Ты - МОЙ жених! Часть вторая

По нескольку раз на дню звонил дверной звонок, вслед за чем раздавались очередные вопли матери Сириуса, а Гарри с остальными подростками пытались что-то подслушать и подсмотреть, пока миссис Уизли не возвращала их к прерванным трудам. Впрочем, от беглых взглядов и обрывков разговоров проку было очень мало. Неоднократно заходил Снейп, но Гарри, к своему облегчению, ни разу не встретился с ним лицом к лицу. От понимания, что Снейп такой же человек, у него есть дочь и даже муж желания предстать пред его черные очи не возникало. Ах да, Снейп еще тайком передал для него успокоительное и снотворное… спать крепко и без кошмаров было здорово, но смелости подойти и поблагодарить он в себе не находил. И тем страннее было наблюдать за короткими встречами отца и дочери — холодные, короткие фразы Снейпа и тихий покорный голосок Жюмоке не вязались с тем, какой он увидел девчонку, дважды надававшей ему тумаков. -Меня сейчас стошнит! — бурчал каждый раз Рон. Остальные уже попривыкли и молча наблюдали. Пару раз выходил в коридор Сириус и с издевкой спрашивал кровь у Северуса в жилах или же ледяная вода, раз он даже с ребенком строг, словно они в школе… В такие моменты Сойка крепко стискивала зубы и сжимала кулаки. Драться нельзя. Она девочка-одуванчик, ей нельзя бить взрослых, иначе ее раскроют… Однажды Гарри увидел свою преподавательницу трансфигурации профессора МакГонагалл, которая чрезвычайно странно выглядела в магловском платье и пальто, но она, судя по всему, была очень занята и пробыла недолго. Порой, однако, посетители задерживались, чтобы помочь. Тонкс, к примеру, была в доме в тот памятный день, когда в туалете на верхнем этаже обнаружили затаившегося кровожадного призрака. Люпин, который жил в доме Сириуса, но надолго покидал его ради каких-то таинственных дел Ордена, помог им привести в порядок стоячие часы, имевшие неприятную привычку выстреливать в проходящих увесистыми деталями механизма. Наземникус немножко исправился в глазах миссис Уизли, когда избавил Рона от старинной пурпурной мантии, принявшейся его душить, едва он извлек ее из платяного шкафа. Пока Гарри был занят, ему было хорошо. Он старался гнать от себя мысли — а что, если… А что, если его таки исключат… А что, если ему сломают палочку… Жюмоке помогала ему читать книги о законах и судах, а по вечерам он приходил тихонько к ней в комнату, чтобы выпить свои Зелья и ни о чем не думать, спать не видя снов или кошмаров. Каким-то чудом это удавалось держать в тайне от остальных, Рон болтал о всякой ерунде и еще ни разу не обратил внимания на руки Гарри, когда он заходил в их совместную комнату с мантией невидимкой в руках. Порой он не мог помешать воображению нарисовать сотрудника Министерства с пустым пятном вместо лица, переламывающего надвое его волшебную палочку и приказывающего ему возвращаться к Дарсли… Но к ним он не пойдет. Это он решил твердо. Он отправится сюда, на площадь Гриммо, и будет жить у Сириуса. Вечером в среду, когда все сидели за столом и ужинали, миссис Уизли повернулась к нему и тихо сказала: — Гарри, я выгладила к завтрашнему утру твою лучшую одежду, и я бы хотела, чтобы ты сегодня вымыл голову. От первого впечатления очень многое зависит. Гарри показалось, будто в желудок упал кирпич. Рон, Гермиона, Фред, Джордж, Джинни — все разом умолкли и посмотрели на него. Жюмоке оторвалась от тарелки и подмигнула ему. Гарри кивнул и попытался заставить себя дожевать кусок, но во рту вдруг сделалось очень сухо. — Как я туда буду добираться? — спросил он у миссис Уизли, стараясь придать голосу беззаботность. — Артур возьмет тебя с собой на работу, — мягко ответила она. Мистер Уизли подбадривающе улыбнулся ему через стол. — Посидишь у меня в кабинете, пока не начнется слушание, — сказал он. Гарри перевел взгляд на Сириуса, но прежде чем он задал вопрос, на него ответила миссис Уизли. — Профессор Дамблдор не считает целесообразным, чтобы Сириус отправился с тобой, и я… — … совершенно с ним