Заполучить счастье

      Ханма наблюдал за тем, как Кисаки с хмурым видом, казалось, желает испепелить воду своим взглядом. На щеке беты расцветал синяк, и Ханма отлично знал, какое неприятное ощущение крови во рту было у Кисаки первые несколько дней.       Внутренний альфа до сих пор возился внутри и никак не мог успокоиться после того, как сам Ханма едва ли находился в сознании в момент, когда Саус шибанул по всем своими феромонами. В такие дни он завидовал Кисаки отсутствию у него сущности.       Порыв прохладного ветра заставил Ханму, стоящего в одной футболке, поёжиться, а по его спине пробежали мурашки. Желание как можно быстрее свалить домой лишь усилилось.       — Кисаки, идём уже… — Сунув руки в карманы брюк, Ханма подошёл ближе. Но казалось, Кисаки даже не услышал его, продолжая неподвижно стоять, облокотившись на перила моста, буравя воду хмурым взглядом. — Кисаки-и-и… — Растягивая гласные на конце, вновь позвал Ханма, положив руку на плечо беты, от чего тот тут же вздрогнул и обратил внимание на Ханму, который снова повторил. — Идём уже…       Ханме казалось, что Кисаки обдумывал буквально каждый свой шаг, каждое слово, а потому, даже прежде чем ответить на вопрос Ханмы, бета замолчал примерно на секунду.       — Да, идём. — Ханма двинулся следом за бетой, что развернулся и, не обращая внимания на альфу, будто бы покинуть этот мост было личной затеей Кисаки , пошёл вперёд.       Ханма смотрел в след достаточно коренастой фигуре беты, пока перед его взглядом возникало воспоминание. Да, а ведь почти три с половиной года назад этот самый бета казался Ханме скучнее ложки, по крайней мере до момента, пока не открыл свой рот.       Изначально Ханма всегда, всю свою жизнь, думал, что беты не более чем посредственные. Средние во всём, от силы до разума. Но Кисаки… он был пиздецки гениален, у Ханмы просто взрывался мозг от того, насколько продуманными были его планы.       Он вообще изначально увязался за бетой чисто из-за скуки, ведь в день, когда тот его нашёл, не примечательный и даже отталкивающий на вид бета напоминал скорее не гения, а какого-то маньяка-извращенца, а у Ханмы просто не осталось тех, кого можно бы было отпиздить.       Но буквально каждое слово, что лилось из уст беты, заставляло его прислушиваться. Возможно, именно в тот день Ханма полностью поменял своё отношение к бетам, и с тех пор он, скорее, замечал свои недостатки как альфы, а точнее человека, имеющего сущность. Он полностью осознал, что это вовсе не беты были обделёнными, это омеги и альфы были ущербными. Ведь, пока бета мог спокойно, и не отвлекаясь, работать, что у альфы, что у омеги мог начаться период спаривания, или на них могли начать оказывать феромоновые давление, и в этот момент только бета мог остаться на ногах.       Единственное, что, казалось, всегда удивляло альфу, это зацикленность беты именно на…       — Блядь! — Ханма вовремя вынырнул из своих мыслей, глядя на спину замершего посреди дороги Кисаки.       — Что-то случилось, Кисаки-кун? — Подойдя ближе, он наклонился, чтобы разглядеть его грозное выражение лица. Брови были так сильно сведены к переносице, что, казалось, ещё немного, и у парня от этого точно будет болеть голова.       — Я думаю над тем, что делать дальше…       — У тебя же всегда был запасной план, что насчёт сейчас? — Ханма подтолкнул бету двигаться вперёд, закидывая руки за голову и беззаботно шагая, будто они на самой обычной прогулке, стараясь делать вид, что прохлада его абсолютно не беспокоит.       — Я не понимаю, где я ошибся. — Уже более спокойно заговорил Кисаки, а Ханма знал, что бета лжёт. Кисаки понимал, где и почему ошибся, и Ханма это тоже понимал. Ведь всегда виной всему был Ханагаки. Еще до создания Вальхаллы, когда Киёмаса только-только попался на крючок Кисаки, Ханма уже знал о Ханагаки, и о том, как бета восхищён им. — Всё шло по плану, но Саус влез со своей дурацкой мечтой «завести семью», мудак.       Ханма хохотнул. Кисаки был странным, очень умным, альфа назвал бы его даже гениальным, но в тоже время бета был слишком глуп. Даже если то, что чувствовал Кисаки к той омежке, было не любовью, внутри беты Ханагаки вызывал трепет и детский восторг — словно герой. Омега был ориентиром для беты. Потому что, как бы Кисаки не старался, все разговоры о Ханагаки зажигали в глазах беты звёзды, и Ханма это прекрасно видел.       Ханма знал, что этот дерзкий омежка спас однажды Кисаки с его подружкой от хулиганов, и именно тогда жизнь беты начала меняться. Вообще, Кисаки неохотно рассказывал о своём прошлом, своей семье, но вот о Ханагаки тот мог и любил говорить долго и подробно. Так что альфа точно знал, насколько сильным оказалось впечатление от омеги. Ведь Ханагаки, по сути, даже не подозревая об этом, создал самого страшного гения двадцать первого века одним своим появлением.       Кисаки загорелся целью самого омеги — стать самым крутым гопником в Японии, чтобы каждый знал его имя.       Возможно, не будь Ханма так сильно предан Кисаки, бета бы ни за что не поделился с ним тем, насколько яркими оказались эмоции Тачибаны после слов омеги. Ведь в тот день Кисаки решил, каким образом он добьётся своей любви. Хотя, если честно, самому Ханме казалось, что Кисаки давно позабыл об истинной цели, ради которой затеял это, и теперь ему хотелось покрасоваться перед самим Ханагаки.       