Заполучить счастье

      Майки, сам не понимая почему, проснулся гораздо раньше будильника, что случалось достаточно редко. Возможно, виной этому послужила сущность, что недовольно скребла внутри.       Майки сейчас, глядя в потолок, был рад тому, что у него под боком находился Такемичи, такой, казалось бы, маленький и беззащитный омега…       Майки повернулся к нему и притянул в свои объятия, зарываясь носом в волосы на затылке. Омега даже не проснулся, лишь что-то недовольно промычал и вновь засопел. А Майки же продолжал, прикрыв глаза, просто вдыхать спокойный аромат, от которого даже его сущность успокаивалась и растекалась внутри в счастливую бесформенную лужу.       Майки успокаивало тепло омеги, его мягкие изгибы, что он мог с лёгкостью сжать собственной ладонью — это доставляло просто невероятный кайф, от которого единственное, что хотел Майки — это довольно урчать и ластиться. В начале, когда Такемичи стал меняться, Майки очень удивился, потому что с каждым днём омега становился всё более и более нежным, словно бы он и не был мальчишкой-подростком. Даже сейчас с довольным тарахтением в груди Майки вспоминает дни, когда Такемичи только-только начал становиться безумно мягким и нежным. В те дни Майки хотелось буквально искусать всего омегу, словно внутри появилась какая-то непонятная мания. В те дни Майки очень часто получал по голове, ведь Такемичи не нравилось быть укушенным…       А Майки ничего не мог с собой поделать, стойко принимая все удары судьбы.       Но, несмотря на всю свою нежность, мягкость и беззащитность — именно Такемичи был тем, кто словно Бурлак, вытягивал на себе все проблемы, оставляя самому Майки лишь смотреть на то, как проблемы растворяются в воздухе. И многие наверняка завидовали тому, что все его трудности решаются так просто, но сам Майки… он просто боялся, чувствовал себя грёбаным ребёнком, прячущимся за материнской юбкой.       У него складывалось ощущение, что без Такемичи он — ничтожество, которое ни на что не способно. И, скорее всего, было именно так. Сколько всего он смог избежать только благодаря тому, что рядом был Такемичи? Дохуя…       А что сделал он сам, для того чтобы банально «заслужить» омегу? Ничего. Майки всегда делал лишь наоборот. Но Такемичи любил его, и это были не просто слова, хотя, Майки уверен — соври ему Такемичи, и он поведётся, даже если все факты будут говорить об обратном, даже если каждый из его семьи и друзей скажет ему об этом, даже если он увидит это собственными глазами. Он поверит в слова Такемичи, не подкрепленные ничем. Потому что это скажет Такемичи.       Такемичи зашевелился в его объятиях, даже задрожал и резко развернулся лицом к нему, утыкаясь носом в грудь, и Майки позволил себе выпустить успокаивающий феромон, обнять омегу и прошептать, что он рядом с ним. Ещё какое-то время Такемичи что-то ворчал во сне, его брови были сведены к переносице, а руки мёртвой хваткой вцепились в футболку, но спустя пару минут он расслабился и вновь мирно засопел, ближе прижимаясь к Майки.       Сущность внутри недовольно зашевелилась, но Майки просто старался не обращать на это внимания, потому что он вновь решил бежать от проблем…       — Я так сильно тебя люблю… — Прошептал Майки, уткнувшись в волосы на макушке омеги, оставляя лёгкий поцелуй. — Так сильно…       Майки провёл так, вдыхая аромат дыни, кажется, около двух часов, прежде чем вновь заснул, стараясь не думать о предстоящем.

***

      Такемичи буквально не мог взять себя в руки. Ему не хотелось идти в здание суда, чтобы снова не встретиться лицом к лицу с Саусом. На самом деле, он старался его забыть, и у Такемичи это даже неплохо получалось, но необходимость присутствовать на суде… это заставляло его руки немного подрагивать, а внутреннюю омегу, неприятно ворочаться.       — Едем? — В дверном проёме появился Майки, а Такемичи сделал глубокий вдох и медленно выдохнул, прикрывая глаза. Всего пара секунд, и он, наконец, поднялся с дивана, на котором приходил в себя.       — Едем. — Такемичи поцеловал Майки, чувствуя, как аромат альфы окутывает его.       Вообще, с того момента как Саус оказался под стражей, прошло около месяца, прежде чем Такемичи пришло извещение о необходимости прибыть в суд. За это время самому Такемичи казалось, что он, наконец-то, уходит от того, что случилось, ведь Санзу уже выписали, и, несмотря на то что он прихрамывал, он уже сам мог ходить. Даже сопровождал однажды Такемичи в магазин, правда они больше сидели на скамейках, чем шли куда-то, но пока еще дельте ходьба давалась тяжеловато.       Майки же весь этот месяц стабильно ходил на приёмы к врачу и принимал все прописанные ему препараты. Да, иногда он мог быть чуть вспыльчивым, но это была побочка от лекарства. Да и по словам самого лечащего врача, у Майки неплохо получалось держаться.       Сам же Такемичи, за последний месяц, успел, наконец, отойти от дел капитана подразделения и полностью взялся за учёбу. И вообще собирался искать подработку, чтобы иметь капитал на будущее, но стоило Такемичи поделиться своими планами с мамой, как та его едва полотенцем не пришибла, потребовав не думать о ерунде и сейчас получать образование, ведь пока она сама может его обеспечивать, если альфа не в состоянии.       