согласна, — стиснув зубы, договорил за нее Сириус. Миссис Уизли поджала губы. — Когда Дамблдор тебе это сказал? — спросил Гарри, глядя на Сириуса. — Он был здесь прошлой ночью, когда ты спал, — сказал мистер Уизли. Сириус задумчиво ткнул вилкой в кусок картофеля. Гарри опустил глаза в тарелку. От мысли о том, что Дамблдор побывал в доме перед самым разбирательством и не захотел с ним увидеться, ему стало еще хуже — хотя хуже, казалось, было некуда. Снова все решили за него! «для твоего же блага!» мысленно передразнил Гарри воображаемого Дамблдора и судорожно вздохнул. Завтра… Нет, ему стоит не только вечером, но и завтра утром выпить Умиротвояющего Бальзама, который держит для него в шкатулке Джей-Джей… На следующее утро Гарри проснулся в половине шестого, и пробуждение было таким резким и полным, точно кто-то гаркнул ему в самое ухо. Несколько секунд пролежал неподвижно, чувствуя, как мысль о дисциплинарном слушании наполняет каждую клеточку мозга. Потом, не в силах больше это терпеть, рывком встал и надел очки. Миссис Уизли с вечера положила у изножья кровати свежевыстиранные джинсы и футболку. Гарри поспешно натянул на себя одежду. Интересно, Джей-Джей уже проснулась? Рон, распластавшись на спине, крепко спал, рот его был широко открыт. Он и не пошевелился, пока Гарри пересекал комнату, выходил за дверь и мягко затворял ее за собой. Стараясь не думать о следующей встрече с Роном, когда они уже, возможно, не будут вместе учиться в Хогвартсе, Гарри тихо подкрался к двери комнаты девочки и тихонько постучался. -Гарри? — слегка удивилась Сойка. -Я бы хотел… Мне нужно… Бальзам! — негромко, жутко стесняясь лепетал подросток. -Это я мигом. — Девочка метнулась в комоду и вытащила их ящика шкатулку. -Вот, здесь на две порции. Только не вздумай все сразу проглотить, а то будешь как пришибленный! -Спасибо тебе. -Сочтемся, — кивнула девочка и выглянула в коридор. — Никого. Беги! Гарри спрятал фиал с зельем в карман и сошел по лестнице в коридор, миновал головы Кикимеровых предков и спустился на кухню. Он думал, что там никого не будет, но, подходя к двери, услышал негромкие голоса. Толкнул ее и увидел мистера и миссис Уизли, Сириуса, Люпина и Тонкс. Они сидели за столом и, казалось, ждали его. За исключением миссис Уизли, на которой был темно-красный стеганый халат, все были полностью одеты. Увидев Гарри, миссис Уизли вскочила. — Завтрак, — сказала она, вынимая волшебную палочку и поспешно подходя к очагу. — Д-доброе утро, Гарри, — зевнула Тонкс. На этот раз волосы у нее были светлые и курчавые. — Как спал, ничего? — Ничего, — сказал Гарри. — А я д-даже не ложилась, — сообщила она ему с новой судорогой зевоты. — Иди сюда, садись… Она выдвинула ему стул, повалив при этом соседний. — Что будешь есть, Гарри? — спросила миссис Уизли. — Овсянку? Горячие булочки? Копченую рыбу? Яичницу с беконом? Поджаренный хлеб? — Просто поджаренный хлеб, спасибо большое, — сказал Гарри. Люпин посмотрел на него, потом обратился к Тонкс. — Что ты начала говорить про Скримджера? — А… да… с ним надо быть поосторожнее, он задавал нам с Кингсли каверзные вопросы… Гарри почувствовал облегчение из-за того, что ему не надо было участвовать в разговоре. Внутри у него все было перекручено. Миссис Уизли положила перед ним два ломтика поджаренного хлеба и мармелад. Он что-то откусил, но это было все равно что жевать ковер. Миссис Уизли села рядом и занялась его футболкой: заправила внутрь ярлык, разгладила складки на спине. Ему это было неприятно. Рука, держащая тост, дрожала, ему все сильнее хотелось достать флакон с успокоительным и отпить немного… — … и мне придется сказать Дамблдору, что я не смогу завтра в ночную смену, с-слишком устала, — закончила Тонкс с очередным широченным зевком. — Я тебя заменю, — пообещал мистер Уизли. — Я ничего, в форме, правда, надо еще отчет дописать… Вместо мантии волшебника на мистере Уизли были брюки в тонкую полоску и старый кожаный пиджак. Он перевел взгляд с Тонкс на Гарри: — Как себя чувствуешь? Гарри