Покровитель

Резиденция Nilsen

11:17 a.m.

Утро может начинаться по-разному, у кого-то оно начинается с объятий, у кого-то с чашечки кофе или, например, с шоковой терапии как у меня. Казалось бы, что могло такого произойти, чтобы я уже пятнадцать минут сидела и тупо хлопала глазами. А ответ лежит на поверхности, точнее он лежит в моей руке. И под «он» я имею в виду смартфон, на экране которого, открытка вкладка с почтой.

«Университет Принстона

Приемная комиссия

А / я 430

110 Западный колледж

Принстон, Нью-Джерси 08544-0430

Дорогая миссис Харрис-Нильсен:

Поздравляю! Комитет рассмотрел Ваше заявление, и мы рады предложить Вам зачисление в класс 2021 года на факультет Архитектуры. В этом году в Принстон поступило рекордное количество заявлений - более 16 500, и ваши академические достижения, внеклассные занятия и личные качества выделялись среди этого сильного пула. Комитет был впечатлен всем, что Вы сделали. Спасибо за заявку. Мы рады принять Вас.

Копию электронного письма мы направили почтовым отправлением, а также прилагаем карточку ответа, которую вам необходимо заполнить и вернуть нам с почтовым штемпелем до 20 июля. Если вы решите поступить в Принстон, мы вышлем вам дополнительные материалы с информацией о том, как подготовиться к вашему первому курсу.

Еще раз поздравляю. Мы очень рады отправить Вам эту прекрасную новость. Если у Вас есть какие-либо вопросы об академической программе или жизни, сообщите нам, и мы поможем вам получить ответы.

Искренне,

Джанет Лавин Рапелье

Декан приема»

Я дважды прочла письмо, прежде чем окончательно убедиться, что это не сон, и я правда поступила в Принстон. Но только вот загвоздка в том, что я не подавала туда документы. Я вообще никуда и ничего не отправляла. Ранение Александра, настолько выбило меня из колеи, что две недели я могла думать только о том, чтобы он скорее восстановился, и жизнь пришла в более-менее спокойное русло. А тут получите, распишитесь — Принстон. Сделать это мог только один человек, имеющий доступ к моим личным данным и прекрасно знающий, что с детства я мечтала стать архитектором. Папа. Позвонив ему и договорившись о встрече, я собралась и вышла из комнаты. Побродив по первому этажу, я так и не смогла найти своего личного цербера в лице брюнетки, имя которой корнями уходило в древние библейские писания. А без этого подарочка Адаму, из дома мне было не выбраться, да и по правде говоря, немного страшно, после нападения выходить одной.

Все-таки стоило записать ее номер.

— Кого ищешь? — сказал Эрик и откусил яблоко. Он стоял на нижних ступенях и с интересом наблюдал за моими метаниями. — Еву. Мне нужно кое-куда съездить, — ответила я, заправив прядку волос за ухо. — М, кажется, я сегодня ее не видел, — парень задумчиво потер подбородок. — Водить умеешь? — Да, а что? — я нахмурилась. — Лови, — ловко подкинув, он бросил брелок от своей машины. — Но если Алекс… — Он еще утром уехал с отцом, так что, — бегло глянув на часы, он продолжил, — у тебя есть примерно часов пять, чтобы смотаться по своим делам и вернуться, — развернувшись он пошел наверх, а я осталась стоять, зажимая в руках ключ с изображением золотого быка. — На твоем месте, я бы поспешил, — крикнул Эрик и окончательно скрылся из вида.

А говорили, тест будет не сложный.

Чем я думала, когда покидала резиденцию Нильсен на машине Эрика, до сих пор непонятно, но, похоже, инстинкт самосохранения покинул меня еще при рождении. То я из окна второго дома спрыгну, чтобы попасть на вечеринку к капитану футбольной сборной, то залезу на дерево, чтобы спасти соседского котенка, который по итогу прекрасно спустился сам, только завидев меня спешащую на помощь. Слабоумие и отвага — кредо Агаты Харрис, теперь уже Нильсен. Заезжать на подземную парковку я не решилась, потому что мои навыки вождения оставляли желать лучшего, и в рамках узкой стоянки, я представляла бы неподдельную угрозу для других авто-владельцев. Поэтому, оставила машину в пяти минутах ходьбы от отеля.