Но Такемичи видел, как старается Майки ради них, его желание перейти во что-то большее, чем обычная байкерская банда, приобретала всё более и более чёткие очертания. Они всё меньше походили на гопников, и из-за этого вся мелкая шушера сама стала выходить из состава банды. Они становились с каждым днём всё больше похожи на неофициальную охранную фирму, хотя прямо сейчас занимались, казалось, не совсем официальной работой. Хотя Майки определённо, как и обещал, не брался за то, что могло бы замарать его руки.       Санзу, как один из пострадавших наравне с Такемичи, уже стоял у здания суда, мать Такемичи, как официальный его представитель, была здесь. А так же была пара неизвестных ему людей. Хотя человек со шрамом на глазу и сигаретой, зажатой в зубах, подошёл к Майки и довольно «по-свойски» поздоровался с ним. Такемичи краем глаза заметил, как Санзу, стоящий чуть в отдалении, скривился, что словно учуял что-то отвратительное.       И пока Такемичи отвлёкся на Санзу, он не заметил, как перед его лицом появилось лицо того самого парня со шрамом, и его обдало запахом табака и ароматом соли и водорослей — довольно необычное сочетание. А после, Такемичи даже не сразу понял, что произошло, когда рука этого альфы потянулась к нему в желании, скорее всего, схватить за подбородок, как он тут же оказался перехвачен Майки за запястье, пока самого Такемичи он свободной рукой прижал к своей груди и рядом, словно телепортировавшись, появился Санзу, скаля зубы на парня.       Альфа вырвал руку из захвата Майки и, выпрямившись, поднял руки в примирительном жесте.       — Тише-тише, я просто хотел посмотреть. — На его губах появилась улыбка, и он, словно о чем-то вспомнив, отошёл в сторону.       — Простите моего брата, Король… — Тихо проговорил Санзу, склоняя голову, а Такемичи, наконец, понял, кем на самом деле являлся тот парень.       Взгляд Такемичи невольно переместился на мать, стоящую рядом с какой-то женщиной, и если до этого она с ней о чем-то беседовала, то сейчас прожигала взглядом спину о чем-то переговаривающегося с другими более старшими парнями, брата Санзу.       Такемичи вернул взгляд к склонившему голову Санзу и, вырвавшись из захвата Майки, улыбнулся, пошёл дальше, взяв дельту за руку.       — Всё в порядке, Хару-кун… — Санзу сначала взглянул на Такемичи, после его взгляд мгновенно метнулся к омеге за спину, явно на Майки, и только после дельта осторожно вытащил свою ладонь из его рук.       — Всё хорошо, Королева. — Санзу кивнул и ушёл в сторону.       — Зачем ты так с ним? — Такемичи даже не повернулся к Майки. — Хару-кун совсем не плохой.       — Ты думал раньше иначе.— Майки вновь попытался его приобнять, но Такемичи отступил, разворачиваясь лицом к альфе, позволяя не только ощутить в аромате, но и увидеть недовольство Такемичи.       — Харучиё просто не повезло. Будь с ним помягче.       — С ним?       — Майки.       Не успел альфа что-то возразить, как их стали запускать в здание суда. Но прежде чем переступить его порог, Такемичи пришлось сделать глубокий вдох и на выдохе переступить невидимую черту.       На самом деле омега был очень обеспокоен, даже сущность внутри недовольно шевелилась, а тело мелко подрагивало, и тогда, чтобы успокоиться и почувствовать хоть каплю уверенности, Такемичи просто схватил, буквально стискивая, руку Майки, а тот был даже не против. Он наоборот переплёл их пальцы и выпустил успокаивающий феромон, окутывая им омегу.       К сожалению, чуть позже их разделили, когда Такемичи сел вместе с Санзу, своей матерью и братом Санзу за стол, где к ним должен был присоединиться прокурор, а Майки остался на скамьях потерпевших. Сауса еще не было, но Такемичи сразу понял, что клетка у стены именно для альфы. На самом деле в зал стали подтягиваться всё больше и больше незнакомых людей. Такемичи чувствовал тревогу сущности, он и сам был слишком встревожен.       После приглашения на суд Такемичи и Майки решили, что не будут звать в качестве зрителей кого-то из банды, чтобы, по крайней мере, в зале было легче дышать. Но казалось люди собирались заполнить всё находящееся там пространство. В зале словно с каждым мгновением поднималась температура, пока мать не накрыла ладонь Такемичи своей.       — Всё будет хорошо. — Прошептала она, склонившись к уху Такемичи, и омега почувствовал, как его окутывает нежный и заботливый аромат матери.       Она улыбалась, словно без слов говорила ему о том, что всё будет хорошо, и Такемичи смог наконец выдохнуть, чуть сильнее сжимая ладонь женщины.       Такемичи улыбнулся в ответ и, выдохнув, вновь вернул взгляд к наполняющемуся залу. Взгляд сразу нашёл Майки, и альфа улыбнулся ему.       — Такемичи-кун! — Громкий вскрик заставил омегу разорвать зрительный контакт с Майки и обернуться ко входу, где виднелся счастливо улыбающийся Каку-чан, рядом с которым был Изана.       Такемичи не знал, как они узнали о суде, но, тем не менее, ответил лёгким взмахом ладони на яростное шатание руками друга детства, пока того не одёрнул Изана, лишь кивнув омеге, и потянул за собой Каку-чана к свободным местам.       А после в зале появился прокурор, тот самый, что вёл его дело. Он был, как обычно, тактичен и вежлив, поздоровавшись со всеми, он сел за их стол.       А потом появился Саус. Его выводили сразу несколько здоровенных полицейских, сразу же запирая в клетке. Мать рядом с Такемичи ахнула то ли от страха, то ли от удивления. Ведь она впервые видела Сауса. Она даже не знала, как тот на самом деле выглядел и каким ужасающе сильным он был.       — Не беспокойтесь, он под транквилизаторами. — Не отрываясь от документов, проговорил прокурор, услышав мать Такемичи.       