пожал плечами. — Все кончится очень быстро, — подбадривающим тоном сказал мистер Уизли. — Несколько часов — и ты оправдан. Гарри промолчал. — Слушание пройдет на моем этаже, в кабинете Амелии Боунс. Она возглавляет Отдел обеспечения магического правопорядка. Она-то и будет задавать тебе вопросы. — Амелии Боунс не бойся, Гарри, — серьезным тоном проговорила Тонкс. — Она справедливая, она тебя выслушает. Гарри кивнул, по-прежнему не в силах ничего из себя выдавить. — Не теряй головы, — отрывисто произнес Сириус. — Будь вежлив и держись фактов. Гарри еще раз кивнул. — Закон на твоей стороне, — тихо сказал Люпин. — Даже несовершеннолетним волшебникам можно прибегать к магии в случае угрозы для жизни. По затылку Гарри вдруг потекло что-то очень холодное. Он подумал было, что кто-то подействовал на него Дезиллюминационным заклинанием, но потом понял, что это миссис Уизли атакует его волосы мокрой расческой. Она здорово надавила ему на макушку. — Перестанут они когда-нибудь топорщиться? — спросила она в отчаянии. Гарри покачал головой. Мистер Уизли посмотрел на часы и поднял глаза на Гарри. — Думаю, надо идти, — сказал он. — Мы, конечно, рановато, но, чем здесь болтаться, лучше тебе в Министерстве подождать. — Ладно, — автоматически произнес Гарри и, выпустив из руки ломтик хлеба, встал. — Все будет хорошо, Гарри, — заверила его Тонкс и похлопала по плечу. — Удачи, — сказал Люпин. — Я уверен, что все обойдется. — А если нет, — мрачно заметил Сириус, — я сам займусь этой Амелией Боунс… Гарри вяло улыбнулся. Миссис Уизли обняла его. — Мы все за тебя очень-очень болеем, — сказала она. — Спасибо, — откликнулся Гарри. — Ну, тогда… всего вам хорошего. Он двинулся следом за мистером Уизли наверх и по коридору. Слышно было, как посапывает за портьерой мать Сириуса. Мистер Уизли отпер дверь, и они вышли на холодную, серую утреннюю площадь. — Обычно ведь вы не ходите на работу пешком? — спросил Гарри, когда они быстро зашагали по тротуару. — Нет, я, как правило, трансгрессирую, — ответил мистер Уизли, — но ты, разумеется, этого не можешь, и лучше всего будет, если мы явимся без всякой магии… Это произведет благоприятное впечатление, если вспомнить, что тебе ставят в вину… Пока они шли, мистер Уизли держал руку под пиджаком. Гарри понимал, что он стискивает волшебную палочку. Неказистые улицы были почти безлюдны, но убогая маленькая станция метро оказалась полна ранних пассажиров. Как всегда в тесной близости с маглами, занимающимися своими будничными делами, мистер Уизли с трудом сдерживал восторг. — Просто чудо какое-то, — прошептал он, показывая на автоматы для продажи билетов. — Верх изобретательности. — Они сломаны, — заметил Гарри, показывая на табличку. — И тем не менее… — сказал мистер Уизли, восхищенно глядя на автоматы. Они купили билеты у сонного кассира (Гарри взял это на себя, потому что мистер Уизли сказал, что не привык иметь дело с магловскими деньгами), и пять минут спустя вагон, стуча и подрагивая, уже вез их к центру Лондона. Мистер Уизли снова и снова нервно сверялся с висевшей над окном схемой метрополитена. — Еще четыре остановки, Гарри… Теперь три осталось… Всего две еще проехать… Едва они вышли из поезда на одной из центральных станций, как их подхватил поток мужчин и женщин в строгих костюмах, с портфелями и дипломатами в руках. Они поднялись по эскалатору, миновали турникеты (мистер Уизли зачарованно смотрел, как щель глотала его билет) и вышли на широкую улицу, застроенную солидного вида зданиями и уже полную машин. — Где это мы? — растерянно спросил мистер Уизли, и на миг у Гарри замерло сердце: неужели они, как мистер Уизли ни разглядывал схему, все-таки сошли не на той станции? Но секунду спустя мистер Уизли сказал: — Ах, да… Сюда, Гарри, — и повел его по боковой улице. — Прости: я никогда не приезжал сюда на метро, а с магловской точки зрения все выглядит несколько иначе, — объяснил он. — Честно говоря, я впервые сегодня воспользуюсь входом для посетителей. Чем дальше они шли, тем