The H’s Hotel

01:25 p.m.

Огромный холл «The H’s Hotel», выполненный в классическом английском стиле, с тяжелыми портьерами, обилием темного дерева и кожаной мягкой мебелью в глубоких рубиновых оттенках. Казался невероятно уютным на фоне скандинавской сдержанности дома Нильсенов. Словно мягкий плед, согревающий холодной зимой. Мои пальцы сжались на крупной, искусственно состаренной, дверной ручке с монограммой «ТН». Я вдохнула и потянула дверь на себя. В кабинете витал слабый запах парфюма — грейпфрут и табак. Папа никогда не курил, но именно этот аромат, отражал его душу. — Агата, — просиял отец и распростер руки. Я шагнула к нему навстречу и тут же попала в крепкие объятия, — как же я скучал, дочка, ты бы знала. — Да, я тоже скучала. Мы сели на небольшом диване около окна, рядом с книжными полками. — Не буду скрывать, что я пришла не просто пообщаться. Скажи, это же ты отправил документы? — он кивнул, и я продолжила, — Зачем? — Странный вопрос. Затем чтобы у тебя было будущее, чтобы ты была в безопасности и как можно дальше от мафиозных разборок. Ты разве не рада? — отец посмотрел на меня исподлобья, приподняв уголки густых бровей. Я встала и прошлась по кабинету. — А разве не ты хотел, чтобы я стала частью этих разборок? Что же изменилось, отец? — Агата, — он тоже встал и подошел ближе ко мне, взяв за руки, — я каждый день сожалею о том, что принял такое решение. Но сейчас у нас появился шанс все исправить. Ты улетишь в Америку, я продам отель и отправлюсь за тобой. Останется только расторгнуть твой брак, и ты свободна. Мне стоило подумать обо всем этом раньше, но что уж теперь об этом говорить. — Ого, как здорово ты все придумал, но вот только ты упустил одну ма-а-аленькую деталь, — я отошла от него, складывая руки на груди, — ты опять не спросил меня. Просто захотел и распорядился моей жизнью, как это удобно одному тебе, — я фыркнула, отбросив прядь волос с лица, — Ни в какой Принстон я не поеду. Останусь здесь, со своим мужем. Уверена, он позаботится о моей безопасности. — Мужем,— папа покачал головой, усмехнувшись, — ваш брак фикция и ты это прекрасно знаешь. Александру совершенно нет дела до тебя. — Мы теперь вместе, — отрезала я. «Что?» — одними губами произнес отец. Он замер, не поверив в то, что услышал. Я молчала, мне нечего было добавить, ведь все было сказано, как есть. Тишина, нарушаемая лишь ритмичным тиканьем часов, растянулась на минуты. – Ты сейчас серьезно? — он сел на диван, уперевшись локтями о колени. — Этого просто не может быть… — Но это есть. — Нет, исключено, — вмиг взорвался он. Подлетев со своего места он подошел ко мне, и схватив за плечи, тряхнул, будто пытался привести в чувства, — Агата, посмотри правде в глаза, одно его существование это преступление. Каждый его шаг причиняет кому то боль, все семейство Нильсен уже давно прогнило, начиная с головы. — Алекс не такой, он... — Он какой? Хороший и честный, может еще добрый? Такой добрый, что носит при себе оружие и непременно им воспользуется, если представится возможность. А много он тебе рассказал? Ты знаешь, чем занимается твой «муж», — это слово он выделил особо негативной окраской голоса, — ради которого ты готова отказаться от приличного будущего, в котором у тебя может быть хорошая работа и нормальная семья. Слова отца ранили в самое сердце, и я невольно сжалась в плечах, опуская голову. А ранили они потому, что попадали точно в цель. Я совершенно не знала, чем занимается Александр. Он рассказал лишь о верхушке айсберга, оставив под толщей воды огромное ледяное тело из тайн его семьи. Конечно, я не была столь наивна, что не могла догадаться, что компания «North Wave», производящая яхты под чутким руководством мужской половины дома Нильсен, и несколько кафе принадлежащих им же, смогли бы возвести их в