Покровитель

— Она, — сухо ответил Ульрик и в звенящей тишине раздался щелчок затвора. — Тебе лучше отойти, Александр.

***

Земля моментально ушла из-под ног, а к горлу подкатила тошнота. Вцепившись пальцами в рубашку Александра и сжав ее на боках, я потянула его на себя. Хотелось закрыться им, эгоистично использовать как живой щит. Я совершенно не отдавала отчет своим действиям, превращаясь в комок инстинктов. И они кричали мне: «Агата, беги иначе тебе крышка». Если бы не теплая, твердая ладонь Алекса, что накрыла ледяные пальцы, я бы точно пустилась в бегство. — Объяснишься или я должен поверить тебе голословно? И опусти уже гребанную пушку, — спокойно, но в тоже время уверенно проговорил Александр. — Разумеется, ты получишь доказательства. Послышался звук удаляющихся шагов и Алекс дернулся вперед, видимо, чтобы последовать за отцом, но не смог. Я держала его мертвой хваткой, не в силах разжать собственные пальцы. — Агата, идем, — мягкие вибрации его голоса, трепетными нотками прикоснулись к моему испуганному сознанию. И я доверчиво, словно котенок, прижалась к его лопаткам. Отпустить, сейчас казалось чем-то невозможным, словно он единственный спасительный плот в бушующем море событий. — Каттен, прошу тебя, нам нужно идти. — Я не хочу, Алекс… — Есть что-то, о чем я должен знать? Я отрицательно помотала головой, не отрываясь от его напряженной спины. — Тогда отпусти. Пока я рядом, с тобой ничего не случится, — он говорил это так спокойно и уверенно, что я невольно поверила ему, и наконец, расслабила руки. Сомневаться в словах Александра причин не было, он никогда не подводил и всегда выполнял то, что обещал. В гостиной царил полумрак, разбавленный золотистым свечением рассветного солнца. Мягкие, теплые блики рассыпались по глянцевой поверхности стола, отразились от металлических деталей интерьера, игриво оставшись на стенах едва различимыми теплыми веснушками. Не смотря на магию утра, атмосфера повисла удручающая, ложащаяся на плечи, тяжелым грузом. Мертвые глаза Оливии и Эрика смотрели на меня, невидящим взглядом. Они безмолвно осуждали, за деяния, которых я не совершала. Казалось, только Александр верит в мою невиновность, но долго ли продлится его вера. Ульрик не похож на человека, который стал бы говорить подобное, не уверившись в своих суждениях. А получив доказательства моего предательства, что сделает Алекс? Как поведет себя этот мужчина, руки которого, одновременно могут дарить ласку, а могут безропотно нажать на спусковой крючок. Наемники, не замеченные мною с первых минут нахождения в комнате, смерили меня внимательным взглядом и, кажется, будто специально продемонстрировали свое оружие. Чтобы я не думала совершать глупостей. Но я и не собиралась. Играть с этими людьми так же опасно, как разминировать бомбу неумелому саперу. — Я весь во внимании, — сказал Александр, опускаясь в кресло. Я хотела проследовать к нему, и сесть рядом, но грубо вскинутая рука Ульрика, врезалась мне поперек груди, отсекая путь. — Ты останешься здесь. Ничего не понимая, я отшагнула назад, разрывая контакт с его, обжигающим холодом, прикосновением. Теперь я стояла одна, будто выведенная на эшафот. Покинутая, напуганная, лишенная всякой защиты, ожидающая вынесения приговора, что уготовил мне мистер Нильсен. Я пыталась вспомнить, где могла оступиться, но ничего не приходило на ум. Последнее время я общалась только с папой и Рэйчел, но не рассказывала ни о моем посещении «North Wave», ни о работе Александра, ни о тайных делах семьи Нильсен. Все, что знала Линд, что мы были в Швеции, и, что я сходила в музей. Конечно, как-то по телефону я проболталась, что между мной и Алексом был небольшой физический контакт, но это же не та информация, из-за которой можно назвать человека «крысой». Ведь так? Ульрик обошел меня, окутывая своим тяжелым мускусным парфюмом. Рядом с ним и так тяжело дышать из-за его подавляющей ауры, а теперь стало и вовсе невозможно, из-за удушливого аромата. Удав, а не человек. — Полагаю, новости ты сегодня не смотрел, ведь до беспамятства был увлечен этой девицей, — холодные, жесткие пальцы, коснулись моего подбородка, сжимая его. Я сглотнула и попыталась отстраниться, но это только усилило хватку. Александр напрягся, не сводя глаз с меня и своего отца. — При чем тут это? — рыкнул он, подаваясь телом вперед, намереваясь подняться. — Ну, если бы ты поменьше трахался со своей подстилкой, а побольше интересовался жизнью, то не задавал бы таких, очевидно, тупых вопросов, — оскалился на него глава клана. Потом вновь его внимание переключилось на меня. Он провел большим пальцем по щеке, изучая взглядом лицо. Мне хотелось плюнуть в него, а лучше ударить, но делать это в окружении вооруженной охраны, значило бы подписать себе смертный приговор раньше времени. — Хотя, она бесспорно хороша. Перед такими трудно устоять, — горячее дыхание, наполненное ароматом виски и табачного дыма, лизнуло мочку уха. Я покосилась на мистера Нильсена, и сделала небольшой шаг в сторону. — Моя личная жизнь тебя касаться не должна, — грубо отозвался Александр. Ульрик обернулся на него и наконец, отстранился. Дышать сразу стало легче, но по спине все еще полз холод, пробираясь в самое сердце, заставляя его биться чаще обычного. — Не касалась, пока она не вышла из-под контроля. — О чем ты говоришь, черт возьми? — вспыхивает Александр, устремив взгляд на своего отца. — Можно внести конкретики в данный вопрос? — Открой ноутбук и включи ролик. Алекс нахмурил брови, но потянулся к гаджету, лежащему перед ним на кофейном столике. Экран загорелся, отображая поставленный на паузу выпуск новостей. Один щелчок и по комнате разлетелся голос ведущей:

«К новостям сегодня.

Разгорелся скандал вокруг Шведской фирмы «North Wave» производящей яхты на территории Англии.

По предварительным данным, ее финансового директора, Александра Нильсена, обвиняют в незаконном обороте наличности. Информация была предоставлена достоверным источником входящего в доверительный круг семьи Нильсен»

На мониторе замелькали выдержки из скриншотов, сделанных с рабочего компьютера Александра. Если бы я не видела их воочию совсем недавно, то решила бы, что кто-то фальсифицировал данные. Но это совершенно точно были они. Те же числа, даты и веселый фон, выглядывающий из-за не полностью развернутого рабочего окна.

«По данному вопросу возбуждено уголовное дело. О ходе расследования будет сообщаться позднее» — закончила свою речь ведущая, и ролик оборвался.

С лица Александра вмиг схлынули все краски, оставляя после себя бледную маску безразличия. Бушующая синева его глаз, пропала став бледным отголоском былой мощи. Словно кто-то заснял на таймлапс заледенение океанических вод во внезапно начавшийся ледниковый период. Казалось, что и в помещении температура упала на несколько градусов, заставляя присутствующих ежиться и втягивать головы. Всех, кроме Ульрика, смотревшего на своего сына с толикой злорадства. — Надеюсь, пояснять не нужно, чем это грозит нашей фирме и твоей работе в частности. Александр отрешенно кивнул, все еще не отрывая взгляда от монитора: — Я разберусь. С чего ты решил, что это Агата? Ульрик фыркнул. Кажется, вопрос Александра показался ему нелепым. — В отличие от тебя, я не утратил возможности мыслить здраво, — он провел ладонью по волосам, приглаживая их. Затем сел в кресло и закурил, стряхивая пепел прямо на пол. Свинья, — Посмотрев новости, я стал думать, какая паскуда могла отважиться на такое? Ведь эта крыса прекрасно должна была знать дом, где ты держишь ключ, как он выглядит, и, что немаловажно, иметь доступ и к нему, и к кабинету. — И тогда я рассказала, что видела Агату, в твоем кабинете, — Оливия выдержала паузу, видимо, ожидая увидеть удивленное лицо Александра. Но этого не произошло, ведь он сам раскрыл меня на следующий же день, после проникновения, — Хм, вижу, ты и так об этом знал. — Я просто хотела посмотреть, — вклинилась я, решив начать защищать свою честь. Да, я проникала в его кабинет, но на тот момент у меня не было ни паролей, ни способностей хакера. Второго до сих пор нет, и вряд ли появится, — и со мной был Эрик, так что… — Заткнись, — резко оборвал меня Ульрик, поднимаясь на ноги. — Идея принадлежала тебе, и именно ты выкрала ключ. А еще, что очень интересно, если у тебя такая сильная связь с Александром, то почему когда его подстрелили, ты одна уехала на его машине домой?