И Кисаки действительно старался. Он буквально поднялся с самого дна, направил людей в нужное ему русло, но, словно клин, Ханагаки всегда становился препятствием, что непременно разрушало все надежды Кисаки, словно омега был гребаным волшебником и появлялся именно там, где это требовалось. Ханме было интересно, знал ли Кисаки, насколько он выглядел воодушевленным, когда делился этой мыслью с ним.       По сути, Кисаки в один момент решил стать для Ханагаки ангелом хранителем, достаточно жёстко отбив у омеги всё желание становится гопником. Именно тогда он впервые попробовал воссоздать искусственный конфликт, из которого получился Киёмаса, владеющий бойцовским рингом. Ханма уверен, Кисаки до сих пор не понимает, как обычное "поколотить", переросло в "оставить омегу едва живым". На тот момент Кисаки был совсем зелёным в этой теме и ничего не понимал.       А потом случилось то, что едва не заставило сердце Кисаки остановиться. Майки, тот самый Непобедимый Майки, пометил Такемичи, без согласия омеги. В тот день Ханма понял, что назревает что-то интересное, что позже переросло в его курирование бандой и желанию Кисаки показать Майки, что чувствует человек, потерявший близкого друга. И вновь у гения совершенно не вызвало труда подговорить Киёмасу убить Дракена.       Но в тот день Такемичи снова стал чёртовым препятствием. Ведь он сблизился с Майки и, ко всему прочему, спас Дракена от смерти. Ханма видел, как Кисаки просто трясло от неудачи, ведь весь его план пошёл насмарку. Тогда-то тот сам решил внедриться в банду, и у него это даже получилось, хотя Баджи изначально что-то подозревал. А сам Кисаки, ближе познакомившись с Майки, действительно убедился, что не ошибся, и этот парень двинутый на всю голову.       В то же время и Ханма впервые познакомился с Ханагаки лично. Он показался парню слишком обычным, для человека, которым увлёкся Кисаки. Ещё и за километр от него несло феромонами и ароматом альфы. Тогда он не понимал, что такого в этом омеге, но Ханагаки смог его удивить.       Достаточно быстро Ханма понял Кисаки, этот маленький омега, казалось, обладал просто огромной удачей, возможно, он даже тайно заключил сделку с дьяволом. Омега, буквально одним своим присутствием, рушил все планы Кисаки, даже те, в которых бета учитывал фактор присутствия Ханагаки. Но его присутствие делало всё происходящее в разы интереснее, пусть из-за этого они и никак не могли добиться своих целей. Ханме нравился Ханагаки, он делал шоу более фееричным.       Проходя по оживлённой улице, Ханма разглядывал все находящиеся на ней небольшие магазинчики, бутики и лавочки — это хотя бы немного помогало отвлечься и не смотреть на закипающего бету. Взгляд невольно цеплялся за яркие вывески парикмахерских, студий, за пёстрые цветочные магазины.       Кисаки остановился, вынуждая Ханму поступить так же.       — Ты чего? — Осторожно спросил альфа, замечая, как глаза беты словно вновь загорелись искрой азарта.       — Да так… — С загадочной улыбкой ответил Кисаки. — Ещё не всё закончилось. Токио обязательно станет нашим.       — Говоришь так уверено, Кисаки-кун… Не боишься вновь продуть омеге? — Ханма ничего не мог поделать с собой, когда говорил слова чуть заискивающим, хитрым тоном. Он любил выводить людей на эмоции, чтобы видеть их истинные лица.       — В этот раз мы не будем идти наперекор судьбе. Не переживай… У меня есть пара идей.       — Хочешь видеть его в союзниках? Майки тебя не подпустит, ты же знаешь…       — Не переживай, я найду выход. — Кисаки осмотрелся по сторонам, а после двинулся в сторону автобусной остановки.       — Не думаешь начать с извинений? — Ханма вновь шёл следом, но Кисаки лишь помотал головой. Ханма знал, бета не чувствовал себя виноватым, по крайней мере, он не считал свою вину настолько значимой. Ханма притормозил бету почти у самой остановки, на которой уже собирались люди. — И куда мы сейчас?       — Я сейчас хочу закончить кое-что с Саусом, всё же, с ним необходимо считаться. А ты… — Кисаки задумался, а после, подняв взгляд, выдал. — Найди ещё проверенных людей, нам нужна весомая численность.       — Собираешься навестить Сауса в тюрячке?       — Вроде того… — Быстро произнёс Кисаки, уже направляясь к притормаживающему автобусу, в последний момент, оборачиваясь, он громко приказал. — Будь на связи.       Ханма наблюдал за тем, как автобус начинает движение по маршруту. Внутренний альфа довольно урчал, предвкушая новые приключения. С Кисаки просто не могло быть скучно.       Осматривая улицу, взгляд Ханмы зацепился за цветочный бутик, куда он и направился, уже на подходе к нему улавливая в воздухе очень слабый запах цветущих растений.       — Добро пожаловать! — Милая девушка бета за прилавком с улыбкой встретила Ханму, глаза которого бегали по пестрому помещению. — Вам что-то подсказать?       — Ага… — Взгляд Ханмы остановился на маленьких голубых цветах. — Вот тех, мне… Букетик.       — Камелии? Отличный выбор, для люб…       — Ага, я знаю. Анонимную доставку можно на адрес? И записку туда?       — Да, конечно, но это оплачивается отдельно.       — Вот и прекрасно. — На лице Ханмы отразилась довольная улыбка.