статус мафиозного клана, но я всячески отрицала причастность Алекса к какому либо незаконному делу. Сознание любит вытеснять негативные воспоминания и мысли, именно поэтому я предпочла надеть розовые очки и свято поверить в созданный мной же образ шведа. Что он эдакий отступник, честно ведущий свой бизнес. И ведь он тщательно потворствовал этому образу элегантно уходя от скользких тем, будто оберегая меня от неприглядной правды. Видимо, я слишком долго молчала, и отец решил снова воззвать к здравому смыслу. — Вот видишь, я был прав. Ты ничего о нем не знаешь, а уже бросаешься в омут с головой, — он аккуратно коснулся моей щеки, заставив посмотреть ему в глаза. — Прими верное, решение, дочка. Папа отошел к столу и достал из верхнего ящика конверт с черно-оранжевой эмблемой Принстонского университета. Я взяла его и убрала в сумку. — Пап, я…— но моя речь, наполненная внутренними терзаниями, бесцеремонно была прервана, так и не успев начаться. Резко распахнулась дверь, и в кабинете появился тот, кого я меньше всего желала тут увидеть. Александр, одетый во все черное подошел ко мне, его лицо не выражало никаких эмоций и только напряженные плечи, выдавали его состояние. Я ожидала, что обнаружив меня здесь, он начнет крушить кабинет или размахивать стволом, но мужчина показывал удивительную сдержанность в словах и манерах. — Что с твоим телефоном, каттен? — процедил он сквозь зубы. Я быстро обшарила карманы своей сумки и естественно ничего не нашла, потому что гаджет остался на пассажирском сиденье в машине. — Ой… — Именно, Агата, «ой». У входа в отель, нас уже ждали три тонированных седана. От них к нам спешил рослый, лысоголовый мужчина. Я понадеялась, что он прибыл по мою душу, и спасет меня от общения со шведом, но нет. Наемник всего лишь сообщил, что сектр чист, и мы можем ехать. А значит, неприятного разговора не избежать. За руль сел Александр, я же устроившись на пассажирском сиденье, постаралась максимально вжаться в дверцу и стать незаметной. Может, он забудет, что я тут. Но скорее солнце начнет вращаться вокруг земли, чем это произойдет. — Вот скажи мне, как в твою прелестную голову, закралась мысль, что уехать одной это прекрасная идея? — выезжая на дорогу, процедил Александр. — Но все же обошлось, что ты рычишь, — насупилась я. — Ты хоть понимаешь, насколько это было безрассудно? — он повысил голос. — Мне нужно было встретиться с папой или это теперь преступление? Еву я не нашла, поэтому Эрик любезно предложил мне свою машину. Тебе бы стоило поучиться у него доверию. — То, что в этом замешан мой пустоголовый брат, я ни на секунду не сомневался, — усмехнулся мужчина, — ты могла просто позвонить мне. Всего-то нужно было нажать пару кнопок в своем долбаном телефоне. Это было так сложно сделать? — Я не обязана перед тобой отчитываться, — я отвернулась к окну, скрестив руки на груди. — Вообще-то обязана. — Да-а-а? А ты сам-то много передо мной отчитываешься? Пропадаешь на целый день, а вечером на все мои вопросы отвечаешь «работал», это же так информативно. Прям полностью описывает твою деятельность. — Святые угодники, — простонал Нильсен, сворачивая на перекрестке, — каттен, дела клана тебя не касаются. — М-м, — протянула я, — тогда боюсь, что у нас с тобой ничего не получится, если у тебя доверия ко мне как к табуретке. Да что уж там, ей ты явно больше доверяешь. Остановившись на светофоре, Александр положил ладонь на мое колено, мягко, но требовательно сжав его. — Агата, ты связываешь совершенно разные вещи, прекращай нести пургу и мы сделаем вид, что этого нелепого разговора не было. — Убери от меня свои лапы, Нильсен, — я скинула его руку, резко отдернув ногу. Высадив меня у дома, он оставил машину в гараже, а сам, пересев на другую, уехал обратно по своим, очевидно, очень важным делам.