Что? Он совсем поехал, что ли. Или от ненависти у него память отшибло.

— Вы сами послали за мной водителя! — Да, только приехав на место, он сообщил, что ни тебя, ни машины – нет. Неужели маленькая девочка так испугалась, что уехала одна? Даже не побоялась погони? Или не испугалась потому, что знала, что никто за ней не поедет. — Но… Но меня забрал водитель. Эрик, скажи же! — я с мольбой посмотрела на него. — Прости, Агата, но я не видел никого. По камерам, машина Ала просто заехала на территорию, а из гаража ты вышла уже одна. Я бы рад, сказать, что ты была с водителем, но не могу.

Ну, нет, это же какой-то бред. Я совершенно точно уверена, что после выпускного за мной приехал человек Нильсенов.

Посмотрев на Александра, я надеялась найти в нем немного поддержки, но в его взгляде не было ничего. Совсем. Кромешная ледяная пустота. Не уверена, что он вообще слушал наш разговор. — Даже если она приехала одна. Это ничего не доказывает. Водит она хорошо, вполне могла на стрессе доехать, — бесцветно отозвался Алекс, посмотрев на отца. Все-таки слушает. Мистер Нильсен вздохнул и, как-то сочувствующе посмотрел на своего сына. — Мы нашли у нее это, — на стол с глухим звоном упал небольшой ключ, — Знакомая вещица?

Что за нахрен?

