Ничего, поладим

Одна из вещей, которые Ван Ибо в этой жизни любил больше всего – лицезреть реакцию других людей на его слова и действия. Собственно, это зачастую и побуждало его нести ахинею, говорить слишком провокационные вещи или делать что-то неожиданное. Вот и сейчас. Его цель заключалась не в постановке желаемых условий, а в наблюдении за тем, как отреагирует Сяо Чжань на столь грубое и откровенное заявление. И, по правде говоря, Ибо не удивился реакции соседа, однако всё равно губы расплылись в победной улыбке, потому что челюсть Сяо Чжаня медленно опускалась примерно до уровня пола. По крайней мере, так это выглядело в гипербализированном варианте. На деле же он в явном шоке приоткрыл рот, которым намеревался сперва быстро ответить, но затем все слова разом застряли на выходе, как только Сяо Чжань услышал произнесённое своим соседом. — Да, именно так, – усмехнулся Ибо, глядя на приоткрытые губы Сяо Чжаня, который, казалось, даже не дышал от явного ахуевания, быстро сменяющегося возмущением. – Только рот всё-таки придется открыть пошире. И новая волна ахуевания захватила Сяо Чжаня. — Ч-чего? — О, так ты не расслышал? Я повторю. Ты сделаешь мне минет, если проиграешь спор. — Ты реально чокнутый, – глухо и как-то сдавленно произнес парень, потихоньку снова обретая способность связно говорить. При этом он как будто бы больше вжался в стенку, к которой прислонился, сидя на кровати, словно пытался максимально дистанцироваться от своего соседа. – Я не стану спорить на такое. Даже представить себе такую ситуацию не могу. И он передернулся как бы в подтверждение своих слов. — Что же так? Неужели допускаешь, что можешь проиграть? Допускаешь, что можешь влюбиться в меня? Боишься? О, да. Вот он – весь смысл этой затеи. Не столько важен был предмет спора и его условия, сколько бесценные моменты наблюдения того, как твой оппонент понимает, что попал в ловушку. Ибо подошёл ближе и поднял ногу, положив колено на кровать Сяо Чжаня чуть в стороне от парня. Он перенес на нее вес, а затем проделал то же самое со второй ногой. Теперь они сидели так, что бедра Сяо Чжаня были зажаты между коленей Ибо. Причем сосед тут же согнул свою ногу в оборонительном жесте, предупреждающе надавив коленом на грудь Ибо. Взгляд его полыхал от возмущения. От такой наглости он потерял дар речи и только и мог угрожающе упираться ногой в парня, не давая приблизиться ещё больше. Однако тот, несмотря на преграду, все же стал наклоняться ближе, а нога Сяо Чжаня сама собой начала сдвигаться в сторону своего обладателя, нежели в сторону наступающего. В этот момент Сяо Чжань почувствовал, что сосед явно сильнее его, а потому в глазах парня промелькнуло беспокойство. Ибо был удовлетворен такой реакцией. Он был рад, что у соседа не было страха, потому что реально пугать его не было целью. Лишь вызвать волнение. Он медленно наклонялся к его лицу, не спуская глаз с его губ, явно показывая свои намерения. Сяо Чжань попробовал выставить вперёд руки, но Ибо сразу же их перехватил, не давая ничего сделать. Он внимательно заглянул в глаза соседу и бархатным голосом произнес: — Знаешь, я мог бы и заставить. Глаза напротив резко распахнулись, и на этот раз в них было негодование, смешанное с какой-то беспомощностью от явного понимания, что прозвучавшие слова – чистая правда. Всё-таки сам факт спора для Ибо был важнее его предмета, и сначала он даже думал отказаться от исходного варианта в случае, если сосед наотрез не захочет спорить на таких условиях, но потом... — Ладно! Ладно, договорились! Только отвали уже от меня, – Сяо Чжань зажмурил глаза, чтобы больше не видеть этот хищный взгляд, которым прожигал его сосед. – Я всё равно не проиграю, так что какая разница. Он прокричал это хрипло, стараясь не смотреть на Ибо, когда расстояние между их лиц сократилось до такой степени, что и ладонь ребром просунуть было нельзя. Он изо всех сил принялся отталкивать от себя не особо сопротивляющегося Ибо, высвобождаясь. На это Ибо мог только хмыкнуть и отступить, довольный результатом.

