, может, стоит узнать.       — Подожди, Кэти, стой, — остановил её он, когда она так медленно, как только могла себя заставить, потянулась за платьем. (Хотя со стороны было понятно, что её движения вовсе не медленные.)       — Что? — спросила она, так и не надев шёлковую одежду.       — Я минут пять перед тобой голый стоял, будет честно, если я посмотрю на тебя больше десяти секунд.       Кэти покраснела аж до линии роста волос, всё лицо покрылось очаровательным розовым румянцем. Она с минуту медлила, а потом опустила руки, теперь платье не загораживало Монтегю вид на Кэти в белье.       Он тихо присвистнул.       — Думаю, всё же стоит набрать девочек в слизеринскую квиддичную команду, — произнёс он, стараясь звучать безучастно, но тщетно.       — Да, наверное, стоило набрать, — ответила Кэти, — может, тогда у вас получилось бы нас выиграть.       Монтегю хмыкнул.       — У вас был Поттер. Мы бы смогли выиграть только в том случае, если бы он сломал руки.       — Он выиграл вас и с одной рукой, — указала Кэти.       — Подъёб засчитан, — странным голосом произнёс Монтегю, не отрывая от неё взгляда.       — Ты закончил, Монтегю? — спросила Кэти. — Я уже замёрзла.       — Не то чтобы, — сдавленно ответил он.       Кэти издала неприятный слуху писк и вновь прикрылась платьем.       — Я тут кое-что подметил, Кэти, — начал Монтегю, всё ещё не сводя с неё взгляда. Он в целом выглядел так, будто его мозг затуманился… возбуждением? Кэти покраснела ещё сильнее. — Во-первых, ты называешь меня Монтегю, хотя сама просила называть тебя Кэти. Во-вторых, я, вообще-то, был голым. А ты не голая. Это как-то нечестно, не считаешь?       — Я даже не смотрела, — тут же напомнила ему Кэти.       — Да, но ты же сама и виновата.       — Но ты же будешь смотреть.       — В этом и смысл. — Монтегю бессознательно прикусил нижнюю губу, продолжая смотреть на неё и обжигать взглядом кожу.       — Но тогда будет нечестно, — возмутилась Кэти.       — Всего… всего на пару секунд, ну, Кэти, — протянул Монтегю, и Кэти удивилась ноткам… отчаяния в его голосе. Он звучал даже… расстроенно.       Кэти почувствовала смесь триумфа и шока. Она понятия не имела, что имеет такое влияние на парней, в особенности на слизеринцев, которые ненавидят магглорождённых. Но его слова звучали так, будто она уже несколько долгих недель мучила Монтегю. И всё это в целом выглядит довольно… трогательно. Кэти и не думала, что подчинить Монтегю своей воле будет так легко. Она не могла дождаться, когда сможет рассказать об этом Гермионе. Но нужно ли ей его послушать..?       — Всего секундочку, — чуть ли не умолял её Монтегю. — Очень быстренько…       Кэти взялась за лямку бюстгальтера, не зная, что делать дальше, и Монтегю чуть ли не застонал. Боже милостивый, он же почти в отчаянии. Кэти чуть-чуть приспустила лямку с плеча, и Монтегю одним быстрым движением облизал губы и слегка приоткрыл рот.       Раздался стук в дверь.       — Да вы, блять, издеваетесь? — рыкнул Монтегю так злобно, что Кэти не на шутку испугалась.       «Не можешь ты его контролировать, идиотка, — отчитывала она сама себя. — Он убийца».       Монтегю быстрым широким шагом подошёл к двери и схватился за дверную ручку, готовый вот-вот её повернуть. Но остановился и оглянулся через плечо на Кэти.       — Мерлин, Белл, соберись уже. И оденься.       Кэти глянула на него в ответ и всё же надела платье.       Кто-то слишком уж нетерпеливый вновь постучал в дверь.       — Что? — прошипел Монтегю, резко раскрывая дверь. — Ой, — тон сразу же поменялся, — привет, Тео. Грейнджер, ты что-то сделала с волосами? Почему теперь они не выглядят, как шевелюра жертвы урагана?       Сердце Кэти сделало сальто. За дверью стоял Нотт в самой простой мантии, что она когда-либо видела. Непослушные волосы почти полностью закрывали глаза, а долговязость тела лишь придавала ему неуклюжести, как и всегда, в общем-то. Рядом с ним стояла Гермиона, с прямыми залаченными волосами, в красном платье. В маггловском красном платье. В сексуальном маггловском красном платье. Кэти, сама того не ожидая, одобрительно хмыкнула. Она и не подозревала, что Гермиона может выглядеть так… хорошо.       — Чёрт. — Монтегю обвёл взглядом Гермиону. — Должен согласиться со своей грязнокровкой, — признал он, явно удивившись. — Круто выглядишь, Грейнджер.       Нотт рассмеялся.       — Всего несколько часов, — несколько злобно начал он, — но я убедил её выложиться по полной.       Монтегю так же злобно рассмеялся. Кэти нахмурилась. Он вёл себя совсем не так, как вёл себя буквально пару минут назад. А Гермиона только что закатила глаза, как — Кэти пару раз видела —закатывала, когда говорила с Роном и Гарри. И это было как-то… снисходительно. Кэти знала, что Нотт не настолько плох. А ещё знала, что он сделал. Это Нотт спас их от боли в тот день, когда их нашёл Флинт. Нотт, не Монтегю. В голове Кэти вертелись шестерёнки. С… с Монтегю и Ноттом происходило что-то, чего она ещё не поняла? Они…       — Ты тоже неплохо выглядишь, — продолжил Нотт, глядя на Кэти, как на кусок мяса. — Хотя похожа на девственницу.       — Она больше не девственница, — самодовольно солгал Монтегю.       Кэти в таком замешательстве ещё никогда не была. Она чувствовала себя так, будто стоит на сцене с тремя другими актёрами, забыв собственные реплики.       — В любом случае, — скучающе произнёс Нотт, всё ещё опираясь плечом о дверной косяк, — давайте покончим с этим как можно быстрее. У меня ещё были планы на вечер со своей грязнокровкой. — Он кивком головы указал на Гермиону.       Монтегю вновь рассмеялся.       — Да не боись, успеешь ещё, — поддержал его он, глядя на Гермиону так, как смотрел на Кэти пару мгновений назад.       Кэти почувствовала вспышку злости на себя за свою же тупость и за то, что приняла его взгляды за лесть. Он зло. Он подросток. Он слизеринец. Он отвратительный. Не нужно это забывать. Нужно просто помнить, что это всё можно использовать в своих интересах.       Кэти уверенно подошла к Монтегю, хватая того за руку. Он тут же повернулся к ней, удивлённый и даже немного довольный.       — Что ж, Тео, похоже, моя грязнокровка уже ждёт не дождётся, чтобы увидеть упавшую на пол челюсть Флинта, — протянул он, направляясь в сторону к двери.       Нотт слегка приподнял уголок губ в ухмылке, глаза потемнели.       — А моей не терпится встретиться с Малфоем, — невозмутимо произнёс он.       Гермиона фыркнула. К удивлению Кэти — хотя по большей части она была всё же впечатлена, чем поражена, — Нотт слегка улыбнулся Гермионе. Он приобнял её за талию, причём очень странно приобнял — будто он никогда раньше не касался девушек и боялся, что Гермиона его за это ударит. Видимо, у неё прогресс в соблазнении своего Пожирателя был куда больше, чем у Кэти.       Нотт и Гермиона вышли из комнаты, Кэти и Монтегю последовали за ними. Монтегю так же приобнял её за талию, притягивая ближе к себе, и наклонился ниже, почти касаясь губами её уха.       — Всё ещё хочешь сохранить себе жизнь, Кэти? — прошептал он так тихо, что она едва смогла разобрать слова. Кэти согласно кивнула. — Тогда запомни: сегодня делай всё, что я тебе скажу, — продолжил Эйдан, усиливая хватку на её талии. Она снова кивнула. — Всё, — специально голосом подчеркнул он, — что я тебе скажу. И подхватывай всё, что я буду делать. Слушайся меня.       — Да поняла я, Монтегю, — разражено ответила Кэти.       — Да поняла я, Эйдан, — поправил он.       — Да поняла я, Эйдан, — как попугай повторила она, в последнем слове сквозила лишь капля сарказма.       — Хорошо, — вздохнул он, чуть поворачивая голову, теперь губы касались не ушной раковины, а кожи щеки, где Монтегю оставил короткий поцелуй. — Моя маленькая гриффиндорка.       Убедившись, что он на неё не смотрит, Кэти сморщила нос.

***

      Тео сидел на кожаном диване в тёмном углу помещения и в атмосфере лютой неловкости, к своему стакану огневиски он едва прикоснулся. Грейнджер расположилась рядом, скрестив руки на груди и закинув ногу на ногу. Взгляд направлен в пол, будто её запугали или предварительно избили. Монтегю сидел по другую сторону от них, а вот он к своему стакану огневиски ещё как прикоснулся. Белл сидела у него на коленях и чувствовала себя ещё более неловко, чем Тео. Салазар, он ненавидел все эти чистокровные сборища. Все эти хвастуны с толстыми кошельками на них только и делали, что хвастливо хвастались друг другу о своём богатстве и могуществе…       — О да, новейшие мантии по последнему дизайну прямо из Парижа… — Люциус Малфой ухмыльнулся Крэббу-старшему, разглядывающему его наряд.       — Если грязнокровки и предатели крови и правда думают, что мы будем пользоваться их дурацкими звонилками и стрелялками, то они сильно ошибаются… — хмыкнул Долохов, обращаясь к Мальсиберу.       — Моя жена всегда знала своё место, знала, что я главнее… — самодовольно заявил Руквуд Рабастану Лестрейнджу.       — Тёмный Лорд невероятно умён, — тонким голосом прошипел сутулый волшебник Хвосту.       Тео лишь сильнее вжался в диван и отпил большой глоток огневиски. Последний голос принадлежал его отцу, Фаддеусу.       Он пиздец как ненавидел подобные сборища. В голове мелькнула шальная мысль: а веселее ли вообще на гриффиндорских вечеринках?       — Мальчики, — произнесла Пэнси в качестве приветствия. Макияж и наряд у неё, как и всегда, были безупречны и весьма вульгарны, — веселитесь тут?       Дюкс и Голдштейн шли следом за ней, тарелки с едой и бокалы с напитками в их руках ходили ходуном — они нервничали.       — Ага, веселье через край, — кисло ответил Тео, делая очередной большой глоток огневиски. Он готовился к той чуши, что сейчас будет плести Пэнси.       — А я вот прекрасно провожу время, — послышался голос Эйдана. И это была полная брехня. — Флинта нет, Малфоя-младшего нет, зато есть много алкоголя. — Левой рукой он провёл по волосам Белл, второй крепче сжимая её талию. — К тому же я здесь с самой горячей грязнокровкой.       — Ну она определённо горячее, чем одна бурундучиха, — протянула Пэнси, впиваясь злобным взглядом в Грейнджер.       Тео вновь отпил огневиски.       Грейнджер показательно опустила взгляд в пол.       — Ой, ну не знаю, — в той же манере ответил Эйдан, уже порядком выпивший и не желающий отказывать себе в удовольствии поддразнить Пэнси. — Мне кажется, Тео нравится её задница.       Тео в один глоток допил свой огневиски.       — Пойдём выпьем, грязнокровка, — предложил он Гермионе, помогая ей подняться и пропуская мимо ушей обмен колкостями Пэнси и Эйдана.       — Да, хозяин, — тихо произнесла она, всё ещё глядя в пол и повинуясь Тео, тащащему её в сторону стойки с напитками.       Тео едва успел налить две ужасно огромные кружки огневиски, отмахиваясь от нервничающих услужливых домовых эльфов, снующих поблизости, как услышал, как кто-то его зовёт. Тео крепко стиснул зубы.       — Отец, — почтительно поздоровался он, оборачиваясь.       Фаддеус Нотт, пожилой, ссутулившийся, совершенно не внушающий страха, стоял позади них с Грейнджер с выжидающим выражением на лице.       Грейнджер тоже всего на мгновение подняла на него взгляд, а потом тут же опустила его в пол. Тео отчего-то застеснялся перед Грейнджер, застеснялся своего дряхлого, потрёпанного отца. Этот человек убедил его вступить в ряды Пожирателей Смерти. Этот человек разрушил его жизнь. Это старик, придавленный весом жизни к полу, уже почти полумёртвый, он объект для насмешек у круга приближённых Пожирателей Смерти. Ему противно от самого себя.       — Значит, это твоя грязнокровка, — начал Фаддеус, проницательно глядя на сына. — Надеюсь, ты не сильно увлечёшься, Теодор. Она хорошенькая.       — Хорошенькая только после целой банки «Прсотоблеска» и трёх часов упорной работы, — будто бы издалека услышал Тео собственный голос. Воротник тяжёлой хлопковой мантии, которая сегодня на нём была, впитал в себя пот с его шеи. Ну конечно, именно сейчас его отец решил уделить внимание своему единственному сыну.       — Хорошенькая, — повторил Фаддеус, прищуриваясь и глядя на Гермиону. — Просто помни, что она — грязь, Теодор. Такая и обвести вокруг пальца может.       — Я всё помню, отец, — ответил Тео, звуча как можно спокойнее и уважительнее — он всегда так говорил с Фаддеусом.       — Уверен, сынок? — переспросил он, подходя ближе, вокруг все шумели, и этот звук перекрывал их разговор, делая его неслышимым другим. — Потому что я помню тебя другим, не таким, какой ты есть сейчас. Сейчас ты больше похож на свою мать.       Тео скривился. Его мать умерла при родах. Он никогда её не знал, но он наслышан, насколько она… отличается от его отца. Насколько иным было её мышление.       — Я совсем не похож на эту предательницу крови, — заставил себя выдавить Тео.       — Очень на это надеюсь, сын мой, — низким голосом произнёс Фаддеус, — это ради твоего же блага.       И он отошёл от них, возвращаясь обратно к Хвосту.       Тео не сдержал рванного выдоха, а затем сразу же взял стакан с огневиски, делая два больших глотка. Горло дико запекло, и он громко закашлялся.       — Гер-Гермиона? — из-за стойки с напитками раздался еле слышный неуверенный шёпот.       — Блять, ну что ещё? — воскликнул Тео, под влиянием огневиски, видимо.       Эта была Трейси Дэвис, всё её тело было в ранах и порезах. Она лежала, свернувшись в комочек на полу, обняв ноги, согнутые в коленях, руками, она выглядела ужасно избитой — Тео даже не сразу её узнал. И он сразу же почувствовал укол раскаяния. Он не смог её спасти. Она хотела, чтобы он ей помог. А теперь посмотрите на неё. Чёрт, что Снейп с ней вообще делал?       Гермиона и сама выглядела не менее поражённой.       — Эй, Трейси, — мягко произнесла она, — ты в порядке?       — А похоже, что со мной всё в порядке? — с сарказмом ответила Трейси.       — Нет, ты выглядишь просто ужасно, — произнесла Гермиона, явно беспокоясь за неё. — Что…       — Заткнитесь, обе, — прошипел Тео.       — Отъебись, Нотт, — выплюнула Трейси, — ты всё равно ничего мне сделать не сможешь.       — Как и помочь, видимо, — услышал он свой многозначительный ответ. — Пойдём, Грейнджер, бери своё огневиски и пойдём.       Он утянул Гермиону подальше от стойки.       Тео так спешил увести её подальше, прежде чем кто-то заметил бы, как общаются эти двое, что не увидел, как Грейнджер обернулась на Трейси и уличила момент, чтобы передать той записку.       Трейси на мгновение замерла, проверяя, не увидел ли это кто-нибудь, а затем развернула маленькую и мокрую наверняка от пота записку, которую Гермиона наверняка держала в бюстгальтере.       Там было написано лишь: «У меня есть план».       Глаза Трейси блеснули надеждой.