Александр протянул руку и забрал предмет. Он несколько минут крутил его, будто пытаясь разглядеть. Но я знала, что он просто тянет время, потому что ключ от своего кабинета он узнал бы и с закрытыми глазами. Затем он посмотрел на меня, и на дне темных зрачков отразилась боль, почти физическая. Она словно прошла через меня, кольнув в районе солнечного сплетения. Я поджала губы и отвернулась не в силах смотреть в эту голубую бездну. — М, как трогательно, сейчас расплачусь. Но это не все. Обыскав комнату, в мусорном ведре мы нашли это, — из кармана он достал небольшой клочок бумаги. Той самой, на которой Александр написал мне пароли от ноутбуков. Я забрала его из офиса вместе с карточкой, но сделала это машинально, посчитав, что оставлять их там будет неправильно. Если бы я знала, что необдуманные поступки обернутся против меня, сожгла бы или съела, этот чертов клочок переработанной древесины, — И таким образом, мы имеем. У нее была копия ключа, пароли, которые ты ей сам дал, и ноутбуки которые ты тоже сам любезно привез из офиса. Ей оставалось только дождаться момента, когда никого не будет дома. И даже эту возможность мы ей предоставили, прямиком перед отлетом. Сучка грамотно втерлась к тебе в доверие, а ты потек и выложил ей все. Ульрик вновь затянулся, а после выпустил клуб дыма. Он подошел к камину и облокотился на полку. Повисло напряженное молчание, все ждали, что скажет Александр. Но он будто был не с нами, а глубоко в своих мыслях. — Если это она, то я бы вскоре заметил это. Долго бы прятаться не вышло, — проговорил Алекс. Его голос потерял всякую живость и теперь звучал серо, отрешенно, будто принадлежал и не ему вовсе. Ульрик просиял, забирая что-то с каминной полки. Я присмотрелась, и поняла, что в руках мистер Нильсен держит, не что иное, как финальные доказательства моей причастности к сливу информации. Прекрасная работа, детектив Ульрик, дело подшили безупречно. — А долго и не требовалось бы, чуть больше чем через месяц она улетает в Америку, — затушив сигарету о кладку камина, глава клана подошел к Александру и передал ему письмо из Принстонского университета. — Ребята из аэропорта, подтвердили, что существует бронь на имя Агата Харрис – Нильсен, рейс из Лондона в Нью-Джерси, вылет пятнадцатого августа. Прости, распечатать не успел, выслал электронный вариант тебе на почту. А за то время, что она пробыла бы здесь, успела бы насобирать достаточно информации, чтобы раздавить нас как червей. Алекс аккуратно открыл конверт, двумя пальцами извлекая из него небольшой ответный бланк. Он не стал доставать его полностью, ему хватило лишь той части, где моей рукой были выведены личные данные, в шапке заявления. Это было его ошибкой. Достань он полностью, смог бы убедиться, что в заявлении нет ни моей подписи, ни даты, ни написанного от руки согласия на поступление. Возможно, тогда бы он не смотрел на меня сейчас таким разочарованным взглядом, от которого хотелось обратиться в прах и развеяться по ветру. И я понимала, почему он так смотрит. Женщина, которая неоднократно говорила о важности доверия, сама не оказала его ему. Смешно, думая, что делаю во благо, я сделала только хуже. Еще и отец со своими билетами. Как удачно все сложилось. Жаль, что против меня. — Алекс я… — вместо громкого возражения, вышло какое-то жалкое хрипение. Я хотела все ему объяснить, рассказать, что все это нелепое совпадение. Что кто-то подставил меня, подкинув ключ, а с университетом даже не моя вина. Но Александр не дал мне даже шанса. — Увезите ее, — его высокая широкоплечая фигура поднялась с кресла. — Что? — воскликнули мы одновременно с Ульриком, но только в моем голосе читался ужас. Потому что увезти после такого меня могли только в лес. — Я сказал, увезите ее, — резко отрезал Александр. — Шон, Дуган, сопроводите миссис Нильсен до ее отца. Останетесь там. Дальнейшие инструкции получите по телефону, — взглянув на меня, на дне темного зрачка что-то всколыхнулось, вспыхнуло, будто кто-то поджег фитиль. Это не было тем пламенем, что горело в нем раньше, а скорее трепетным, дрожащим огоньком свечи, сбиваемого даже легким дуновением ветра. Это была искра надежды. Тонкий луч света, пробившийся сквозь грозовое небо его недоверия. — Твои вещи я привезу позже. Он отдал мне документы и пошел к выходу из комнаты, Ульрик последовал за ним. Лицо главы клана выражало полное неприятие решения сына. — Хочешь, я отвезу ее? А то вдруг испугается ехать в одной машине с нашими головорезами, — насмешливый голос Эрика, нагнал Александра уже у самых дверей. Он обернулся, задумавшись лишь на пару секунд, а затем кивнул, после чего скрылся в коридоре.

***

Из динамиков доносились сочные басы, выбранной Эриком музыки, за окнами проносились городские пейзажи. Постепенно мир пробуждался после короткой летней ночи, наполняясь звуками людской суеты и гула автотранспорта. Но я не слышала ничего из перечисленного. Все мое естество было поглощено мыслями. Они звучали в голове так громко, что, кажется, могли бы затмить масштабную рейв вечеринку. Что теперь меня ждет. Изгнание? Или временный рубеж, на котором я буду вынуждена ждать, пока Александр примет решение. И какое оно будет? Еще никогда мое будущее не было столь туманно. Я всегда знала, что будет завтра, послезавтра. Могла планировать на неделю, месяц вперед. А сейчас? Сейчас я даже не знаю, что ждет меня через час. Ладно, лукавлю, через час я приеду домой, к ничего не подозревающему папе, в сопровождении двух вооруженных мужчин и скажу ему: «Привет, а меня тут обвинили в предательстве и вышвырнули за порог. Не знаю, что теперь будет с нами и с твоим отелем. Но спасибо, что заказал билеты в Америку, твоя забота была очень уместна и как всегда вовремя». Да ладно, ничего я ему не скажу. Он не виноват в том, что хотел сделать как лучше. Под колесами зашуршал гравий. Вынырнув из своих мыслей, я посмотрела в окно. Родной дом, рядом припаркована папина машина, а в небольших клумбах рассыпалось буйство красок пушистых бутонов. Мама обожала цветы, и сама каждый год высаживала их у парадного входа. Теперь эту традицию продолжает отец, конечно, сам он ничего не сажает, предоставив это дело профессионалам, но каждое лето, в окружении декоративных камней распускается тысяча прелестных, хрупких соцветий.