меньше и неприглядней становились дома. Наконец они достигли улочки, на которой только и было что несколько убогих офисных зданий, пивная и большой переполненный мусорный контейнер. Гарри и предположить не мог, что Министерство магии находится в таком малопривлекательном месте. — Прибыли, — бодро объявил мистер Уизли, показывая на видавшую виды красную телефонную будку, в которой не хватало нескольких стекол. Будка стояла у глухой стены, щедро изрисованной граффити. — Прошу. Он открыл перед своим спутником дверь. Недоумевая, Гарри вошел. Мистер Уизли, втиснувшись следом, захлопнул дверь. Для двоих здесь едва хватало места. Гарри оказался прижат к телефонному аппарату, висевшему криво, словно какой-то хулиган пытался его сорвать. Мистер Уизли протянул мимо Гарри руку и взял трубку. — Боюсь, мистер Уизли, телефон тоже сломан, — заметил Гарри. — Нет, нет, я уверен, что он в исправности, — возразил мистер Уизли, держа трубку над головой и вглядываясь в диск. — Ну-ка… шесть, — он стал набирать номер, — два… четыре… опять четыре… опять два… Когда диск с мягким стрекотанием вернулся на место, в будке зазвучал прохладный женский голос, причем не издалека, не из трубки, которую держал мистер Уизли, а до того громко и ясно, что могло показаться, будто невидимая женщина стоит с ними рядом: — Добро пожаловать в Министерство магии. Назовите, пожалуйста, ваше имя и цель посещения. — Э… — замялся мистер Уизли, явно не зная, надо ли говорить в трубку. В порядке компромисса он поднес ту часть, куда говорят, к уху. — Артур Уизли, Сектор борьбы с незаконным использованием изобретений маглов. Сопровождаю Гарри Поттера, вызванного на дисциплинарное слушание… — Благодарю вас, — произнес прохладный женский голос. — Посетитель, возьмите, пожалуйста, значок и прикрепите к мантии спереди. Что-то щелкнуло, затрещало, и Гарри увидел какую-то штучку, скользнувшую по металлическому желобку для возврата монет. Это оказался квадратный серебряный значок с надписью: «Гарри Поттер. Дисциплинарное слушание». Он приколол значок к своей футболке. Вновь послышался женский голос: — Уважаемый посетитель, вам необходимо пройти досмотр и зарегистрировать вашу палочку у дежурного колдуна, чей пост находится в дальнем конце атриума. Пол телефонной будки дрогнул, и она медленно поползла вниз. Гарри опасливо смотрел, как тротуар за стеклянными стенками поднимался все выше, пока темнота не сомкнулась у них над головами. После этого он некоторое время ничего не видел. В ушах раздавался только однообразный механический звук подземного перемещения. Примерно через минуту (хотя Гарри показалось, что времени прошло куда больше) его ступни озарила полоска золотистого света. Расширяясь, свет постепенно залил все его тело и наконец ударил в глаза, заставив моргать. — Министерство магии желает вам приятного дня, — сказал женский голос. Дверь будки распахнулась, и мистер Уизли вышел. Гарри — за ним, разинув в изумлении рот. Они стояли в конце очень длинного, великолепного зала с темным паркетным полом, отлакированным до зеркального блеска. На переливчато-синем потолке сияли золотые символы, которые перемещались и видоизменялись, делая потолок похожим на огромную небесную доску объявлений. В стенах, обшитых гладкими панелями из темного дерева, было устроено множество позолоченных каминов. Каждые несколько секунд в том или ином камине на левой стене с мягким свистом кто-то появлялся — либо волшебница, либо волшебник. Справа перед каминами стояли небольшие очереди желающих покинуть Министерство. Посреди зала Гарри увидел фонтан, представлявший собой золотую скульптурную группу крупней, чем в натуральную величину, в центре круглого бассейна. Самая высокая из фигур изображала благородного чародея, взметнувшего в воздух волшебную палочку. Вокруг него стояли красивая волшебница, кентавр, гоблин и эльф-домовик. Последние трое смотрели на волшебницу и чародея снизу вверх, с обожанием. Из концов волшебных палочек, из наконечника стрелы кентавра, из острия