Заклятый враг

      ***       — Итак, с чего начнём? — спрашивает Лекса.       Они в её кабинете. Кларк, разложившая на столе все распечатки, которые были переданы для них Линкольном, поднимает удивлённый взгляд. Сегодня Лекса по-особенному выводит её из себя — она в облегающем платье (сдержанный пиджак придает её образу деловой стиль, но не отменяет того, что Кларк может любоваться каждым изгибом её тела)       Разве не ты здесь руководитель? — крутится на языке, но Кларк сдерживается. Так сказала бы только стерва, а она не такая.       — Что же, мы могли бы… — начинает Кларк, но Лекса перебивает её, потому она именно такая: стерва.       — Я подумывала разделить весь объём работы по видам, — говорит она, раскладывая цветные папки. — Вчера вечером я всё просмотрела и поделила. Можешь забрать самые сложные, раз у тебя больше опыта, а я возьму на себя те, что больше относятся к моей области знаний, потом друг за другом проверим. Таким образом каждый сделает свою работу и не даст напортачить другой. В этом случае по нашему проекту будет проделано всё максимально необходимое.       Кларк нерешительно прикасается к цветным папкам. Похоже, план продуманный, но должен же быть какой-то недостаток? Гриффин хмурится и думает, что найдёт его потом.       — Ладно, — говорит она. — Звучит неплохо.       На каждой папке она видит заранее помеченные имена и удивляется, зачем Лекса вообще интересуется её мнением, если всё для себя решила?       — Ты действительно со мной согласна или поддакиваешь, потому что не умеешь спорить? — спрашивает Лекса, сверкая глазами.       Опешившая Кларк вскидывает голову, но отвечает после того, как сделает глубокий вдох.       — Я действительно с тобой согласна.       — Прекрасно, — говорит Лекса, протягивая Кларк папки с её именем. — Эти твои. Просмотри их, вечером обсудим. Составим график.       Кларк пробегается по ним взглядом и видит, что некоторые сложные, но часть слишком простая для неё. Она смотрит на Лексу слегка с растерянным видом, но, судя по взгляду на её лице, та как бы удивляется, что она до сих пор ещё стоит здесь.       — Эм, мне кажется, здесь что-то перепутано.       — Ты как-то не особо уверено об этом говоришь.       Потому что ты клеила эти дурацкие стикеры, а не я, — хочет сказать Кларк, но молчит. Она ненавидит эту девушку. Ненавидит глупую Лексу и её одержимость превратить жизнь Кларк в ад своей горячей стервозностью. Лекса откидывается на спинку стула и скрещивает на груди руки.       — Если бы я хотела слушать, как со мной постоянно соглашаются, я бы задавала вопросы зеркалу, — говорит она, вставая со своего места и обходя стол. Её каблуки эхом разносятся по кабинету прежде чем она встает перед Кларк, опираясь бедром на свой стол. — Я понять никак не могу, ты сама по себе такая покладистая? — Лекса растягивает губы в улыбке, — это хорошее качество в постели, но, в любом случае, это бесполезно для работы. — Гриффин подвисает, глядя на Лексу снизу вверх. Это она флиртует или на постель намекает? — Не знаю, может Линкольн не приемлет возражения и вышколил вас тут…       — Линкольн замечательный босс, — возмущается Кларк. — Спорить с ним нет необходимости, потому что он всё делает правильно.       — В отличие от меня? — уточняет Лекса и звучит, как утверждение, которое Кларк в голове за ней повторяет.       Она выглядит раздражённой, но ведь Кларк не начинала этого, это Лекса ведет себя, как надменная стерва.       — Да, — бормочет Кларк, опуская глаза. — Ты ни черта не понимаешь в аудите. Ты не всегда понимаешь элементарные процессы и, что делаешь, и ты дала мне неверные бумаги.       — Совершенно верно, — подтверждает Лекса, наклоняется и заменяет часть папок в руках Кларк, бросая слишком легкие на свой стол. — Теперь можешь идти.       — Это была какая-то проверка? — поражённо спрашивает Кларк.       — Конечно, — говорит Лекса таким тоном, как будто Кларк дура. — Всё здесь для меня проверка. Я должна знать, сможешь ты дать мне отпор или нет. У меня нет времени на человека, который во всём со мной соглашается. Я едва держусь на плаву, а эта работа для меня, как ты выразилась, большая проверка. И я не провалю её из-за тебя.       