***

      Такемичи только-только оставил Майки под присмотром Дракена у кабинета доктора. Омега и так намучился с Майки, проходя всевозможные анализы и проверки, и сейчас альфе осталось лишь получить результат и, возможно, ему сразу назначат лечение, что поможет привести в норму его состояние.       Такемичи, конечно, изначально знал, что с родителями Майки всё довольно сложно, но основная правда вскрылась именно в кабинете доктора, когда тот предположил одну из причин возникновения разногласий Майки и его сущности. Так оказалось, что ни один из детей семьи Сано не был рождён в закреплённом связью союзе, и, к тому же, их матери никогда не везло на совместимость с альфой.       По сути, вся проблема была в том, что родители Майки мало подходили друг к другу на уровне феромонов. Да, Майки родился с сильным телом, он был гениален в драках, но никак не мог совладать со своей сущностью, а его рост уступал другим альфам. В то время как у Шиничиро, по словам Майки, была обратная проблема, он был слаб телом, но имел сильную сущность, которую легко держал под полным контролем.       Курирующий Майки доктор обещал помочь в этой проблеме. Уже на прошлом приёме доктор говорил о возможном лечении при помощи гормональных препаратов и нейролептиков, а также периодическом наблюдении. Казалось, уже на третий поход в больницу, Майки был готов опустить руки и отказаться от своей затеи, и если бы не Такемичи, то он счастливо бы просиживал штаны в своей мастерской. Но сам Такемичи, на пару с Изаной, к которым позже присоединилась Эмма, приложили просто титанические усилия и уговорили Майки продолжить. Если честно, Такемичи до сих пор не знает, о чём говорили Изана и Майки, закрывшись в гараже один на один, уже после того, как Изана и Какучо, приехавшие навестить Такемичи после случившегося, поужинали.       Но, прежде чем поговорить с альфой, Изана отвёл Такемичи в сторону, выспрашивая подробнее, что случилось, и где пинал балду Майки. Изана в тот момент казался Такемичи действительно обеспокоенным. И Такемичи это не только чувствовал в его аромате, но и видел внешне. Такемичи действительно нравилось получать внимание от Изаны, он ощущал необъяснимое чувство поддержки, словно бы он был ему другом или, скорее, братом, которого никогда не было у Такемичи. К сожалению, Изана и Какучо не смогли остаться надолго и уехали поздним вечером обратно в Йокогаму. Хотя теперь Изана звонил Такемичи едва ли не каждый вечер, интересуясь его состоянием — это было очень приятно, хотя Майки и ворчал себе под нос что-то о мудаках. Такемичи его не слушал.       Поправив больничный халат на плечах, прежде чем войти в палату, Такемичи сделал вдох, выдохнул и открыл дверь.       Взгляд сразу нашёл Санзу, который смотрел на Такемичи в неком удивлении. Санзу пришёл в себя едва ли не через две недели, и почти двое суток к нему в палату не пускали посетителей. Так что Такемичи решил, что пока Майки сидит в очереди, сам омега навестит дельту, что сейчас выглядел растерянным и, кажется, даже пытался встать, но Такемичи первым подошёл к его постели, оставляя на тумбе небольшой пакет с гостинцами.       — Я рад, что ты пришёл в себя… — С улыбкой произнёс Такемичи, осторожно накрывая своей ладонью ладонь Санзу. — Я… Санзу, спасибо тебе. — В уголках глаз невольно собрались слёзы, даже несмотря на то, что дельта уже пришёл в сознание, он всё еще выглядел слишком плохо. — Спасибо.       Казалось, Санзу запаниковал, его глаза бегали по палате, словно бы пытаясь что-то или кого-то найти, а в его аромате появлялись тревожные нотки, Такемичи понимал, что раньше, он вел себя по отношению к дельте просто ужасно, и даже несмотря на это Санзу его защитил. Да, пусть Майки и признался, что приказал Санзу присматривать за Такемичи, но это не меняло того факта, что если бы не дельта, всё могло бы сложиться в разы хуже. Такемичи выпустил успокаивающий феромон, укутывая им Санзу.       — К-королева… — Поражённо прошептал он.       — Тише, тише — тебе не стоит напрягаться. — Спокойно с лёгкой улыбкой сказал Такемичи, глядя в глаза дельте. — Ты отлично справился. — Отчего-то сейчас Такемичи не видел в дельте соперника или неприятную личность. Сейчас, глядя в глаза парня, Такемичи видел на месте Санзу маленького ребёнка, который отчаянно хочет внимания. — Майки хвалил тебя. Ты молодец. Ты скоро поправишься, и, знаешь, я хочу, чтобы мы смогли вместе провести время. — Такемичи опустил взгляд, осторожно поглаживая большим пальцем тыльную сторону ладони, дельты. — Я хотел бы извиниться за то, что раньше вёл себя слишком грубо. Извини меня…       — Нет! Нет! Нет! — Прервал дельта Такемичи, пытаясь привстать с кровати, но омега лишь сильнее сжал его ладонь своей. — Вы не виноваты!       — Тебе нельзя сейчас дёргаться! — присёк все попытки подняться Такемичи. — К тому же я не договорил. Я сам знаю, что был не прав. Поэтому прошу прощения. И я хочу… хочу начать всё с начала.       Казалось Санзу совсем притих, даже не поднимая взгляд на омегу, но, тем не менее, Такемичи чувствовал, как ладонь дельты крепче сжала пальцы омеги.       — Так как? Начнем наше знакомство с начала? — Такемичи старался говорить тихо, с нежностью, так, как обычно люди общаются с детьми. И, казалось, это помогло, ведь Санзу, отведя взгляд в сторону, кивнул. — Спасибо.       Такемичи не знал, с чего вообще начать общение с Санзу, но он чувствовал, что это просто необходимо сделать. Поэтому, продолжая сжимать ладонь дельты в своей, Такемичи рассказывал Санзу о том, какими суматошными были последние дни, говорил о каких-то своих весёлых моментах. А так как сам Санзу, в принципе, пока был не в состоянии долго напрягать связки, то тот просто слушал. С лица дельты, казалось, больше не сходила лёгкая, даже скорее робкая, улыбка, и это радовало Такемичи, но вскоре в палату заглянула медсестра, напоминая омеге о процедурах, и о том, что ему уже пора.       Тогда Такемичи пообещал зайти завтра и на прощание поцеловал Санзу в лоб, попросив его поменьше беспокоиться. К тому времени Майки и Дракен как раз находились в кабинете врача, так что Такемичи оставалось лишь ждать их, одиноко сидя под дверью.       На самом деле, уже на протяжении двух недель, несмотря на то, что, по сути, всё закончилось без больших потерь, Такемичи постоянно находился в неком беспокойстве. Майки продолжал куда-то пропадать по вечерам, даже если у них не было официальных собраний, которое в принципе было всего одно за прошедшее время. Эти вечерние «прогулки» Майки сильно беспокоили Такемичи, но пока он молчал.       Дверь открылась, и из кабинета вышел дующийся Майки, следом за которым шёл Дракен, внимательно изучающий лист бумаги.       — Мичи… — Растягивая гласные на конце, кинулся на парня с объятиями, Майки. — Они мне столько всего навыписали! Я точно умру и разжирею! Там же гормональные, представь каким я буду круглым!       — У тебя появится новый приём. — Проговорил Дракен, передавая рецепт на лекарства Такемичи. — Назовёшь его «мясным танком», будешь по полю битвы кататься и всех с ног сбивать.       — Заткнись. — Фыркнул на него Майки, утыкаясь носом в плечо омеги, спросил у того. — Как там, этот.       — Санзу?       — Угу…       — Он пришёл в себя, выглядит не очень, но скоро поправится. — Такемичи похлопал по спине Майки и выпутался из его объятий. — Значит сейчас зайдём в аптеку и всё купим.       — Я тогда пойду. — Проговорил Дракен, пересекаясь взглядом с Майки, словно бы пытаясь общаться телепатически. — У меня ещё дела в мастерской…       — Там же Инуи… — Такемичи не нравился тон Дракена, в нём чувствовалось что-то странное, будто он голосом пытался передать что-то Майки.       — Ну, Инуи у нас пока только обучается, нужно ему помогать.       — Да-да, точно! Я к вам потом присоединюсь! — Пообещал Майки, полностью игнорируя хмурый взгляд Такемичи или, скорее, делая вид, что не замечает его. Когда Дракен ушёл, Майки перевёл взгляд на Такемичи. — Ну, что? Пошли?       — Майки… Не скрывай от меня ничего. — Такемичи двинулся в сторону, куда ушёл Дракен, не дожидаясь Майки.       Ему не нравилось то, что Майки явно что-то скрывал, но пока он надеялся на благоразумие своего альфы, хотя в его аромате можно было ощутить лёгкий шлейф недовольства. Даже несмотря на то, что Майки его быстро догнал, попытавшись всё перевести в шутку, Такемичи ясно дал понять, что он не оставит это так просто.

***

      После похода в аптеку, Такемичи вернулся домой, где его ожидала Эмма, хотя само присутствие её дома в это время было редкостью.       — У меня есть кое-что для тебя. — С хитрой улыбкой проговорила девушка, стоило Такемичи разуться и пройти на кухню, чтобы попить воды.       — И что же? — Такемичи обернулся ко входу на кухню, где стояла Эмма, держа в руках небольшой букет с нежно-розовыми цветами.       — Курьер передал для тебя… — С улыбкой оповестила девушка, передавая букет в руки Такемичи. — Кто отправитель — неизвестно, но там есть записка… Я не смотрела её.       Среди бутонов нежных и очень хрупких на вид камелий, была небольшая записка, которую Такемичи с осторожностью достал, тут же раскрывая. Внутри оказались начертанные калиграфическим подчерком иероглифы и всего одна буква на латинице: «ちょっと失礼。K.»       Эмма, подглядывающая через плечо, присвистнула, с интересом, горящим в глазах, заговорила.       — Чёрт, так интересно, кто бы это мог быть? — Такемичи ничего не ответил девушке, продолжая глядеть на начертанные иероглифы, пока у самого перед глазами стояла вовсе не бумажка с извинениями, а вид того, как Кисаки стоит прямо перед ним, направив пистолет на Сауса. Это воспоминание было смутным, так как в тот момент Такемичи почти ничего не осознавал, но его внутренняя сущность довольно отзывалась на эту картину. — Такемичи…       Тряхнув головой, омега, наконец, оторвал взгляд от бумажки и посмотрел на ожидающую его ответа Эмму.       — Думаю… возможно, это Кисаки.       — Кисаки? А разве это не тот самый…       — Ага, не понятно, что он опять задумал. Не хочется с ним связываться. — Такемичи вздохнул и опустил взгляд на букет цветов. — Нужно поставить в воду, чтобы не завяли…       Пока Такемичи искал вазу, он чувствовал на себе пристальный взгляд Эммы.