гоблинской шляпы и из ушей эльфа били сверкающие струи, и журчание воды примешивалось к хлопкам трансгрессии и к шороху бесчисленных подошв. Сотни волшебников и волшебниц большей частью по-утреннему хмурых, шли к дальнему концу атриума, где виднелись золотые ворота. — Туда, — сказал мистер Уизли. Они присоединились к потоку сотрудников Министерства, одни из которых несли шаткие стопки пергаментов, другие — потертые портфели. Кое-кто читал на ходу «Ежедневный пророк». Минуя фонтан, Гарри увидел сверкающие на дне бассейна серебряные сикли и бронзовые кнаты. Рядом на маленькой потускневшей табличке было написано: ВСЕ ДОХОДЫ ОТ ФОНТАНА ВОЛШЕБНОГО БРАТСТВА ПЕРЕДАЮТСЯ БОЛЬНИЦЕ СВЯТОГО МУНГО. «Если не исключат из Хогвартса, пожертвую десять галеонов», — подумалось Гарри в отчаянии. — Сюда, Гарри, — сказал мистер Уизли, и они вышли из толпы сотрудников, направлявшихся к золотым воротам. Слева от них за столом, под табличкой с надписью «Охрана», сидел плохо выбритый волшебник в переливчато-синей мантии. При их приближении он поднял глаза от «Ежедневного пророка». Он проверил их палочки и вернул, наколол на латунный шип пергамент с записями о палочках и пристально посмотрел на лоб Гарри… мистер Уиззли засуетился и тут же его увел. В министерстве также было на что посмотреть — начиная от лифта и заканчивая бумажными самолетиками — внутренняя почта, так пояснил мистер Уиззли. Пересекая зал, Гарри исподтишка заглядывал в двери. На стены рабочих помещений мракоборцев были обильно наклеены разные разности — снимки разыскиваемых волшебников, фотографии близких, плакаты с изображениями любимых команд по квиддичу, вырезки из «Ежедневного пророка». В одном отсеке мужчина в алой мантии с забранными в конский хвост волосами еще длинней, чем у Билла, сидел, водрузив ноги на письменный стол, и диктовал своему перу отчет. Чуть дальше колдунья с повязкой на глазу разговаривала через перегородку с Кингсли Бруствером. — Доброе утро, Уизли, — небрежно бросил Кингсли, когда они приблизились. — Можно вас на два слова? — Если действительно на два, пожалуйста, — отозвался мистер Уизли. — У меня, признаться, очень мало времени. Они разговаривали так, словно никогда не сидели за одним столом, поедая стряпню Молли Уиззли. Кингсли сунул Гарри газету, посоветовав показать статью Сириусу — дескать, тому понравиться читать про летающий мотоцикл. Мистер Уиззли поманл Гарри пальцем и вышел из отдела мракоборцев. Его кабинетик был едва ли не меньше чулана. Мимо двух втиснутых в него письменных столов с трудом можно было пробраться — мешали стоявшие вдоль стен картотечные шкафы, на которых громоздились папки. Крохотный свободный участок стены красноречиво говорил о пристрастиях мистера Уизли: несколько плакатов с автомобилями, картинка, показывающая снятый с машины двигатель, два изображения почтовых ящиков, вырезанные, по всей видимости, из магловских детских книжек, и схема подсоединения проводов к штепселю. Гарри осторожно присел на колченогий стул и пока мистер Уиззли отвлекся, выпил половину содержимого из флакона. Бальзам помог прийти в себя, Гарри уже без дрожи огляделся вокруг и прислушался к болтовне мистера Уиззли. Жюмоке уже не раз говорила, что мистер Уиззли гениально прикидываеться дурачком. Ну в самом деле, занимать пост начальника и не знать, как правильно называют сантехников? Как можно управлять таким отделом, не зная элементарных вещей? Встрепанный волшебник забежал и сообщил, что слушание перенесли в старый зал суда. Мистер Уиззли оживился и потащил Гарри едва не волоком через все Министерство, торопясь успеть к назначенному времени. — Иди, — тяжело дыша, проговорил он и показал на дверь. — Туда, туда. — А разве… разве вы не со мной?.. — Нет, нет, мне нельзя. Удачи тебе! Сердце Гарри выбивало бешеную дробь прямо в горле. Он с трудом сглотнул, повернул тяжелую железную дверную ручку и вступил в зал суда. Зал суда был Гарри знаком — он видел его, когда заглянул в Омкт Памяти Дамблдора. — Вы заставили нас ждать, — проговорил