Грязнокровки Пожирателей Смерти

      Тео полз — вот реально полз — по каменному коридору к своей комнате. Слишком уж много он ползал за последние несколько часов. Сил на аппарацию не осталось. Он остановился, так и не перенеся вес тела на руки, чтобы сплюнуть на пол комок мокроты и крови, а потом продолжил тащить своё израненное тело. Он был более чем уверен, что несколько костей было сломано. Может, пострадали и внутренние органы. По телу пробежался раскалённый добела приступ агонии, и Тео остановился, роняя голову на пол и стискивая зубы. Вообще, физическая боль — это даже хорошо. Так он мог сосредоточиться на ней и не думать о том, что только что произошло. В каком-то смысле он даже не был против пыток. А его тело было против. Очень против.       Наконец, после почти часа таскания израненного тела по замку, Тео узнал коридор, из которого можно было попасть в его комнату. Он медленно попытался встать на ноги, держась за ручку двери, руки дико дрожали. Пот тёк рекой, лицо всё раскраснелось. Не контролируя дрожь по всему телу, он попытался повернуть ручку двери, потом ещё раз, и ещё.       — Грейнджер, — пробурчал он, губы в паре сантиметров от двери. — Грейнджер. — Голова против его желания ударилась о поверхность двери. Тео облизнул пересохшие губы, почувствовав вкус крови. — Грейнджер! Открой! — Он уже начал неуклюже оседать на пол.       Дверь вдруг распахнулась, и Тео завалился внутрь, глупо растянувшись на полу. В голове ещё остались крохи сознания — хотя он был более чем уверен, что сейчас тоже что-то себе повредил, — чтобы заползти в комнату.       Тео слышал громкий вздох Грейнджер над собой, но сил поднять голову с пола не было. Он смутно услышал, как позади захлопнулась дверь.       — Боже мой, Нотт, что случилось? — потребовала ответа Грейнджер.       Тео выдавил пару судорожных выдохов в пол. И сплюнул ещё немного крови.       — Где твоя палочка? — потребовала ответа Грейнджер.       Тео даже было всё равно, почему она это спрашивала. Он слабо указал куда-то на свою пожирательскую мантию, которая сейчас была вся изорвана и окровавлена. Грейнджер шарила руками по его мантии, но Тео сейчас было слишком плохо, чтобы он придавал значения тому, как её ладони непреднамеренно его касались. Сердце продолжало бешено колотиться, дышать было трудно. Он был почти уверен, что несколько его рёбер были сломаны. Он вскрикнул, когда Грейнджер случайно коснулась одного из вышеупомянутых сломанных рёбер.       — Нашла, — радостно вскрикнула Грейнджер, доставая его палочку.       Тео сейчас ни на йоту не беспокоился, что только что сам дал своё главное оружие своему пленному врагу. Да его в тот момент едва ли что-то беспокоило.       — Эпискей, — прошептала Грейнджер, и Тео вновь завопил от боли, когда почувствовал, что сломанные рёбра вновь начали срастаться. Когда боль стала не так ощутима, он смог вдохнуть глубже, чем мог до этого. — Лучше? — спросила она.       — Ага, — выдохнул Тео.       — Где ещё?       — Нога, — так же выдохнул в ковёр Тео, — левая.       И вновь с губ сорвался крик, когда сломанные кости встали на место. Спустя минуту ослепляющей боли Тео медленно принял сидячее положение, откидываясь спиной на корпус кровати.       — Что ещё?       — Ну… что-то из внутренностей, — ответил он, по шее и лицу всё так же рекой тёк пот. Грейнджер наложила какое-то невербальное заклинание, и агония внутри тела подуспокоилась.       — Агуаменти.       Тео в лицо ударил мощный поток воды. Он закашлялся. Грейнджер наколдовала полотенце и принялась вытирать его лицо так энергично, будто он был ребёнком, который после прогулки на улице вернулся домой с ног до головы покрытый грязью.       — Прекрати, — слабо засопротивлялся он, пытаясь отбиться от её рук.       — Ты весь грязный, — строго заявила Грейнджер, игнорируя эти попытки её остановить.       