***

      С момента разговора в больнице Майки ходил как пришибленный, хотя Такемичи отлично видел, как перед ним он пытался вести себя как ни в чём не бывало — это сильно раздражало омегу. Но молчание Майки добивало его, поэтому разговор с Ямагиши не заставил себя долго ждать. Но Такемичи пока молчал, надеясь на благоразумие альфы, он занимался повседневными делами, каждый день навещая идущего на поправку Санзу, что, казалось, с каждым разом всё сильнее ждал прихода Такемичи. Даже его глаза горели детским восторгом, стоило омеге войти в его палату. Санзу действительно был ребёнком, и Такемичи было больно от того, что раньше он ненавидел дельту.       Возможно, Такемичи действительно испытывал к нему какие-то материнские чувства, ведь ментально был уже взрослым, поэтому ему хотелось заботиться о дельте. Такемичи хотелось укутывать парня собственным ароматом, что, честно говоря, раздражало Майки, но альфа благоразумно молчал, так как стоило ему только начать высказывать своё недовольство, как Такемичи сразу же обрывал его, напоминая о том, кто заварил всю эту кашу.       На удивление, Санзу поправлялся быстро, даже несмотря на то, что многие его кости имели трещины или были и вовсе сломаны. Уже через три дня после первого посещения Такемичи разрешили вывезти дельту во двор, правда, в коляске, но, всё же, это был прогресс.       — Знаешь, когда ты поправишься, я обязательно приглашу тебя на ужин. — Проговорил Такемичи, толкая перед собой коляску по тропинке между деревьями, которыми была засажена территория рядом с больницей. Сегодня Санзу выглядел более задумчивым, чем до этого, но Такемичи чувствовал в его феромонах комфорт и спокойствие, так что он особо не переживал на этот счёт.       Они ещё некоторое время пробыли в тишине, прежде чем Санзу, наконец, заговорил.       — Королю не нравится, что вы здесь. — Санзу не спрашивал, он это утверждал, наверняка понял по оставленному Майки аромату на самом омеге. — Если… если ему не нравится, то вам не стоит…       — Харучие-кун. — Прервал его Такемичи. — Майки мой альфа, а не мой господин. Я имею своё мнение на все вопросы. Наши отношения мы решим между собой, тебе не стоит переживать на тот счёт. — Омега положил ладонь на плечо дельты, заглядывая ему в лицо и улыбаясь. — Мне не важно, нравится, или не нравится Майки то, что я провожу время с тобой. Я хочу этого, и мне очень жаль, что раньше я отталкивал тебя.       Такемичи иногда казалось, что он единственный, кто навещает дельту, хотя Майки как-то проговорился о том, что у Санзу есть семья. Это заставило Такемичи, казалось, ещё больше прочувствоваться к парню. Ему действительно хотелось заботиться о нём, омеге казалось, что если бы потребовалось, он был готов кормить его с ложечки и сидеть ночами у больничной койки. И это было вовсе не чувство вины. Такемичи ощущал, как внутренняя омега откликается на феромоны Санзу, тянется к нему, потому что хочет заботиться о дельте.       Так что Такемичи взял на себя оплату лечения и всех лекарств, что получает Санзу. Такемичи хотелось показать тому, что дельта не один, и о нём есть кому позаботиться.       Обычно, после посещения Санзу, Такемичи встречал Майки, альфа на мотоцикле отвозил до дома или брал с собой в уже приобретающую более ухоженный вид мастерскую. Вот и сегодня на остановке его ждал немного недовольный Майки.       — Что случилось? — Обняв альфу и поцеловав в щёку, Такемичи внимательно посмотрел в глаза Майки.       — Ничего… — Отрицательно помотав головой, Майки подхватил на руки уже приготовленный шлем. Иногда Такемичи казалось, что Майки просто хочет самостоятельно убедиться в том, что шлем на Такемичи сидит правильно. — Просто день был сложным.       Такемичи привычно сел за спиной альфы, обхватывая его руками. Звук мотора Бабу зазвучал в ушах. Такемичи никогда бы и не подумал, что однажды он будет так спокойно чувствовать себя на мотоцикле. Но находиться за спиной Майки, чувствовать его аромат и ощущать исходящее от него тепло — всё это успокаивало, помогало расслабиться. И даже если Майки набирал запредельную скорость, Такемичи был готов довериться ему. Кажется, омега даже впадал в лёгкий транс, уже рефлекторно следуя за наклонами альфы. По меняющемуся звуку мотора он мог понять, что следует крепче обхватить Майки или вовсе расслабить руки. Так что, когда мотоцикл притормозил у дома, Такемичи словно проснулся ото сна.       — У вас с Дракеном на сегодня больше ничего? — Поинтересовался он, следуя за альфой, чтобы провести некоторое время просто лёжа на диване, ведь едва ли не весь день омега провёл на ногах. Кажется, Майки разделял его желание, сразу же приземляясь на диван и раскрывая руки, ожидая, когда сам Такемичи присоединится к нему.       И Такемичи присоединился к Майки, обнимая его за шею руками и утыкаясь носом в плечо.       — Мы на сегодня закончили…       — А завтра? Выходной все же, давай сходим куда-нибудь вместе? — Такемичи чувствовал, как руки Майки с талии переместились на бёдра Такемичи, сжимая их.       — Завтра у нас есть дела. — Голос альфы звучал немного грустно, Майки провел носом по шее Такемичи, оставляя лёгкие поцелуи на коже, заставляя омегу покрываться мурашками. — Нужно будет встретиться с парой человек…       — Не сильно ли много встреч для простой мотомастерской? — Такемичи зарылся ладонью в волосы Майки, заставляя его урчать от почёсываний, словно огромный кот. — Кажется мы стали проводить меньше времени вместе… Мне не хватает тебя. — Такемичи нравилось то, как довольно звучал Майки. То, как тот откидывал голову назад, в желании получить больше ласк, то как его глаза закрывались, а руки сильнее стискивали Такемичи. — Может возьмёшь хоть денёчек перерыва?       — Ммм… нет, слишком важно. Если мы сейчас их упустим, то всё будет кончено. — Майки, кажется, совсем расслабился и растаял, Такемичи даже сел ровнее, запуская вторую руку в волосы альфы, активнее массируя его голову.       — Тогда вы больше нигде не сможете найти контракт на охрану?       — Угу… — Протянул Майки, а после резко напрягся и лишь спустя секунду открыл глаза и встретился взглядом с ухмыляющимся Такемичи. — Ты, как…       — Ага. — Такемичи кивнул, спускаясь с колен Майки и присаживаясь рядом с ним, на диван. Улыбка пропала с лица омеги, и он заговорил уже более серьёзным тоном. — Долго собирался всё скрывать? Я идиот? Похож на него?       Такемичи сложил руки на груди, наблюдая за тем, как глаза Майки забегали по комнате. На самом деле Такемичи разузнал обо всём ещё несколько дней назад, просто прижав к стенке Ямагиши и потребовав у того весь расклад. Тот разговор в больнице, когда Санзу только-только пришёл в себя, не давал Такемичи покоя. Да, он старался делать вид, что всё в порядке, когда на деле всё было по-другому. У Такемичи словно поселился какой-то зуд под кожей из-за того, что от него что-то скрывают, и это была вовсе не сущность.        Ямагиши всё же сдался и рассказал о том, что Дракен и Майки по сути, в тайне от самого Такемичи, занимались более грязными делами, чем просто мотомастерская и байкерская банда. А недавно вернувшийся в поле зрения Коко помогал им. Такемичи крутил всё это в своей голове на протяжении почти четырёх дней, и, возможно, где-то в душе он надеялся, что у Майки всё же проснётся совесть, и он признается во всём. Но, как оказалось, единственное, что мог сделать омега для получения информации — прижать к стенке альфу.       — Майки, не молчи… — Такемичи вмешал в аромат раздражённые феромоны. — Расскажи мне всё.       — Такемичи, понимаешь… — Майки отвел взгляд в сторону, но, кажется, недовольный хмык омеги дал альфе ясно понять, что он желает видеть его глаза. — Я не хочу оставлять Свастонов. Банда — это всё, что у меня есть, и я не хочу терять то, что создавал в течении нескольких лет. Но нельзя всю жизнь просто быть уличной гопотой, а чтобы продолжать удерживать влияние нам нужно развиваться.       — Банда — это всё что есть у тебя? — Такемичи повторил, несмотря на то, что он понял основной посыл Майки, эта фраза слишком сильно задела его.       — Нет! Я не то хотел сказать! — Поддавшись вперёд, Майки схватил Такемичи за плечи. — Ты мне важен, очень важен, я просто говорил о том, что банда мне тоже важна. — Такемичи чувствовал, как чёртовы слёзы подступают слишком близко. Поджав губы, чтобы заглушить всхлипы, Такемичи не отрывал взгляда от глаз Майки, в которых виднелось беспокойство и нарастающая паника. — Я люблю тебя, слышишь. Я очень сильно люблю тебя.       — Ты же понимаешь, куда ты лезешь? — Как бы не старался Такемичи, предательские слёзы всё равно вырвались наружу, но он тут же утёр их. — Это уже не игра! Преступный мир — не шутка, Майки. Я не хочу для тебя такой судьбы!       — Ничего такого, Такемичи. — Майки пытался притянуть омегу в объятия, но Такемичи лишь отстранился, продолжая смотреть, казалось бы, в самую душу альфы. — Мы всего лишь присматриваем за погрузкой и разгрузкой товаров и выбиваем долги.       — Майки, ты идиот? Разве ты не понимаешь, к чему придёт всё это в конечном счёте? — Такемичи просто не мог поверить, что Майки действительно говорил об этом так спокойно, словно бы это какие-то разборки между местной шпаной. — Ты хоть представляешь, что они могут отгружать?       — Ничего криминального. Я же проверяю, Такемичи, я не…       — Однажды ты заиграешься и загремишь. — Прерывает Такемичи. — Ты сядешь в тюрьму, Майки. Это уже не шутки. Ты действительно можешь сесть в тюрьму или всю жизнь скрываться. — Несмотря на то, что Такемичи не мог сдержать рвущиеся наружу всхлипы, он старался говорить как можно увереннее. — Я не хочу такой жизни для нас с тобой. Ладно еще мы, Майки, но у нас могут быть дети. Не нужно жить только одним моментом, подумай о будущем, что случится, если ты оступишься?       Майки молчал, поджав губы. Альфа выглядел глубоко задумавшимся, а внутри него происходила борьба. Такемичи помнил о том, как Майки однажды сказал, что хочет взобраться на вершину Токио. Омега знал об этой мечте Майки, но он просто не мог рисковать. Ведь всё это желание забраться выше, получить больше влияния, стать «Королём Мира», потребуют многого. Для этого придётся наплевать на законы, наплевать на других людей и идти по головам — Такемичи не был готов к тому, чтобы сидеть и рассказывать детям о том, что их отец космонавт, и скоро он выйдет, то есть вернется на землю.       