Заклятый враг

      ***       — Кларк? Линкольн вызывает тебя к себе, — говорит секретарь руководителя.       Не секретарь. Кристина, напоминает себе Кларк. После той ужасной презентации она пообещала себе стараться называть всех по именам, а не должностям. Может быть она никогда не станет отличным руководителем, но она не хочет быть тем человеком, который смотрит на кого-то и не воспринимает его в серьез. Плюс ко всему, она её спасла, а Лекса говорит, что нужно благодарить своих спасителей не словами, а действиями.       Лекса.       Посмотреть в сторону её кабинета выходит непроизвольно. Они продолжают свое общение в том же формате, правда Кларк иногда исподтишка поглядывает на её губы. На самом деле, чаще, чем следовало бы. Гриффин была уверена, что она будет испытывать неловкость после той встречи в Райском аромате, но ничего подобного. Для Вудс это мимолетное касание к её щеке явно ничего не значило. Точнее, означало благодарность — действия, а не слова, так сказала ей Лекса в понедельник, похвалив её печенье и огласив на весь офис, что в этом её никто и никогда не превзойдет. Соврала, конечно, у Айрис выходит намного лучше (про Костию Кларк старается не думать).       — Кларк? — окликает Кристина. — Идёшь?       — Извини, — говорит она, быстро поднимается и следует за ней.       Линкольн ждёт её не в кабинете, а в конференц-зале. Вокруг него несколько представителей других отделов. Как только Кларк показывается в дверях, она застывает.       — Кларк, заходи. Ни для кого ни секрет, что аудит был принят очень хорошо высшим руководством. И хотя мы его еще не презентовали клиентам, я хочу подготовить пакеты услуг для текущих проектов. Мы здесь прикидываем необходимое время, ресурсы и то, сколько мы потянем. Что скажешь?       — Прямо сейчас? — уточняет немного шокированная Кларк.       Линкольн кивает.       — Идеально нам не надо. Просто в общих чертах. Ты выполнила большую часть работы по проекту Вудс. Предположим, что уровень сложности примерно такой же. Дальше разберёмся. Кларк смотрит в потолок, как будто на нём могут быть написаны ответы.       — Э, я могу подумать?       — Если прямо в этом помещении и очень быстро, — говорит Линкольн, протягивая ей листы и ручку. — Набросай.       Кларк садится, тяжело сглатывая. Ей не нужна Лекса, она и так понимает, что это тест, и понимание этого усложняет задачу. Откуда Кларк знать, сколько времени это займёт у других? Сколько тратит она часов никто никогда не рассчитывал, но она никогда не выходила за рамки ни одного дедлайна. Она записывает несколько цифр, большая часть которые — просто предположения, пытаясь вспомнить, чем занималась она, чем занималась Лекса, и как они справлялись вместе. Она едва ли что-то припоминает, потому что с начала проекта, по ощущениям, прошло три цельных жизни. Она понимает, что упускает почти всё самое важное и краснеет, ближе к концу вспоминая факторы, которые нужно учитывать, и что проекту точно нужен руководитель.       Тест она явно завалит. Но уйти, не попытавшись, она не может, поэтому набрасывает в общих чертах ужасный план проекта. Она передаёт схему Линкольну, с трудом пытаясь успокоиться. Линкольн просматривает её вместе с женщиной из отдела финансов — Мари, резко одёргивает она себя — и они негромко переговариваются. Как бы Кларк не пыталась, подслушать у неё не получается. Они хотя бы пока не смяли лист, чтобы бросить на пол и растоптать, так что могло быть и хуже. Но почему-то не верится.       Пока они продолжают изучать лист, открывается дверь и в проёме появляется Лекса. Она не видела её сегодня уже часов пять, и это достаточно много времени, чтобы забыть, как она выглядит, потому что сердце пропускает удар. Не помогает и то, что Лекса на чём-то жутко сосредоточена, а серьёзная Вудс — это самая сексуальная её версия.       