Индюк деловой.

Резиденция Nilsen

07:55 p.m.

Я крутила в пальцах ручку, рассматривая бланк согласия на поступление в Принстон. Отец прав, окончив его, я смогла бы добиться высот, найти работу в престижной компании или может даже открыть свою. В руках у меня, буквально, билет в счастливую жизнь, в которой не будет ни Кадоганов, ни загадочных мрачных Нильсенов. Ни занудного контролера Александра. Только нужно ли мне это. Правда. Какую правду я хочу узнать, и что мне даст это знание, кроме понимания того, что Алекса, который проник так глубоко в душу, на самом деле нет. Что он не хороший парень, вынужденный жить в этой системе. А такой же полноправный участник клана, полностью принимающий эту сторону жизни. Мне нравится его образ сильного, уверенного бизнесмена, коим он всегда представляется. Но понравится ли он мне, в своем истинном облике, когда перестанет играть и притворяться.

Черт, папа, зачем ты мне все это наговорил. Теперь в голове и в сердце каша из мыслей, эмоций и чувств, в которых я не могу разобраться.

Письмо было отложено обратно в сумку, я так и не решила ничего для себя. Для нас. Солнце неспешно клонилось к закату, окрашивая комнату в оттенки багряного. Я смотрела на него сквозь огромное окно, обняв подушку Александра, так чарующе пахнущую им. Я жалела обо всех сказанных словах в машине. Он справедливо злился на меня, пытался свести ссору на нет, а я… а я как обычно наговорила чепухи и рада. — Собирайся, — Алекс ворвался в комнату так резко, что от неожиданности я чуть не упала с кровати. — Что? Зачем? Куда? — Собирайся. Я жду тебя внизу, — он вышел, хлопнув дверью. Я растерянно огляделась, но все же встала, и быстро накинув джинсы с футболкой, спустилась в холл. Александр стоял мрачнее тучи, черты его лица заострились, а на руках проступи вены. Он был, словно натянутая струна готовая вот-вот лопнуть. Только сейчас я обратила внимание, что фиксирующей повязки больше нет и конечность спокойно опущена вдоль тела. Стоило мне подойти ближе, как он, взяв за руку, потащил меня к машине, припаркованной у самого выезда из особняка. Я не сопротивлялась, только старалась быстрее передвигать ногами, чтобы поспевать за его размашистым быстрым шагом. — Куда мы едем? — спросила я, после непрерывной полутора часовой езды. — Увидишь, — сухо ответил он, поворачивая в сторону «Собачьего острова».

North Wave

10:15 p.m.

Мы остановились на огромной стоянке, около невысокого офисного здания из серого камня и стекла. Подсвеченная софитами вывеска гласила:

«North Wave»

Офис компании располагался на берегу Миллуол Аутер Док, там же и были пришвартованы небольшие яхты с логотипом компании. Александр бодрым шагом взобрался по каменным ступеням, ведущим в главный холл. Я семенила за ним, то и дело, оглядываясь по сторонам. Девушка на ресепшен, увидев, приближение своего непосредственного начальника, поспешила к нему, но Алекс, остановил ее взмахом руки.

Вы только посмотрите, какой властный дядька.