Она была так близко, что её ужасно пушистые волосы лезли ему в рот. Пахли они как цветы, и пусть запах был нормальным, но вкус — отвратительным. Тео отплёвывался как мог, попутно пытаясь оттолкнуть её от себя более настойчиво. Грейнджер не удержалась и упала на спину, свирепо глядя на него сквозь завитки волос, закрывшие её лицо.       Тео снова разрыдался. Он не мог не разрыдаться. Самообладание помахало ручкой и пропало.       — Нотт, — медленно начала Грейнджер, в голосе слышалось волнение, — что случилось?       Тео зарыдал сильнее, между всхлипами пытаясь набрать в лёгкие воздух. Нотты не плакали. Он и не помнил, когда в последний раз плакал до сегодняшнего дня. При иных обстоятельствах ему было бы попросту стыдно расплакаться прямо перед своим врагом. Или союзницей. Или кем бы она ещё, чёрт возьми, не была. При иных обстоятельствах он бы скорее спрыгнул со скалы, нежели чем расплакался перед девчонкой, к которой он… что бы он там к Грейнджер ни чувствовал, он бы скорее спрыгнул со скалы. Но теперь он понял, что ему было просто-напросто наплевать.        — Что случилось? — уже требовательнее спросила Грейнджер. — Скажи же!       — Его больше нет, — наконец выдавил Тео, — больше нет.       — Твоего языка нет? Ты его проглотил? Иначе я понять не могу, почему ты не можешь мне всё объяснить, — осторожно уточнила Грейнджер. И по её тону Тео мог сказать, что утешение — не её сильная сторона.       — Нет, — выдохнул он, заплакав ещё сильнее, из носа так некрасиво текли сопли, — Монтегю больше нет.       Что-то внутри него дрогнуло на этих словах.       Грейнджер замерла, как и замерла её неловко протянутая рука, которой она, видимо, хотела погладить его по плечу.       — Монтегю умер? — прошептала она.       Тео был слишком поглощён своей собственной печалью, чтобы заметить выражение грусти и на её лице.       — Как?       — Ёб… ёбаный… Уоррингтон. Авадой… — Тео подавился последним словом. Что-то внутри него оборвалось.       — Мне жаль, — просто ответила Грейнджер. — А… а теперь… ты можешь взять себе Кэти?       Тео коротко рассмеялся. Горько. Ну конечно, вот поэтому ей и было жаль. Ей было похуй на Монтегю. Он был таким смелым. Смелее, чем Тео когда-либо смог бы стать. А каким весёлым он был. Каким хорошим другом. Тео поднял на неё взгляд, быстрыми движениями стирая с лица кровь, сопли и слёзы.       — А похоже, что я у Тёмного Лорда на хорошем счету? — спросил он, в нём внезапно вспыхнула ярость. — И как же ты догадалась, Золотая девочка? По сломанным рёбрам? По порезам? По мантии в крови? По вывернутой ноге?       — Я только хотела сказать…       — Знаю я, что ты хотела сказать, — вскрикнул уже покрасневший от гнева Тео. — Тебе есть дело только до гриффиндорцев, да? Только до грязнокровок?       — Да, именно поэтому мои лучшие друзья — полукровка и чистокровный, — с таким же ядом в голосе ответила Грейнджер.       Больше не было в ней того «сочувствия». Хорошо.       — Ну что ж, поздравляю, — выплюнул Тео, — с такими людьми дружишь, да, Грейнджер?       — Конечно, чистокровные же в очередь выстраиваются моими друзьями быть, — прорычала Грейнджер. — Вы же все были такими приветливыми и дружелюбными ко мне, когда я пришла в магический мир. Как я могла справиться со всеми оскорблениями и незаслуженной ненавистью? «Зубастый бобр» — это же лучший комплимент, который я слышала от чистокровного, да? А мы с Пэнси стали бы неплохими подружками, которые устраивали бы пижамные вечеринки и заплетали друг другу косички. Но вот незадача, сначала мне нужно побороть все свои такие несправедливые предубеждения о Пэнси, которая унижала меня на протяжении шести лет.       — Да как из твоих волос вообще можно плести косички? — злобно выдавил Тео. — И отдай мне мою грёбаную палочку. — Он вырвал её из зажатого кулака Грейнджер.       — Ты сам мне её дал, пока плакал, как малолетка, — так же злобно прошипела Гермиона. — И где, кстати, моё спасибо за то, что я залечила твои раны?       — А где моё спасибо за то, что я спас твою неблагодарную задницу от Мальсибера, Флинта, Лестрейнджей и…       — А-а-а, вот как, значит, ты спасал меня от Лестрейнджей — разрешил Беллатрисе меня пытать. Какой же ты храбрый. Мой герой. И почему ты учился не на Гриффиндоре?       — Да тебя изнасиловали бы в ту же секунду, если бы меня не было рядом, — голос Тео сочился ядом.       Грейнджер ударила его. Сильно. Голова по инерции повернулась в сторону, на щеке появилось ярко-красное пятно. Было больно, не сравнится, конечно, со всем тем, что случилось с Тео сегодня, но больно всё же было. И это только больше его взбесило, пока он не увидел, что Грейнджер уже наказана за то, что ударила своего «хозяина».       Она каталась по полу, её тошнило кровью. И вновь вспомнилась смерть Эйдана. И вновь к нему вернулось волнение. Тео тут же снял проклятие. Грейнджер хватала ртом воздух, грудь тяжело вздымалась. Она слабым движением руки стёрла кровь с губ. А у Тео в голове кружились воспоминания о последних минутах жизни Монтегю. Он неуклюже сел, палочка всё ещё в руках. Он чувствовал оцепенение по всему телу. И это оцепенение блокировало любую злость или чувство вины. Через несколько минут Грейнджер перевела на него взгляд.       — Спасибо.       — Да не за что.       — Не надо было мне на тебя руку поднимать.       — Сам виноват, заслужил.       Грейнджер всё так же вяло приняла сидячее положение, её руки заметно дрожали.       — Может да, а может и нет.       — Заслужил, — повторил Тео, откидывая голову на край кровати. Он смотрел в потолок — хоть куда, только не на Грейнджер. — Знаешь, я бы спас Белл. Если бы мог.       Свет от факела выстраивался на потолке в причудливые формы.       — Знаю, что спас бы, — тихо ответила Грейнджер, — я знаю, что ты пытался.       Потребовалось целое мгновение, чтобы смысл её слов добрался до Тео через пелену оцепенения. Он отвёл удивлённый взгляд от потолка обратно к Грейнджер.       — Я очень благодарна, — продолжила она. — Жаль, что ты не можешь взять себе их всех.       — Да, жаль, — мрачно согласился Тео. Долбанная легилименция.       — А что с Уоррингтоном? — осторожно поинтересовалась Гермиона. — Его накажут?       Тео удивился тому, что она вообще об этом думала.       — Он мёртв.       — Ну так ему и надо, — язвительно ответила Грейнджер.       — Ага, — согласился Тео, — вот только Флинт убил Уоррингтона за то, что он убил Эйдана. А теперь ему в награду подарят Белл.       Гермиона ахнула, прикрыв рот руками.       — Нет!       — Ага, — выдавил Тео. — Я пытался забрать её себе. Правда пытался. Но на рейде я так проебался, повезло ещё, что тебя не забрали в качестве наказания.       — Повезло, — пробормотала Грейнджер.       — Малфой тоже пытался её заполучить. Драко то есть, не Люциус. Нас обоих просто подвергли Круцио и подняли на смех.       — Малфой? — в шоке переспросила Грейнджер.       — Ага, — повторил Тео. Он не стал вдаваться в подробности. Он вновь откинулся головой на кровать. Теперь тени были похожи на силуэт белки, за которой гонится круп. — Я пытался ряди неё. И ради Эйдана. Потому что он её любил.       — Он… любил её? — максимально недоверчиво повторила Грейнджер.       — Ага, — ответил Тео, снова так ответил. На глаза начали наворачиваться слёзы. Он пытался их сморгнуть. Тень крупа поймала тень белки. — Он сам так сказал. Прямо перед смертью. Ну то есть он… он фактически умер за неё. Уоррингтон, он…       Что-то внутри Тео щёлкнуло, и он снова начал плакать. На Грейнджер он не смотрел. Через пелену слёз тени на потолке казались ещё страннее. Он был так занят своей бурей накатившего горя, что даже не заметил, что Грейнджер пошевелилась. Не заметил, пока не почувствовал осторожное прикосновение к собственному плечу. Она медленно поглаживала его, пока Тео плакал. На этот раз он отталкивать её не стал.