Кларк полагается быть профессионалом в этих стенах, поэтому ей не стоило ходить с Лексой в бар и не делать вместе печенья. Похоть - не профессиональная черта, но не пялиться она не может. Она даже думает о том, что никто раньше не заставлял её чувствовать нечто подобное. Лекса её как будто и не замечает.       — Мне ты не собирался говорить, что решил использовать мой проект?       Линкольн поднимает глаза и у Кларк пробегают мурашки по спине от его недоброй улыбки.       — Я отправил тебе электронное письмо, — сразу отвечает он Вудс, тут же переключая внимание на других сотрудников. — В расходы обязательно включили статью на поездки для нового проекта по аудиту. Клиенты захотят нашего присутствия, но, обычно не учитывают, что людям придётся к ним ехать, а это денег стоит. Не хочу, чтобы это стало неожиданностью.       — Видимо, оно потерялось, — говорит Лекса, не собираясь уходить из зала. Тот поднимает задумчивый взгляд. Лекса присаживается за общий стол.       — Раз уж ты здесь. Это набросок плана. Очень базовый. Что скажешь? — произносит Линкольн с ехидством.       И к ужасу Кларк он протягивает наспех начерченную ей диаграмму Вудс, которая принимает её с тем же сосредоточенным видом. Она не спешит отвечать, изучает внимательно, с интересом скользя взглядом. Кларк наблюдает за ней, при это желая умереть или раствориться в воздухе. Она же знала, что это тест, надо было стараться лучше.       — Основные моменты затронуты, — наконец подаёт голос Лекса, откладывая лист. — Исчерпывающе. Но я бы подключила ИТ-отдел для создания стандартных инструментов с целью экономии времени на повторяющиеся процессы и упразднила бы расходы на логистику. Для первого проекта мы многое прорабатывали вручную, потому что аналогов не было, а теперь есть. И в этом плане отсутствует цель, которая заключается не в том, чтобы обнаружить ошибки, а в том, чтобы сделать бизнес наших клиентов менее затратным и более прибыльным.       Сердце Кларк ухает вниз. Конечно, это несправедливо. Потому что это работа Лексы, но в какой-то момент это должно было стать её работой. Кларк бы не справилась. Она ничего этого не знает, даже не подумала бы. Кажется, она никогда не будет готова пойти выше.       — И время на проект я бы увеличила, если, конечно, вы не планируете, чтобы Кларк выполняла все аудиты разом. Никто больше так быстро работать не сможет, — добавляет Лекса, кивая в сторону сидящей девушки и вежливо улыбается ей.       Кларк жалеет, что та её всё же заметила.       — Спасибо за обратную связь, — говорит Линкольн рассержено.       — Я могу принести свои наброски и мы продолжим, — улыбается Вудс победно, ибо это совсем не вопрос, а утверждение.       ***       — Спасибо, — шепчет Кларк, когда перед ней возникает полностью проработанный план в черновиках.       Они просидели в конференц-зале несколько часов, составив смутно напоминающий план-проект документ, и все эти заметки были оставлены ей, чтобы ни Линкольн, ни Лекса не могли воспользовался ими, оставив лишь свое имя на проекте. Она вздыхает. Ни от того, что ей прибавилось работы: Монти, Харпер и прочие прекрасно справляются со своими обязанностями и даже с условием, что в понедельник на её столе появилась документация по Райскому Аромату, Кларк идет с опережением сроков. Тяжелый вздох от того, что она сама того не желая оказалась между Линкольном и Лексой в центре боевых действий. Это чувствовалось. Споры по тому или иному моменту не утихали все эти часы. Всем присутствующим так или иначе приходилось выбирать чьего мнения придерживаться. Радовало, что выслушивали каждого.       — Черт, — произносит Кларк, поднимая взгляд на Лексу, что так же сидит за своим местом и совсем не торопится. — Я ведь тебя не подставила?       — Нет, Кларк. — Вудс улыбается. И эта улыбка теплая и мягкая — не такая, вежливо-отстраненная, как всегда в офисе. — Ты молодец, Кларк.       — Я рассказала Линкольну основы, но без тебя мы бы еще месяц убили на полноценное составление плана. Я набросала для него план проекта по аудиту, а ты за десять секунд его исправила. Ты подумала обо всём, что я упустила. И я не понимаю, зачем ты ему помогла?       Лекса хлопает глазами и Кларк уверена, что причина удивления не в том, что она помогла Линкольну. У Вудс всегда есть порядок действий.       — План был твой? Я думала, его сделал Линкольн.       — Нет. Он попросил его сделать. Мне кажется, он меня проверял.       — Кларк, если это была проверка, ты её прошла. План был отличным. Я бы половину из указанного пропустила, — бормочет Лекса, отводя взгляд и вставая на ноги. — Понимаешь, я не Линкольну помогала, а компании. Разработка и автоматизация такого процесса большой шаг, Кларк. Я начала уже делать наброски, но одна бы я закончила даже предварительный план через месяцы, а здесь мы уложились за несколько часов. Да, мы разные. И думаем о разном. В этом намного больше плюсов, чем минусов. И ты постепенно осваиваешь всё то, чем владею я, а я по-прежнему ни черта не смыслю в твоей части работы, Кларк. Знаешь, я думаю, что ты заслуживаешь мою должность даже больше, чем я, ясно тебе?       Кларк глупо хлопает глазами, складывая руки на коленях. Она напряжённо думает, кусая губы, и, как ни странно, только парочка мыслей кружится вокруг вида Лексы в полосатых брюках, расхаживающей по кабинету.       — Ты молодец. Сегодня так, — добавляет она. — Но завтра, тебе придётся стараться больше.       Кларк внезапно удивляется и расстраивается. Лекса смеётся.       — Что? Ты думаешь, что одна победа означает конец? Ни в коем случае. Это значит, что для следующего раза нужно будет больше знаний и умений, потому что легче становиться не будет.       — Вот поэтому я никогда не занималась спортом, — тянет Кларк. — И я продолжу радоваться, уж спасибо. Ты мне настроение не испортишь, — бурчит, как ребенок.       — Я и не хочу этого делать, — заверяет Лекса, сверкая красивыми глазами. — Сегодня.       Кларк закатывает глаза и встаёт, не желая слышать, что она может быть свободна. Она почти доходит до двери, когда её окликает Лекса.       — Сегодня в бар?       У Кларк свои планы. Она должна посетить с Рейвен шикарный ресторан, где пройдёт празднование успешного закрытия первого сезона проекта. Она берёт Кларк в качестве своей спутницы, чтобы сообщить девушке на шесть звёзд, что компания у неё уже есть. Она хочет пойти, потому что Рейвен волнуется за этот званый ужин так же, как Кларк тряслась за свою презентацию, а Кларк любит Рейвен всем сердцем и никогда не кинет ради девушки. Даже ради такой красивой, умной и сексуальной девушки, как Лекса.       Однако победа до сих пор кружит голову, и голос Лексы очень сладко произносит эти слова. Кларк думает, что должен быть способ успеть везде. Если она уйдёт из бара достаточно рано и не будет заезжать домой, чтобы переодеться, то тогда всё получится.       — Хорошо, — отвечает она и пишет Рейвен, что задержится на работе, но в ресторане будет вовремя.       Ничего страшного, если она придёт в ресторан в рабочем костюме? И Рейвен, милейшая подруга, заверяет, что всё хорошо и, что она принесёт Кларк самый крутой наряд, чтобы та выглядела сногсшибательно. Кларк немного в ужасе, понимая, что её понятие сногсшибательно точно отличается от Рей, но на осознание вины много времени не остаётся. Лекса останавливается у её стола, вскидывает бровь, и Кларк следует за ней. Как и всегда.       ***       Официантка ставит на их стол напитки с привычной яркой улыбкой. Они никогда ничего не заказывают, ибо тайные переговоры Лексы с сотрудниками бара гарантируют им всё без напоминаний. Кларк почти перестаёт обращать на это внимание, но всегда неизменно благодарит, как и сейчас.       Она ставит тарелку с едой перед Лексой, которая с радостью на неё накидывается. И раньше, чем Кларк успевает что-то сообразить, тарелка возникает перед её носом.       — Ой, не стоило… — начинает она, но умолкает и смотрит на свой салат. — Что это?       — Салат, — отвечает официантка, как будто это обыденность. В её руках несколько пакетиков. — Мы не знаем, какую заправку ты предпочитаешь.       — С уксусом, — слабо отвечает она.       Девушка перебирает все, что есть, и кладёт один на стол. Помахав рукой, уходит, а Кларк сверлит взглядом Лексу, которая не отрывается от своей тарелки.       — Что это?       Лекса поднимает голову. Её глаза блестят озорством.       — Она же сказала, это салат, — с набитым ртом отвечает девушка. — Здоровая пища сказывается на твоём слухе?       — Откуда он взялся?       — Овощи растут на земле, наверное, — отвечает Лекса и кривится от пинка. — Да блин, не так сильно. Ты и правда не добрая. — Кларк повторно пинает Лексу и та быстро добавляет: — Я поговорила с владельцем, предложила добавить в меню более полезные блюда.       — Ты знаешь владельца?       — Ага.       — Поэтому мы всегда сидим за одним столиком? — уточняет Кларк.       Она думала об этом. Почему, вне зависимости от того, как много в баре людей, этот стол всегда свободен для них. Но решила, что всё дело в божественных способностях Лексы просто добиваться всего, что она хочет. Это было глупо, поэтому Кларк пришла к выводу, что Костия явно имеет отношение к этому месту. Нет, стиль этого места нисколько не похож на девушку, но манера подачи напитков и блюд узнаваемы.       — Да, Кларк.       Кларк смотрит в свою тарелку. Она тронута. Лекса, конечно, выпендривается, но это очень милый поступок, и почему-то кажется более приятным, чем букет цветов. В голову приходит Костия, которая, скорей всего, и есть владелец этого бара, но она отбрасывает эти мысли в сторону и, наверняка знает, чем и с кем её девушка занимается.       — Передай владельцу спасибо, — просит Кларк. — Скажи, что это очень приятно.       Лекса перестаёт жевать и смотрит на неё прямо и открыто, но Кларк не может отвести взгляд.       — Передам, — обещает она. А потом пожимает плечами, разрушая волшебство. — Ты же клиент и ты платишь. Всё правильно. Это клиентоорентированность, Кларк.       Правильно. Всё правильно. Поедая свой салат, Кларк думает о том, что всё равно, как это назвать. Всё равно приятно.       ***       — Поверить не могу, что ты не умеешь играть в бильярд, — поражается девушка Сапфир (Джудит, повторяет в голове Кларк). Она не выглядит, как Кувалда (её имя Гриффин так и не узнала) или как гора мышц, но Кларк уверенна, что шахматы не её вид спорта. — Ты бывала здесь много раз, хочешь научу тебя?       — Нет, спасибо. Тем более столы для биллиарда обычно заняты, — пожимает плечами Кларк.       Это правда, но не главная причина. Лекса, та самая причина — смеётся. Кларк неловко поглядывает на время, улавливая, как Лекса смотрит за её движением.       — Я могу позвать Нико или ты хочешь, чтобы это сделала Лекса? — говорит Джудит. — Она умеет держать кий.       У девушки вспыхивают глаза, когда она упоминает об этом. Кларк даже оседает на стуле. Не потому, что Лекса умеет играть в эту игру — тут можно было и самой догадаться — а потому, что за время своего пребывания здесь выучила, что игра в бильярд тут кодовое слово для секса.       Это странная прелюдия. Люди притворяются, что не знают, чего добиваются. Просят других помочь им поставить удар. Фальшивый смех слышен, когда делается что-то глупое нарочно, заставляя партнёра наклониться и прошептать что-то на ухо, прижаться друг к другу и выполнить бесполезный удар. Сексуальный.       