***

Был ли на самом деле Ибо так уверен в успехе, как он об этом говорил? Не то чтобы. Но такая уж у него тактика была по жизни: задать самому себе планку, убедить всех в том, что он её достигнет, а затем во что бы то ни стало выполнить обещанное, потому что кем он будет в глазах людей, если окажется, что все его слова – просто понты? И он не привык принимать поражения. Ну а кроме того, кто сказал, что подобная тактика не работает? Ведь это заодно и подрывает уверенность оппонента. Выбить из колеи смелыми заявлениями, а затем напасть – вот что Ван Ибо считал гениальным ходом. Вот только… Сяо Чжань уже два дня не появлялся в общаге. Ну и как прикажете выигрывать спор, если твоего противника просто нет? Надо признать, Сяо Чжань тоже не лыком шит. Хитёр, ничего не скажешь. Взять и смотаться, не оставляя даже шанса узнать друг друга поближе. Гениально. Но от этого даже интереснее. Так ли уж хотел его Ибо? Абсолютно. Он понял это, как только увидел высокого парня в очках и с милой родинкой под нижней губой, ещё до того, как тот успел что-либо сделать. Хотел, потому что – ну а хули нет-то. Встреть он его где угодно ещё – хотел бы так же. Потому что красив. Потому что молод и полон юношеской энергии. Потому что излучает ауру неподступного, уверенного в себе умника. А это чертовски сексуально. И Ибо был уверен, что Сяо Чжань знал это. Хотел ли Ибо приударить за Сяо Чжанем? Не то чтобы. Всё-таки перспектива отношений его пугала своей сложностью, неизвестностью и ответственностью. К тому же, кто знает, чего ждать от этого новенького? Но раз уж они теперь соседи, то почему бы и не попробовать? Если только таким способом можно его соблазнить, то Ибо был готов. Он в принципе не привык отказываться от вызовов. Даже наоборот, сам периодически на них нарывался – как и в этот раз. Сам себе придумал вызов, сам его принял. Соблазнять, так соблазнять. Приударить, так приударить. Потому что Сяо Чжань, казалось, был именно из тех парней, кто ведётся на ухаживания и повышенное внимание. Даже нет, не ведётся. Ждёт. Азарт в Ибо был неумолим. И чем дольше не было Сяо Чжаня, тем более изощренные способы заполучить его придумывал в голове Ибо. Напоить? Привязать? Засосать? Смело, прямолинейно, горячо. Однако попахивает насилием, и вряд ли сосед это оценит. Скорее даст по ебалу и исчезнет с глаз. А это вовсе не тот результат, на который рассчитывал Ибо. Однако он не мог сделать даже этого ввиду отсутствия в комнате объекта своих намерений. “Нет, так дело не пойдёт” – сощурил глаза Ибо, оглядывая идеально убранную комнату. Да, за время отсутствия Сяо Чжаня он успел как следует навести порядок, зная, что его соседу явно не комфортно в бардаке, который устроили знакомые Ибо. Если бы у Ибо была цель выжить соседа из комнаты, он бы даже не почесался прибраться, скорее даже ещё больше бы всё вокруг раскидал, в особенности – на кровати соседа. Но у Ибо прямо противоположный план, а потому он постарался на славу. Вот только оценить некому. Ибо всё больше хмурился и насупивался, думая о потраченных впустую усилиях. Однако не прекращал думать о том, что когда Сяо Чжань вернётся, то не сможет остаться равнодушным к стараниям Ибо. И от этой мысли сама собой зажигалась улыбка. Скучая без дела в общаге, пока соседа не было, Ван Ибо принялся изучать его вещи. Ну а что? Если нечестно играть – так обоим. Этот книжный червь явно собирался стать в будущем фотографом, поскольку столько книг о съёмке, истории фотографии, фототехнике и методах создания экспозиции Ибо в жизни своей не видел. Он также нашёл три различных фотоаппарата – два плёночных, старше самого Ибо, и один зеркальный цифровой, а также видеокамеру. Последний предмет заинтересовал его больше других. Он взял камеру в руки и включил. Хранилище оказалось пустым, и Ибо, недолго думая, нажал на запись. — День четвёртый совместной жизни с этой невыносимой ледышкой, которая даже не хочет почтить меня своим присутствием. Я, Ван Ибо, уже запарился ждать и чувствую себя обманутым. Ты, Сяо Чжань, редкостная скотина. Помни об этом, когда в очередной раз решишь исчезнуть на несколько дней. Он надул губки в конце и выключил камеру, с непринужденным видом поставив её на место.

***

Сяо Чжань объявился после двух дней отсутствия и… лёг спать. Просто лёг спать. Ибо, сонный и недовольный, которого разбудило утреннее копошение, озадаченно уставился на раздевающегося и готовящегося ко сну соседа. Тот не поздоровался и вообще ничего не сказал, хотя явно видел, что разбудил парня. Проследив за его действиями, Ибо взглянул на часы, которые показывали 6:23, застонал и упал обратно на подушку, накрывшись с головой одеялом. “Отлично, блять”. — “Я рано ложусь и встаю тоже рано”, – передразнивающе пробормотал Ибо, но так, чтобы Сяо Чжань услышал. С другого конца комнаты ничего не ответили.