Я дома.

Попрощавшись с Эриком, я вышла из машины. — Агата, чемодан! — крикнул он, через приоткрытое окно. Обернувшись, я непонимающе посмотрела на него. Как оказалось чуть позже, он забрал из особняка вещи, которые мы привезли с Алексом из поездки в Швецию. — Подумал, что это лучше чем ничего. — Да, спасибо, — натянуто улыбнулась я. — Прости, что не заступился…ну, в ситуации с водителем, — виновато сказал он, коснувшись моего плеча. — Ты сказал правду, лгать ради меня не стоило, — за ручку, я подтянула чемодан ближе к себе, потоптавшись на месте, — ты веришь в то, что это я? — Хм, главное, что Александр так не считает, — он пожал плечами, посмотрев куда-то вдаль. — Думаешь, он не поверил Ульрику? Эрик смерил меня сочувствующим взглядом, усмехнувшись. Это выглядело так, словно он говорит с маленьким ребенком, который задает глупые вопросы, ответы на которые настолько очевидны, что даже думать не нужно. — Я не думаю. Я знаю. Если бы Ал, поверил отцу, то в твоем теле стало бы на несколько отверстий больше. И я бы стоял не здесь, разговаривая с тобой, а наблюдал, как твое тело пакуют в черный мешок, под пристальным руководством старших. Но мы здесь, — он развел руки в стороны, будто пытаясь обнять весь мир,— а значит, у мистера педантичность есть сомнения. Я отшатнулась от него как от огня. Не знаю, специально он это сказал или нет, но по коже поползли колючие мурашки, а живот скрутило болью, будто меня вот-вот стошнит. Нет. Нет. Алекс не смог бы. Он же обещал, что не причинит мне боли. Он просто не смог бы так со мной поступить. Отрицала ли я очевидное? Возможно. Но поверить словам Эрика я не могла. Или не хотела. Попрощавшись, Эрик сел в машину и покинул территорию нашего участка. Жаль, что черный внедорожник, на котором приехали наемники, так и остался стоять.

Ощущаю себя преступницей под конвоем, хотя, по факту, скорее всего так и есть.

Просторный холл был пуст и тих, только из дальнего коридора, ведущего в кухню, доносились негромкие звуки шкварчания и позвякивания посуды. Видимо Марта готовила завтрак для папы. Поднявшись по лестнице, я зашла в свою комнату. Здесь все, так же как и было в день моего отъезда. Да и что могло измениться. Разве, что я сама. Некогда уютный девичий уголок, теперь казался мне чужим, почти инородным.

Глупости, просто иллюзия уставшего сознания.

Дверь за спиной тихо отворилась, и по мягкому ковру зашуршали до боли знакомые шаги. Большие, теплые ладони накрыли плечи, сжимая их. Папа ни о чем не спрашивал, просто, молча, был рядом, пока я сама не развернулась и не уткнулась носом в его грудь. Цитрус и табак. Но отчего-то так хотелось услышать древесные нотки, смешанные с соленым морем и кислым тропическим фруктом. Этот легкий и одновременно сильный аромат, уносящий далеко от дождливого Лондона, куда-то, где вечное лето, находит свое отражение в бескрайне голубой радужке шведа. Услышать его биение сердца. И мягкий, вибрирующий тембр голоса, которым он скажет это простое, но бесконечно нежное «каттен». — Что-то случилось? Почему ты здесь? — наконец, заговорил отец, коснувшись моих волос. — Он приказал увезти меня. Папа облегченно вздохнул. Кажется, эта новость показалась ему радостной. Но знал бы он причину, по которой, я была изгнана, реакция была бы совершенно другой. — Может это и к лучшему? — Возможно. Разорвав объятия, мы разошлись. Отец ушел вниз завтракать, а я – в душ. Хотелось смыть с себя всю сегодняшнюю ночь. Спустить в слив этот нелепый разговор в доме Нильсенов. Если бы можно было отмыться от обвинений, я бы стерла мочалку до дыр. До ветхих нитей, что рассыпались бы в пальцах. Но это было невозможно.