Это чистое притворство, которое почти всегда заканчивается тем, что кого-то утаскивают в заднюю часть бара, в длинный коридор с туалетами, позабыв о бильярде в приступе страсти. Не каждый перепихон начинается с этого, но, похоже, это какая-то почитаемая традиция. Кларк старается не смотреть в сторону этих столов. А когда она вне бара, то думает о них постоянно. О том, как Лекса могла бы стоять к ней вплотную, нашёптывать на ухо советы, длинными пальцами придерживая за талию. Жаль, что она недостаточно храбра для риска, даже если это ни к чему бы не привело. И не может привести, потому что у Лексы есть девушка за пределами этого бара. Самое худшее, что может случиться — она откажется. Но испытывать судьбу Гриффин не хочет.       — У меня плохо с координацией, — выдавливает из себя смех Кларк. — Не хотела бы я повторять успех с игрой в дротики и покалечить кого-нибудь. Пожалуй, для начала надо овладеть этим.       Кларк кидает взгляд на мишени и Лекса кивает, но выглядит настороженно.       — Да. Я хотела бы сначала выиграть у Лексы в дротики, прежде чем перейти к бильярду.       — То есть, никогда, — закатывает глаза Джудит.       Кларк недовольно дуется, но не возражает. У неё начинает получаться, но успех совсем ничтожен (особенно это заметно по количеству дырок рядом с мишеням). Теперь, имея практику, она каждый раз попадает по мишени, даже если в ней вино, но это не точно. Лекса улыбается, говоря, что с такой техникой Кларк ни за что у неё не выиграет, что она непобедима. Это так привычно и смешно, но у Кларк не должно перехватывать дыхание, пока Лекса провозглашает себя непобедимой, сверкая глазами. Вообще-то, Кларк много чего не следовало бы делать, но она всё еще здесь.       — Однажды я выиграю, — ворчливо бубнит Кларк, когда они снова остаются одни. — Я куплю себе мишень и буду практиковать дома, если потребуется. Буду учиться по видео из интернета.       — Усердная работа побеждает талант? — ухмыляется Лекса.       Кларк резко вдыхает ртом воздух, это цепляет. Они не говорят про работу, но иногда кажется, что только работа между ними и есть.       — Не всегда, — отвечает Кларк, проводя рукой по волосам и отводя взгляд. Лекса минуту молчит.       — Когда ты займешь место старшего менеджера, я научу тебя играть в дротики. Идёт?       Кларк ловит её взгляд. Лекса не улыбается. Беседы с Лексой в баре остаются поверхностными, потому что Рейвен — неисчерпаемый источник историй, а Лекса может болтать о своих триумфальных достижениях день и ночь напролёт. Кларк всё время предлагают варианты нового «имени» для доски достижений, но та пока держится. У Кларк в баре много сообщников, друзей и союзников, которые любят потрепать её по волосам, приобнять, предлагая новый вариант, и это помогает ей чувствовать себя в безопасности. Иногда лицо Лексы темнеет в такие моменты, как будто её раздражает, что Кларк уводит у неё друзей. Кларк задумывается, не чувствует ли Лекса то же самое, что чувствовал она, когда та завоевывала внимание их коллег. Кларк с трудом сглатывает, жуя губы. В баре как будто стало тише, словно все к ним прислушиваются, хотя Кларк знает, что это неправда. Но ей так нравится, как Лекса смотрит на неё сейчас. Как будто здесь есть только она.       — Да, — отвечает Кларк. — Договорились.       Гриффин наслаждается моментом, и этим взглядом пока не слышит чей-то звонкий и насмешливый смех в другом конце зала. Это Джудит, которая только что была у их стола вызывает целый шквал смеха у людей возле бара.       — Ты в порядке? — спрашивает Лекса. Кларк кивает, откашливаясь, и делает глоток воды. — Почему тебе здесь так некомфортно? — интересуется Лекса, наклонившись вперёд. Она говорит негромко, Кларк приходится тоже наклонится. — Тебе тут не нравится?       — Нет, здесь классно, — говорит Кларк, с удивлением обнаруживая, что не врёт. — Мне нравится.       — По большей части это правда.       Кларк неохотно пожимает плечами. Лекса ей может и не лучшая подруга, но она знает Кларк достаточно хорошо, чтобы суметь почувствовать, как ей некомфортно.       — Не хочешь поделиться?       — Иногда просто… всплывают плохие воспоминания. Всё нормально, это глупости.       Это не обычный лёгкий разговор, поэтому Кларк ждёт, что Лекса сменит тему, вспомнив об их негласных правилах.       — Какие воспоминания? — Лекса нарушает то, чего они придерживались. Может, Кларк сама придумала негласные правила? Она бросает на неё косой взгляд, но та не выглядит виноватой. — Вся ночь впереди, а я люблю постыдные истории. Как бы мне ни нравились истории про Рейвен, я бы хотела хоть что-нибудь узнать о Кларк.       — Я скучная.       Лекса смеётся.       — Давай так. Если твоя история скучная, я никогда больше не буду задавать вопросов. Договорились?       — Это разговор, а не соревнование. Как ты умудряешься всё подряд превращать в состязание? — раздражённо спрашивает Кларк.       — Талант, — с улыбкой парирует Лекса. — Но не уходи от темы. Какие воспоминания?       — Я не хочу об этом говорить, — дует губы Кларк, потому что иногда это помогает умерить напористость Лексы. — Но я могу поделиться о моём сокрушительном поражении в конкурсе по математике в начальной школе. Как тебе идея?       У Вудс глаза горят и Гриффин чувствует, как её сердце замирает от улыбки на её губах. Она знает, что Лекса что-то задумала.       — Звучит прикольно. Оставим эту историю на следующий раз. Ты куда-то торопишься и это будет классным поводом закончить историю. А теперь, Кларк, давай. Колись.       Кларк подбирается, готовясь применять более действенные способы убеждения в обратном, но Лекса вдруг применяет нечестный приём. Наклоняет голову, улыбается, своей обескураживающей улыбкой. Почему-то это эффективно, поэтому у Кларк не остаётся шансов.       — Ладно, — говорит она. — В старшей школе меня нельзя было назвать классной, но я общалась с такими людьми, как все в этом баре. Со спортсменами, группой поддержки, капитанами спортивных команд. И они хорошо ко мне относились в моём присутствии, но не за спиной. Обсуждали меня, смеялись надо мной. Я не слышала этого своими ушами, но знала. Иногда посетители этого бара тоже так смеются, и я думаю, что надо мной. Скорее всего нет. Но мне неприятно. Вот и всё.       К концу рассказа Лекса перестаёт улыбаться. Кларк сжимает руки на телефоне отмеряя время до заказа такси, чтобы не встречаться с ней взглядом.       — В этой истории слишком много пятен. — Произносит Лекса. — У нас ведь ещё есть время. Начни, пожалуйста, с начала.       И Кларк готова отказать, но слышит «пожалуйста», которое её останавливает. Это редкая для неё искренность от Лексы подкупает.       — Это ведь я, — тихо добавляет Лекса.       Кларк не знает, как ей сказать, что не всё так просто, когда дело касается Кларк и её неспокойного сердца. Лекса касается её руки, а Кларк чуть сознание не теряет.       — Я ботаник, — признаётся Кларк, пожимая плечами и отстраняясь. — Это не секрет, но тогда это было очевиднее. Я носила очки и всё такое.       Она не упоминает свой лишний вес, считая, что скорее умрёт, чем нарисует Лексе такую картинку.       — Я жила по соседству с девушкой примерно моего возраста, Оливия, и мы дружили с самого детства. А в то время почти все были одинаковыми. Нам нравились одни и те же вещи. Мы притворялись, что создаем свой клуб для девочек. Я была смышлёнее в математике, а она ловчее в зале, но это не имело значения. С возрастом ситуация поменялась, потому что ей суждено было стать популярной, а мне нет. Но она не бросила меня. Нет, она была мне подругой. Так казалось, по крайней мере. Она таскала меня по всем вечеринкам. — Кларк сглатывает, быстро забивая адрес в телефон, чтобы вызвать машину. — Её друзья были иного мнения на мой счёт, и я это понимала, но мы негласно договорились сосуществовать, потому что Оливия стала самой популярной девушкой в старшей школе. Если кто-то меня обижал, она сразу осаживала обидчиков. Окружающие хотели быть ей подругой больше, чем избавиться от меня. Они не хотели со мной дружить, но со мной было легко поладить. Я помогала с домашней работой, занималась с некоторыми репетиторством, повышала оценки при необходимости, готовила к экзаменам. Я любила печь, а им это нравилось. Иногда даже встречались со мной без присутствия Оливии. Конечно, без неё было иначе, но не так уж и плохо.       Лекса смотрит на неё в полном неверии, широко распахнув глаза. Кларк не может разобрать всех эмоций. Там жалость, наверное. Что бы это ни было, Кларк некомфортно, и она снова отводит взгляд, радуясь, что такси близко. Замолкать на полуслове нет смысла.       — Не знаю, почему я решила, что так всё и останется. Так было всегда, и я была настроена позитивно. Но некоторые из её окружения меня ненавидели. Не понимаю, что я сделала, но они не выносили меня. Ничего ужасного они не делали: просто подкалывали. Подшучивали. Смущали. Просили выполнять тупые поручения, и я не могла отказать. Я перестала понимать, где правда, а где ложь. Где они искренне просили о помощи, а где очередной подкол. Они подшучивали, когда Оливии не было рядом, да и она не могла всё время сидеть со мной. Я ей об этом не говорила. Не знаю почему. Я позволяла им. Я могла прекратить общаться с ними. У меня были другие друзья. Но я по какой-то причине терпела.       — Потому что она тебе нравилась и ты не хотела её потерять. Или позволить ей об этом узнать, — вставляет Лекса, как будто это очевидно. Кларк резко вскидывает голову. Лекса пожимает плечами. — Так бывает.       Кларк неуверенно кивает.       — Да, наверное. Она мне действительно нравилась. Разумеется. Она была моей лучшей подругой и самой красивой девушкой в школе. Когда мы проводили время вместе, она была милой и доброй. Но ей не нравились девушки, так что это не имело особого значения. Она всегда была мне хорошей подругой, и этого было достаточно.       — До какого момента? — помогает Лекса.       — Ну, — качает головой Кларк. — Я просто… Они всегда тусовались в раздевалках после занятий, а я помогала с заданиями, проверяла их работы, замечала ошибки. Мне это нравилось, таким образом я тоже готовилась к экзаменам. Оливии я помогала чуть больше. Я хотела, чтобы она поступила в университет со мной.       Гриффин заливается краской, кусает губы и не поднимает на Лексу глаз. Она не понимает, почему не врёт. Она могла бы придумать любую историю. Сказать всё, что захочет. Но Лекса прикоснулась к её руке, добавила ради неё в меню салат и помогает ей с работой.       — В общем, пошла я в раздевалку, потому что знала, что она будет там, и случайно подслушала их разговор. Кто-то из них сказал: «Если Оливия только намекнет, Кларк ей отлижет. Она так отчаянно желает её». И она говорила это так, словно это не новость, понимаешь? Как будто они уже не раз делились между собой такими мыслями. Я сразу не поняла, к кому она обращалась, поэтому я не была готова услышать Оливию, ответившей той: «будет классно заставить эту всезнайку хоть ненадолго заткнуться» со смехом, словно она тоже повторяла это не раз. И она не попросила перестать надо мной издеваться. И тут я подумала, что возможно она вела себя мило только в моём присутствии. Я даже не допускала подобной мысли. Я была уверена, что она моя подруга.       