Заклятый враг

      ***       В квартире грустно, ведь Рей нет, а на работе ещё хуже, потому что даже у Кларк есть свой предел, поэтому она решает на выходных съездить домой. Она пишет Рейвен о своих планах, несмотря на то, что в горах связь плохо ловит, просто на случай, если она вернётся раньше, а потом полностью отрубает телефон. Это глупо и несерьёзно, но люди либо заметят её неожиданное отсутствие, либо нет. Не узнаешь, пока не попробуешь.       Она быстро переодевается, закидывает пару вещей в сумку и бежит на поезд, вспоминая расписание, заученное с университетских времён. Она очень хочет повидаться с родителями, чтобы мама её пожалела и чтобы папа преподал несколько жизненных уроков. Она с волнением запрыгивает в поезд и приезжает в родной город очень поздно. До дома она добирается, когда на улице кромешная темнота, и хмурится: она даже не подумала о том, что родителей может дома и не быть, потому что сейчас ей нужна поддержка, но их дочь выросла и их мир больше не вращается вокруг Кларк.       В доме не горит свет, поэтому она заходит с тяжёлым сердцем, понимая, как сильно по ним скучает. Что ж, по крайней мере она сможет сходить на пляж и выспаться там, где её никто не найдёт. Из этого разочарования она выжмет всё, что сможет. Как всегда. Как только она начинает стягивать обувь в коридоре, из темноты доносятся шорохи.       — Кто здесь? — зовёт голос. Немного взволнованный. Кларк очень сильно любит этот голос.       — Это я, мама, — отзывается Кларк и практически слышит, как она улыбается.       — Кларк, солнышко! — восклицает она, выбегая к ней. — Какой приятный сюрприз! Я не знала, что ты приедешь.       — Я тоже, — признаётся она, приветственно обнимая её.       — Это чудесно! Но я не готова. Боже, мы не ждали тебя и… я так скучала. Тебе надо отдохнуть, — произносит она, отмахиваясь от слабых возражений дочери. — Ты так много работаешь, и, приехав сюда, должна позволить нам позаботится о тебе. Ты выглядишь такой уставшей. Они уработают тебя до смерти.       Кларк идёт за мамой по коридору, слушая ласковую, заботливую болтовню, омывающую её исцеляющей волной, а когда она сворачивается на своей маленькой кровати, укрытая и поцелованная в лоб, она разрешает себе поплакать, глядя в потолок.       Немного. Но достаточно.       ***       Она проводит восхитительные выходные, чувствуя себя снова маленькой девочкой. Родители совершенно не изменились и заботятся о ней не меньше прежнего. Мама спрашивает про Рейвен, о которой у Кларк всегда найдётся какая-нибудь история, про работу — и приходится соврать, что всё замечательно, заставив их считать её самой лучшей, ведь они всегда в неё верили. Спрашивают даже про девушек с заметным озорством в глазах. Она рассказывает им про Октавию, но вырезает из её личности столько всего, что выходит совсем непохоже. Точнее похоже совсем не на неё. На этом этапе жизни ей не удастся объяснить маме про свои переживания. Некоторые вещи ей лучше не знать.       Папа, кажется, чувствует, что происходит в жизни Кларк больше, чем она рассказывает, но лишних вопросов не задаёт. А когда Кларк приходит к нему в мастерскую, чтобы посмотреть на новую мебель, которую тот создаёт своими руками, папа молча обнимает её в пыльном помещении и говорит, что очень гордится своей повзрослевшей дочерью. Поэтому когда Кларк едет до вокзала вечером в воскресенье, она почти чувствует себя хорошо, по крайней мере она точно готова принять утро понедельника после позора на корпоративе. Она Кларк, дочь вот этих людей, а эти люди — самые лучшие в мире. Они дарят любовь, заполняют пустоту, возвращая истощённое сердце к жизни.       ***       Рейвен дома по возвращению не оказывается, но на стене в коридоре приколот лист с массивными буквами и множеством разноцветных сердец в стиле её лучшей подруги. Кларк смотрит на него с нежностью, улыбается и закатывает глаза.       Твой телефон отключён, так что, пожалуйста, почитай. Съёмка прошла хорошо. Ухожу на вечер. Завтра утром я работаю в кофейне. Днём убью Октавию. А вечером избавимся от тела. В 19 часов. А ещё я еды домой принесу. У нас с девушкой на шесть звёзд снова был секс. В её машине. Ненавижу её. Люблю тебя!       Типичная записка от Рейвен. Кларк аккуратно снимает её со стены и складывает квадратиком, чтобы убрать в хранилище воспоминаний. Кларк включает телефон и, пока идут входящие сообщения, принимает душ. Или не идут. Такое тоже может быть. Закончив, она пролистывает входящие. Много сообщений от Рейвен, разной степени странности, в том числе двадцать практически одинаковых кадров белки и сэлфи со смайлами-сердечками. Почти столько же сообщений от Октавии, большую часть из которых Кларк не читает, удаляя к черту переписку. Несколько пришло от Хлои, спрашивающей, куда она подевалась, еще парочка от любопытных коллег. К её удивлению, одно входящее сообщение от Лексы, после смс о том, что она пыталась дозвонится. Её присутствие в мыслях сейчас без разрешения постоянно и это удручает. Она сверлит сообщение взглядом всё время, пока сушит волосы.       Ты в порядке?       Это всё. Других вопросов и сообщений нет, даже с учётом того, что Кларк не ответила. Реагировать сейчас было бы глупо, ведь они увидятся утром, поэтому Кларк удаляет его, чтобы не сверлить взглядом до конца жизни.       Она отвечает Рейвен, что телефон включён и что Октавию убивать не нужно, поскольку они не встречаются и ей стоило ожидать, что всё пойдет по наклонной. Рей отвечает простым Злодеи должны умереть как раз перед тем, как Кларк укладывается спать, после чего ей всю ночь снится, как Рейвен размахивает бензопилой и с приятной улыбкой разрубает людей.       ***       Утром в понедельник в офисе редко шумно и сегодня в воздухе витает ощутимая неловкость, заставляя всех двигаться медленнее обычного. Кларк усаживается за свой стол, бросая полный любопытства взгляд на Хлою, которая слишком уж сосредоточена на работе с утра пораньше. Она загадочно тыкает пальцем в экран монитора. Кларк проверяет почту, и всё становится ясно. Рассылка по всем отделам от руководства говорит о том, что работники должны соблюдать профессиональное поведение на корпоративных мероприятиях и за пределами офиса в том числе. Кларк тихонько посмеивается, но недолго. Вспоминает, что их ждёт совещание с Линкольном. Неудивительно, что все ведут себя тихо. Кларк с Хлоей двигаются к конференц-залу вместе, как на казнь. Кларк тщетно пытается прочесть хоть что-либо на лице Линкольна. С Лексой проще, но она пока не готова смотреть ей в лицо. Наверное, она должна извинится за поведение Октавии.       Как только все усаживаются и за столом, устанавливается тишина, Линкольн окидывает всех присутствующих взглядом.       — Позвольте начать с заявления по поводу вечера пятницы, — говорит он с серьёзным видом. — Читал ли я рэп? Да. Вы все слышали? Вероятно. Стоит ли это упоминать? Не в стенах этого здания. Всё ясно?       Кларк смотрит на него круглыми глазами, а остальные с готовностью кивают.       — Очень хорошо, — говорит Линкольн и едва заметно улыбается. — Я думаю, есть и другие истории о той ночи, которые будет лучше оставить в прошлом, согласны? Прекрасно. Давайте дружно закроем все вопросы по поводу корпоративов раз и навсегда.       