***

Утром следующего дня, мы с отцом собрались в столовой. Марта подала чай с чабрецом, несколько видов варенья, поджаренный хлеб, орехи и сухофрукты на выбор. По телевизору шли новости, но никто из нас их не слушал, поэтому они просто шумели где-то на фоне. Но оставались они не замеченными, ровно до тех пор, пока речь не зашла о скандале с фирмой «North Wave». На экране показали Александра выходящего из машины, окруженного репортерами. Со всех сторон доносилось «мистер Нильсен», кто-то пытался поймать его за руку, кто-то нагло, подсовывал микрофон, задавая нелепые вопросы один за другим. Но, кажется, его это совсем не волновало, потому, как он даже не ускорил шаг, чтобы скрыться от толпы. Я рассматривала его, пытаясь уловить настроение, в котором он прибыл на работу. Но смогла разглядеть только все оттенки усталости, оставшиеся на его лице. Небрежно зачесанные каштановые волосы, воспаленные глаза, с залегшими под ними тенями, легкая небритость. Все выдавало в нем бессонную ночь, которую он провел за компьютером. Ведущая вновь напомнила о предъявленных обвинениях в сторону Александра. Конечно, это не ускользнуло от папиного внимания, и теперь он вопросительно смотрел на меня. — Может, все же расскажешь, что произошло?

Ну, теперь, видимо, придется.

Я потратила около пяти минут, чтобы рассказать о том, что случилось в доме Нильсенов. Калейдоскоп чувств отразился на лице родителя. Там было все: страх, удивление, гнев, сочувствие, ненависть. Стоило мне закончить рассказ, как отец, ударив кулаком по столу, вскочил с места, воскликнув: «Ублюдки. Ты туда больше не вернешься». Я отрешенно кивнула, потупив взгляд в чашку. Вернусь. Если Александр того захочет, он сам заберет меня и вряд ли будет спрашивать разрешения у кого-либо. Он не из той породы людей, которые будут считаться с чужим мнением. Он охотник, и если уж напал на след добычи – ее не упустит. Мне нравится его уверенность, твердость характера, этот непоколебимый внутренний стержень, которому мне нечего противопоставить. Но именно это и начинает пугать. Особенно после слов Эрика: «Если бы Ал, поверил отцу, то в твоем теле стало бы на несколько отверстий больше». Неужели, он, правда, мог спокойно выстрелить в меня, перечеркнув одним действием, все, что было между нами. Потушить огонь, который мы раздули из одной маленькой, случайно вспыхнувшей, искры. В это трудно поверить и еще труднее принять. Возможно, Эрик сказал это специально, чтобы я начала сомневаться в Александре и совершила какой-нибудь необдуманный шаг. Из-за обиды и злости постаралась бы насолить ему. Да, скорее всего так и было.

Как я вообще могла решить, что он всерьез. Алекс бы никогда не поднял на меня руку, что уж говорить об оружии.

Он не такой.

Надеюсь.