***

      Кэти так и сидела на коленях у Монтегю, который со временем становился всё более пьяным и всё более агрессивным. Уже через пару минут и хватка его ослабла.       — Иди нахуй, Уоррингтон, — невнятно пробормотал он, когда к ним подошёл бывший квиддичный игрок. — Прекрати пялиться на её грудь.       — Я буду пялиться куда хочу, Монтегю, — холодно ответил он.       Где-то на заднем плане слышалось, как Беллатриса Лестрейндж в ярости кидает тортом в домового эльфа.       — Это фундук, а не орехи макадамии, тупицы!       — Вы с Флинтом оба такие безрассудные, — неразборчиво бурчал Монтегю, — такие безрассудные! Да посмотри на себя, чуть ли не слюнки текут.       — Думаю, слюнки текут скорее у тебя, — фыркнул Уоррингтон, заметив, насколько пьян был Монтегю. — Тебе, наверное, лучше было вообще не пить, а то как же ты будешь драться с Флинтом? А драться ты с ним будешь обязательно, потому что он попросту не сможет наблюдать эту картину, — он кивком головы указал на Кэти, сидящую на коленях у Монтегю.       — А где сам этот большой огр? — поинтересовался Монтегю, отпивая ещё огневиски.       — Да хуй его знает, — ответил Уоррингтон, продолжая глядеть на Кэти так пристально, что у неё побежали мурашки. Она неосознанно сильнее вжалась в Монтегю. Всё это напоминало ей, в насколько она сейчас проигрышном положении. — Я Драко и сам не видел.       — Да кому какое дело до Дра-а-ако? — протянул Монтегю, озвучивая и так понятную всем правду. — Я спрашивал про Флинта.       — Сказал же: не знаю я, — огрызнулся Уоррингтон, взглядом цепляясь за ноги Кэти, которые были видны из-под слегка сдвинувшегося в сторону подола мантии. — Слушай, Монтегю, отдай мне её на пару часиков, — вдруг выдал он. — Буду должен. И помогу с Флинтом.       — Ха! — хмыкнул Монтегю. — Будто бы я и сам не смогу с ним разобраться, — ещё более неразборчиво пробурчал он.       Он сделал очередной глоток огневиски, пока Кэти пыталась справиться с бешено колотящимся сердцем. «Пожалуйста, — мысленно умоляла его она, — пожалуйста, Монтегю, не соглашайся».       — Ну чё ты ломаешься, Монтегю, — подбивал его Уоррингтон, — всего на пару часиков. Ну на часик. Всего часик. Я верну её в прежнем виде.       Кэти шумно втянула носом воздух. Она понимала, что Монтегю это услышал, потому что его хватка на талии вновь усилилась.       — Что скажешь, Кэти? — спросил её он, поворачивая голову и заглядывая ей в глаза. Она почувствовала резкий запах огневиски, исходящий от него. — Хочешь порезвиться с этим ленивым придурком?       — Нет, — тут же ответила она, как можно крепче цепляясь за руку Монтегю.       — Слышал? — обратился уже к Уоррингтону он, приподняв бровь. — Ей нравится трахаться со мной, не с тобой, Уоррингтон.       — Да, — всё так же быстро отреагировала Кэти, — да, мне нравится с тобой, Эйдан.       Монтегю расплылся в глупой улыбке, когда услышал, что она назвала его по имени.       — Слы-ы-ышал, Уо-о-орингтон? — поддразнил он, сверкая пьяной ухмылкой. — Ей нравлюсь я. Я ей очень нравлюсь.       — Очень, — охотно согласилась Кэти, сердце пыталось пробить путь наружу прямо через грудную клетку. Она краем глаза глянула на Уоррингтона, хотя лучше бы вообще взгляд не поднимала.       — Ты нарываешься, самодовольная ты задница, — тихо протянул Уоррингтон. Так тихо, что никто другой не услышал, особенно когда на фоне Беллатриса пытала домового эльфа под громкие подбадривания остальных Пожирателей Смерти. Он был куда умнее Флинта. — И нарываешься уже давно.       — Ой, как страшно, — со зевком ответил Монтегю.       — Думаешь, ты, блять, особенный, — продолжал Уоррингтон, чуть повысив голос. — Такой весь из себя дохуя богатый, популярный, сексуальный…       — Но он и правда сексуальный, — преданно заявила Кэти. Преданно и не без своего умения манипулировать. — В отличие от тебя.       — Монтегю, а ну заткни пасть своей поганой грязнокровки, — прошипел Уоррингтон, глаза потемнели и излучали чистую угрозу.       — Ладно. Дорога-а-ая, — обратился он к Кэти, закатив при этом глаза, — ты слышала лорда Уоррингтона. Он хочет, чтобы я тебя заткнул.       Он вновь обернулся, повернув при этом в свою сторону и лицо Кэти, прихватив ту за подбородок, и ни с того ни с сего поцеловал.       Кэти на мгновение захватил ужас сомнения, но потом она вспомнила указ Монтегю и данную самой себе клятву. Она прикрыла глаза и ответила на поцелуй Монтегю, игнорируя все свои гриффиндорские инстинкты, которые буквально кричали ей об опасности. Краем уха она услышала странное кряхтение Уоррингтона, которое, по всей видимости, означало его неверие в произошедшее.       