Майки для Такемичи был важен, он любил его и, конечно, хотел поддержать его. Было бы здорово просто позволить ему делать то, что вздумается, постоянно поддерживая его. Но Такемичи не идиот, он знал, насколько может быть длинной и извилистой жизнь. И что по-настоящему светлых пятен в ней гораздо меньше, чем хотелось бы. Дать Майки шанс, возможно, означало своими руками подписать себе приговор.       Такемичи не понаслышке знал, что всё в этой жизни имеет последствия, даже случайные встречи, и самым красноречивым напоминанием об этом, в данный момент, служил подвявший букет камелий, стоящий на столике в вазе.       Но, глядя на то, насколько взгляд Майки выглядел отрешённым, Такемичи думал лишь об одном — забери он у него банду, не вырвет ли он собственными руками кусок души у Майки? Останется ли Майки без банды, тем же Майки?       — Я… — Майки откашлялся, словно слова ему давались слишком тяжело, но он внимательно смотрел в глаза Такемичи, и омеге казалось, словно бы его взгляд выглядел чуть потухшим. — Я распущу банду. Всё будет хорошо.       А Такемичи, по слегка дрожащему голосу, понял, что нихера хорошего из этого не выйдет, и от этого на душе стало еще более паршиво. Он уронил голову на плечо Майки и стиснул того в объятиях. Он не хотел терять своего Майки. Того немного наивного мальчишку, который всегда старался взять на себя больше, чем он сможет внести. Того кого он полюбил.       — Майки, не нужно… — Такемичи всхлипнул, его слова звучали приглушённо, но он понимал, что просто не вынесет, если Майки сломается. — Не распускай банду, просто поклянись, что… что ты никогда не свяжешься с наркотиками и никогда не убьёшь. Просто пообещай мне, что твои руки будут чисты…       Такемичи и сам не верил себе, что соглашается на то, чтобы Майки продолжал заниматься делами находящимися на грани законности. Но он просто не мог позволить себе того, что собственными руками просто превратит Майки в тень самого себя.       Некоторое время Майки даже не реагировал на слова омеги, словно бы даже не услышал их или просто не поверил в то, что сказал Такемичи.       — Ты не против? — Неуверенно переспросил альфа, даже боясь пошевелиться. Такемичи показалось, что он задержал дыхание.       — Не смей заниматься грязными вещами. Никогда! — Такемичи отстранился, заглядывая в глаза альфе, обхватив его лицо руками, чтобы не дать тому отвернуться, и повторил по слогам. — Ни-ког-да!       — Хорошо.       — И не скрывай от меня ничего больше. — Такемичи шмыгнул носом. — Я не идиот, я всё пойму. Просто доверяй мне.       — Да. — Майки, казалось, всё еще не верил в происходящее, он кивнул, убирая руки Такемичи от своего лица. — Я не буду влезать в неприятности и всегда буду честен с тобой.       Такемичи удовлетворённо кивнул. Почувствовал, как в этот же момент Майки стиснул его в объятиях и буквально обрушился вместе с ним на диван, прижимая омегу к себе.       — Я тебя никогда не подведу. — Обещает альфа, укутывая их обоих счастливыми феромонами.       Такемичи и сам поддался искренней радости Майки, захихикав от его действий. Майки был просто Майки, несмотря на то, что тот был командиром банды, он всё еще оставался ребёнком в душе. Такемичи понимал, даже несмотря на то, насколько сильно Майки его любит, Свастоны были с ним всегда, даже в его мечтах о будущем у Майки всегда были Свастоны. Они были еще до него, так что заставлять вот так взять и отказаться от чего-то действительно важного, Такемичи просто не мог. Как бы он не переживал из-за того, что Майки может оступиться, он не мог забрать у альфы то, что важно для него.       Ощущая, как аромат альфы, полностью укутывает его в кокон, Такемичи чувствовал себя в безопасности. А руки, обхватившие его пояс, на омегу действовали расслабляюще. Однако даже несмотря на это, Такемичи до сих пор не был уверен в том, что позволил Майки оставить банду, сомнение всё равно поселилось где-то внутри, но радостные феромоны альфы, заставляли Такемичи смириться и молчать.       Он не позволит Майки погрузиться во тьму, Такемичи будет присматривать за ним, чтобы в случае чего он мог дать альфе отрезвляющий подзатыльник. Потому что самого альфу он не сможет оставить.       Из размышлений Такемичи вырвал пищащий звук с наручных часов Майки, которые выдал ему Такемичи, вместе с выкупленными по рецепту лекарствами.       — Майки, вставай, пора принимать таблетки…       — Давай полежим ещё чуть-чуть... — Привычно начал оттягивать момент Майки, но Такемичи был всё так же непреклонен, а потому сам поднялся и сходил за водой и лекарствами.       Майки, под пристальным наблюдением Такемичи, выпил их, хотя и не выглядел особо довольным этой процедурой.       — Это для твоего же блага. — Поставив стакан на столик неподалёку от дивана, Такемичи вновь вернулся в объятия альфы и, обняв его за пояс, уложил свою голову ему на грудь.       