День проходил спокойно. Я прогулялась по саду, поговорила по телефону с Рэйчел и даже условилась, что на днях она приедет ко мне. Все же есть небольшие плюсы в изгнании, теперь не нужно скрывать адрес, можно заказать доставку, позвать друзей, а если удастся улизнуть от Шона и Дугана, то можно постараться попасть на день рождения к Джастину. Рэй сказала, там будет вся наш компания, даже Оливер придет. Я ужасно соскучилась по ним и, теперь, пока мой мафиози занят своими делами, у меня есть шанс. Обмануть этих двух громил будет не так сложно, кажется, они и вовсе забыли, зачем их сюда послали и восприняли это как небольшой отпуск. Что происходит в доме, их не интересовало и они либо сидели в своей машине, либо раз в час патрулировали территорию. Шон и Дуган даже не заметят, что вверенная им под охрану миссис Нильсен, ночью сбежит через окно. Правда, возвращаться придется через двор, но думаю, это будет не сложно. В конце концов, это не мои проблемы, что они упустили свою подопечную. Уже ближе к вечеру я вернулась в комнату, решив все-таки разобрать чемодан. Мои немногочисленные вещи, были отправлены на стул, а вещи Алекса, я так и оставила лежать внутри. Передам ему их, когда он привезет одежду из особняка. Обещал же. Остаток дня я посвятила себе. Приняла ванну, наполнив ее ароматной пеной, благо я оставила ее при отъезде. Нанесла маску, и удобно устроившись на кровати, хотела посмотреть какую-нибудь мелодраму, поплакать над трогательным сюжетом. Осознать, что в моей жизни такой любви никогда не будет и поплакать еще раз. Но мои планы, по неоднократному увлажнению помещения за счет выработки слез, прервал шум снизу. С негодованием ставлю фильм на паузу, и накинув халат выхожу из комнаты. Да, прям в маске. Могу себе позволить. Я ожидала всякого, но не того, что шумом окажется перепалка двух мужчин, напряженные голоса которых, отзывались во мне судорожным сжатием всех внутренностей в один маленький напряженный комок. — Я запрещаю тебе приближаться к ней, — строго, повышая интонацию, сказал отец. — Не припоминаю, чтобы я спрашивал разрешения, — ровно отозвался швед. Я прошмыгнула ближе к лестнице, и, спрятавшись за углом, присела на корточки, чтобы лучше разглядеть происходящее внизу. Александр стоял у дверей, убрав руки в карманы серых брюк. Его лицо было расслаблено, как и вся его поза в целом. Нильсена не смущал ни тон, в котором с ним говорил папа, ни даже то, что в его руке был зажат пистолет. Но если это не смущало Александра, то я порядком офигела. Отец никогда не пользовался оружием, да даже в тире не стрелял, считая это развлечением для людей с пассивной агрессией и необузданным желанием пристрелить кого-то. А тут он сам, держит ствол и, по-видимому, заряженный боевыми патронами, а не какой-нибудь чепухой, которая разве что выпустит дым и напугает нерадивого вора. — Мистер Харрис, — Алекс вздохнул, и, вытащив руку из кармана, устало потер переносицу, — Вы хотите пообщаться со мной на таком языке? — Я тебе сказал, Александр, чтобы ты проваливал. Она не будет с тобой разговаривать, — папа подался вперед, в попытке оттеснить настырного шведа к выходу. Но тот даже не дрогнул. — Томас, мне потребуется меньше пяти секунд, чтобы достать свой ствол. И еще несколько секунд на два уверенных выстрела, а учитывая расстояние между нами, мне не придется даже целиться, чтобы не допустить промаха. Поэтому, если, Вы, конечно, не хотите посоревноваться со мной в скорострельности. Я настоятельно прошу Вас, опустить свое оружие и, наконец, выказать мне должное уважение, которое, я оказал вам, начав с устного предупреждения, а не прямой демонстрации. И прошу заметить, делаю это, исключительно из уважения к своей супруге, а не вашей сомнительной персоне, — швед отчеканил каждое слово, будто репетировал эту речь тысячу раз.

Ого, как культурно он ему пригрозил. Если он так ведет свои переговоры, то я понимаю, почему они всегда заканчиваются в его пользу. И почему та девушка на рецепции, так бежала к нему. Будь он моим начальником, я бы тоже бежала сломя голову с чашкой эсперссо и договорами в зубах, потому что вторая рука была бы занята бутылкой его любимого виски, на случай если у шефа плохое настроение.