Это был первый их долгий поцелуй — прошлый был коротким, но очень сладким, пусть и с привкусом солёных слёз. Этот же ни на чуточку не был сладким. Язык Монтегю хозяйничал у неё во рту, руками он притягивал её ближе, сопровождая это редкими движениями тазом. Кэти со всей страстью целовала его в ответ, пусть и не осознавала до конца, что творила, пусть и была в ужасе от самой себя, пусть и испытывала отвращение к Уоррингтону за то, что тот продолжал смотреть на них. Монтегю еле слышно простонал ей прямо в губы, вновь подавшись тазом вперёд, теперь уже прижимая Кэти к дивану, нависая над ней. Пусть он и был пьян, пусть он и прекрасно знал, почему она ему подыгрывает, Кэти всё же могла сказать, что Монтегю удивился тому, что она ответила на его поцелуй. Она мысленно облегчённо выдохнула, потому что сейчас они находились в самой дальней и безлюдной части помещения, так что предположительно единственным свидетелем этого представления был Уоррингтон. Кэти подняла руку, запуская пальцы в волосы Монтегю, второй сжимая воротник его мантии.       — Салазар, — она услышала фразу Уоррингтона, произнесённую на выдохе.       Монтегю же либо проигнорировал это, либо вообще не услышал, но поцелуй стал более пылким. Кэти предположила, что это из-за неделями сдерживаемого им сексуального напряжения… Или — эта мысль её напугала — может, даже не неделями, а месяцами. Может, он хотел её гораздо дольше.       Монтегю вновь несдержанно застонал, ладонями проводя вверх по ногам, пробираясь под подол мантии.       — Блять, — раздался очередной стон, но уже от Уоррингтона и уже куда громче.       Кэти с долей ужаса осознала, что Уоррингтон наслаждался, наблюдая за ними. Кожа покрылась мурашками, Кэти замерла.       — Что такое? — спросил Монтегю, слегка отстранившись и окидывая её помутнённым от похоти взглядом. — Что такое, Кэти? — ответ на вопрос нашёлся сам, когда Уоррингтон позади них разочарованно выдохнул. — Сука, Уоррингтон, — с отвращением воскликнул Монтегю, — как ты жалок. Иди дрочи у себя в комнате.       Кэти нервно усмехнулась. Монтегю всё ещё нависал над ней, ладонью сжимая бедро, скрытое тканью мантии. Она избегала взгляда на Уоррингтона, прилагая к этому все возможные усилия, но от слуха не скрылось его тяжёлое дыхание.       — Ну хотя бы посмотреть дай, — вновь начал умолять он, — ну что ты жадничаешь, Монтегю. Могу пойти с вами к тебе в комнату, если хочешь.       — Да блять! — ещё громче прикрикнул Монтегю, кидая подушку с дивана Уоррингтону прямо в голову. — Отвали уже! Мастурбируй на старые фотки квиддичной команды Гриффиндора.       Уоррингтон на мгновение вперился взглядом в Монтегю, а затем, слегка ссутулившись, ушёл.       Кэти вновь нервно рассмеялась. Монтегю вернул внимание ей.       — Так на чём мы остановились? — невнятно произнёс он, всё так же будучи пьяным.       Кэти, на секунду замявшись, потянулась вперёд, цепляясь пальцами за воротник его мантии и прижимая его вновь ближе к себе. Поцелуй возобновился, Кэти теперь действовала куда увереннее, зная, что на них никто не смотрит. Монтегю разорвал поцелуй, губами проводя дорожку к её уху, шее, клю…       — Кэти?       Кэти широко распахнула глаза, испуганно вскрикнув. И, конечно же, это был Маркус Флинт.       Монтегю громко разочарованно простонал её в ключицу.       — Сегодня, — рыкнул он, — сегодня все, что ли, хотят меня обломать? Разве я не могу просто спокойно поцеловаться с сексуальной гриффиндоркой, м? Я так многого прошу?       Кэти начало потряхивать. На спине выступил «флинтов пот».       — Отойди от неё, — прохрипел Флинт. — У тебя есть три секунды, а потом я убью тебя, Монтегю.       Он поднял голову с груди Кэти, глядя на Флинта и подмечая его убийственно серьёзное выражение лица, только потом Монтегю всё же начал шевелиться.       — Нет, — шикнула Кэти, вновь хватаясь за его мантию, — не смей, Монтегю.       — Видишь? — пьяно пролепетал Монтегю Флинту. — А я тебе говорил, что ей нравится?       — Да, — в отчаянии заявила Кэти, — да, мне всё нравится, Флинт. Оставь нас уже в покое, мы хотим потрахаться.       Монтегю низко рыкнул, и Кэти вдруг поняла, что ей в бедро упирается вовсе не его палочка. Она подавила желание снова нервно рассмеяться. Или снова расплакаться.       — Да, — поддакнул Монтегю низким голосом, потемневшими глазами глядя на Кэти, на её опухшие после поцелуев губы, — отстань от нас, Флинт. Мы тут немного заняты.       — Да, Маркус, — вклинилась в разговор неожиданно подошедшая к ним Пэнси Паркинсон. — Отстань от них. Развлекайся со своей грязнокровкой.       Она указала на Меган Джонс, которая с непроницаемым выражением лица смотрела на Кэти и Монтегю. Пэнси схватила Флинта за руку, впиваясь ногтями в кожу и как бы напоминая ему об их плане и помещении, полном свидетелей. Отсутствия Верóники никто не заметил.       Флинт глубоко вздохнул, сдержав весь свой гнев, чем сильно удивил всех остальных.       — Не бойся, Кэти, — тихо произнёс он, — я знаю, что он тебя принуждает, что он тебя шантажирует. Я спасу тебя от него.       — От чего спасёшь, Флинт? — переспросила Кэти, из-за страха зрение начало мутнеть. Она сильнее сжала руку Монтегю. — Меня всё устраивает.       — Ей всё нравится, — поправил Монтегю, посмеиваясь. И только Кэти могла понять, что этот смех приправлен ноткой пьяного недоверия, будто бы всё происходящее — его сон.       — Мне всё нравится, — подтвердила Кэти, соврав через скрежет зубов, но при этом понимая, что из этих двоих она всегда, всегда будет выбирать Монтегю, а не Флинта.       