Сам Такемичи, как только альфа вошёл в зал, отвернул голову, не желая встречаться с ним взглядом. Омега внутри вновь занервничала, а Такемичи чувствовал на себе тяжёлый взгляд. Так продолжалось несколько минут, пока сам адвокат Сауса усаживался за столом перед клеткой.       — Омега! — По помещению разнёсся громогласный голос альфы, заставляя Такемичи сжаться и схватиться за руку матери. — Омега, поприветствуй же меня!       По залу зазвучал рокот — это был Майки, что вскочил на ноги и уже дёрнулся в сторону альфы, как его удержал на месте один из людей, с которыми разговаривал брат Санзу.       Саус расхохотался. А омега постарался сжаться, этот смех заставлял в голове вспыхивать воспоминания о том дне, которые Такемичи так старательно гнал от себя всё это время.       — Мерзкий тип… — Себе под нос хмыкнул брат Санзу, так что его услышали только сидящие с ним за столом.       — Хэй! Такемичи, куда же делась вся твоя гордость? — Не унимался Саус, продолжая растягивать улыбку на своём лице, схватившись за прутья клетки. — Когда кусался, ты нравился мне больше! Давай же, взгляни на меня! Когда мы ещё увидимся, а?       Даже несмотря на то, что надзиратели пытались успокоить Сауса, и из-за транквилизаторов он не мог давить феромоном, Саус не унимался, Такемичи кожей чувствовал на себе его прожигающий взгляд, а мозг подкидывал его аромат, от чего дышать становилось совсем трудно, Такемичи не мог сосредоточиться даже для того, чтобы успокоить паникующую омегу.       Суд ещё не начался, даже судья не явился на место, но в зале происходила суматоха. А Такемичи погружался в пучину собственных страхов. Где он один, в пустой, захламлённой квартире со злобной арендодательницей и мамой, которой он даже не звонил, потому что было стыдно за то, что он не состоялся как сын.       Всё, что когда-то отталкивал от себя Такемичи, все ненужные страхи и не прожитые эмоции возвращались разом. И страх Киёмасы, страх за Такую, страх стать подстилкой для альф Киёмасы, страх за Дракена, непредсказуемость Майки. Страх перед Муто. Всё, что Такемичи давил в себе все эти годы, наслаивая поверх собственных проблем посторонние, наконец смогли выйти наружу.       Словно он должен сейчас расплатиться за всё, за каждую мелочь, и ему страшно. Его трясёт. Слёзы сами срываются из глаз под зов Сауса. И омега распространяет по залу аромат, который наполнен просто морем негативных эмоций. Начиная от страха больших парней, когда он еще бегал в алом плаще, и заканчивая страшным мужиком в костюме и с пузом, что предлагал ему хорошо оплачиваемую работу в ночную смену.       Омега буквально взывал о помощи, задыхаясь в собственных эмоциях. И тогда альфа внутри Майки взревел окончательно, срывая все запреты, накачивая помещение подчиняющим феромоном, кричащем о жажде крови. Полицейские, выводившие Сауса, тут же взяли оружие наизготовку, но, несмотря на то, что они наполнены транквилизаторами, что вырубят не только сущность, но и ее владельца, стрелять они могли только в крайнем случае.       В мозгу Майки, за мгновение после взрыва Такемичи, словно случился щелчок. Это как глубокой ночью в доме выбивает пробки. И мир для него сузился до маленькой точки, Альфа, получивший свободу, тут же сорвался в сторону клетки, желая порвать гада сквозь прутья.       В его голове пульсировала лишь одна мысль: «Убить». Его альфа, которого пытались задвинуть на задворки сознания, наконец получил свободу и мотивацию. Он сначала перегрызёт глотку Саусу, а следующий на очереди слишком ушлый Санзу и совершенно не важно, кто встанет у него на пути. Он порвёт каждого и возьмёт то, что принадлежит ему.       Майки едва ли успел оцарапать когтями наглую морду Сауса, пока все были пришиблены сначала негативными эмоциями омеги, а после добиты жаждой крови альфы, как Майки грубо снесло в сторону, на мгновение даже в голове прояснилось, и он успел заметить Изану, вставшего на изготовку, прежде чем тьма вновь закрыла обзор, и он, зарычав, ринулся в бой. Он уже решил, что не важно, кто встанет на его пути.       Резкая боль в плече не на столько волновала Альфу, чтобы сбиваться с пути, в попытке наброситься на вставшего между ним и клеткой альфу. Альфе сейчас только бы добраться до его шеи и вырвать оттуда кусок, но альфа словно ожидал этого и грубо встретил его пинком по голове, вновь заставляя отлететь на пару метров. Голова плыла, Альфа чувствовал, как теряет контроль, но всё равно пытался подняться на ноги. Ему не нравилось чувство слабости в теле, аромат его партнёра всё еще заставлял переживать, и если он не мог сразиться, то… Альфа решил встать на защиту, рыча и скаля зубы, спотыкаясь через шаг, он двинулся спиной к омеге, огрызаясь на каждого, кто смотрел в его сторону.       Это его омега, и он не позволит забрать или расстраивать её, даже когда у самого ноги едва держат. Он почти успел добраться до сжавшегося у стола омеги, как дорогу ему преградили. Альфа узнал эту омегу и повернулся к ней лицом, скалясь. Будь на месте вставшей на его пути кто-то другой, он бы напал без предупреждения. Но омегу, шипящую на него, словно дикая кошка, оттащил с его пути тот же альфа, что посмел пнуть его по лицу.       Едва он добрался до своего партнёра, его ноги полностью ослабели, и он повалился рядом с парнем, сгребая его в объятия. Урча что-то на ухо. Но глупое зрение расплылось, а в плече продолжала пульсировать боль, Альфа уткнулся в шею плачущего омеги, и мир словно ушел из-под ног, вместе с сознанием.