Кажется, пора выходить, пока этот обмен любезностями не закончился чьей-нибудь, безвременной кончиной. Страшно ли идти к двум вооруженным мужчинам? Пиздец. Очень. Ноги были будто ватные, а сердце ухало так, что его стук можно было принять за отбойный молоток, упорно долбящий одну из улиц Лондона. Но я надеялась на слова Эрика, что Алекс верит в мою непричастность к сливу информации, и что пришел он сюда с мирной целью. Да и фраза «…из уважения к своей супруге» наталкивала на мысль, что он может и не злится вовсе. Ведь, если бы злился, сказал бы по-другому, да? Спустившись, я покашляла в кулак, привлекая внимание мужчин. Взглянув на меня, губы Александра дернулись в непроизвольной улыбке. Но он быстро собрался, вернув своему лицу серьезность. Но это явно давалось ему нелегко, потому что нет-нет, да в глазах вспыхивали озорные огоньки, при виде моей блестящей маски.

Я единорожек, чего лыбишься.

— Ты хотел со мной поговорить? — Да, если тебе эм… — он обвел пальцем свое лицо, — я подожду в гостиной. Под разочарованный вздох отца, я кивнула и убежала в небольшую уборную на первом этаже. Избавившись от уходового средства, я наспех поправила пучок.

Соберись, Агата, все в порядке. Ты знаешь, что не виновата ни в чем. Он это тоже знает.

Как и обещал, Александр ждал в гостиной, устроившись на диване. Садиться рядом я отчего-то не решила. Казалось, это будет неправильным, не уместным в данный момент. Он воспринял это спокойно. Даже бровью не повел, что я не села рядом, хотя в иной день мог смерить и вопросительным взглядом. — Расскажи мне, что было после того, как я отключился. Желательно в мельчайших подробностях. Я потерла виски, восстанавливая в памяти события минувших дней. Из-за стресса, они казались замыленными, нечеткими. Будто фотографии снятые на долгой выдержке без должной стабилизации. Алекс терпеливо ждал, не пытаясь подгонять дополнительными вопросами. — Приехала скорая, потом какой-то мужчина схватил и потащил меня в твою машину. Сказал, что мистер Нильсен приказал отвезти домой. Я толком ничего не помню, — помотав головой, я потерла ладони друг о друга. — Что за мужчина? Как выглядел, метка была? Куда он пошел после того, как привез тебя домой? — Боже, Алекс, я не помню! Высокий такой, темнокожий…метка…не знаю, не видела, — почти до крови кусаю губу, истерично восстанавливая образ водителя. Но он словно стерся. Я ведь не разглядывала его, даже не пыталась запомнить, считая это не нужным. Видя мое состояние, Александр, поднялся и, подойдя ближе, присел на колени, касаясь пальцами моих рук. — Не нервничай ты так. Я просто хочу узнать, что произошло в тот вечер. Глубокий вдох. — За мной он не пошел, кажется, остался в машине. Точно не знаю, я ушла в дом, как только появилась возможность покинуть салон. Мужчина кивнул и поднялся на ноги. Развернувшись и не произнося ни слова, он пошел прочь из комнаты. Я встала следом, намереваясь проводить его до выхода, но швед резко остановился, и обернувшись, сказал: — За тобой скоро придут, каттен. — Кто? — еле выдавила я из себя. В одну секунду вся жизнь пронеслась перед глазами, от одной этой фразы. — Инспектор. Фу-у-ух… — Хорошо, что мне ему сказать? — Все, что посчитаешь нужным. Ты располагаешь достаточной информацией, для ответов на его вопросы. На этом наш разговор был закончен и он ушел так же быстро, как и появился. Выглянув в окно, я смотрела в след его машине, прижавшись лбом к холодному стеклу.

«Все, что посчитаешь нужным» — решил проверить меня, Александр? Можешь не сомневаться, сторону я уже выбрала.

Конечно, после этого разговора, никакой фильм я уже смотреть не смогла, а просто лежала в кровати, уставившись в потолок. Множество мыслей занимало меня. Например, найдет ли Александр того, кто забрал меня с выпускного. И если это был не человек Нильсенов, то кто его послал? Кадоганы? А как они узнали, что мы там. А если окажется, что это был человек из клана, то получается Кадоганы стали переманивать их наемников? И как это все связано с отелем отца и со мной. Либо ситуация вышла из-под контроля, либо я чего-то не понимаю.