Лекса елозит на стуле, снова тянется к ней, но Кларк убирает руки под стол, стараясь выглядеть как можно меньше. Прячет всё в сумку, радуясь, что машина уже здесь.       — Оливия сказала… да неважно. Она чётко дала понять, что она знает о моей влюбленности и пользуется этим. Я для неё просто средство достижения цели. Я была просто удобным человеком, от которого она не знала, как избавиться. Я помню её смех после шутки о том, что она может со мной встречаться. Это был самый отвратительный звук в мире. Я была для неё никем.       — Что ты сделала? — напряжённо спрашивает Лекса. — Прошу, скажи, что ты надрала им задницы?       Кларк смеётся.       — Я похожа на того, кто может надрать кому-то задницу? Нет, я подождала, пока они сменят тему, зашла, отдала их работы, как и всегда. Улыбнулась им, позволила пошутить над собой, как будто мы друзья. Когда я отдала работу Оливии, она обняла меня, сказала, что я лучшая, и я согласилась с ней. Никто и виду не подала. И до конца старшей школы мы оставались друзьями. Потом я поступила в университет, а большинство из них нет — слишком тупые — поэтому я больше с ними никогда не общалась.       — Чёрт, — тянет Лекса, ведёт рукой по волосам, так крепко сжав кулаки, что белеют костяшки. Она словно дышит загнанно. Кларк с волнением ждёт её слов. — Вот сука. Поверить не могу. Она… А ты… Поверить не могу, что ты туда вернулась?       — Это было давно, — говорит Кларк. — Но иногда этот бар напоминает мне ту раздевалку. Ничего такого.       Лекса резко вскидывает голову, сжимает челюсть и бродит взглядом по лицу Кларк.       — А я как та девушка?       Кларк отвечает не сразу, потому что в каком-то смысле да. Например, когда они наедине или здесь, Лекса добра к ней. Она её трепливо учит, критикует, глядя в глаза (это бесит, но лучше, чем за спиной). Но она никогда не захочет Кларк, как девушку, не увидит в ней что-то большее, кроме еще одной ступени в работе.       — С виду да, — пожимает плечами Кларк. — Поверхностные моменты. Но я не думаю, что ты смеешься надо мной за моей спиной. Считаю, что ты лучше её. Ты уж точно умнее.       Лекса выдыхает и снова дышит нормально. Кларк рада.       — К тому же, я в тебя не влюблена. — Кларк улыбается. Выдавливает эту весёлую улыбку, пока в груди ужасная пустота сжимает внутренности. — Так что не волнуйся. Ты не такая, как Оливия.       — Я бы никогда так не поступила, — говорит она низким голосом. — Я бы не вела себя так.       — Я знаю, — врёт Кларк.       — И никто не должен, — чеканит Лекса, стискивая челюсть. — Я лишь… Чёрт. Не знаю. Просто пообещай мне. Пообещай, что больше это не повторится, что ты больше не будешь терпеть подобное к себе отношение и продолжать быть доброй и пытаться оправдать гнусные поступки по отношению к тебе.       И Кларк вспоминает о конференц-зале, когда её послали за кофе и не спросили, как её зовут. Она туда не вернулась и, возможно, это признак взросления, а не слабости. И сегодня, она отстаивала свое мнение. она работала со всеми на равных, чтобы составить план. Она не отступила.       — Не буду. Обещаю.       Лекса сверлит её пристальным взглядом. Её щёки красные от злости. Кларк остаётся гадать, не направлена ли эта злость на неё. Она бы не удивилась. Однако всё равно заставляет себя улыбнуться.       — Так что, я выиграла? Мне кажется, история была довольно скучной?       Та больше не выглядит злой, просто грустной. Они вместе идут к такси и Лекса, кажется, растеряла всё своё красноречие.       — Нет, — говорит Лекса, открывая для неё дверь машины. И горько улыбается. — Готовь ту историю про математику на следующий раз.       Кларк не успевает возразить. Лекса захлопывает дверь такси.