***

Под гогот Сауса, Изана вместе с медиками отправился в больницу. Такемичи он хотел нести на руках, после того, как на него подействовал транквилизатор, но беты погрузили его и Майки на каталки. Даже несмотря на то, что дату суда перенесли, вряд ли, как заявил прокурор, омегу попросят присутствовать. Достаточно будет официального представителя.       То, что устроили эти двое в зале суда, вряд ли останется незамеченным и, возможно, им выпишут административный штраф. Единственное, что-то не укладывалось у Изаны в голове, когда он вместе с матерью Такемичи ехал в карете скорой помощи. Почему сорвался омега? Если с Майки Изана всё понимал — просто идиот. То почему сорвался Такемичи.       Складывалось впечатление, что дело там было не только в Саусе. Хотя признаться, этот альфа показался Изане устрашающим, выдающийся рост и сила, Изана не успел узнать, как у него обстоят дела с сущностью, но если судить по словам Хайтани — он был силён.       Изана всё задавался вопросом, неужели кто-то мог так сильно напугать Такемичи? То, как его аромат буквально кричал о бедствии омеги…       — В последнее время, он был таким… занятым… — Всхлипнула мать Такемичи. Она держала его за руку и старалась сдержать слёзы. Изана хмыкнул, оглядывая старшую омегу, теперь он понимал, от кого Такемичи перенял внешность. Он был почти точной копией своей матери, лишь только ее волосы были светлее оттенком, а глаза скорее зеленоватые. — Он постоянно бегал по делам, сложно было даже поймать его и заставить посидеть и отдохнуть. Может он… он просто перетрудился?       Женщина подняла взгляд на Изану, словно бы спрашивала у него. И от чего-то он слегка смутился, тут же кивая головой. Несмотря на страх и печаль в аромате этой женщины, Изана ощущал столько нежности, так же, как и во взгляде. У Такемичи была прекрасная мать.       — А вы… — Продолжила она, вынуждая альфу вновь поднять на нее взгляд. — Изана-кун, да? — Он вновь кивнул, уже более заинтересованно глядя на омегу. — Такемичи говорил о вас с Какучо. Спасибо, что заботитесь о нём, для него это важно. — Омега вернула взгляд к Такемичи, поглаживая его ладонь. — Я очень рада, что у него появился кто-то вроде вас, ведь… я одна растила его и думаю, что кто-то вроде старшего брата ему действительно необходим. Он же постоянно берёт на себя слишком много… Ох, прости! — Омега встрепенулась и быстро заговорила. — Думаю, я наговорила лишнего, просто не обращай внимания! Возможно, я что-то не так поняла и…       — Нет. — Изана, посмотрел на омегу, что лежал без сознания. — Всё в порядке, думаю, мне тоже было нужно заботиться о ком-то.       Уже после того, как и Такемичи и Майки доставили в больницу, Изана уговорил мать омеги отправиться домой отдыхать, ведь той придётся завтра представлять Такемичи в суде.       Сам Изана остался в больнице. Он беспокоился о Такемичи и действительно испытывал к нему что-то сродни братских чувств.       Оставшись в зале ожидания и купив себе кофе, Изана ждал, пока врач, осматривающий омегу и альфу, наконец скажет в чём проблема. Вообще-то Изана примерно знал, омега просто перепугался, а Майки психанул. Но что было странным, так это то, что взрыв Майки был каким-то странным, словно это была не просто скопившаяся в нём злость, и, возможно, не выстрели один из надзирателей в Майки транквилизатором, тот бы мог его убить. Потому что у Майки были пустые глаза.       — Изана… — Какучо, только-только добравшийся до больницы, выглядел обеспокоенным. — Так? Что с Такемичи?       — Ну, его ещё осматривают, не думаю, что что-то серьёзное. — Допив кофе, Изана выбросил стаканчик в урну, стоящую у стены, и вернулся к альфе. — Думаю, нам нужно будет задержаться на пару дней.       — Я уже позвонил Муто, предупредил, что это может случиться. Не думаю, что об этом стоит беспокоиться.       — У меня такое ощущение, что грёбаный Майки чего-то не договаривает… — Задумчиво произнёс Изана, он подошёл к окну, слушая позади себя шаги Какучо. Глядя вниз, на собирающихся у входа в больницу людей, среди которых мелькала розоволосая макушка, Изана понизил голос до полушепота. — Ты видел его взгляд? Там не было даже намёка на разум, словно бы его сущность полностью поглотила его.       — Хмм? — Какучо встал рядом, оперевшись о подоконник. — Ты о чём?       — Когда я «зверею» или ты. Мы словно бы наблюдаем за собой, так? — Какучо кивнул. — Не контролируем, но хоть как-то ощущаем происходящее, но в глазах Майки была пустота.       — А… Майки, он же ребёнок…       — Да, так же как и Шиничиро. Мать никогда не позволяла себя метить, и альфу нормального найти она не могла. Шиничиро говорил, что она сама была ребёнком родителей с низким показателем совместимости, от того и не чувствовала необходимости следить за детьми. Вот и Майки — сильный, но, кажется, совсем не имеет контроля над альфой. — Изана обернулся к Какучо. — Шиничиро был слаб телом, но он хорошо контролировал сущность. Он был очень искусен в этом, никто не смог бы устоять под его давлением феромонов. Хотя он идиот, редко этим пользовался.       В коридоре послышались шаги, а после в зале ожидания появился врач. Изана сразу стал серьёзнее, интересуясь результатами осмотра.       — У омеги я не заметил отклонений, простой срыв. А вот альфа, он и так наблюдался у нас, скорее всего лекарства, прописанные ему, не подошли. — Врач вздохнул, перелистывая листы на планшете и очень быстро пробегаясь глазами по тексту. — Мы предлагали ему реабилитацию, но альфу не устроил срок. Хотя мы бы смогли откалибровать за это время его состояние, чтобы после поддерживать его медикаментозно.       — Почему вы сами не настояли на этом? — Тут же возмутился Изана. Но врач заставил его остыть, лишь надавив взглядом.       — Срок реабилитации полгода. В это время доступ посетителей будет невозможен, а так как он был вполне адекватен, то только он мог давать согласие на реабилитацию. Сейчас же он представляет опасность для общества… — Мотнув головой, врач словно указывал в текст на листе. — Так что теперь мы должны обсуждать это с официальным опекуном, всё же парень не достиг возраста совершеннолетия. Так что вам нужно привести сюда его опекуна и подписать документы.       — А… Омега с ним уже в сознании? — Задал волнующий вопрос Какучо.       — Нет, они будут в сознании лишь к десяти вечера, к тому времени время посещения уже закончится, да и выписывать их никто не будет. Так что жду вас завтра, вместе с опекуном. — Распрощавшись, врач покинул их. А Изана всё продолжал переваривать слова мужчины в голове.       — Он всё же знал, что не в порядке… Ладно! — Тряхнув головой, Изана взглянул на Какучо. — Сейчас мы к деду. Там посмотрим.       — Не хочешь оставаться с ночевкой?       — Не в том дело. Хочу переговорить с одной милой дамой.       — Что? — Но Изана уже не ответил, развернувшись, направился в сторону лестницы, так что Какучо пришлось его догонять.