Так они пролежали в тишине несколько минут, каждый из них был погружён в собственные мысли. Такемичи всё прокручивал в голове своё решение, не замечая даже минуты, что они пролежали в тишине, за это время Такемичи уже успел немного задремать, пока Майки не переплёл их пальцы, чуть поднимая ладонь Такемичи и привлекая его внимание.       — Давай поженимся? — Такемичи сначала не понял о чём говорит альфа, а после резко сел, удивлённо глядя на Майки, который не отрывал взгляда от переплетённых вместе рук. — Ты ведь говорил, что хочешь быть Сано Такемичи. Давай сделаем это? Я хочу.       Такемичи и сам хотел этого, они часто разговаривали об этом, думая о будущем, и, когда слова Майки немного улеглись в голове омеги, на его лице сама собой растянулась хитрая улыбка.       — Ооо, Манжиро, ты сделал мне предложение? Даже не знаю, тут нужно подумать. — Майки тут же принял игру Такемичи, садясь напротив, точно так же, по хитрому, улыбаясь.       — Неужели у тебя есть вариант по лучше?       — Дайка подумать… — Такемичи приложил палец к губам, в задумчивости постукивая по ним, задрал взгляд к потолку. — Чёрт, в голову ничего не приходит… — Наигранно-удивлённо произнёс он, встречаясь взглядом с Майки. — Придётся согласиться на твоё предложение.       — Вот и правильно, а то мне бы пришлось тебя связать и похитить. — Майки наклонился ближе к омеге, оставив лёгкий поцелуй. — И ты всё равно стал бы моим супругом.       — Говоришь как маньяк… — Улыбнулся Такемичи, обнимая альфу за шею, и, прежде чем соединиться в поцелуе, сказал. — Люблю тебя.

***

      На самом деле, единственное, чего хотел сейчас Майки, это сломать ненавистное ему лицо. Но Майки делал вид, что ему абсолютно плевать, развалившись на диванчике в мастерской, пока напротив него находился Кисаки.       — Я предлагаю всего лишь работать вместе.       — Однажды мы уже работали вместе. — Скучающим тоном ответил Майки, глядя на бету, за спиной которого, словно тень, находился Ханма. — Помнится, из этого не вышло ничего хорошего. И думаю, сейчас было бы правильным решением разбить твои очки и выпроводить отсюда. Но, как видишь, я всё еще держу себя в руках…       Майки отлично видел, как Кисаки передёрнуло от его слов. Майки, честно, совсем не хотел встречаться с Кисаки и не сделал бы этого, если бы бета сам не пришёл к нему в мастерскую за пару часов до встречи с заказчиком их услуг. И даже если бы Кисаки смог каким-то образом договориться с ним о сотрудничестве, то Майки отлично помнил вчерашний разбор полётов с Такемичи.       По сути, Кисаки сейчас просто зря тратил и своё время, и время Майки, в подробностях рассказывая о всех преимуществах их объединения, хотя сам альфа уже несколько раз повторил бете о том, что всё, что тот говорит, ему не интересно.       — Ты не думаешь, что прямо сейчас отказываешься от единственного шанса «Забраться на вершину»?       — Послушай, Кисаки… — Майки боковым зрением видел, как Дракен дёрнулся в его сторону, стоило Майки выпрямиться, Ханма в свою очередь напрягся. — Я уже говорил о том, что ты мне нахуй не нужен со своими «гениальными планами». Я просто не собираюсь ввязываться в дерьмо, которое тянется за тобой. Ищи себе другого дурочка.       — Ты сейчас пытаешься показаться чистым? — Майки сжал кулаки, стоило словам вылететь из рта Кисаки.       — Хэй! — Дракен тут же двинулся в сторону беты, но взгляд Майки остановил его.       — Не пытайся взять меня на понт, бета. Я сам знаю, что есть у меня за душой, и уж точно не тебе меня оценивать.       — Не думаешь, что отказавшись от меня, ты обретёшь непосильного соперника? — Кисаки продолжал давить на Майки. — Не боишься потерять всё, что у тебя есть?       — Если ты только посмотришь в сторону Такемичи. — С рокотом, делавшим его голос устрашающим, произнёс Майки, чувствуя, как сущность внутри него словно бы заскребла по внутренностям, выбрасывая наружу предостерегающий феромон, который совсем не беспокоил бету. — Лучше признай это сейчас, я прикопаю безболезненно, или просто проваливай отсюда.       Ханма, позади Кисаки, оскалился, явно чувствуя давление Майки на себе в полной мере.       — Это твоё окончательное решение? — Бета до последнего цеплялся за него.       — Я сказал, проваливай отсюда. — Агрессия поднималась внутри него, и, чтобы не взорваться, Майки до боли сцепил свои руки, желая взглядом прожечь в поднявшемся на ноги бете дыру.       — Больше возможностей не будет.       — Иди прочь.       Только когда дверь за бетой закрылась, Майки позволил себе немного расслабиться, но даже несмотря на это, он чувствовал поднимающийся внутри ураган. Внутренний альфа словно молил Майки сорваться вслед за бетой и порвать его на куски, потому что тот посмел угрожать им. Именно тогда Майки впервые обратился к блистеру с прописанными ему успокоительными. Теми, что, по словам врача, помогут ему взять себя в руки именно в таких ситуациях, когда сущность пытается прорваться. К своему удивлению, успокоительное действительно помогло.       В который раз Майки убедился, что Такемичи оказался прав. В голове же появилась мысль о том, как бы он жил, если бы сущность не взяла верх над ним в день, когда они встретились впервые.