Грязнокровки Пожирателей Смерти

      — Я уже устал от бездействия, — поделился Рон Уизли с Гарри Поттером. Они сидели в гриффиндорском общежитии мальчиков шестого курса, зашнуровывая ботинки перед занятиями. Дин, Невилл и Симус уже спустились вниз. Гарри и Рон перестали беспокоиться о том, что могут опоздать на лекции, уже через секунду после того, как им сообщили о похищении Гермионы. (Хотя, если быть до конца честными, об опозданиях на уроки они перестали беспокоиться задолго до этого).       — А мы и не бездействуем, — напомнил другу Гарри Поттер, — мы тренируемся с Оливером.       — Я уже научился куда быстрее отражать атаки, — согласился Рон.       — А я выучил много новых заклинаний, — с мрачным удовольствием добавил Гарри.       — Но когда, чёрт возьми, мы пойдём спасать Гермиону? — настойчиво продолжал Рон. — И что мы за ужасные друзья, если отсиживаемся на лекциях Макгонагалл, квиддичных тренировках и на уроках по зельям Снейпа… грёбаного Снейпа? Мы прямо сейчас должны отправиться на её поиски.       — Да, должны, — согласился Гарри, — но Дамблдор понятия не имеет, где их держат.       — И ты в это веришь? — воскликнул Рон. — Ты веришь, что Снейп не знает, где они? Я и не думал, что ты такой глупый, Гарри.       — Я не глупый, — горячо возразил Гарри. — Но помнишь, что случилось, когда я пошёл спасать Сириуса?       — Помню, — пробурчал Рон.       — Помнишь? — переспросил Гарри. — А по твоему поведению так и не скажешь. Нельзя из-за нашей же безрассудности подвергать Гермиону опасности. Нельзя.       — А что насчёт Снейпа?       — Он сказал, что не может что-то рассказать. Заклинание Фиделиуса.       — Поверить не могу, что ты на это купился! — чуть ли не заорал Рон. — Когда это мы начала верить словам Снейпа?       — Мы постоянно относимся к нему с недоверием, — пояснил Гарри своему другу, — а он всегда оказывается прав. Думаю, пора уже вынести из этого урок. Я ему верю.       — Ладно, а я нет, — упрямо запротестовал Рон, — и тебе не советую.       Гарри уж было открыл рот, чтобы ответить, но тут же его закрыл. Ему уже надоело спорить с Роном. До смерти надоело. Рон, похоже, этого не понимал.       — Нужно спасти её, — угрюмо продолжал он. — Один Мерлин знает, что Нотт уже успел с ней сделать.       — В последнем своём отчёте Снейп говорил, что Нотт хорошо с ней обращается, — осторожно ответил Гарри.       — «Снейп говорил, Снейп говорил», — передразнил его Рон. — Знаю я, как хорошо он с ней обращается, вон Беллатрисе отдал на пытки.       — Не считая этого, он хорошо с ней обращается, — коротко ответил Гарри. Расшатанные нервы расшатались ещё больше.       — Всё равно я не это имел в виду, — возразил Рон. — Как думаешь, он… как думаешь, они уже…       — Что? — поторопил его Гарри. — Что «они уже»?       — Ну ты сам понимаешь, — пробормотал Рон, понижая свой голос почти до шёпота.       — Да не понимаю я, — раздражённо ответил Гарри. — Что?       — Ну, это, — прошептал Рон, оглядывая пустую комнату.       — …Это? — повторил Гарри, не веря, что Рон решил затронуть эту тему.       — Ну ты же понимаешь, — так же тихо продолжал он, — это.       — Был ли у них секс? — прямо спросил Гарри. До того, как всё это началось, он бы точно так же, как и Рон, боялся произнести это слово.       Рон вздрогнул.       — Ну, эм… да.       — Хочешь спросить, не думаю ли я, что он её изнасиловал? — переспросил Гарри, в голосе слышались опасные нотки.       — Или она… ну, то есть… как там, ты говоришь, это называют магглы?       Гарри потребовалось несколько мгновений, чтобы понять, о чём он говорит.       — Стокгольмский синдром? — уточнил он.       — Да, да, — подтвердил Рон, явно чувствуя себя неловко. — Ну то есть, он… ну ты понимаешь, он вполне привлекательный и, наверное, богатый…       — Он Пожиратель Смерти, — твёрдым голосом напомнил ему Гарри. — Гермиона же умная. Она не поведётся.       — Да, но… ну то есть… он вполне привлекательный, — повторил Рон, явно смущаясь ещё больше. — И он… ну ты понимаешь, пытается как-то её защитить и всё такое.       — Ты же сам только что утверждал, что он не пытается её защитить, — съязвил Гарри.       — Но, может, она всё видит не так, — яростно возразил Рон, — что, если она…       — НУ А ЧТО, ЕСЛИ И ТАК? — вспылил Гарри, больше не в силах держать свой гнев в узде. Он будто вернулся обратно на пятый курс, когда он так долго боролся с неправильными порядками. — НУ И ЧТО, ЧЁРТ ВОЗЬМИ, ЕСЛИ ЭТО ОКАЖЕТСЯ ПРАВДОЙ, РОН?       Рон вскочил на ноги, его лицо покрылось красными пятнами.       — То есть ты смог бы простить ей такое? — закричал он в ответ. — Ты бы простил её за то, что она позволила бы ему…       — ДА! — воскликнул Гарри, его лицо тоже уже побагровело. — И ТЫ ТОЖЕ ДОЛЖЕН БЫЛ БЫ ЕЁ ПРОСТИТЬ! ОНА НАША ЛУЧШАЯ ПОДРУГА!       Дверь распахнулась, и в комнату вошёл Оливер Вуд. Он теперь часто здесь бывал — его же отстранили от работы в «Паддлмир», и он присоединился к Ордену. А Дамблдор, по-видимому, был слишком занят своими делами, чтобы обращать внимания на очень привлекательного двадцатиоднолетнего парня, свободно разгуливающего по школе.       — Какого чёрта вы двое тут так вопите? — поинтересовался он.       — Рон, — начал Гарри с подчёркнутым отвращением, сочащимся из каждой буковки, — думает, что мы должны обидеться на Гермиону за то, что она, возможно, переспит с Ноттом.       — Да всё не так! — горячо возразил Рон.       — Да так всё, — спорил с ним Гарри.       Прежде чем они успели бы снова начать орать или начать драку, Оливер перебил обоих:       — Гарри прав, — сурово произнёс он, обращаясь к Рону, — Кэти и Гермиона должны делать всё, что нужно будет, чтобы выжить. Даже если им придется сделать то, что противоречит их обычному поведению. Мне, например, глубоко наплевать, что им там придётся сделать, если в итоге они вернутся к нам живыми.       — Вот и я о том же! — победоносно воскликнул Гарри, вновь повышая голос. — Какая нам разница, что ей придётся там сделать?       Рон вздохнул и сел обратно на кровать, подаваясь корпусом вперёд.       — Знаю, — безутешно выдавил он, — знаю, что вы правы. Я просто волнуюсь… ну то есть… как это всё повлияет на Гермиону? Если ей придётся делать что угодно, чтобы выжить?       — Это уже не важно, — строго заявил Гарри, — мне всё равно, если она убьёт Нотта. Мы просто хотим, чтобы они вернулись.       — Верно, — согласился Оливер, — и не важно, скольких Пожирателей им придётся убить.

***

      — Мертвы, — радостно произнесла Пэнси, прохромав в свои покои. Раны замедляли передвижение. — Оба мертвы.       Дюкс и Голдштейн обменялись секундными взглядами.       — Монтегю и Флинт? — рискнул уточнить Дюкс.       — Нет, лучше, — так же довольно ответила Пэнси, — Уоррингтон и Монтегю. Ёбаные мудаки. Мопс, серьёзно? Мопс? — зло пробормотала она себе под нос.       Парни вновь незаметно обменялись взглядами.       — И это лучше, чем смерть Флинта, Пэнси? — осторожно уточнил Голдштейн.       — Да, — согласилась Пэнси, — да, и угадайте почему.       Дюкс и Голдштейн, похоже, так и не поняли, и Пэнси с неприкрытым отвращением вздохнула.       — Потому что Флинт теперь получит себе эту заносчивую суку Белл. — Если честно, ещё пару месяцев назад Пэнси едва замечала Кэти, но сейчас она уже открыто ненавидела Кэти Белл, и эта ненависть с каждым разом лишь росла. Она всегда завидовала красивым девочкам. — И, — добавила Пэнси, чуть ли не начиная светиться от радости, — теперь Флинт мне должен. Крупно должен.       — Почему? — снова рискнул спросить Дюкс.       — Потому что, глупые грязнокровки, я поссорила Монтегю и Уоррингтона, из-за чего они подрались и из-за чего Флинт был вообще не у дел. — Если честно, это было не совсем правдой, но грязнокровкам это знать совершенно не обязательно, а Флинта уговорить на эту псевдоправду будет проще простого. — А вы же помните, что именно мне задолжал Флинт, да ведь, грязнокровки?       — Нотта, — после секундной заминки тихо ответил Голдштейн.       — Да, Тео, — согласилась Пэнси, глаза её блестели, — и эту мерзкую сучку с кривыми зубами.       — Гермиону, — пробурчал Голдштейн.       Пэнси была так увлечена своим головокружительным триумфом, что совсем не заметила выражения лица Голдштейна. Но это кратковременное упущение будет ей чего-то стоить.

