Now or never

Наконец-то. Сидя в кабинете директора, вся группа ждала появления их заклятого врага. Конечно, как только Накахара и Осаму пришли и рассказали все, им никто не проверил. Даже мускул ни один на лице не дрогнул. Но предупреждение о доказательствах стало неплохой причиной, чтобы выслушать подростков, которые решили «просто так наклеветать на хорошего преподавателя». Пальцы дрожали, несмотря на кучу выпитых таблеток. Сердце стучало так, что в ушах отдавало. Кровь бежит по венам быстрее. Адреналин. Чертов адреналин вырабатывается. В кончиках пальцев начинает покалывать. Черт. Черт. Но тут появляется виновник торжества. Её лицо не выражает ничего. Как и всегда, когда кто-то пытался настучать на неё. Но это самое «ничего» в её взгляде означало, что вам осталось недолго. — Здравствуйте, мисс Виггельм. — Здравствуйте. По какому поводу здесь собрались мои ученики и… простите, кто вы, молодой человек? — спросила она, глядя на Дазая. Конечно, она знала кто он. Но ведь легче сыграть в «дурочку». — А то вы не знаете. — ответил ей Дазай. И его слова были пропитаны ядом насквозь. — Так зачем вызвали? У меня скоро тренировка. — Ученики 4 группы утверждают, что вы поднимаете на них руку. А сейчас говорят, что совершенно недавно довели своего ученика. — Вы будете слушать подростков? В их крови бушуют гормоны. Конечно, они будут совершать странные действия. И зачем меня вызывать по таким пустякам? Я готовлю их не на выступление в детский сад, а на профессиональные соревнования. Поэтому они и развели сопли. Как же так? Бедные детки, у них же учёба. Так если вы так заняты своей учёбой, то бросайте танцы. Когда вы шли в этот спорт то должны были понимать, что это отнимает много времени и далеко не каждый сможет с этим справиться. Нужно было уходить на берегу, а сейчас уже шибко далеко. Не осилите. Дазай прервал её. — Не хочу и дальше слушать дешёвые отговорки. Да и думаю все меня поддержат. А теперь, позвольте показать — после этих слов Осаму включил запись с диктофона. И… Звук был слышен. Плохо. Но слышен. Слышно все слова и крики Виггельм. Из-за того, что зал был довольно большой, было очень сильное эхо, но это не мешало слышать всё до единого слова. Лицо директора менялось каждую секунду, но он молчал и ничего не говорил. А вот лицо Виггельм исказилось, брови были подняты вверх, а глаза расширились. В них читался ужас. Что будет… ой, что будет… Дрожь в пальцах Чуи не унималась. И в без того душном кабинете стало ещё меньше воздуха. Как страшно… а если им откажут? Скажут, что это бред и подделка. Хотя голос Виггельм слышно чётко. Как же страшно. Дыхание кончается, руки трясутся. Пальцы онемели, на лбу выступил холодный пот. Юноша вздрогнул, когда на ледяную руку положили ладонь. Это был Дазай, он быстро глянул на Чую и одним только взглядом сказал «все будет хорошо». Накахара не стал его отталкивать, он сжал руку Осаму. Дрожь в пальцах не пропала, но стало чуть спокойнее. И вот запись кончилась и наступила тишина. Немая тишина… В небольшом кабинете было так тихо, что кладбище показалось бы самым громким и шумным местом. И тут директор поднял голову и наконец сказал: — Попрошу четвёртую группу покинуть кабинет. Дазай возмутился. — Но как же? Это ведь несправедливо. Вся группа должна знать, что будет с Виггельм! — А вы, молодой человек мне вовсе не знакомы, насколько мне известно вы не являетесь учеником нашей школы. — Да но… — Попрошу без «но». Я сказал выйти. Всем до единого, кроме мисс Виггельм. С великим возмущением Дазай таки вышел. Он единственный сопротивлялся до конца, но когда Чуя мягко взял его за руку и потянул, Осаму не смог противиться и пошёл за ним. Попытки подслушать разговор успехом не увенчались. Они говорили тихо. Вот черт… Шло пять минут… а потом и десять… и двадцать… Только спустя сорок три минуты (да, Осаму засек время) Виггельм вышла из кабинета. Выглядела она… мягко говоря помято. Но ненависть в её глазах никуда не пропала. Она по-прежнему смотрела на всех со злостью и ненавистью. В одно мгновенье она подошла в Накахаре и сказала: — Ну что? Рад? Сукин сын. Надеюсь, вы все рады! Молодцы какие! Стукачи, была бы моя воля, я бы вас всех поубивала. Но о вас руки марать не охота. А тебе, Чуя, — она впервые назвала его по имени, от этого глаза юноши непроизвольно расширились. — я желаю поскорее свидеться с сем… Дазай не дал закончить. Он ударил её по лицу. Очень больно и с размаху. — Да как ты смеешь бить преподавателя?! — Уже не преподавателя. — сказал директор, выходя из своего кабинета. — Кажется, я уже говорил о том, чтобы вы шли забирать вещи. У вас есть полчаса, не более. А вы, ребята, — сказал он серьёзным тоном, оглядев при этом всех и каждого. — Прошу прощения, что не слушал вас столь долгое время. Впредь я постараюсь прислушиваться. А что насчёт вашего хореографа, он будет подыскан примерно через два-три дня. Я понимаю, что у вас соревнования на носу, но иначе никак. Сегодня вы можете быть свободны. И ушёл. Ничего не сказав больше. Просто развернулся и пошёл обратно в свой кабинет. Виггельм же ушла за своими вещами. Дальше все происходило как во сне. Свежий воздух бил в лицо. Но дыханию это не чуть не помогало. Адреналин все ещё зашкаливал в крови. Пальцы так же тряслись и было холодно… очень сильно холодно. Плечи начали трястись вместе с пальцами. Но неожиданно холод стал меньше, нагрянуло нежданное тепло. Это был Осаму. Он обнял Чую, тепло и нежно, именно этого не хватало юноше прямо сейчас. Стресс зашкаливал, а слезы уже подступали. Но одно маленькое и очень тёплое объятие спасло от слез. Стало легче. Неожиданно легче.  И от этой лёгкости разум будто помутнел и Чуя ответил таким же нежным и мягким объятием. Дазай ничего не сказал. Ни одного комментария, лишь прижал к себе ещё сильнее. Время застыло. Не было больше никого, кроме них самих. Оживленная улица в миг стала пустой. Ни криков, ни шума. Ничего. Только они вдвоём, тёплые объятия и надежда на лучшее…