***

      — Северус, — начал Тёмный Лорд, голос его был тихим из-за затаившейся в нём угрозы, — похоже, этот эксперимент с грязнокровками вышел из-под контроля.       Трейси, стоящая в тени своего «хозяина», мелко задрожала. Она в жизни так напугана не была. Она стояла перед Волдемортом. Практически одна. Рядом только Снейп. От дрожи по всему телу порезы и синяки начали побаливать.       — Не уверен, что согласен с вами, милорд, — скучающим тоном протянул Снейп. Только Снейпу сходило с рук такое вольное к нему обращение. Кажется, его ответ Волдеморта удивил.       — Почему же, Северус? Рейд прошёл катастрофически неудачно. Сколько там Пожирателей Смерти умерло? Три?       — Пять, — коротко ответил Снейп.       — Пять мёртвых Пожирателей Смерти, — повторил Волдеморт, вокруг его трона обернула свой хвост его домашняя змея Нагайна. Трейси затрясло лишь сильнее.       — И три мёртвых великана, — многозначительно указал Снейп.       — Три мёртвых великана, которые по моей задумке мертвы быть не должны, — добавил Волдеморт.       — Они бы всё равно никогда не перешли на нашу сторону, судя по тому, что мы увидели в омуте, милорд. Так что мы ничего не потеряли. Они сражались бы за Дамблдора.       — Возможно, — согласился Волдеморт, — но теперь остальные их соратники уже точно будут сражаться за Дамблдора.       Снейп кивнул, но не мог не добавить:       — За исключением трёх, милорд.       — Ты переводишь тему, Северус. Рейд прошёл катастрофически неудачно, потому что три подростка подрались из-за девчонки. Из-за грязнокровной девчонки. Разве ты не видишь в этом проблему?       — Милорд, это были почти бесполезные новобранцы, — отрицал Снейп, — и живыми они мало чем бы нам помогли. Они бы умерли независимо от того, были бы у нас награды в виде грязнокровок или нет.       — У Эйдана Монтегю был большой потенциал, — поправил его Волдеморт. — Умный мальчик был. Привлекательный. Из древней, богатой, чистокровной семьи. Рождён был стать лидером.       Трейси почувствовала себя странно. Она давно знала Монтегю Он всегда был к ней добр. Она невыносимо хотела, чтобы её себе взял он, а не Снейп. А сейчас она так узнала о его смерти…       — А также был предателем крови, — холодно добавил Снейп, — любителем грязнокровок. Он сам в этом признался, милорд, перед своей смертью.       — Объясни мне, как это всё работает, Северус. Объясни моему крошечному мозгу, раз ты такой умный.       Снейп поклонился, напуганный прозвучавшей в голосе Тёмного Лорда угрозой.       — Милорд, среди опытных Пожирателей Смерти затея с грязнокровками имела огромный успех и…       — А-а-а, вот оно что, — торжествующе произнёс Тёмный Лорд, теперь буравя взглядом своих красных глаз Трейси. Она чуть ли не потеряла сознание от ужаса. — Тебе нравится эта грязнокровка, Северус? Тебе нравится, м-м-м… развлекаться с ней?       — Да, милорд, — натянуто ответил Снейп.       Трейси подметила, что он не исправил ошибочное предположение Волдеморта об их сексуальной жизни. Сама она была слишком напугана, чтобы испытывать отвращение. Волдеморт всё так же смотрел на неё.       — Не слишком уж и привлекательная, да? — холодно поинтересовался Волдеморт, наконец отводя от Трейси взгляд. — Не то что эта мерзкая грязнокровка, из-за которой они подрались. Хотя бы понятно, из-за чего эти слабые глупцы собачились.       Трейси поверить не могла, что её только что оскорбил мужчина, который выглядит так, будто его мама забеременела им от королевской кобры.       — Милорд, — так же натянуто начал Снейп, — я пытаюсь убедить вас в правильности затеи не из-за девчонки. В рядах бойцов это подняло боевой дух. Грязнокровки отвлекают их от каких-то неприятных аспектов нашей деятельности: невозможности покидать замок, к примеру, или смертей. Эффективность рейдов повысилась — солдаты хотят быть награждены. И благодаря этому они любят и боятся вас ещё сильнее. Только лишь эти юные Пожиратели смерти понапрасну растратили ваш дар. Скорее всего, дело в взбушевавшихся гормонах. Они, всё-таки, до ужаса юны.       