— Зачем мы сюда приехали? — спросила я, когда двери лифта закрылись за нами, и мы вышли на одном из подземных этажей. — Ты же хотела узнать, чем я занимаюсь, вот посмотришь. Мы прошли по длинному мрачному коридору, в конце которого нас встретила железная дверь, с кодовым замком и сенсорной панелью под размер ладони. Алекс быстро набрал одному ему известную комбинацию цифр и приложил руку к сканеру. Слабое свечение прошлось под его пальцами и раздался писк с несколькими щелчками отпирающего механизма. Обширное складское помещение, было заполнено коробками различных размеров. На каждом стояла маркировка и была прикреплена, своего рода накладная с перечнем товаров. Мы ходили меж рядов, и я рассматривала каждый ящик, читала печатный текст на них, но ничего, кроме: «образцы древесины», «образцы обшивки корпуса», «офисная канцелярия», я не нашла. Александр внимательно наблюдал за мной, убрав руки в карманы. — Привез посмотреть на яхты? — Нет, ты же правду хотела, — усмехнулся он, и подойдя к одной из коробок, достал небольшой складной нож, закрепленный на голени, и вскрыл транспортировочную пленку. Я с интересом заглянула, ожидая увидеть, что угодно, но только не непрозрачные черные пакеты. — Это… — Да, это именно то, о чем ты думаешь, но это еще не все, — отодвинув эту коробку, он выдвинул следующую с маркировкой «хрупкий товар». Вскрыв ее, Александр вытащил несколько фасовочных пакетов заполненных голубыми кристаллами, — и даже это не все, — из уже открытой коробки он достал пачку офисной бумаги в ярко зеленой упаковке. Поддев ножом запечатанный край, он аккуратно открыл пакет и достал разноцветный лист, больше похожий на страницу из комикса или детской книжки, — знаешь что это? — я отрицательно качнула головой, — это марки. А вот это все, — он развел руками, — то чем мы занимаемся. Каждая таблетка, купленная в грязной подворотне, вышла отсюда, каждая дорожка снюханная в туалете ночного клуба, была заботливо привезена нами и продана дилерам. Как тебе такая правда, каттен, нравится? Но подожди, я еще не закончил. Пока он убирал все по местам, я стояла как вкопанная и не могла поверить, что я нахожусь в бизнес-центре Лондона, в подвальном помещении, на складе целиком заполненным наркотическими веществами. И что хуже всего, что мой муж прекрасно в этом разбирается. — А ты…употребляешь? — замечательный вопрос, Агата, это же именно то, что нужно спрашивать в таких ситуациях. — Нет, и никогда не пробовал. Достаточно посмотреть на людей, плотно сидящих на этой дряни, чтобы даже и близко не притрагиваться. — Однако вы распространяете «это», зная, какие последствия это за собой несет. — Да, и что? Меня мало заботят другие люди, они сами делают свой выбор, приобретая очередную дозу, — он равнодушно пожал плечами и, взяв меня за руку, повел прочь. Теперь на лифте мы поднимались наверх. Мы оба молчали. И если Александр с непоколебимым выражением лица, смотрел на свое искаженное отражение на металлической поверхности лифта, то я стояла, опустив голову, и никак не могла прийти в себя. Следующим пунктом экскурсии был его кабинет. В него вела серая дверь с табличкой:

«Начальник финансового отдела: А. Нильсен»