***

      Кэти сидела на диване Монтегю и медленно жевала фрукты. Монтегю уже давно не было. Очень давно. Она отщипнула от грозди виноградинку и прожевала её. Наверное, ей стоило начать волноваться, но всё, о чём она могла думать, — это о том, как Монтегю признался, что любит её. Она не могла в это поверить. Она не могла поверить, что всё так просто. Сама же Кэти отказывалась даже думать о своих чувствах к Эйдану — нет, к Монтегю, Монтегю. Она планировала так это и игнорировать примерно до конца своих дней. Она не могла дождаться Монтегю, хотела его увидеть, и Кэти убеждала саму себя, что это только потому, что она хочет продолжить уговаривать его помочь ей сбежать. Помочь ей, Гермионе, тем бедным девочкам, которых забрал себе Флинт, и…       Дверь медленно открылась. Кэти поспешно уселась на диван так, чтобы выглядеть максимально красиво со стороны. Себе она продолжала твердить, что это лишь из желания осуществить свой план. Ничего больше. Большего быть и не могло. Она проигнорировала колющую боль между ног и воспоминания о том, откуда эта боль взялась, и улыбнулась.       — Что-то ты задержался, Эйд… — голос резко оборвался.       Это был Хвост. Маленький, дрожащий человечек с серебряной рукой, который смотрел на неё с… сочувствием? «Нет, — в отчаянии думала Кэти, — не может этого быть…»       Хвост откашлялся.       — Грязнокровка номер… — начал он своим писклявым и таким же дрожащим голосом.       — Что ты здесь забыл? — перебила его Кэти. — Ты не можешь сюда войти. Ты можешь сюда войти, только если тебе разрешил Монтегю. Или я. А я не разрешала, — протараторила она с оттенком отчаяния в голосе. — Я не разрешала тебе входить. Уходи. — Она вскочила с дивана, сердце бешено колотилось. Что-то было не так. Что-то явно было не так.       А Хвосту явно было очень некомфортно. Он вновь прочистил горло.       — Грязнокровка номер… — начал он снова.       — Где Монтегю? — вновь перебила его Кэти с нотками истерии в голосе. — Где Эйдан? Где он? — только сейчас Кэти поняла, что буквально орала на посеревшего Хвоста.       Тот схватил Кэти за руку. Она ждала, что заклинание от ошейника обожжёт его. Не обожгло.       — Где он? — закричала она так громко, насколько вообще хватило воздуха в лёгких. — Что ты с ним сделал?       — Грязнокровка номер…       — Я задала тебе вопрос! — вскрикнула Кэти, выворачивая руку и пытаясь вырваться из железной хватки его серебряной руки. Не получилось.       Хвост начал терять терпение. Выражение его лица стало твёрже.       — Эйдан Монтегю мёртв. Мёртв, — прямо ответил он.       Кэти уже не раз слышала это слово, но именно на этот раз её сердце будто бы остановилось.       — Лжец! — завопила она. — Врёшь! Я тебе не верю!       — Мёртв, — безжалостно повторил Хвост. — Убивающее проклятие, выпущенное Уоррингтоном.       — И где тогда его тело? — продолжала кричать Кэти так, будто выиграла главный спор в своей жизни. — Где оно, раз он мёртв?       — Отправлено его семье. В качестве предупреждения, — протянул Хвост, выворачивая её руку. Кэти не сдержала сорвавшегося с губ против её воли вскрика боли.       — Какого ещё предупреждения? — выплюнула она.       — Предупреждения о том, что будет со всеми предателями крови, мерзавка, — прошипел Хвост, сочувствия в нём будто и не было, теперь оно сменилось отвращением. — Это ты его убила.       И после этих слов Кэти прекратила попытки вырваться.       — Нет, — прошептала она, прочитав правду в выражении лица Хвоста, искажённом ненавистью. — Нет, не убила.       — Убила, — жёстко возразил Хвост, — своими блудодеяниями ты испортила хорошего Пожирателя Смерти, хорошего мальчика из древней чистокровной семьи. И ты убила его. Он умер с позором.       — Нет, — снова еле выдавила Кэти, голос её был едва слышен.       — Готов поспорить, ты его даже не любила, — безжалостно продолжал Хвост. — Такие милые девочки, как ты, никого не любят. Вы все — лгуньи. Ты его даже не любила, а теперь и убила.       Кэти даже ответить ничего не могла. На глаза навернулись слёзы. Нет.       — Пошли, дрянь, — прорычал Хвост, потянув её за руку. — Мне надоело смотреть на твою отвратительную рожу.       Они почти вышли в коридор, когда Кэти позволила себе в последний раз окинуть взглядом комнату Монтегю. Их комнату. Хлопок двери послужил прощанием. Она заплакала лишь сильнее. Нет.       — Можешь плакать сколько влезет, — обратился к ней Хвост, — всем побоку.       Кэти даже не хотела задумываться, откуда взялась вся эта враждебность по отношению к ней.       Вдруг он аппарировал вместе с ней. Кэти закашлялась, появившись вместе с Хвостом в ещё одном бесконечном каменном коридоре. Она понятия не имела, где они сейчас. Всё в этом ужасном замке казалось одинаковым.       — Куда ты меня ведёшь? — прошептала она еле слышно. Слёз больше не было. Горя больше не было.       — К твоему новому хозяину, — рыкнул Хвост, снова больно потянув её за руку.       Кэти видела, как на коже проступают цветные пятна от его хватки. Боль она едва чувствовала.       — К кому? — пробормотала она.       Хвост коротко рассмеялся, но ничего не ответил. Кэти позволила неожиданной мимолётной надежде промелькнуть сквозь её печаль. Может, ну… разве Нотт не был на хорошем счету у Вол… Сами-Знаете-Кого? Разве его отец не был приближённым Пожирателем? Разве Гермиона не была главным призом, и её получил именно Нотт за свои заслуги? Разве Лестрейнджи его не любили? Может ли такое быть, что её сейчас приведут к Нотту и Гермионе? Может ли такое быть, что она сейчас будет в какой-то степени спасена? Сердце колотилось, убеждённое в её заблуждении. «Да, такое может быть, — позволила она себе шальную мысль, — даже с большой вероятностью такое может быть».       — Вот мы и пришли, — протянул Хвост, подталкивая Кэти ближе к двери, в которую тут же затарабанил. — Даже не пытайся соблазнить своего нового хозяина этими твоими шлюшьими трюками. Не сработает.       «И без тебя знаю, — радостно подумала Кэти, — потому что Нотт по уши в Гермионе. Так что об этом и беспокоиться не сто…»       Дверь распахнулась. Перед ними стоял Маркус Флинт.       — Нет! — завопила Кэти, да так громко, что горло по ощущениям охватило огнём. — Нет! Нет!       Флинт — туповатый психопат — подумал, что Кэти кричит по совершенно иной причине. Он нахмурился, глядя на Хвоста.       — Что ты с ней делаешь?       Он опустил взгляд на руку Кэти, сама ладонь чуть опухла от нехватки крови — Хвост так и продолжал крепко держать её своей серебряной рукой, — а на коже проступил огромный сиреневый синяк.       — Нет! — снова заорала Кэти, теряя остатки здравомыслия.       Хвост — туповатый идиот — не заметил взгляда Флинта и повернулся к Кэти, наотмашь ударив её. От силы этого удара Кэти пошатнулась, дёрнула рукой, но крепкая хватка Хвоста лишь усилилась. Она снова закричала. Флинт со всей своей немалой силой ударил Хвоста по лицу в ответ, сломав ему нос. Хвост наконец отпустил Кэти, и они оба повалились на пол.       — Кэти! — напугано вскрикнул Флинт. Он попытался помочь ей подняться, но обжёгся из-за ошейника. — Она моя, — прорычал он Хвосту, бормочущему что-то и хватающемуся за сломанный, окровавленный нос. — Она моя! Почему я до сих пор не могу её касаться?       Кэти приняла сидячее положение, голова гудела. Нужно бежать. Она попыталась встать на ноги. Нужно бежать. Как это она осуществит, Кэти не знала. Да и ей было всё равно. Нужно бежать. Хвост безжалостно сжал её запястье своей серебряной рукой, когда Кэти попыталась встать на ноги.       — Отпусти её! — прорычал Флинт. — Сейчас же отпусти её, иначе я…       — Иначе ты что? — хмыкнул Хвост. — Думаешь, получишь её после того, как я расскажу Тёмному Лорду о том, что ты только что…       Одним быстрым движением Флинт достал палочку.       — Обливиэйт, — прошептал он. Хвост так и не договорил. Взгляд его остекленел. — Ты врезался в стену, — спокойно заявил Флинт, — все знают, какой ты растяпа.       — Растяпа, — невнятно повторил Хвост.       И вдруг где-то в другом конце коридора, за поворотом каменной стены открылась дверь.       — Что у тебя там опять случилось, Флинт? — крикнул кто-то.       — Да так, Хвост в стену врезался, — воскликнул Флинт, всё так же прибывая в полном спокойствии.       Ответом послужил смех, а Хвост явно этому смутился. Если бы Кэти сейчас не была на грани панической атаки, точно удивилась бы.       — Пойдёмте, — добродушно вдруг заговорил Флинт, указывая рукой на свою комнату, — нам нужно провести церемонию передачи, да ведь?       — Да, — тихо произнёс Хвост.       Он затащил Кэти внутрь. Она мельком успела заметить девушку, сидящую в углу, девушку с явно недавно окрашенными светлыми волосами. На следующие минут десять Кэти вообще выпала из этого мира.       «Монтегю, — в отчаянии подумала Кэти, когда всё закончилось, — Эйдан».       Хвост ушёл, но был до сих пор настолько дезориентированным, что врезался в дверную раму, ещё больше расквасив свой нос. Флинт рассмеялся. Как и светловолосая девушка, только теперь Кэти поняла, что это была пуффендуйка Меган Джонс.       Флинт перевёл взгляд на Кэти. Та, замерев, глянула на него в ответ. Она никогда в жизни ещё не была так напугана.       — О, Кэти, — мягко начал Флинт, с нежностью, он провёл пальцами по отметинам на её запястье и засосам на шее и ключицах, оставшихся от Монтегю. Вот только при касании к засосам больно не было. — Кэти, — так же трепетно повторил Флинт, — бедная Кэти. Что же с тобой сделал этот монстр?       Слёзы неконтролируемо потекли по щёкам. Кэти хотела бы умереть прямо сейчас. Она прикрыла лицо ладонями, Флинт осторожно коснулся её, и Кэти тут же отшатнулась. Флинт её не отпустил. Он обнял её своими крепкими руками и начал медленно притягивать к своей широкой мускулистой груди.       — Кэти, — вздохнул он, — всё хорошо. Ты в безопасности. Теперь ты со мной.       Кэти заплакала лишь сильнее.

***

      Тело Эйдана Монтегю — всё в ранах, переломах, крови — было подброшено к воротам огромного, прекрасного поместья его семьи. Выражение его лица, пусть и изнеможённое, всё ещё выражало умиротворение смертью. И даже так он каким-то образом умудрялся быть привлекательным. Его не прекращающие рыдать сёстры, Лавиния и Мэделин, пришли к такому выводу, пока сами смывали грязь и кровь с его лица, подготавливая тело к перемещению в фамильный склеп семьи Монтегю. Домовым эльфам они помочь не позволили. Их смелый младший брат, их единственный брат, теперь был мёртв, потому что вступил в ряды Пожирателей Смерти, чтобы спасти их.       Этим утром, когда они нашли тело, их мать попыталась совершить самоубийство. Сейчас она сидела под действием успокоительных и под присмотром домовиков.       А их отец, Эдгар Монтегю, сейчас был в своём кабинете, так и не переставая пить с самого утра.       Его сын. Его прекрасный младший ребёнок, наследник. Умер в восемнадцать лет. Умер от рук чистокровных фанатиков. Руки Эдгара дрожали, пока он читал и перечитывал записку, оставленную рядом с телом. Записку с угрозой. Записку, в которой писалось, что случается с теми, кто не повинуется воле Тёмного Лорда. С предателями крови. А ещё в записке требовали деньги. Требовали огромную сумму денег. Руки бесконтрольно дрожали, Эдгар Монтегю открыл ящик стола и подумал о своих рыдающих дочерях. О своей разбитой таким известием жене. Испытывая нереальное отвращение, он написал письмо в Гринготтс. Запросил отправить огромную сумму денег на имя некого П.Петтигрю.