Напряжение рассеивается, с разных сторон доносится смех облегчения, а Линкольн возвращается к стандартным обсуждениям рабочих моментов. Когда Лексу спрашивают, она делится прогрессом в отношении их аудита и Кларк приходится поднять на неё глаза. Ей будто под дых дают. Почему она такая напряженная и скованная?       — Мы двигаемся по графику, — докладывает Лекса. — Есть некоторые впечатляющие соображения по деятельности фирмы благодаря Кларк. Мы готовы представить результат на собрании в пятницу, как и планировалось. Далее они смогут работать самостоятельно. Я настаиваю на том, чтобы Кларк присутствовала при встрече с клиентом на случай, если у них возникнут вопросы технического характера.       — Значит, идете обе? — кивнув, уточняет Линкольн.       — Нет. Не вижу необходимости в моем присутствии, — легко отвечает Лекса, словно её это не волнует.       На Кларк она не глянула ни разу.       — Ты будешь присутствовать, — отрезает Линкольн. — На собрании в пятницу будут представители главного офиса, так что будь готова. Они хотят следить за процессом. Подробности ты сама можешь узнать.       Линкольн смотрит на Лексу около трех секунда и Вудс отводит взгляд, сдаваясь, Кларк прочищает горло, задавая какой-то не имеющий значения вопрос, и они идут дальше. Линкольн продолжает совещание, как всегда чётко укладываясь в отведённое время, и заканчивает привычной жалобой Монти на техническую поддержку ИТ отдела.       — Нам нужны компьютеры помощнее. Эти не справляются с эффективной обработкой имеющихся данных. Запуск любого процесса требует целую вечность. Мы ничего не успеваем.       — Я решу этот вопрос с Беллами, — обещает Линкольн, но без энтузиазма.       Лекса произносит с упреком:       — Каковы шансы? — Лекса говорит таким тоном, будто недовольна чем-то. Все ощущают напряжение в комнате.       Линкольн, кажется впервые не знает, что ответить, но переводит взгляд на Лексу.       — Я поговорю с Беллами, — отвечает Линкольн. — Но у них свои ограничения по бюджету. Они говорят, что дешевле нанять еще двух человек, чем покупать новое оборудование. — Он делает паузу, стучит ручкой по блокноту.       — Возьми с собой на встречу Кларк.       — Кларк? — с лёгким удивлением переспрашивает Линкольн. — Зачем?       У Кларк возникает тот же вопрос, если честно. Монти занимается вопросами оснащения, а Кларк просто пользователь (не самый развитый) и совсем не знает, что и для чего нужно в этих железяках.       — Думаю, она сможет понятно изложить ситуацию, — говорит Лекса с ухмылкой, бросая вызов взглядом Линкольну. — Так, что мы получим, что нам нужно.       Её лицо выдаёт и издевку, а Линкольн, по-видимому, так же растерян, как и остальные, но кивает в замешательстве.       — Как скажешь. Мой секретарь всё устроит. Совещание окончено.       Атмосфера в офисе значительно улучшается после того, как все выходят с совещания живыми и не уволенными. Кларк собирает вещи и думает, не нужно ли ей изучить характеристики жёстких дисков или что-то еще. Она едва обращает на что-то внимание, поэтому когда Лекса вырастает перед ней, она чуть ли не пугается. А ещё от Лексы пахнет парфюмом. Кларк и раньше замечала, но теперь не может не обратить внимания. За спокойные выходные ей было дано много времени, чтобы подумать и разобраться в себе и, несмотря на сказанное родителям о девушке рядом с ней, представляла она вовсе не Октавию. Кларк всегда плохо справлялась с влюблённостями.       — Привет, — тихо произносит Лекса. — Как твои дела?       — Хорошо?       — Уверена? — отвечает Лекса вопросом на вопрос, почти касаясь её плеча, но в последний момент руку отводит.       — Да, — говорит Кларк, прижимая к себе стопку документов и направляясь к выходу. — Всё отлично.       Лекса идёт следом.       — Я хотела извиниться. Я не… хотела грубить Октавии и устраивать состязание из вечера с коллегами было глупо…       Кларк с удивлением оглядывается. Никто и никогда в мире не извинялся за то, что что бросал вызов и проигрывал. Это странно. Лекса сегодня странная.       — Хорошо. Забыли. — Кларк кажется, что она потеряет сознание сейчас, но лучше, если они вообще больше не будут вспоминать тот вечер. — Нам нельзя разговаривать про вечеринку, забыла? Приказ босса.       — Ладно, — соглашается Лекса, но в прелестных глазах обеспокоенность. — Раз у тебя всё хорошо…       Кларк неловко смеётся и заверяет, что у неё действительно всё хорошо. Она только начинает говорить, что скоро придёт в её кабинет, чтобы они продолжили работу над презентацией, как вдруг резко останавливается, уставившись на огромный букет на своём столе. Сбившиеся в круг коллеги смотрят на неё, улыбаясь как шакалы.       — Тебе принесли цветы, — зачем-то комментирует Хлоя. — Я заглянула в открытку. Они от Октавии! Она миллион раз просит прощения, а ещё нарисовала милый смайлик.       Кларк с опаской берёт в руки открытку и читает, хотя врать Хлоя не умеет, да и не за чем. Там именно то, о чём она сказала. Она хмурит брови, пытаясь понять, за что Октавия извиняется, какое ей до неё вообще дело и зачем нужны цветы? Это вторая девушка за понедельник, которая извиняется перед Кларк и та задается вопросом: может она пропустила выяснение отношений между Октавией и Лексой. Хотя, от чего-то Кларк уверена, что получила бы намного больше сообщений от коллег, если бы это было так. Но как далеко могла зайти Окти в своем желании помочь Кларк? Особенно настораживает то, что та не похожа на человека, который дарит цветы. Но, признаться, букет красивый. Не из роз, а из весенних цветов в нежных красках. Букет очень большой и доставляет радость, несмотря на недоумение.       — Можете взять себе по цветку, — предлагает она окружающим, и все смеются, а некоторые и не отказываются. Она бросает открытку на стол и берёт в руки нужные документы, чтобы с ними направиться в кабинет Лексы. Которая, кстати, до сих пор стоит рядом. Кларк неловко пожимает плечами.       — Видимо, ты не единственная извиняешься.       — Видимо, — произносит Лекса, хмурясь. — Её способ очаровательнее. Тебе нужно время, чтобы позвонить ей?       И что-то в её голосе подсказывает Кларк, что Лекса вообще перестанет на неё смотреть до конца жизни, если она скажет да, поэтому качает головой.       — Нет, пусть помучается.       Лекса заметно расслабляется.       — Ладно. Хорошо. Для прощения в любом случае нужно больше, чем цветы. Пойдём.       Кларк настороженно хмурится над последней фразой. Она следует за ней в кабинет, боязливо закрывая за собой дверь и одновременно вдыхая аромат парфюма, более приятного, чем цветы. Стараясь не впадать в прострацию посреди важного и решающего для карьеры проекта, думает о том, что зря удалила все сообщения Октавии.       ***       — Надень очки, — говорит Лекса со смехом, когда Кларк, щурясь, читает сноску. — Мне, конечно, очень нравится, когда ты щуришься, но надо бы подумать о своем здоровье, Кларк.       — Мне не нужны очки, — отмахивается Кларк, подводя лист ближе к глазам. — Мне нужно увеличительное стекло. Ни один человек не сможет прочитать такой крошечный шрифт.       — Я смогу, — ухмыляется Лекса, — даже с такого расстояния, — она уклоняется от не глядя замахнувшейся Кларк.       