Флинт ещё с мгновение смотрел на неё, пока Кэти испуганно цеплялась за Монтегю, будто бы только он мог её защитить (хотя так и было), а Монтегю продолжил обнимать её в ответ, её, объект одержимости Флинта. Тот, на удивление, молча развернулся от них. Кэти заметила блеск в его глазах, он скривился, будто бы пытаясь… сдержать слёзы? «Нет, — шокировано подумала она, — это невозможно».       — А куда делся Тео с этой бобрихой? — оглядывая помещение, поинтересовалась Пэнси после того, как Флинт от них отошёл.       — Пэнси, — со вздохом ответил Монтегю, — пожалуйста, не стесняйся свалить нахуй. Мы заняты.       — Да с удовольствием, — хмыкнула она. — Я всё-таки не планировала сегодня выворачивать желудок наизнанку, — добавила она, многозначительно глядя на Кэти и руки Монтегю на её талии.       — Что скажешь, Кэти? — всё таким же неясным голосом спросил Монтегю. — Готова уйти с этой душной вечеринки?       — Более чем, — пробормотала она, отстраняя его от себя.       — Хорошо, — невнятно пробурчал он и неровным шагом направился на выход из комнаты, приобнимая Кэти. Не успела она его остановить, как Монтегю уже аппарировал их в коридор перед своей комнатой.       — Чёрт тебя дери, Монтегю, — со злобой и отвращением в голосе начала Кэти, — ты слишком пьян, чтобы вот так просто аппарировать. Мы могли разорваться на кусочки.       — Эйдан, — напомнил он, сняв с нужной двери защитное заклинание и заводя её внутрь.       — Эйдан, — повторила за ним Кэти, обнимая себя за плечи и внезапно испугавшись сильнее, чем пугалась когда-либо за этот вечер. Она сейчас лишится девственности с напившимся Пожирателем Смерти. Остаётся надеяться, что его не стошнит на неё. Остаётся надеяться, что ей будет не слишком больно. Остаётся надеяться, что она не заплачет. Остаётся надеяться…       Её мысли прервал громкий храп. Монтегю вырубился на кровати, голова свесилась с края, рот приоткрыт.       — О, слава богу, — пробормотала Кэти.       Она, стараясь быть как можно тише, переоделась в самую мешковатую одежду, которую только смогла найти, и робко забралась в кровать к Монтегю, ложась подальше от него и при этом стараясь не упасть с постели. Чувство облегчения её буквально затопило, Кэти даже начало потряхивать.       Она подумала, что этот вечер мог закончиться куда, куда хуже.

***

      Тео ныкался в тёмном углу вместе с Грейнджер. Другого слова подобрать было невозможно. Ещё тогда он взял её за руку, не забыл про их стаканы с огневиски и поступил, как истинный слизеринец — спрятался как можно дальше от глаз других присутствующих на вечеринке. Рассчитывать на то, что Монтегю не напьётся и поможет ему, не стоило, поэтому он решил оставаться сегодня максимально незаметным. Поэтому-то Тео и спрятался, с Грейнджер, на ближайший час, оба стояли в тишине, потому что так Пожиратели Смерти их не заметят, оба попивали своё огневиски.       — Где… он? — спросила Грейнджер, прервав затянувшееся молчание. Голос был таким тихим, что Тео пришлось наклониться ближе к ней, чтобы расслышать.       — Думаю, он выше подобных празднований, — прошептал Тео в ответ. — Да и к тому же здесь достаточно людей, которые позже сообщат ему, что… что происходило.       Грейнджер одарила его долгим взглядом, и Тео внезапно осознал, насколько же всё-таки близко они стояли друг к другу в тесном, тёмном, дальнем углу помещения. А Грейнджер сегодня выглядела… на удивление хорошо в этом… скромном маггловском наряде. А её волосы… Тео неуверенно протянул руку и коснулся их. Они были блестящими и шелковистыми, в отличие от обычной её причёски — растрёпанной копны волос.       — Ты выглядишь… очень мило, — пробормотал он, чувствуя себя максимально странно. Тео даже скривился оттого, насколько плох он был в подобного рода вещах.       — Спасибо, — после небольшой заминки всё же ответила Грейнджер.       Она подняла на него взгляд, и Тео вдруг вспомнил об их поцелуях — он быстро учился, к слову, под её властным руководством. Подумал о поцелуях и ещё кое о чём. Тео чувствовал, что будет ненавидеть себя как минимум всю жизнь, если зайдёт дальше. Он уже чувствовал смесь отвращения и возбуждения при мысли о том, чем они тогда занимались. И ему вдруг стало интересно — Грейнджер всё ещё смотрела на него своими огромными карими глазами, — целовалась ли она когда-нибудь с Поттером? Или Уизли? Похоже, тогда она была уверена в своих действиях… так с кем это было?       Тео смочил губы, проведя по ним кончиком языка. Взгляд метнулся к лицу Грейнджер. Ему казалось, что он едва её знал, но она… она видела его насквозь. Она поняла, что он не всенародное зло, хотя сам он надеялся на обратное. Она знала, что в нём собраны неприсущие Пожирателю качества. И поэтому Тео хотел сделать больше, сделать лучше, чтобы доказать ей. Он тяжело сглотнул и всё же отвёл взгляд. Это смущало, и в то же время было непонятно, почему он такое чувствовал. Он должен её ненавидеть. Он должен думать, что она грязная, недостойная. Но вместо этого он думал, какая она добрая. Какая умная. Тео хотел поцеловать её, отчаянно хотел, вот прямо сейчас. Он вновь перевёл взгляд на Грейнджер. Она подошла ближе, одним этим движением будто бы воодушевляя. Пульс бился уже где-то в горле, Тео наклонился ниже и…       — А где грязнокровка Грейнджер? — Беллатриса кричала так громко, что её услышал каждый гость вечеринки.       