холодный мужской голос. — Прошу прощения, — нервно сказал Гарри. — Я… я не знал, что время изменили. — Визенгамот в этом не виноват, — возразил голос. — Утром к вам была послана сова. Садитесь. Гарри перевел взгляд на стоящее посреди зала кресло с цепями на подлокотниках. В Омуте памяти он видел, как эти цепи ожили и опутали подсудимого. Каждый шаг Гарри по каменному полу отдавался громким эхом. Когда он осторожно опустился на краешек сиденья, цепи угрожающе звякнули, но обвивать ему руки не стали. Чувствуя себя, прямо скажем, неважно, он поднял глаза на сидящих перед ним. Их было человек пятьдесят, и на всех, насколько он мог видеть, были мантии сливового цвета с искусно вышитой серебряной буквой «В» на левой стороне груди. Все смотрели на него сверху вниз — одни чрезвычайно сурово, другие с откровенным любопытством. Посреди переднего ряда сидел Корнелиус Фадж, министр магии. Этот упитанный мужчина сегодня расстался со светло-зеленым котелком, который частенько носил; не было и добродушной улыбки, с которой он, бывало, обращался к Гарри. Слева от Фаджа Гарри увидел дородную волшебницу с квадратным подбородком и очень короткими седыми волосами. В глазу у нее поблескивал монокль, и выглядела она довольно-таки устрашающе. По правую руку от Фаджа сидела другая колдунья, но она так далеко откинулась на спинку скамьи, что лица не было видно. — Очень хорошо, — сказал Фадж. — Обвиняемый явился — наконец-то. Можно начинать. Вы готовы? — крикнул он кому-то из сидящих. — Да, сэр, — откликнулся сбоку услужливый голос, который был Гарри знаком. Перси, брат Рона, сидел на самом краю переднего ряда. Гарри взглянул на него, рассчитывая хоть на какой-то приветственный знак, но напрасно. Держа наготове перо, Перси сквозь стекла роговых очков смотрел на лежащий перед ним пергамент. — Дисциплинарное слушание от двенадцатого августа объявляю открытым, — звучно провозгласил Фадж, и Перси тотчас начал вести протокол. — Разбирается дело о нарушении Указа о разумном ограничении волшебства несовершеннолетних и Международного статута о секретности Гарри Джеймсом Поттером, проживающим по адресу: графство Суррей, город Литтл-Уингинг, Тисовая улица, дом номер четыре. Допрос ведут: Корнелиус Освальд Фадж, министр магии; Амелия Сьюзен Боунс, глава Отдела обеспечения магического правопорядка; Долорес Джейн Амбридж, первый заместитель министра. Секретарь суда — Перси Игнациус Уизли… — Свидетель защиты — Альбус Персиваль Вулфрик Брайан Дамблдор, — произнес сзади негромкий голос. Гарри обернулся так стремительно, что заболела шея. На Дамблдоре, который неспешно шел через зал, была длинная темно-синяя мантия, и лицо его выражало непоколебимое спокойствие. Седина волос и длинной бороды серебрилась в свете факелов. Поравнявшись с Гарри, он посмотрел на Фаджа сквозь полукружья очков, сидевших на середине крючковатого носа. Гарри обрадовался донельзя, ему хотелось, чтобы Дамблдор посмотрел на него… А тот даже не повернулся в его сторону, играя в гляделки с Фаджем. Зачитали обвинение и приступили к допросу, не давая Гарри вставить ни слова кроме «да» или «нет». Только заговорив о Патронусе слегка удивленные волшебники позволили вставить хоть пару слов. Амелия Боунс явно была поражена и даже сбавила обороты. — Дело не в том, насколько впечатляющим было это волшебство, — брюзгливо проговорил Фадж. — Он нарушил закон, применив колдовство на каникулах! -Я сделал это, чтобы защититься от дементоров! — Дементоры в Литтл-Уингинге? — спросила мадам Боунс с великим изумлением. — Ничего не понимаю… — Не понимаете, Амелия? — Фадж по-прежнему улыбался. — А я вам объясню. Дементоры — отличная выдумка для того, чтобы вывернуться. Просто превосходная. Очень удобно, очень… Но это только ваши слова, никаких подтверждающих свидетельств… Дальше бодались два исполина — Фадж и Дамблдор. Фадж старался выставить Гарри маленьким лжецом, Дамблдор же настаивал, что миссис Фигг, сквиб, видела тех самых дементоров… Пригласили Миссис Фигг, которая, сбиваясь