У Гриффин немного кружится голова. Она словно вновь вернулась в школьные времена, где через стол флиртовала с милыми девушками. Лекса воплощение каждой девушки, которые в то время ей нравились, и это очень глупо, ведь у неё уже есть потрясающая пара, как и у тех девушек в школе уже были партнеры. Лекса недосягаема, но Кларк не может устоять. Потому что ей хорошо сейчас, как и когда-то давно, но она понимает, что это до определённого момента.       — Ты отказываешься их надевать? — спрашивает Лекса. — Я считала, что ничто не помешает Кларк Гриффин выполнить её работу, но кажется, я ошиблась…       Кларк дуется.       — Они выглядят по-дурацки.       — Только не на тебе, — отмечает Лекса, не отрываясь от своего ноутбука.       Вряд ли она всерьёз, но Кларк всё равно заливается краской. В дверь стучат, и в кабинет заглядывает Монти.       — Простите, что прерываю, но, Кларк, нам нужна твоя помощь. У нас места не хватает…       Он уходит без объяснений. Кларк обменивается с Лексой растерянным взглядом и идёт за ним. Делает два шага за пределы кабинета и замирает, выпучив глаза. Цветы — яркие, вкусно пахнущие — занимают все возможные поверхности. На фоне серо-чёрных офисных стен кажется, будто радугу вывернуло прямо в их офисе.       Поражённый секретарь ставит на пол последнюю вазу и, помахав рукой, удаляется. Это в какой-то степени очень мило. Широкий романтический жест, о котором она всегда мечтала. Только он слегка подпорчен тем фактом, что они, вероятно, от подставной девушки, а коллеги смотрят на неё, как на исчезнувший вид животного.       — Тут открытки, — оповещает Хлоя, протягивая два конверта, а потом заглядывая через плечо, чтобы прочесть вместе с ней. На первой простое Прости с кучей хмурых смайликов, а на другой:       Ты ангел, безупречная, великолепная, грациозная… и так по всем буквам алфавита. Это очень мило.       Кларк улыбается.       Второе послание написано почерком Рейвен, выдающим не широкий романтичный жест, а схему, которую Гриффин еще предстоит раскрыть. Она фотографирует образовавшийся сад и отсылает им обеим с вопросительным знаком. От Октавии тут же поступает входящий вызов.       — Привет, малыш, я уже прощена? — сладким голосом тянет она с лёгким намёком на насмешку.       — Что ты творишь? — интересуется Кларк, отворачиваясь от толпы, чтобы поговорить без лишних ушей, но утыкается в стоящую прямо за её спиной Лексу.       — Я повела себя, как скотина, — говорит Октавия. — Мне стыдно. К тому же, Рейвен сказала, что ты никогда раньше цветов не получала, вот я и решила… почему бы не вымолить прощение таким способом?       — Но они обошлись тебе в целое состояние! — произносит Кларк, протискиваясь мимо Лексы подальше от «слушателей»       — Да нет, — отвечает Октавия. — Один из тех, с кем я встречаюсь, работает в цветочном магазине. Я получила неплохую скидку, если ты понимаешь, о чём я.       — Ни стыда ни совести, — бурчит Кларк.       Октавия смеётся.       — Разумеется. Но я ведь прощена? Пожалуйста, скажи, что да. У Рейвен в кофейне утром был очень ядовитый взгляд. Я слишком молода, чтобы умирать. И нельзя же потерять скидку, которую мне дают на цветы?       — Прощена, — с лёгкой улыбкой говорит Кларк, поражаясь, как она сама себя затянула в ворох лжи. Теперь ей придётся разыграть сцену с разбитым сердцем, когда она будет говорить Хлое (та точно поделится со всеми), что они с Октавией расстались. Наверное, её должно радовать, что история с разбитым сердцем — это не совсем ложь.       — Я подумала…       Ответ Октавии она не улавливает, потому что перед ней, как вампир из тумана, выплывает Линкольн. Он явно сегодня не в форме — его эмоции, как никогда, легко прочесть.       — Я не знал, что мы установили парник на этаже, — сухо говорит он. — Кларк, передай своей девушке, чтобы свои широкие жесты проявляла вне рабочего времени.       — Мне пора, — спешит прошептать Кларк в телефон. — Спасибо за цветы. — Она отключается, не дожидаясь ответа. — Простите, я уберу их в комнату отдыха.       Линкольн окидывает её взглядом, явственно напоминающим, что он тут босс. Кларк думает, что его злость вызвана количеством цветов, а не их наличием в офисе. В принципе, она склонна с ним согласится.       — Разнеси парочку по другим отделам. Сделай вид, что это подарок от нас, пусть будут полояльнее.       Кларк со смехом кивает, провожая удаляющегося Линкольна взглядом. Остальные тоже расходятся, остаётся только Лекса со скрещенными на груди руками.       — Сколько тебе потребуется времени?       В её голосе слышится раздражение.       — Немного. Я быстро, извини. Обещаю, мы не потеряем нужное время перед встречей. Я всё закончу.       — Уж постарайся. — Лекса пожимает плечами и уходит к себе в кабинет, оставляя Кларк с цветами, которые она разносит по углам, стараясь не срываться на бег.       Рей присылает ей фотку с нимбом на голове и крыльями за спиной, а в ответ получает сообщение о том, что к семи Кларк дома не ждать. В переписке она решает допрос ей не устраивать, потому что Рейвен в сообщениях часто сложно понять. Когда она возвращается в кабинет Лексы, та в наушниках что-то строчит на своём ноутбуке. Молча поднимает взгляд на Кларк и продолжает заниматься своим делом. До конца дня они практически не разговаривают. Лекса уходит, но Кларк остаётся, потому что работу, которую запланировала выполнить не успела. Она извиняется, недовольная собой. Но не столь недовольная, как перфекционист Лекса, которая советует ей постараться завершить работу к утру и коротко прощается.       ***       — Кларк! — кричит Рейвен, когда она, уставшая, переступает порог квартиры.       Рей сидит на диване, укутавшись в одеяле по самый подбородок, создавая эффект вулкана, только вместо лавы её голова.       — Привет-привет, я так по тебе скучала! Твоя еда в духовке. Тёплая! Сходи за ней, а потом приходи со мной обниматься, пожалуйста.       Кларк смеётся. Она рада видеть подругу. Она достаёт тёплую лапшу, напиток и забирается на оставшееся свободным для неё местечко на диване. Рей перехватывает её поперёк за талию и держится коалой, пока Кларк ужинает.       — Как твои дела? Всё хорошо? Тебе понравились цветы? Как твои родители? Ты по-прежнему любишь меня сильнее всех?       Кларк проглатывает еду.       — На какой вопрос ты ждёшь ответа?       — На любой, — заявляет Рейвен. — Я достигла просветления.       — Это особый термин для обозначения оргазма на заднем сидении машины?       — На переднем, — поправляет Рейвен. — Но сперва мы поговорим о тебе. Всё хорошо?       — Я в порядке, — отвечает Кларк. — Просто устала. Длинный день.       — Тебе понравились цветы? Я сказала Октавии, что она должна подарить их очень много…       — Да, их было много. Слишком много, пожалуй, но я оценила усилия. Спасибо, — говорит Кларк. — Это было не обязательно, кстати.       — Обязательно! — ахает Рейвен. — Она повела себя отвратительно! Испортила весь план. Я сегодня подсыпала ей в кофе соль…       — Очень мило с твоей стороны. Но она ничего не испортила. Всё прошло неплохо, хотя и не по плану. Я бы лучше забыла обо всём, если ты не возражаешь.       — Конечно, не по плану, — дуется Рейвен, крадя с тарелки помидорку. — Но мы не будем это обсуждать, если не хочешь. Какая реакция на цветы была у стервы?       