Ничего, поладим

— И всё-таки давай поспорим. Именно такая фраза прозвучала уже на следующий день из уст Ван Ибо. А всё потому, что ему просто надоело слушать, как его сосед полдня обсуждает по телефону перспективы своего переселения, выражая надежды на хорошую комнату и порядочных соседей. И было ощущение, что он намеренно делает это громко и не выходит из комнаты. Ван Ибо раздражало то, что его сосед считает его каким-то отбросом. Смотрит с презрением и подозрением, не приближается ближе, чем на два метра, и вообще не трогает его вещи, в том числе холодильник, микроволновую печь и чайник, которые вообще-то были в этой комнате единственными и по сути общими. Он даже не интересовался тем, что можно, а что нельзя, избегал прямого контакта и по возможности старался не находиться в комнате. В общем, вел себя так, словно не собирался здесь надолго задерживаться и считать эту комнату своим новым временным домом. Но вот телефонные звонки касательно своего переезда он предпочитал совершать именно в комнате в присутствии Ибо. Это и натолкнуло парня на мысль, что Сяо Чжань делает это специально. Тем самым как бы показывая, чтобы Ибо даже не пытался установить с ним контакт. И Ибо это не понравилось. Он привык, что все, наоборот, стремятся с ним сблизиться, чтобы поиметь с этого какую-то выгоду. Всё же он был, так сказать, не последним парнем на районе. Его знали во всей общаге и даже за её пределами. Он был популярен в некотором смысле. Возможно, не в самом хорошем. Но популярен. Стороной его обходили только те, кто торчал ему деньги или за что-то проштрафился, потому что волшебных пиздюлей от Ибо было не избежать – это понимала вся общага. Остальные же люди, наоборот, стремились наладить с ним отношения, потому что такими связями, как он, не обладал в общежитии больше никто. В целом универе таких людей было по пальцам сосчитать, и он был одним из этих пальцев. А где связи – там и возможности. А потому и хотели все приблизиться к этому празднику жизни и отхватить себе кусочек. И Ибо был не против такого отношения к себе. Потому что он четко знал, что именно он выбирает тех, кто будет в его компании, именно он решает, кого впустить в свой круг общения, а кого послать нахуй. Он никогда не испытывал недостатка в общении и в компании. Этого было в избытке, а потому не появлялось нужды бросаться к первым встречным и знакомиться со всеми подряд, только чтобы не чувствовать себя одиноко. Так что представьте сами, каково было впервые за долгое время ощутить, что это не ты отшиваешь, а тебя отшивают. Явно не порядок. И Ибо бы подумал, что с этим парнем что-то не так и “ну его вообще в таком случае”, если бы, зараза, он не увидел эти тоненькие пальцы, путающие тёмные волосы на затылке во время раздумий своего обладателя, и эту его чёртову улыбку, от которой даже в целой комнате как будто становилось светлее. Увидев ее впервые, когда Сяо Чжань, не замечая (или замечая?) пристального внимания соседа, преспокойно разбирал чемоданы, Ибо почувствовал, что хочет эту улыбку себе. В том смысле, что эта улыбка вместе с Сяо Чжанем должна быть его. Светиться она должна ему, и глаза человека, которому она принадлежит, должны смотреть в это время на него, а не на кучу разложенных вещей. Знаете, это был один из тех моментов, когда в твоей голове лишь одна мысль: “блять”. И на лице сама собой расплывается глупая лыба просто потому, что тот другой, даже не смотрящий в твою сторону человек улыбается. Так что да, ситуацию надо было менять. И Ибо менял. Как умел менял. — Ставлю на то, что к тому времени, когда разрешат переселение, ты влюбишься в меня. Темные глаза с невыносимой усталостью посмотрели на Ибо. И уже от одного этого последний повеселел, почувствовав, как внутри что-то ёкнуло, отдаваясь будоражащим теплом в животе и груди, а в голове – азартом. Серьезно, Ибо готов хоть каждую минуту провоцировать Сяо Чжаня, говоря какую-то чушь и непристойности, лишь бы заработать пусть и такой вымученный, но всё же взгляд в свою сторону. — С чего мне с тобой спорить? Да ещё о такой глупости. — Глупость, потому что ты знаешь, что проиграешь? Разумно. — Нет, я не проиграю. — Так спорим? Сяо Чжань нахмурился, понимая, что попался на уловку. Однако уже через секунду он взбодрился: — Хорошо. Спорим. Если я выиграю, ты соберёшь свои вещички и переедешь отсюда. Ван Ибо задумался, медленно кивая головой. Выходит, комната Сяо Чжаню всё же нравится, значит, дело только в соседе. А уж с этим Ибо как-нибудь разберется. Ван Ибо, хоть и считал себя взрослым, тем не менее безумно любил всячески соревноваться, спорить и играть во все виды игр. Начиная с “камень-ножницы-бумага” и гляделок и заканчивая бутылочкой и “правда или действие” без какой бы то ни было цензуры, с рейтингом 18+. И, надо признать, в последнем он был особенно хорош. Он поджал губы и улыбнулся: — Ладно. Но если выиграю я, ты мне отсосешь.