— Проходи, устраивайся, наслаждайся информацией, — он ласково улыбнулся, отодвигая свое кресло от стола. Я села на предложенное место, казалось, оно еще хранило тепло его тела, словно он вышел отсюда совсем недавно. Но конечно, это была иллюзия, придуманная мной, в попытках хоть немного абстрагироваться от гнетущей ситуации. Пока Александр выкладывал передо мной многочисленные папки, я рассматривала обстановку. Все такое же тусклое и безжизненное, с обилием стекла и металла. Холодное и хрупкое. Такое же, как ты, Александр? Только белая кружка с улыбающимся на ней ананасом в очках, выглядела тут инородной. Словно луч солнца, пробившийся сквозь грозовые тучи. — А вот теперь мы подошли к основной части, — деловито заявил Алекс, открывая передо мной два ноутбука, тех самых, что мы видели с Эриком дома. — Вот пароли, — он протянул блокнотный лист с выведенными угловатым почерком буквами и цифрами, — вводи, смотри. — С этими словами он сел в гостевое кресло и расслабленно откинулся на спинку. Недолго колеблясь, пальцы застучали по клавиатуре, набирая незатейливые символы. На рабочем столе было всего несколько папок с непонятными шведскими названиями. Я зашла в каждую из них, но ничего кроме таблиц с цифрами и датами я не нашла. В другом ноутбуке папок было больше. Каждая носила название заведения принадлежащего клану. «North Wave», конечно же, там тоже присутствовала. Но только одна носила странное название – «Т». — И что все это значит? — А это моя работа. Вернее часть ее. Я отмываю деньги, каттен. И делаю это уже довольно давно. — Деньги от… — Мгм, — он кивнул, — именно на эти деньги покупается одежда, еда, машины. С этих денег выплачивается зарплата всему персоналу. И именно эти деньги лежат теперь на твоем личном счету. Кстати, вот, — приподнявшись, он достал из кармана брюк банковскую карту и положил ее на край стола. — Забыл отдать. Я проигнорировала этот жест, щелкая по папке с названием в одну букву. И, кажется, не зря я сделала это, потому что в папке был подробный финансовый отчет об отеле моего отца. — О, кажется, ты добралась до вишенки на торте, — сказал Александр, заметив мои округлившиеся глаза. — Получается, папа был прав, ты такой же, как твой отец. Швед подорвался с кресла и в один шаг оказался у стола. Он оперся об него рукой и наклонился ближе ко мне. Нависая, словно коршун над добычей. — Да. Возможно еще даже хуже. Но кто хороший? Твой отец, который отдал единственную дочь непонятным людям с мутными делами? Сильно сомневаюсь. Да, я не принц на белом коне и у моей сказки едва ли будет счастливый финал, где я с седой головой буду обнимать правнуков и шепелявить беззубым ртом о том, как замечательно я прожил жизнь. Но я бы никогда, — его пальцы коснулись моей скулы, едва ощутимо, лишь подарив отголоски своего тепла, — слышишь, никогда бы не поступил так с тобой. Кто бы мне ни угрожал. Я прижалась щекой к его сухой ладони, прикрыв глаза. — Теперь ты знаешь всю правду. Решай. Если тебе нужно время, я пойму. Мне не нужно было думать. Решение я приняла в тот момент, когда поняла, зачем мы приехали сюда. Он услышал меня, открылся. Значит, ему важны наши отношения. Ему важна я. — Я хочу прочесть твою сказку до конца, — я коротко поцеловала его в нос, — не упущу такого зрелища как брюзжащий беззубый Александр Нильсен. Спасибо, что рассказал. — Это да? — Да, — я встала, и, обойдя стол, прижалась к Александру, обнимая его за торс. Кольцо его рук тут же сомкнулось вокруг моих плеч. Какая разница, кто он, и чем занимается, если сладкий аромат его кожи дурманит мой разум. Если каждое его прикосновение отзывается во мне сладкой негой. Я просто хочу быть с ним, ощущать его рядом, знать, что в этом мире есть один совершенно безумный швед, готовый бросить все и мчаться искать свою женщину из-за пары пропущенных вызовов. Он мое безумие, мой голубоглазый антагонист, с рыцарскими замашками. Александр уткнулся носом в мои волосы, медленно вдыхая их аромат. От его теплого дыхания, по шее и плечам разбежались мурашки, и я немного поежилась от щекочущих ощущений. Пальцами я провела по его спине, поднимаясь вверх к лопаткам, а затем снова вниз, огладив поясницу и несильно сжав стройные бока. Я не видела, но чувствовала, что его пухлые, ровно очерченные губы расплылись в блаженной улыбке. Немного отстранившись, я заглянула в омут его подернутых поволокой голубых глаз. Они словно две яркие звезды блестели в полумраке кабинета. Кончиками пальцев коснулась его острых скул и слегка колючей щеки. Пушистые ресницы Александра опустились вниз, отбрасывая глубокие тени. Красивый. Неприлично красивый для мужчины. Я закрыла глаза и прижалась к его губам, таким манящим, своей мягкостью и терпким ароматом, его любимого кофе. Он обнимал меня за талию, сжимая ее в своих больших крепких ладонях. Его дыхание щекотало кожу и смешивалось с моим. Мы, то сплетались языками, то кусали губы друг друга, оттягивая