Она задаёт вопрос так, будто ей всё равно, но Кларк смотрит на подругу круглыми глазами. Рейвен всегда вмешивающаяся во всё лучшая подруга, но когда Кларк на кого-то западает, то её допрос становится в тысячу раз хуже. Купидон отдыхает рядом с вдохновлённой на помощь Рейвен. Кларк не хочет вдохновлять Рей на подвиги. От слова совсем. Ещё свежи шрамы после того случая, когда Рейвен заперла её в туалете вместе с натуралкой, которой до неё не было никакого дела. Они просидели там два часа, пока их наконец кто-то не выпустил.       — Я не заметила, — спешит заверить Кларк, но Рейвен недоверчиво наклоняет голову. — Немного раздражённая была, наверное. Из-за цветов я запоздала с работой. Поэтому пришлось задержаться.       — О нет, прости! — кричит Рейвен. — Я не хотела, чтобы так вышло!       — Ничего, — отмахивается Кларк и мысленно хвалит себя за то, что сумела сменить тему. — Я всё успела. А теперь расскажи мне про секс в машине. Что произошло?       Рейвен нехарактерно для себя краснеет, а Кларк со смехом разворачивается, чтобы лучше видеть её лицо.       — О боже, тебе понравилось. Расскажи, расскажи, расскажи!       — Она выпросила мой номер у коллеги, — говорит Рейвен. — Что довольно странно и коварно с её стороны. Но я бы поступила так же, поэтому я считаю, что это любовь. Она позвонила мне, когда я была в горах, но всё равно приехала, хотя я сказала, что больше не могу с ней увидеться, ведь мое сердце отдано искусству…       — Зачем ты сказала ей, на какой горе будешь, если не хотела её больше видеть? — уточняет Кларк с хитрющей улыбкой.       Рей раздражённо стискивает её щёки руками.       — Шесть. Звёзд. Ясно? В общем, она появилась с листом в руках, на котором было написано… Ты сидишь? Сейчас упадёшь!       — Я буквально у тебя перед носом сижу, — смеётся Кларк.       — Да. Так вот, на этот листе было написано, что она купила мне звезду. И назвала в честь меня. И показала в небе, где она находится. А потом сказала, что теперь я могу всегда быть с ней, потому что она будет смотреть на звезды и думать обо мне, и у нас случился секс в машине. Дважды.       Кларк хлопает в ладоши.       — Так вы с ней теперь встречаетесь? Можно познакомиться?       — Неееееееет, — тянет Рейвен. — Я не настолько проста, чтобы встречаться с девушкой только потому, что она купила мне сгусток газа. Я строю из себя недотрогу…       — После секса, — говорит Кларк. — После трижды секса?       Рейвен трёт подбородок пальцами, издавая жутко хныкающие звуки. Кларк съеживает от отвращения, закрывая уши руками.       — О Боже, она невероятная! — стонет Рейвен, заваливаясь на неё. — И я хочу еще немного поломаться…       Кларк смеётся, и они забываются, обсуждая всё на свете. Когда они идут спать, Рейвен забирается к Кларк в кровать и шепчет:       — Я скучала по тебе, Кларки.       — Я тоже скучала, Рей, — отзывается Кларк, придвигаясь поближе. — Когда перестанешь играть в недотрогу, ты же останешься моей лучшей подругой?       — Боже, ну конечно, — успокаивает Рей. — Я сказала ей, что у меня уже есть та, с кем я буду жить до конца своих дней. Она всё поняла. Так что нам никто не помешает.       Кларк немного переживает за подругу. Не каждый сможет сразу разобрать шутит она или нет. Два разбитых сердца склеить будет сложнее. Рей тоже нужна поддержка, пока она разбирается со своим шестизвездочным сексом. Кларк от чего-то взволнована. Лекса ведёт себя странно и от этого ей некомфортно.       — Спокойной ночи, — произносит Кларк и засыпает, чувствуя бубнеж Ревен совсем рядом.