***

      Такемичи сидел в кресле, в объятиях Майки, что буквально обнимал его, словно плюшевую игрушку, уткнувшись носом в затылок, но Такемичи был не против, на самом деле его куда больше смущало, то что он устроил в зале суда.       Такемичи хоть и помнил всё урывками, но ему мать, пришедшая с самого утра, всё рассказала. Да и Ямагиши с Казуторой забегали ненадолго. Хотя прямо сейчас они находились здесь только с дедом Сано, врачом и Изаной.       — Я не хочу оставлять тебя одного. — Едва слышно прошептал Майки, приблизившись к уху омеги. И, если честно, Такемичи и сам от этого был не в восторге, он просто не знал, что будет делать.       Еще вечером, очнувшись от транквилизатора и не увидев рядом с собой Майки, Такемичи запаниковал. Но, слава богу, рядом оказалась медсестра, что успокоила его и позволила остаться в палате с Майки, который на тот момент еще был без сознания, а когда пришёл в себя, то словно превратился в мартовского кота, довольно урча и сгребая в объятия омегу, прямо как сейчас. Хотя несмотря на то, что он проснулся от достаточно долгого сна, Майки вновь заснул, а Такемичи много думал вечером о том, что произошло, и ему совершенно не нравились эмоции, что он испытал.       А утром, перед самым приходом матери, которая была очень обеспокоена состоянием Такемичи, к ним зашёл врач, что и оповестил их, о возможности реабилитации для Майки.       Такемичи видел, как деду Сано пододвинули документы с ручкой, и старик, тяжко вздохнув, взял в руки ручку и, оглянувшись на них, произнёс.       — Я всегда буду за тебя, Манджиро. Так что я делаю это для твоего блага. — Кольцо рук Майки сжалось вокруг Такемичи сильнее, он недовольно заурчал и вновь прильнул носом к метке под волосами Такемичи. Словно бы он и не отрицал, но и не давал своего согласия.       Такемичи с сжавшимся сердцем наблюдал за тем, как дед подписывал бумаги. А после врач повернулся к ним.       — Машина для перевозки приедет только через два часа, так что у вас есть время попрощаться. Хотя, полгода не такой уж и страшный срок. — Взгляд врача изменился на более жёсткий. — Но помните — это больница.       Майки фыркнул и, спустив с колен Такемичи, поднялся сам и потянул за собой омегу, уже в коридоре, понизив голос до полушепота, предложил.       — Давай сбежим, а? — Такемичи замер, и Майки, не оборачиваясь, продолжил говорить. — Полгода — это очень долго, я не хочу оставлять тебя даже на день… Я не хочу оставаться без тебя.       И Такемичи очень хотел сказать ему «да», но какая-то разумная часть в его мозге говорила ему о том, что это неправильно, и предпочёл ей доверять.       — Я тоже не хочу. Но тебе нужна помощь. — Слова давались омеге тяжело. Он сильнее сжал ладонь Майки. — Я просто не хочу, чтобы позже стало уже невозможно что-то исправить, понимаешь? Мы должны пройти через это.       Между ними возникло тяжёлое молчание, во время которого каждый думал о своём, пока Майки тяжело не вздохнул. Он обернулся к Такемичи, поцеловал, быстро и не опошляя момент.       — Я люблю тебя. И если так будет лучше, то я готов.       Такемичи поджал губы, сейчас ему хотелось плакать, и он дрожащим голосом, едва сдерживая себя от того, чтобы в голос разрыдаться, прошептал, прежде чем наброситься на альфу с объятьями.       — Я люблю тебя.       Он прижимался к нему, кажется, желая полностью растворится в альфе, который сжимал его в ответ и урчал, создавая эти приятные вибрации.       Приблизившись к уху омеги, Майки зашептал быстрым, сбивчивым шёпотом, заставляя Такемичи покрываться мурашками от горячего воздуха.       — Я так люблю тебя… Так рад, что ты появился в моей жизни. Прости, если я был слишком груб или идиотом, пожалуйста, прости… — Майки говорили быстро, будто у них и не было двух часов на прощание, словно бы они не стояли посреди коридора. — Я клянусь, слышишь, клянусь, что буду делать всё, чтобы мы больше не разлучались так надолго. Я обязательно исправлю всё.       Закончив, Майки обхватил ладонями лицо омеги и начал покрывать быстрыми поцелуями. Такемичи видел, как в глубине глаз Майки плещется настоящий страх. Вскоре, конечно, Такемичи удалось остановить Майки и, наконец, отвести того подальше от посторонних глаз, в зал ожидания, где они разместились на диванах, и Майки всё продолжал вдыхать аромат Такемичи, крепко сжимая в ладони его руку, тихо переговариваясь, казалось, о чем-то совсем неважном. Вроде того, насколько Дракен может быть похож на идиота, и Майки делал ставку на то, что он не справится без него и просрёт весь бизнес.       Лишь когда за Майки пришёл доктор с парой санитаров, он вновь сжал Такемичи в объятиях и с какой-то болью в голосе прошептал, прежде чем заткнуть омегу поцелуем не позволяя ответить.       — Я не против, если это будет Санзу. — И, лишь разорвав поцелуй, Майки быстро сбежал, оставляя ошеломленного Такемичи с Изаной.       — Тебя подвезти до дома? — Он посмотрел на часы. — Заседание еще идёт, так что тебе будет лучше остаться дома.       И Такемичи согласно кивнул, позволяя взять себя под руку и увести из больницы.       — А вещи Майки в дорогу мы не собрали… — Потеряно произнёс Такемичи.       — Они ему там не пригодятся.