Волдеморт на короткое мгновение вновь глянул на Трейси, а затем снова перевёл взгляд на Снейпа. И ничего не ответил. Снейп слегка пошевелился, но в остальном своей нервозности не выдал.       — А ещё, — рьяно продолжил он, — это деморализует Дамблдора и других благодетелей. Это приводит их в ужас и заставляет подчиняться нам. Орден начинает сомневаться в могуществе Дамблдора, в его способности их защитить.       — А что ты думаешь о мальчишке Нотте? — вдруг поинтересовался Волдеморт, не обращая внимания на другие аргументы, которые привёл Снейп.       — Что вы имеете в виду, милорд?       — Лестрейнджи, похоже, высокого о нём мнения, но его отец — сплошное разочарование. Всегда им был.       — Он был с вами почти с самого начала, — спокойно добавил Снейп.       — Так что ты думаешь? — поторопил его Волдеморт едким тоном.       — Мальчишка, должно быть, с малых лет учился подчиняться вам. Ему внушали наши цели и обычаи.       — Я согласен с Беллой и Родольфусом — на него надежд куда больше, чем на его отца, — признал Волдеморт. — Но сможет ли он справиться с грязнокровной любимицей Поттера? Она — лучший подарок из всех, не считаешь, Северус?       — Ему можно доверить задачу сохранения её жизни, милорд, — уверенно ответил Снейп. — О других Пожирателях я подобного сказать не могу.       — Ты не можешь сказать подобного о других моих последователях? Даже если я прямо приказал им сохранить этой грязнокровке жизнь? — переспросил Волдеморт, голос холоден, как лёд.       — Даже так, милорд. Слишком уж привлекательна для многих перспектива помучить Золотую девочку, они бы наверняка стали этим злоупотреблять, пока случайно её не убили бы. А Теодору можно доверить девчонку и исполнение вашего указа.       Уровень ужаса Трейси достиг критической точки — она этого уже даже и не чувствовала. Теперь она чувствовала лишь глубокое восхищение тому, что сейчас происходило перед ней. Волдеморт обсуждал важные вопросы только со Снейпом? Спрашивал его мнение о Тео? Её слизеринская часть проснулась и жаждала узнать что-то новенькое.       — Как думаешь, станет ли он жертвой той же прискорбной болезни, что и Монтегю-младший?       — Болезни, милорд? — недоумённо переспросил Снейп.       — Любви, — пояснил Волдеморт, причём выдавил это слово так, будто оно было самым мерзким словом, которое он когда-либо слышал. Может, так и было.       — Думаете, он влюбится в Грейнджер? Это невозможно, — максимально уверенно заявил Снейп.       — Почему же, Северус?       — При всём уважении, милорд, но вы никогда с ней близко не общались. И не видели её волосы вблизи.       Трейси вдруг почувствовала себя так, будто оскорбили её, а не Гермиону. Грейнджер только начала ей нравится, во многом благодаря профессору Сальноголовому. Какая всё-таки ирония: профессор «Как давно ты вообще мыл свою голову?» Снейп критикует чьи-то волосы. Волдеморту и Снейпу самоанализа бы понабраться.       — Очень хорошо, Северус, — после долгого молчания ответил Волдеморт. — Я поверю тебе, что Грейнджер лучше с Ноттом-младшим. Но буду держать глаз и ухо востро.       — Благодарю, наимудрейший милорд, — льстиво произнёс Снейп, вновь поклонившись.       — Можешь идти, Северус, — отпустил его Волдеморт, пренебрежительно махнув рукой. — Завтра собрание приближённых по поводу следующих рейдов, не забудь. Эту страшную грязнокровку можешь оставить в своих покоях.       «Страшную?» — подумала Трейси, её раздражение лишь росло. Интересно, кто вообще может выглядеть привлекательно, когда его тело покрывают грязь, следы побоев и отсутствия еды и сна.       Снейп снова поклонился и повёл Трейси на выход из зала.       — И, Северус? — позвал его Волдеморт, когда они были почти у самой двери. Оба обернулись. — Надеюсь, я не пожалею, что согласился на твою очень разумную идею дарить грязнокровок моим Пожирателям Смерти. В твоих же интересах, чтобы я не пожалел.       В животе Трейси что-то сжалось.       — Вы не пожалеете, милорд, — пообещал Снейп.       Трейси распахнула рот, Снейп подтолкнул её на выход из зала, они прошли мимо Хвоста.       Либо её подводит слух, либо она правда сейчас это услышала.