Кларк встаёт, держа папки и внезапно хмурясь, когда они оказываются лицом к лицу. Её слова бьют по самолюбию, как и парфюм по обонянию. Кларк лучший аналитик, она лучшая во всем, практически незаменимая, а какая-то надменная маленькая стерва обвиняет её в отсутствии компетенции, даже не имея на это элементарных знаний.       — С чего ты взяла, что из-за меня? Я ничего не испорчу. Я знаю, что делаю!       — Ты знаешь, да, — говорит Лекса слегка надменно. — Я не сомневаюсь, что могу отдать тебе всю работу, и ты закончишь её на неделю раньше положенного срока без единой ошибки. И при этом будешь успевать выполнять другие свои обязанности. Ты одна из таких…       — Каких? — огрызается Кларк, чувствуя, как подается телом вперед. Лекса даже не шелохнулась и Гриффин рада тому, что всё еще обнимает папки с их заданием.       — Тех, кто считает, что важнее то, что ты делаешь, чем как ты это делаешь, — поясняет Лекса, подымая руку на попытку Гриффин возразить. — Ты хотела получить эту работу, так?       Как будто сама не знает. Кларк кивает, прижимая к себе стопку документов ближе, ибо теперь Лекса подается вперед и она может чувствовать её дыхание кожей.       — Ты бы не подошла на эту должность, — заявляет Лекса как ни в чём не бывало. — Линкольн был за твою кандидатуру, но ты не готова. Даже близко. Ты не понимаешь, что нужно делать руководителю. Ты прекрасный исполнитель, Кларк, им и останешься. — Пространство между их телами наполняется прохладным воздухом, ввергая Кларк в состояние шока. — Свободна. — Бросает Вудс, отворачиваясь от Кларк.       Кларк чувствует подступающие слёзы, поэтому молча разворачивается и покидает кабинет. Ей надо было уйти раньше, но её выставили и она на это всё равно закроет глаза. Она больше не хочет стоять в этом кабинете и слушать, как её опускает девушка, которая хуже Кларк во многом. Которая только что окунула её с головой в дерьмо.       Вернувшись к своему столу, она заказывает конференц-зал на другом этаже, собирает вещи и уходит туда, чтобы начать работать. Она уверена, что скучать по ней никто не будет, поскольку свои указания она всем раздала. Там она закрывает жалюзи, и в тёмной комнате по её щекам бегут слёзы.       Она даёт себе десять минут на слабость.       Отсчёт заканчивается, она включает свет и погружается в невозмутимую простоту чисел.       ***       Она встречается с Лексой в назначенное время, и та ничем не даёт понять, что помнит их разговор, внимательно слушая резюмирование Кларк своей части документов, даже не поднимая на неё глаза, а так же план и график дальнейшей работы. Она старательно делает пометки, а когда Кларк заканчивает, то смотрит на неё лишь раз с довольной улыбкой, прежде чем сказать:       — Прекрасная работа, Кларк. Весьма последовательно. Это облегчит мне обзор, когда придёт время. — Лекса опускает печальный взгляд на свои бумаги. — Думаю, ты права, аудит дается мне тяжело, мои усилия тебя разочаруют.       — Уверена, что у тебя всё нормально, — отвечает Кларк и вздрагивает. Она действительно старается её приободрить? Это сойдёт за излишнюю услужливость или подхалимство? Даже если это и так, Лекса ничего не говорит.       — У меня нет замечаний по твоей работе. Честно говоря, ты меня уже обогнала. Просто держи меня в курсе, обязательно давай знать, если сроки выполнения меняются, и не стесняйся задавать вопросы. Хотя вряд ли они у тебя возникнут. К концу недели соберёмся опять. — Она не поднимает взгляд от бумаг.       Кларк кивает, собирает вещи и готовится уходить.       — Кларк, — зовёт Лекса, останавливая её у двери. Кларк оборачивается на стоящую Лексу, опирающуюся на стол и смотрящую её прямо в глаза. — Это задание заключается не только в том, чтобы провести аудит. Ты же это понимаешь?       — Конечно, — говорит Кларк, не имея ни малейшего понятия, о чём она толкует.       Лекса, кажется, понимает её замешательство, судя по усталому вздоху и потиранию висков. Кларк не может не заметить, что без пиджака она кажется еще младше и миниатюрнее и даже то, что она стоит, а не сидит в своем огромном кресле не придает ей «веса».       — Я должна доказать высшему руководству, что я могу выполнять работу даже при недостаточной подготовке и опыте в этой сфере, полагаясь на других, я знаю, как развивать свой потенциал. Это мне понадобится в дальнейшем, когда я покину эту должность. И ты должна доказать всем, что ты растёшь. Развиваешь свой потенциал к управлению. Это понадобится и тебе, когда эта вакансия снова откроется. Если ты хочешь, чтобы тебя заметили, не нужно быть услужливой, нужно быть строже и, в твоем случае, в первую очередь к окружающими.       Кларк молчит несколько секунд, замечая, как глаза Лексы изучают её лицо.       — Может, я не хочу, чтобы меня замечали, — вкрадчиво произносит она.       — Если не хочешь, не подавай заявку на повышение, — серьёзно произносит Лекса. — Продолжай быть прекрасным аналитиком. Я видела, как люди продвигаются по карьерной лестнице, и скажу прямо, что тебя сожрут, если ты продвинешься выше, но не перестанешь пытаться всем угождать.       Кларк хмурит брови, но скорее от того, что Лекса хотя и строга, но достаточна дружелюбна.       — Что плохого в том, чтобы хорошо относиться к людям? Беллами, например, такой.       — Беллами — акула, — посмеиваясь, говорит Лекса и Кларк залипает от того, как она откидывает голову и поправляет свои волосы, прежде чем вернуть ей взгляд со снисходительной улыбкой. — Он знает правила игры. Почему, как ты думаешь, он хотел, чтобы ты получила мою должность? Запросы от этого отдела для ИТ ушли бы в последние строки списков их дел навсегда, и никто не устроил бы ему разнос. И не стал бы угрожать карьере.       — Довольно цинично, — хрипит Кларк, чувствуя жгучий взгляд.       Лекса пожимает плечами, решая вернутся в кресло.       — Я не утверждаю, что ты ему не нравишься. Скорее всего, наоборот. Как и большинству людей здесь. Но это ничего тебе в жизни не даст. Общайся с людьми любезно, когда это нужно, но не переусердствуй. Вот и всё, что я хочу сказать. Этому я тебя учу.       — Пытаешься быть мне наставником? — Кларк округляет глаза.       — Вроде того, — слегка растерянно говорит Лекса, раскладывая папки в известном только ей порядке. — Но у меня всегда плохо это получалось. Я постараюсь оставлять как можно меньше синяков в процессе.       — Мне не нужен подросток в наставниках, — не подумав, огрызается Кларк.       Улыбка с лица Лексы исчезает и она резко поднимает взгляд. Как удар под дых. У Кларк сводит живот от льда в хвойных глазах.       — Мне двадцать три.       — Нет?       — Да, — припечатывает Лекса. — Иди домой.       Лекса опускает глаза в документы, чётко давая понять, что разговор окончен, и Кларк выходит из кабинета, но домой не идёт. Она продолжает работать, пока не видит, как уходит Лекса. Проходя мимо её стола, Лекса молча стучит пальцем по наручным часам, но Кларк делает вид, что не замечает.       ***       — Господи, какая ты красивая! — шепчет Октавия, придвигаясь ближе.       — Спасибо? — отзывается Кларк.       Они сидят на террасе ресторана за отгороженным столиком. Вокруг бамбуковые факелы и играет романтическая музыка. И пока это самое странное свидание Кларк в жизни.       Назначено оно было не нормально: у Октавии фактически не осталось выбора, потому что Рейвен минут десять тыкала её в плечо, пока она не пригласила Кларк. Кларк же целый день провела на нервах, подбирая наряд из двадцати разложенных на кровати вариантов. А затем она чуть не влетела в стеклянную дверь ресторана, к своему стыду. Она не перестала нервничать и потом, потому что Октавия села с ней рядом сразу и прижималась к боку, как будто вокруг них еще десяток человек за столом, и места больше нет.       Кларк теперь в полной мере чувствует, насколько шикарное у Октавии тело, но от чего-то эта близость развивает у неё клаустрофобию.       Октавия, видимо, просто одержима её милой очаровательностью, а это не тот образ, который Кларк пыталась создать, наряжаясь к свиданию.       — Я серьёзно. — Прекрасная, — улыбка Октавии, как и она сама, к Кларк ну очень близко. — Прекрасна. Поверить не могу, что у Рейвен есть такая подруга.       — В плохом смысле?       — Вовсе нет, — возражает Октавия, тянется за маленькой закуской и подносит её ко рту Кларк. — Съешь, пожалуйста.       Кларк смотрит в голубые глаза Октавии, внезапно ловя себя на том, что зеленые нравятся ей больше, и это странным образом заводит, особенно когда она прикрывает глаза, наслаждаясь вкусом сыра, а Октавия издаёт довольные звуки и облизывает пальцы.       — Рей рассказала мне про твою жизнь поминутно с момента вашего знакомства в университете, — смеётся Октавия. — Дважды. А что было до этого? Какой была малышка Кларк?       Кларк вскидывает на неё брови, задумываясь, может это какой-то кинк. И думает, как бы уточнить, является ли она объектом кинка, не доводя до неловкости. Куда уж там — ей и так неловко. Октавия совсем близко и её дыхание щекочет кожу, но Кларк отодвигается. Они всё же в ресторане, где официантка может в любой момент прийти, чтобы предложить им что-то еще. В конце концов, она решает стиснуть зубы и что-нибудь сказать, потому что Октавия смотрит на неё так, будто собирается съесть вместе с канапе.       — Тут такое дело… — начинает она, и умолкает, когда возвращается официантка с едой.       Октавия не отстраняется, но улыбается шире.       — Так о чём ты говорила? — спрашивает Октавия, когда она наконец-то уходит. — Не подумай, что я тороплюсь, но у нас будет секс?       — Что… — жалобно бубнит Кларк в свою тарелку.       Октавия взрывается от смеха и всё-таки отлипает от неё. На её лице заметна искренняя симпатия.       — А я гадала, сколько ты выдержишь. Извини, не могла удержаться. Но ты правда очень милая. Не в том смысле. В обычном.       — Так значит это была… шутка? — уточняет Кларк.       — Не совсем, — подмигивает ей Октавия. — Я не против провести ночь с кем-то горячим вроде тебя, но в большей степени да, шутка. Извини, я дура. Я просто не привыкла к таким девушкам, как ты.       — Ты всё время это говоришь. Но я понимаю, что ты имеешь в виду.       — Искренность, — поясняет Октавия без обиняков. — Все, кого я знаю, либо по уши в иронии, либо строят из себя невинность, прикрывая свой сволочизм. Но у меня сложилось впечатление, что ты уступишь в автобусе место зашедшей беременной женщине, спасёшь птенца, выпавшего из гнезда, и веришь в идею мира во всём мире. Я восхищена.       Кларк жмёт плечами, не уверенная, что настолько чиста перед своей совестью.       — Возможно. Но ты тоже общаешься с Рейвен. Она нормальная.       — Ни в коем случае. Она из второй категории, — говорит Октавия. — Не пойми меня неправильно, я её обожаю, но её ангельские выходки не более, чем ширма. Стоит только перейти ей дорогу — и она становится острой, как кинжал.       — Рей не такая, — хмурится Кларк. — Да, все иногда выходят из себя, но Рей хороший человек. Очень милая.       Октавия улыбается.       — С тобой, не сомневаюсь. Что-то в тебе есть этакое, Кларк. Будит в окружающих желание либо защитить тебя, либо засмущать. К несчастью для тебя, я отношусь ко вторым. Могу смотреть, как ты краснеешь, весь вечер.       И Кларк опять заливается краской под взглядом ухмыляющейся Октавии. Кларк опять приступает к еде, стараясь не обращать на это внимания.       — Почему ты такая? — через какое-то время интересуется Октавия. — Такая искренняя? Это серьёзный вопрос, сейчас я не шучу.       Кларк крутит лапшу на тарелке, раздумывая над ответом.       — Школа сказалась, — говорит она. Она выпила два бокала вина, и если это поможет Октавии скинуть несколько слоёв собственной иронии, то она заслуживает ответа. — Не университет, именно школа. Я не была популярной. Я была стеснительной заучкой, носила очки и была… пухлой. Не милой, а в той степени, которая позволяла людям вокруг издеваться. Это был кошмар. Но я поняла, что достаточно будет… любить людей. Когда люди узнают тебя ближе, то они больше не обижают.       — Ух ты, смело, — признаёт Октавия. — Не думаю, что смогла бы так же. Всегда найдутся придурки, которые захотят сделать ещё больнее. Такие есть. Наверное, я сама такая.       — Всегда есть такие, — соглашается Кларк, пытаясь улыбнуться. — Но это можно пережить. Перед поступлением в университет я решила, что хочу немного измениться. Я про внешний вид. Перестать быть жертвой. Привела себя в форму, научилась жить без очков, пыталась сойти за нормальную. Оказалось, что в университете выжить легче, если ты не обычная. Рей научила меня этому.       — Об этом она не упоминала, — говорит Октавия. — Я думала, она рассказала мне о тебе всё. Она считает тебя совершенством!       Кларк смеётся.       — Рей не интересуют предыстории. Когда она знакомится с тобой, то ты для неё в этот момент такая, какой была всегда. Для меня это был идеальный вариант, потому что я хотела бы быть таким человеком всегда. Я рассказывала ей некоторые свои истории, но она не до конца их понимает. Но ничего. Я, наверное, тоже считаю её совершенством.       Октавия так смотрит на неё, что внутри Кларк разливается тепло. Она больше не улыбается. На её лице удивление. Как будто хочет поставить Кларк на полку и бесконечно любоваться. Кларк не уверена, что ей нравится это чувство, но лучше так, чем ощущать по отношению к себе отвращение. Она немного дрожит под этим взглядом.       — Холодно? — спрашивает Октавия и начинает стягивать с себя куртку.       Кларк не холодно, но ей нравится внимание, поэтому она кивает. И в награду получает обнимающие её руки Октавии, которая не шутит над ней, одаривает комплиментами и просто уютно и по-доброму обнимает.       Октавия продолжает обнимать, ест одной рукой, а закончив, рассказывает про свой день. Она танцовщица. Берёт всё понемногу: выступает, ставит танцы или обучает актёров для постановок. Кларк нечего добавить, поэтому она просто смеётся, кивает, ест и наблюдает за Октавией. Она очень суматошная, и Кларк не уверена, что ей это нужно, но ей нравится, как Октавия продолжает касаться и водить большим пальцем по её шее.       — Короче говоря, эта девица в следующий раз проткнёт мне ногу своими каблуками, — заявляет Октавия. — Актрис, которые считают, что умеют танцевать, обучать опаснее всего, клянусь. Не смотри так, иначе я тебя сейчас поцелую…       Кларк давится вином, Октавия усмехается. Она спокойно и сексуально забирает у Кларк бокал и, наклонившись, ловит её влажные после вина губы своими. Оказывается, что целуется Октавия с не меньшим рвением, как и делает всё остальное. Кларк удивлённо выдыхает, когда Октавия прижимается к ней, и та опять смеётся, но не насмехается. Она уверенно целует Кларк, посылая мурашки по телу, крадя дыхание. Прикосновения пальцев на шее становятся смелее, кружат вокруг артерии, выдающей пульс. Кларк отстраняется, когда Октавия тянется следом за её губами.       Октавии это не нравится, если судить по тому, как она пересаживается чуть дальше, но кладёт руку на бедро Кларк, легонько сжимая. Они неловко молчат.       — Прости, — говорит Октавия, заглядывая Кларк в глаза. — Я забыла, кто ты.       Кларк хмурится.       — Нет, не пойми неправильно. — Она мягко сжимает ладонь. — Ты Кларк. Милая девушка. Горячая, как не знаю кто, но милая, добрая и совершенно не испорченная. Такие, как я не для тебя, малыш.       Она с улыбкой отодвигается, а Кларк морщит нос.       — Я не малыш.       Октавия загадочно пожимает плечами. Подходит официантка, спрашивает, хотят ли они десерт. Интересно, она успела увидеть их неловкий поцелуй с почти незнакомым человеком на первом свидании. Судя по её лицу, успела. Кларк тихо умирает. Октавия отказывается и просит чек, а как только она уходит, Кларк тянется за кошельком.       — Я заплачу, — бормочет она.       Октавия не возражает. Кларк не уверена, то ли она не против сэкономить, то ли чувствует, что Кларк хочет заплатить, чтобы приглушить стыд, но, к счастью, ничего не говорит. Октавия берёт её за руку, когда они выходят из ресторана. Кларк даже не вспоминает, что на ней чужая куртка, пока они не выходят на улицу. Она скидывает её с плеч с негромкой благодарностью. Она не понимает, почему так себя чувствует, но по коже продолжают бегать мурашки. Это не в полной мере связано с Октавией.       — Я могу отвезти тебя домой, — предлагает Октавия, оглядываясь по сторонам в поисках такси.       Кларк качает головой.       — Я поеду на автобусе.       — Хорошо, — понимающе соглашается Октавия. Протянув руку, она смахивает волосы с лица Кларк. — Мне понравился сегодняшний вечер. Была рада с тобой познакомиться. Ты классная.       — Я рада, — отвечает Кларк. — Я тоже хорошо провела время. Спасибо, что пригласила погулять.       — Боже, — выдыхает Октавия с блестящими озорством глазами. Она тянется ещё раз обнять Кларк, а потом целует в щеку.       Помахав на прощание, она уходит, а растерянная Кларк ждёт автобуса.       Когда ей пишет Рейвен, интересуясь, как идёт свидание, не предполагая, что оно уже закончилось, Кларк не знает, что той ответить.       Может быть Кларк всё же стоит поучится у Лексы стервозности?