***

      Такемичи скучал по Майки. Он, после неожиданного исчезновения альфы из поля зрения банды, сам созвал внеочередное собрание, хотя уже успел отойти от дел. На нём он, не вдаваясь в подробности, пояснил, что Майки не будет на посту главы около полугода, и пока его место останется за Дракеном.       Это они решили еще за день до собрания, когда обсуждали, что будут делать дальше, собравшись в мастерской у Дракена и Майки. Такемичи в начале заявил, что хочет на время лечения Майки вернуться на пост главы первого отряда, но Инуи, сидящий рядом с ним, сказал, что омега не должен отступать от выбранного пути только из-за того, что какие-то обстоятельства поменялись.       Вот так Такемичи и остался не у дел. После того, как суд назначил Саусу десять лет колонии поселения уже как взрослому, Такемичи много разговаривал со своей матерью, которая уверяла его в том, что ему не стоит переживать на этот счёт, ведь, по-сути, альфа сам во всем виноват.       А дальше жизнь Такемичи потекла своим чередом. Учёба, раз в неделю встреча с Тайджу. Потом занятия уроками дома. Общение с друзьями, в число которых не входил Санзу, потому что дельта решил словно бы стать личным телохранителем Такемичи и следовал всюду за омегой. Вплоть до того, что встречал и провожал в школу. Но Такемичи был не против — Санзу, несмотря на все свои странности, был очень даже добрым человеком. Такемичи нравилось проводить с ним время. Но, к сожалению, Такемичи чувствовал нарастающую внутри себя тревогу.       Жизнь без Майки казалась для Такемичи сущим адом. Словно бы мир лишился красок, со временем Такемичи стал замечать и то, что он стал меньше убираться в их с Майки комнате, словно бы он возвращался во времена, когда жил в небольшой захламлённой квартире. В серой и рутинной жизни, где ему едва хватало денег на то, чтобы прожить месяц. Постоянно накатывающая тоска заставляла Такемичи засыпать в гнезде, уткнувшись носом в одежду Майки, а в это же время он понимал, что Майки сейчас гораздо тяжелее от того, что он даже не может вдыхать аромат самого Такемичи.       Омеге очень хотелось поговорить с Майки, но ему запрещали даже писать письма. И Такемичи рыдал ночами, он выл и просто сходил с ума от одиночества и от ощущения того, словно бы он никому не нужен. От того, что словно бы никому не требовалось даже его помощь, все справлялись прекрасно сами, и Такемичи просто оставался один на один со своими мыслями, которые просто отзывались болью в груди.       Такемичи просто хотелось прекратить всё и поехать в центр, где находился Майки, и просто забрать его оттуда, вернуть его к себе и просто никогда не отпускать.       Но, вновь приехавший навестить его, Изана однажды отвёл омегу в парк и, усадив на скамейку, заговорил.       — Я разговаривал с твоей матерью, она прекрасная женщина. — Такемичи кивнул, не понимая к чему клонит альфа. — Знаешь, она очень печётся о тебе, говорит, что ты продолжаешь влезать в чужие проблемы.       — Ты о чём? — Нахмурился Такемичи.       — Я тоже заметил, что ты отодвигаешь себя на второй план. Ты что, Такемичи, совсем идиот? Почему ты не хочешь разобраться в себе и дать волю своим чувствам? Прекращай жить проблемами других людей и спаси, наконец, себя.       — Изана-кун, я… Думаю, что я сам могу разобраться со своими проблемами. — Такемичи говорил эти слова, но словно бы сам не верил себе, хотя он честно старался улыбаться не слишком натянуто.       Изана тогда сверлил несколько минут омегу взглядом. И Такемичи чувствовал себя словно под микроскопом, постоянно ёрзая и не решаясь заглянуть к нему в глаза.       — Ты мне всегда казался более разумным. — Слова альфы осели в душе Такемичи неприятным осадком. — Постарайся справиться сам, но, если что, я буду на телефоне.       После этого Изана ушёл, а в Такемичи будто запустился режим самокопания на полную, ему не хотелось покидать своё гнездо, он отказывался от встреч с людьми, даже перестал ходить в школу. В любом случае вот-вот должны были начаться каникулы. А Такемичи всё своё время проводил, свернувшись в калачик, пока его мозг прокручивал раз за разом воспоминания из прошлой жизни, все его ошибки. От этого хотелось выть, хотелось отстраниться от всего, что тревожило его, и притвориться, что это не он, что это вовсе не его воспоминания.       Такемичи знал, что почти все это время Санзу находится под его дверью и, в некотором роде, это помогало, потому что он чувствовал смешанный в аромате дельты феромон Майки.       Такемичи знал, что Санзу там, возможно, не только для того чтобы поддержать, но и исполнить основное предназначение дельты. Но Такемичи сразу решил, что не воспользуется этим. Потом он просто уничтожил бы себя изнутри. Так что, прежде чем на него обрушился жар, Такемичи попросил дельту уйти и не появляться рядом в течении недели.       Первая, за два года, проведённая течка без альфы, была для Такемичи изнуряющей и затянувшейся, и после нее он даже не узнавал своё отражение, точнее… он узнавал этого человека, зарывшегося глубоко в своих проблемах, продолжающего жить только лишь потому, что сил, чтобы сделать что-то с собой, ему не хватает.       Эмма, осторожно заглядывающая к нему с обедом или ужином, всегда пыталась разговорить Такемичи, но тот лишь молчал. В его голове была мешанина из собственных проблем.       И в один из вечеров, когда Такемичи просто не мог уснуть, а слёзы просто лились из глаз, когда он даже не имел сил на то, чтобы продолжать рыдать, он набрал номер Изаны, и, как только тот снял трубку, Такемичи произнес лишь то, на что ему хватило сил.       — Помоги мне.       Изана добрался до него той же ночью и буквально поднял на ноги весь дом. Не мог Изана также не упомянуть внешний вид Такемичи, назвав его: «Тощим, запустившим себя идиотом.»       Весь вечер Такемичи провёл с Изаной, выслушивая, как его отчитывают за то, что он никогда не должен был забывать о себе и о том, что ему тоже нужно иногда позволять другим помогать. Изана говорил такие правильные слова, а Такемичи просто соглашался с ним.       