и запинаясь стала давать показания… Гарри почувствовал ужасающую невесомость в недрах живота. Все, что говорила миссис Фигг, звучало так, словно в лучшем случае она видела дементоров на картинке. Между тем никакая картинка не в состоянии передать подлинное ощущение от близости этих существ. Как жутко они движутся, летя в дюймах над землей. Какой гнилостный от них запах. С каким невыносимым клокочущим звуком они всасывают в себя окружающий воздух… — Не слишком убедительные показания, — надменно изрек Фадж. Попрепиравшись с Дамблдором и поспорив с Боунс, он передал слово Долорес Амбридж, которая словесно вылила на них ушат холодной грязной воды. Гарри вздрогнул — ему показалось, что цепи сейчас взметнуться и прикуют его к стулу, как он видел в Омуте Памяти… Дамблдор начал атаковать, слушание грозило растянуться на несколько дней, а Фадж прямо заявил, что желает покончить с этим сегодня. — Кто за то, чтобы оправдать подсудимого по всем пунктам? — прогудел голос мадам Боунс. Гарри рывком поднял голову. В воздухе были руки, много рук… больше половины! Часто-часто дыша, он попытался сосчитать, но не успел он кончить, как мадам Боунс спросила: — Кто за то, чтобы признать подсудимого виновным? Фадж поднял руку, с ним еще полдюжины человек, в том числе колдунья справа от него, усатый волшебник во втором ряду и его кудрявая соседка. С таким видом, точно в горле у него застряло что-то крупное, Фадж оглядел всех судей, потом опустил руку. Два раза глубоко вздохнул и голосом, полным сдавленной ярости, произнес: — Так, хорошо, очень хорошо… Оправдан по всем пунктам. — Отлично, — бодро сказал Дамблдор. Поднявшись на ноги, вынул волшебную палочку и заставил оба обитых ситцем кресла исчезнуть. — Признаться, мне пора. Всего вам доброго. И, не взглянув на Гарри, он стремительно вышел из зала. Быстрый уход Дамблдора застал Гарри врасплох. Он по-прежнему сидел в кресле с цепями, пытаясь справиться с двойственным чувством потрясения и облегчения. Судьи поднимались, разговаривали, собирали и укладывали свои пергаменты. Наконец Гарри встал. Никто, казалось, не обращал на него ни малейшего внимания, кроме колдуньи-жабы справа от Фаджа, которая теперь, за неимением Дамблдора, смотрела на Гарри. Игнорируя ее взгляд, он попытался встретиться глазами либо с Фаджем, либо с мадам Боунс, чтобы узнать, можно ли ему идти. Но Фадж был, судя по всему, твердо настроен не замечать Гарри, а мадам Боунс сосредоточилась на своем портфеле. Гарри сделал сначала несколько неуверенных шагов к выходу, а потом, не услышав оклика, пошел очень быстро. Перед самой дверью он уже бежал. Открыл ее — и чуть не налетел на мистера Уизли, который стоял вплотную к ней снаружи. Лицо у него было бледное и тревожное. — Дамблдор ничего не сказал… — Оправдали, — сообщил ему Гарри, закрывая за собой дверь. — По всем пунктам! Просияв, мистер Уизли схватил Гарри за плечи. — Гарри, это же просто чудесно! Ну, разумеется, они не могли признать тебя виновным, все факты в твою пользу, и все-таки не могу сказать, что был совершенно… Мистер Уиззли заторопился, грозясь доставить Гарри на Гриммо в мгновение ока… в коридоре они встретились с Люциусом Малфоем. У Гарри перехватило дух. Он словно наткнулся на что-то твердое. Эти холодные серые глаза он в последний раз видел в прорезях капюшона Пожирателя смерти. Этот насмешливый голос он в последний раз слышал на темном кладбище, где его мучил лорд Волан-де-Морт. Гарри представить себе не мог, что Люциус Малфой посмеет еще раз взглянуть ему в глаза. И вообще что этот человек окажется здесь, в Министерстве магии, что с ним будет мирно беседовать Корнелиус Фадж. Ведь всего несколько недель назад он, Гарри, сказал Фаджу, что Малфой — Пожиратель смерти. — Министр только что поведал мне о вашем счастливом избавлении, Поттер, — манерно растягивая слова, проговорил мистер Малфой. — Поражает ваша способность выбираться из очень тесных ловушек… змеиная, я бы сказал. Мистер Уизли предостерегающе схватил Гарри за плечо. — Да, — отозвался