их. Я бы хотела растянуть, этот момент на целую вечность, чтобы раз за разом ощущать порхание тысячи бабочек в моем животе. Не знаю, чувствовал ли он тоже самое, но его осторожные прикосновения к моей талии и бедрам, вселяли надежду, что я не одинока в своих чувствах. Горячие, практические обжигающие поцелуи Александра покрывали мою шею. Я терялась в его ласках и своем возбуждении, горячей волной собирающегося внизу живота. Непослушными пальцами я пыталась расстегнуть маленькие пуговицы на его рубашке, но они ускользали от меня и я, теряя остатки терпения, рванула ткань в разные стороны. Пара пуговиц с треском оторвались и покатились по темной глянцевой поверхности пола. — Какая дерзкая, кошечка, — его вибрирующий шепот мне на ушко, запустил волну мурашек. Он нежно, обхватил мочку губами и немного оттянул ее. Я тихо застонала, сжимая в пальцах его волосы. Швед отстранился, и, сделав пару шагов к столу, одним движением смахнул все его содержимое на пол. Бумага белыми птицами с шелестом разлетелась по кабинету. — Алекс, твои документы, — севшим голосом сказала я, забираясь на стол. — Плевать я хотел на них. Иди ко мне, — он устроился между моих широко расставленных ног и впился в губы коротким требовательным поцелуем. Футболка и белье отлетели в сторону, следом за ними же отправилась черная рубашка Александра. Он с жадностью припал к груди, вбирая вставшие соски в рот. Я выгибалась, подставляясь под его ласки. Позволяя оставлять укусы и засосы, на тонкой молочной коже. Пальцами он сжимал мои бедра, притягивая по столу ближе к себе и вжимаясь пахом в мой пах. Я чувствовала его возбуждение, терлась о него, словно мартовская кошка. Наконец, джинсы отправились туда, куда им и следовало – на пол. — Ох, пожалуйста, — в нетерпении застонала я, когда он коснулся насквозь промокшей ткани нижнего белья. — Что «пожалуйста», Агата? — в потемневших от возбуждения глазах, сверкнул дьявольский огонь. Он ласкал меня, сквозь тонкое кружево, дразнился, заставлял сходить с ума от желания и возбуждения. — Возьми меня, — простонала я, — больше не могу ждать… Мужчина ухмыльнулся, поглаживая мои раскинутые бедра. Он любовался мною, с жадностью разглядывая обнаженное тело, готовое принять его. Я видела, как он возбужден и не понимала, почему он медлит. Настоящий мазохист. — Ты такая красивая, лилла каттен, — прошептал он, приникая губами к моему колену. Он изучал поцелуями мои бедра, пока не добрался до самой чувствительной точки. Отодвинув край белья, Александр коснулся языком клитора, но лишь подразнил его, самым кончиком. Я выгнулась в спине и двинулась бедрами навстречу, столь желанной ласке. Он играл со мной, то почти доводя до пика, настойчивыми прикосновениями, то отдалялся, вновь осыпая кожу бедер влажными поцелуями. Я металась по столу, изнывая от возбуждения, и буквально молила его, чтобы он взял меня. — Алекс.. Александр! — пошло простонала я, когда два его пальца проникли внутрь. Он ритмично двигал ими, вторя языком их такту. Я стонала, царапая стол ногтями и двигаясь ему навстречу. Мужчина тяжело дышал, сдерживать собственное возбуждение давалось ему не так легко, хотелось бы. Но он продолжал терзать мое сочащееся лоно, пальцами, наполняя просторное помещение кабинета моими несдержанными стонами и хлюпающими звуками. Я сжимала его внутри, усиливая давления на чувствительные стенки. Мужчина тихо простонал, не оставшись равнодушным к моим действиям. Я знаю, он безумно хотел бы взять меня прямо тут на этом столе и вытрахать из меня всю дурь, но почему-то не позволяет себе сделать это. Подступающий оргазм мягкими волнами накатывал на меня, накрывая своим жаром с головы до ног. Я опустила руку, и сжала мягкие каштановые пряди, на макушке шведа, буквально вдавливая его лицо в себя. Два резких, коротких толчка и внутри меня взрывается вулкан. Я выкрикиваю его имя и обмякаю на холодной поверхности стола. Александр поднялся на ноги, и несколько минут рассматривал мое расслабленное, покрытое испариной, еще дрожащее после оргазма тело. Он словно творец, любовался написанной им картиной. — Надеюсь, теперь тебе достаточно моего доверия? — кончиками среднего и безымянного пальцев, он скользнул по моему животу вверх, к груди. Я прикрыла глаза, расплывшись в блаженной улыбке. — Более чем, — шепнула я, огладив его предплечье. Алекс помог мне одеться и привести в порядок волосы. Здание «North Wave» мы покидали вместе, взявшись за руки и переплетя пальцы. Этот день стал новым витком в наших отношениях. Когда я, наконец, сняла розовые очки и окончательно приняла, его таким, какой он есть на самом деле. — Я забронировал нам билеты в Швецию, — сказал он, пристегиваясь. — У меня там одно дело, но в остальном это будет небольшой трехдневный отпуск. — Кто-то еще летит? — Нет, — он покачал головой, заводя автомобиль. — То есть только мы? — просияла я, предвкушая поездку. — Да, каттен, только ты, я и Гётеборг.