На самом деле Такемичи даже не знал, что ему делать, поэтому Изана решил всё за него. За два дня он помог ему собирать вещи и, ничего не объясняя, просто увёз с собой. Конечную точку их путешествия омега узнал только в аэропорту, когда получил билеты «Токио-Манила».       — Зачем? — Тогда поинтересовался Такемичи, на что Изана ответил.       — Там я наконец-то смог прийти в себя — тебе это точно не помешает. — А после альфа взъерошил волосы омеги.       Такемичи решил просто не сопротивляться, а плыть по течению, он был не против того, что Изана привёз его на свою родину. Но там действительно стало спокойнее. Такемичи переживал, что он окажется слишком далеко от знакомых, но среди незнакомых людей ему было спокойней. Конечно, с ним был Изана, а позже присоединился ещё и Какучо.       Такемичи много времени проводил просто сидя на пляже под зонтом, а окружающий его шум и крики людей приносили ему спокойствие. Возможно, сразу по приезде, Такемичи и не вышел бы за пределы небольшого домика, снятого Изаной, но альфа буквально силком, держа рукой за капюшон, тянул омегу за собой. Он заполнял голову Такемичи, казалось бы, простым бредом, обычной болтовнёй. Такемичи действительно уставал ходить с Изаной, а тот, словно не замечая расстояний, шёл вперёд и тянул за собой Такемичи. И Такемичи шёл. А потом был пляж и спокойствие.       Изана иногда старался подтолкнуть Такемичи к разговору о том, что его тревожит, но омега был не готов, и альфа отступал. На самом деле, Такемичи молчал около двух дней, в его голове было всё так же много мыслей, перебиваемых бубнежом Изаны. Но Такемичи становилось спокойнее, когда он вдыхал аромат чая с лимоном, а позже к нему добавился аромат Какучо — лакрица. Внутренняя омега, что всё это время словно проводила в постоянном стрессе, наконец-то стала приходить в себя, больше не беснуя внутри.       Наверное, Такемичи решился поговорить с Изаной спустя полторы недели после прилёта. Вечером, когда Такемичи сидел на улице, на террасе, к нему вышел Изана, позвать омегу в дом.       — Знаешь… — Такемичи заговорил, не оборачиваясь к альфе, он вообще продолжал разглядывать свои босые ноги, свисающие с террасы. — Я ведь старше чем ты думаешь. Гораздо старше. — Такемичи чувствовал спокойный аромат Изаны, подошедшего ближе и севшего за его спиной, позволяя омеге облокотиться на свою спину. Он молчал, позволяя Такемичи выговориться. — Пожалуйста, не подумай что я сошёл с ума и, пожалуйста, не рассказывай об этом никому… Хотя, решай сам. — Такемичи набрал в грудь побольше воздуха и поднял голову к небу, где виднелись уже первые звёзды. В горле словно встал ком, но Такемичи медленно выдохнул и едва слышно произнёс. — Я однажды умер.       Альфа дёрнулся, возможно, он хотел обернуться и посмотреть на Такемичи, возможно, даже хотел что-то сказать, но не стал. Он лишь продолжил слушать, распространяя вокруг себя спокойствие. Такемичи был ему за это благодарен.       — Я тебе не вру, я серьёзно умер… Мне, два года назад, было двадцать шесть лет. А потом я попал под поезд и оказался вновь подростком. — Такемичи тяжко вздохнул, прежде чем вновь продолжить. — Я же тогда полностью убил внутри себя омегу и стал бетой. А потому, вернувшись во времени, я хотел это изменить. Боже, именно из-за этого я и Майки встретились…       С каждым словом Такемичи становилось легче, он рассказывал обо всём. О своих страхах, о своих чувствах. В какой-то момент Такемичи даже заплакал, но ему становилось от этого легче. Изана же лишь продолжал слушать. И Такемичи был благодарен за то, что Изана молчал. Такемичи говорил почти час, без перерыва, рассказывая о страхах и о чем-то милом. Рассказывая о том, насколько он был жалким, и как всё решил изменить. И без остановки он просто рыдал.       После того, как Такемичи рассказал Изане всё, что случилось в Роппонги, они молчали ещё несколько минут. Прежде чем Изана зашевелился.       — Чёрт… — Такемичи захотелось сжаться в комок. — Какучо нас убьет.       В тот вечер Изана ничего не говорил по поводу рассказа Такемичи, он продолжал вести себя так, будто ничего не произошло. И Такемичи был ему благодарен. Лишь на следующий день Изана подошёл к нему и сказал.       — Я тебе верю. — И, казалось, в тот момент у Такемичи свалился последний камень с души. Он тогда стиснул альфу в объятиях и просто благодарил.       Такемичи казалось, словно мир стал ярче в тот же миг. Словно ему действительно не хватало того, чтобы просто выговориться. Он вновь становился самим собой. И Какучо был безумно этому рад. Таскал омегу за собой от ларька к ларьку, откармливая сладостями, вспоминая что-то из детства, и Такемичи это безумно нравилось.       Изана так и не рассказал об этом Какучо. Иногда по вечерам они выходили на террасу, и Изана расспрашивал Такемичи о будущем, каким оно будет, а Такемичи рассказывал.       К концу третьей недели Такемичи полностью вернулся в норму. А Изана даже разрешил ему называть себя Изана-нии, хотя иногда подкалывал о том, кто же на самом деле является старшим, Такемичи просто стукал его в плечо и смеялся.       Вернулся он в Токио уже к концу летних каникул. Эмма была очень рада его возвращению, сначала Такемичи даже не понял такого ажиотажа девушки. Пока она, буквально светясь от счастья, не показала метку, оставленную Дракеном, в тот момент она была настолько счастлива и пересказывала всё, едва сдерживая себя от того, чтобы перейти на ультразвук.       Такемичи был рад за девушку, которая, казалось, была своей метке дико горда. Хотя Такемичи, увидев Дракена, понял, что тот горд не меньше Эммы, но эффективно скрывает это за маской равнодушия. Такемичи, честно, от души поздравил друзей.       