Гарри, — я неплохо умею выбираться. Люциус перевел взгляд на мистера Уиззли и так же с издевкой заговорил о его работе, обвиняя в мелком воровстве у магглов. Мистер Уиззли побелел и вступил в перепалку с «врагом». Когда Малфой ушел, по его словам, к Министру, Гарри поинтересовался, думали ли в Ордене, что Министр связан с Пожирателями. Мистер Уиззли не дал ему точного ответа и повел в Атриум. — Подождите… — сказал он мистеру Уизли и, вынимая из кармана мешочек с деньгами, пошел обратно. Подняв глаза, он взглянул красивому золотому чародею в лицо, но вблизи оно показалось Гарри слабовольным и глупым. Волшебница улыбалась пресной улыбкой участницы конкурса красоты, а гоблин и кентавр, судя по тому, что Гарри было известно об этих существах, уж никак не могли взирать на людей, кем бы они ни были, с такой сопливой нежностью. Убедительно выглядел только приниженно-подобострастный эльф-домовик. Гарри улыбнулся, представив себе, что сказала бы Гермиона, если бы увидела статую эльфа, и вытряс в фонтан все содержимое мешочка, где было побольше, чем десять галеонов. *** — Я так и знал! — завопил Рон и нанес воздуху боксерский удар. — Ты всегда выходишь сухим из воды! — Они и не могли решить по-другому, — сказала Гермиона, которая, когда Гарри вошел в кухню, была от тревоги сама не своя и теперь дрожащей рукой прикрывала глаза. — Никаких доводов против тебя не было, ровно никаких. — Если вы все точно знали, что меня оправдают, почему на лицах такое облегчение? — с улыбкой спросил Гарри. Миссис Уизли утерла лицо передником. Фред, Джордж и Джинни пустились в дикий воинственный пляс, припевая: «Оправдали, оправдали…» — Хватит! Угомонитесь! — крикнул мистер Уизли, хотя и он улыбался. — Сириус, в Министерстве мы встретили Люциуса Малфоя… — Что? — вскинулся Сириус. — Оправдали, оправдали, оправдали… — Тихо, я сказал! Да, мы увидели его на девятом уровне, он разговаривал с Фаджем, а потом Фадж повел его к себе в кабинет. Дамблдор должен об этом знать. — Еще бы, — сказал Сириус. — Мы ему передадим, не беспокойся. — А теперь мне надо в Бетнал-Грин, там меня ждет унитаз, страдающий рвотой. Молли, я вернусь поздно — заменяю Тонкс, но к ужину может прийти Кингсли… — Оправдали, оправдали, оправдали… — Фред, Джордж, Джинни, довольно! — скомандовала миссис Уизли, когда ее муж вышел из кухни. — Гарри, милый, иди же сюда, сядь и поешь, ведь ты толком не завтракал. Рон и Гермиона уселись напротив. Вид у них был счастливей, чем в день его первого появления на площади Гриммо, и на Гарри вновь нахлынуло пьянящее чувство облегчения, приугасшее было из-за встречи с Люциусом Малфоем. Сам этот мрачный дом вдруг стал теплей и приветливей; даже Кричер, сунувший в кухонную дверь свой нос-рыльце, чтобы понять, отчего такой шум, показался ему не таким уродом. — Ну еще бы! Раз Дамблдор взялся тебя защищать, решение только таким и могло быть, — счастливым голосом сказал Рон, наваливая всем на тарелки горы картофельного пюре. — Да, он здорово мне помог, — согласился Гарри, чувствуя, что проявил бы черную неблагодарность, не говоря уже о том, что высказался бы по-детски, если бы добавил: «Жаль, правда, что он даже словечком меня не удостоил. Даже взглядом». Едва он это подумал, как шрам ожгло так сильно, что он приложил ко лбу ладонь. — Что с тобой? — встревожилась Гермиона. — Шрам, — пробормотал Гарри. — Но это ничего… Это все время сейчас… Жюмоке метнулась и принесла ему платочек с кусочком льда, чтобы он приложил к голове. Другие ничего не заметили. Все налегали на обед, радуясь чудесному спасению Гарри. Фред, Джордж и Джинни по-прежнему пели. Гермиона имела очень обеспокоенный вид, но прежде, чем она смогла хоть что-то сказать, Рон в упоении произнес: — Вот увидите — Дамблдор явится сегодня вечером отпраздновать с нами событие. — Вряд ли он сможет, Рон, — возразила миссис Уизли, подавая Гарри огромный кусок жареной курицы. — Он сейчас очень-очень занят. — Оправдали, оправдали, оправдали… — Умолкните! — крикнула миссис Уизли.