Тео и Гермиона замерли. Он так и держал ладонь у неё на плече, куда только что её положил.       — Нужно уходить, — прошептал Тео, бегая взглядом по всему помещению, паника застыла в крови, в венах. — Нужно сейчас же уходить.       — И как? — спросила Грейнджер, и он наконец увидел, что она искренне напугана.       Их до сих пор никто так и не заметил в этом тёмном углу. Тео оценил обстановку и увидел путь к спасению слева от них. Коридор. Слава Салазару. Они могут пробраться до него, потом спрятаться в его комнате и…       — Да вон же она, с Тео! — воскликнула Пэнси, явно довольствуясь собой, и указала пальцем прямо на них, куда теперь смотрели и остальные Пожиратели.       Тео не мог даже взглянуть на неё. Не мог сказать ей ни единого ободряющего слова. Все на них смотрели. Они вместе с Грейнджер медленно вышли из ниши, и Тео сделал ещё один глоток огневиски.       — А вот и поттеровская сучка! — крикнула Беллатриса, опьянённая вниманием и алкоголем. — Приведи её сюда, Теодор, приведи её сюда! Её сегодня ещё никто не видел.       Тео попытался придумать план побега, но не смог. Он понимал, что выбора нет. Эйдана нигде не было видно. Единственные, кто был настроен по отношению к нему более-менее дружелюбно, — захваченные грязнокровки. Он вёл Грейнджер перед собой, рукой придерживая за плечо, а указательным пальцем касаясь ошейника, как бы напоминая всем, что касаться её они не могут. Это не помешало толпе, сквозь которую они пробирались, осыпать её угрозами, оскорблениями и другими… креативными… комментариями о её нынешнем внешнем виде.       Тео ещё никогда в своей жизни не чувствовал себя таким беспомощным, даже когда Тёмный Лорд шастал по его голове. Даже когда он принял Тёмную Метку.       — Я хочу получить свой подарок на день рождения, Теодор, — произнесла Беллатриса, уже когда они подошли ближе к ней.       И Тео, если говорить начистоту, был совершенно не удивлён таким заявлением. Он уже заранее знал, что сейчас произойдёт, ещё когда Беллатриса искала Гермиону. «Мы обсудим этот вопрос с Тёмным Лордом, дорогой», — прогремело у него в голове, и Теодор чуть не закричал от ужаса.       После молчания, граничащего с до одури долгим, Тео облизнул мигом пересохшие губы.       — Что… что вы хотите, миссис Лестрейндж? — наконец спросил он, чувствуя оцепенение по всему телу. Он был вне себя от ужаса.       — Разреши мне немного поиграться с этой грязнокровкой, — ответила она, с явным нетерпением поглядывая на Гермиону.       Тео, всё ещё продолжая сжимать плечо Грейнджер, чувствовал пробившую её дрожь. «Прости, — он пытался сообщить это ей с помощью своих несуществующих телепатических способностей. — Мне так жаль, так жаль. Но я не гриффиндорец. Я не Поттер. Я ничего не могу сейчас сделать».       Тео мялся. Он вновь оглядел помещение. Рядом были Лестрейнджи, все три. А вокруг все приближённые к Тёмному Лорду Пожиратели, в полном составе, радующиеся такому повороту событий. Малфой-старший и Малфой-младший. Последний, как Теодор понял позже, чувствовал себя в такой обстановке некомфортно. Но это было позже, когда крики прекратили звоном отдаваться в ушах; только тогда он понял, почему Драко так выглядел. Хвост вперил взгляд в пол. Собственный отец смотрел на Теодора таким же взглядом, каким одаривал его перед тем, как… наказать его за ухудшившиеся оценки. Пэнси покачивалась с пятки на носок. Другие молодые новобранцы были вне себя от нетерпения, даже ожидающе подались вперёд. Снейп — молчавший, в маске, с натянутым до носа капюшоном — стоял рядом с широко распахнувшей глаза Трейси Дэвис, его глаза неприятно поблёскивали. Кто-то из грязнокровок явно сочувствовал Грейнджер, кто-то застыл на месте, а кто-то, видимо, чувствовал себя совсем подавлено. И, что самое ужасное, среди всех присутствующих Теодор заметил Тёмного Лорда, которые, похоже, пришёл на вечеринку, когда он этого не заметил. И он тоже смотрел на Тео своими маленькими глазами на змеевидном лице.       — Пять минут, — услышал он свой собственный голос, на губах появилась ухмылка, — и только вам. И ничего такого, что могло бы нанести необратимый вред. Это приказ Тёмного Лорда, — добавил он, пожав плечами.       — Пять минут, — повторила за ним Беллатриса, глаза так и горели. Она тут же метнулась вперёд, хватая Грейнджер за руку. По-видимому, устного разрешения для этого было достаточно.       «Прости», — вновь подумал он, на Тео не было лица, а Беллатриса уже достала свою палочку. Грейнджер дрожала, но он видел, что она пытается казаться сильной. Остальные Пожиратели лишь подначивали Беллатрису, предлагая ей варианты того, то можно сделать с грязнокровкой.       «Мне так жаль, так жаль», — в отчаянии вновь подумал он. Он ещё никогда за всю свою жизнь не чувствовал себя таким монстром.       — Давай по классике, Белла, — прохрипел Родольфус.       Беллатриса медленно расплылась в улыбке, постукивая палочкой по ошейнику Гермионы.       — Да, — протянула она, — думаю, я начну с… Круцио!       Грейнджер тут же повалилась на пол, юбка платья высоко задралась, крики эхом разносились по помещению.       Тео чувствовал себя так, будто он был сделан изо льда. Он заставил себя смотреть на то, что он сделал с Гермионой. Это он это сделал. Он был уверен, что Поттер бы никогда подобного не допустил. Он был уверен, что Гермиона никогда его не простит. Она никогда не подумает, что он храбрый, хороший, настоящий герой. Теперь она знала, что он слабак. Монстр.       Беллатриса временно сняла проклятие, пока другие Пожиратели Смерти оглушающее хохотали. И она вновь наложила на неё заклинание, и Грейнджер вновь закричала, корчась на полу.       Тео невидяще наблюдал за её мучениями. Она никогда, никогда, никогда его не простит. Она никогда не подумает о нём в том же плане, в каком он начал думать о ней. Она будет ненавидеть его до самой его смерти.       Он стоически смотрел, изо всех сил пытаясь выглядеть скучающе, пока бесконечные пять минут не подошли к концу и Беллатриса вынуждена была остановиться из-за заклинания, наложенного на ошейник Грейнджер. Её отбросило назад, когда она попыталась наложить на неё заклинания после истечения пяти минут, и теперь она лежала в паре метров от Грейнджер.       Остальные Пожиратели лающе смеялись и хлопали в ладоши, все за исключением Драко, который уставился на Грейнджер, брови сведены к переносице. Тео точно так же смотрел на неё. Он будто бы был мёртв внутри.       — Спасибо за подарок на день рождения, Теодор, — произнесла Беллатриса, — это именно то, что я хотела.

***

      Хогвартский замок       Шотландия       Гарри Поттер проснулся от собственного крика, а Рон Уизли тряс его за плечи. Его вырвало на край кровати.       — Позовите Макгонагалл! Или Дамблдора! — крикнул Рон соседям по комнате. — Быстрее! — он повернулся к Гарри, которого пробрала крупная дрожь по всему телу. — Что такое Гарри? — настойчиво спросил его он. — Что ты видел? Это… В-В-Сам-Знаешь-Кто?       Гарри вновь вырвало прямо на кровать, из-за чего он затрясся ещё сильнее.       — Гермиона, — выдохнул он. — Гермиона.       Рон разом побледнел.       — Гермиона? — переспросил он, в момент охрипшим голосом. — Ты видел, где она? Что с ней случилось?       Дверь резко распахнулась, и к ним поспешили Дамблдор с Макгонагалл, которых в комнату привели Симус и Невилл. Дин протянул Гарри стакан воды.       — Что это, Поттер? — обеспокоенно поинтересовалась Макгонагалл. — Что ты сейчас увидел?       — Гермиону, — протараторил Рон, будучи взбешенным до предела. — Он сказал, что видел Гермиону.       И Гарри снова вырвало, уже желудочной желчью, потому что ничего другого в животе не осталось.       — Беллатриса, — слабо пробурчал он. — Её пытала Беллатриса. Проклятием Круциатуса.       Макгонагалл в ужасе ахнула, а Рон дико воскликнул. Дин уронил графин с водой, и тот куда-то укатился, расплёскивая воду по полу.       — Но… как? — выдавила Макгонагалл. — Альбус, — обратился он к молчавшему Дамблдору, — Альбус, я думала, другие Пожиратели Смерти не могут к ней прикасаться. Только Теодор.       — Всё так, Минерва, — ответил Дамблдор, нахмурившись. — Я не уверен как…       — Нотт разрешил ей это сделать, — зло выплюнул Гарри, вытирая рот тыльной стороной руки. — Он разрешил ей сделать это в качестве подарка на день рождения.       Рон выругался, громко, красочно.       — Боже мой, — прошептал Симус.       Невилл тихо всхлипнул.       — Ты уверен, Гарри? — приглушённо переспросила Макгонагалл. — Ты уверен, что он разрешил ей…       — Да, уверен, я же всё это видел! — воскликнул Гарри. — Он просто разрешил ей, и он при этом ухмылялся, а потом за всем этим наблюдал. Он дал Беллатрисе пять минут, а потом просто смотрел, как Гермиона корчится на полу и кричит, и даже никак не отреагировал.       — Ёбаный мудак, — дрожащим голосом вновь выругался Рон.       На удивление, Макгонагалл и Дамблдор пропустили это мимо ушей.       — С ней всё в порядке? — поинтересовался Дин. — С Гермионой всё хорошо?       — Она жива, — ответил Гарри, тяжело вздохнув. — Нотт сказал что-то о том, чтобы она не причиняла ей серьёзного вреда, потому что это приказ Тёмного лорда. Думаю, Волдеморт специально сохраняет ей жизнь.       — Это приманка, — так же тихо вставил Невилл.       — Ну, это… это же хорошо, — уточнил Рон, он уронил голову на дрожащие руки.       — Да, Волдеморт сохраняет Гермионе жизнь, — твёрдым голосом ответил Гарри. — Но мы не станем сохранять жизнь Нотту, когда найдём его. Он за это заплатит.       — Мистер Поттер, — удивлённо начала Макгонагалл.       — Мы ни за что, блять, не станем сохранять ему жизнь, — согласился Рон.       — Мистер Уизли! — снова начала Макгонагалл.       Гарри глянул на Рона и встретился с таким же убийственным взглядом, какой был и у него самого.       — Ни за что, — согласился Гарри, подписывая Теодору Нотту смертный приговор.