Такемичи действительно чувствовал себя просто отлично, и едва он показался на глаза Ямагиши, тот его едва не придушил в объятиях, благо спас его от смерти в руках лучшего друга Казутора. Ямагиши, как всегда, трещал без остановки о том, как банда всё больше и больше напоминает уже организацию, и на самом деле все ждали Майки, чтобы разобраться с документацией в полной мере, хотя никто из них, еще не является совершеннолетним и, естественно, сейчас организация будет регистрироваться на кого-то со стороны, но без Майки они решать это не собирались.       Ямагиши также поведал Такемичи о том, что за почти два месяца депрессии Такемичи и месяца проведённого в Филиппинах, Такуя успел побегать от Тайджу по всему Токио, в желании сохранить свою жизнь, хотя, как оказалось, это сам бета представлял себе, что с ним хотят расправится.       А всё дело было в том, что их невинный Такуя перестал быть таким и, к сожалению, об этом прознал Тайджу, который каким-то образом узнал об этом от Юзухи, и изъявил желание переговорить с будущим зятем. Как по секрету рассказал Ямагиши, Такуя едва не помер от сердечного приступа, пока Тайджу отчитывал его за устроенные им догонялки.       Такемичи, честно, был очень рад тому, что его друзья были в порядке, а еще он, к своему стыду, понял, что они действительно способны обходиться и без его постоянного присмотра.       Такемичи почти каждый день заходил в гости к своей матери, которая, казалось, начала расцветать, а причина этого оказалась до жути проста — она начала близко общаться с одним, по ее словам: «очень обходительным» бетой, коллегой по работе.       Жизнь Такемичи постепенно входила в привычный ритм, вскоре началась школа. Единственное, чего ему действительно не хватало — Майки. Он скучал по нему. Даже стал носить его толстовки, просто для того, чтобы чувствовать его присутствие рядом. Хотя, конечно, присутствие Санзу его успокаивало. Он с радостью проводил время с дельтой.       Дельта постоянно был рядом, Такемичи чувствовал исходящую от Санзу защиту. Дельта, действительно, казался не только самому Такемичи, но и его внутренней сущности защитником. Омега и сам заботился о нём, подкармливая домашней едой или помогая с разбором школьных заданий. Даже несмотря на то, что дельта редко что-то рассказывал, он был отличным слушателем. Хотя, конечно, Такемичи всё же выпытал у дельты то, как они с Майки познакомились. Как оказалось, Майки тогда его спас, просто проходя мимо, словно бы от скуки избил тех, кто напал на Санзу. В тот же день он решил, что последует за Майки, как за своим Королём. Санзу был рад тому, что может служить Майки. Это, конечно, казалось самому Такемичи немного странным, но Санзу действительно выглядел счастливым и его феромоны только подтвердили это.       Хотя, конечно, Санзу не мог заменить Майки во всём. Потому что Майки — тот, кого любит Такемичи, не за какие-то его заслуги. А просто за то, что он есть. И каждый день, что приближал их встречу, давался Такемичи тяжелее, потому что хотелось, чтобы дни сменялись быстрее.       Он буквально отсчитывал каждый день. А потом перешёл на часы. Он был весь на иголках последние семьдесят два часа без альфы. Поднял всех на уши и созвал их для того, чтобы встречать Майки.       Хотя, конечно, Изана, прибывший на день раньше Майки отговорил омегу от желания ночевать на вокзале, но привёз Такемичи туда за полчаса до прибытия Майки. Такемичи едва ли не каждую минуту посматривал на часы, о чём не забыл пошутить Ямагиши, за что получил по лбу.       И вот, когда поезд прибыл, Такемичи казалось, что его сердце точно перестало биться, когда он во все глаза рассматривал выходящих людей.       И как только знакомая фигура появилась на платформе, Такемичи кинулся в его сторону. Майки даже не успел нормально повернуться к Такемичи, как тот запрыгнул на него с криком.       — Майки! — Они едва не свалились на платформу. Но уже спустя секунду омега оказался стиснутым в объятиях, а нос Майки зарылся прямо ему в волосы.       — Боже… — Произнёс Майки, его голос, казалось, стал чуть грубее и ниже. — Я так скучал по тебе… — Он урчал, как довольный кот, а его руки крепко стискивали талию Такемичи, а его аромат тут же окружил их. Он чуть покачивался из стороны в сторону и всё пытался насытиться ароматом Такемичи, который занимался тем же самым. — Я так скучал…       Такемичи не знал, сколько они так простояли, но поезд уже отошёл, а платформа опустела, остались лишь их друзья, что пока стояли чуть в стороне, позволяя им немного побыть наедине.       Лишь когда Майки, наконец, насытился ароматом Такемичи, он обхватил ладонями лицо Такемичи, оставляя россыпи поцелуев. А Такемичи с удивлением обнаружил, как альфа за это время подрос, всего на несколько сантиметров, но, тем не менее, Такемичи теперь стоял, задрав голову вверх. И всё это время Майки не прекращал довольно урчать. А потом альфа замер, он заглядывал в глаза Такемичи и слегка улыбался. Майки казался таким родным и близким, но, в то же время, он словно стал немного другим.       — Нас там ждут… — Шёпотом произнёс Майки, и Такемичи смог только кивнуть. — Я так скучал.       Майки склонился и, наконец, соединил их губы, позволяя Такемичи обнять его за шею и раствориться в этом нежном, казалось, даже немного робком поцелуе. Такемичи ощущал, как этот медленный и тягучий ритм оседает тянущим узлом внутри. Хотелось просто забыть обо всём мире. Для него сейчас они были единственными на этой планете.       Но, кажется, Изана решил всё исправить и прервал их, напоминая о том, что им нужно закругляться. Как же в тот момент Такемичи хотелось, чтобы он никого не приглашал на встречу Майки. Но сам альфа согласно кивнул. И, обнимая Такемичи за плечи, протянул ладонь Изане, которую тот пожал.       — Я выполнил свой долг, братец. Присмотрел за «младшим». — С улыбкой произнёс Изана, явно намекая на Такемичи. — Теперь твоя очередь стать его опорой.       — Да, я тоже так думаю. — Ответил Майки. — Думаю, я многое пропустил. Вам придётся посвятить меня во все мельчайшие подробности.       Продолжая обнимать Такемичи за плечи, прижимая к себе, Майки двинулся в сторону остальных. А Такемичи просто продолжал вдыхать его аромат, позволяя себе полностью расслабиться и понять, что вот оно, его счастье.