Мир в твоих ладонях

      Даже в столь мрачную погоду, солнце умело пробивалось сквозь облака над Ли Юэ. Небо, затянутое густыми серыми тучами, всеми силами намекало — ещё какой-то час и оно заплачет. Одинокие солнечные лучи, коим удалось прорваться на свободу, играли с водной гладью пристани. Волны, чувствуя тревогу от надвигающейся грозы, с болью бились о каменные стены мостовой. Морская пена пыталась попасть на людей, быстро проходящих мимо. Услышь, пойми, беги!       Глухие к мольбам стихии, прохожие скрывались в магазинах, словно мотыльки слетаясь на неоновые вывески. Гул продавцов, желающих предложить свой товар первыми, терялся в толпе. В ближайшей лавке торговали украшениями из ракушек, разнообразных камней и морскими обитателями, влитыми в эпоксидную смолу. «Сувениры» — думал Тарталья, следуя за своим загадочным гидом. Крошечный морской конёк, застывший от испуга, смотрел прямо на Предвестника. И Чайльд, сетуя на погоду, в который раз поправил воротник светлого пальто. На душе было неприятно от подобных безделушек. Зябко от ветра и затянувшегося молчания историка.       Чжун Ли второй час водил его по городу, предлагая попробовать очередное угощение, именуемое как жареная рыба-тигр. И после недолгих уговоров, восхваления местной кухни, Предвестник согласился. Позже, удивляясь собственной честности, он думал — это было действительно вкусно, хоть и так дешево. И довольный взгляд историка, коим он всё чаще одаривал парня, заставлял хоть ненадолго, но забывать о важном задании. Было что-то в янтарном взгляде Чжун Ли, заставляющее Тарталью неловко отворачиваться. Каждый раз, отводя взгляд, Чайльд ловил себя на мысли — он теряет хватку. Почему рядом с ним? Почему?       Как глупо.       Если кто и должен был неловко отворачиваться, так это обычный консультант исторического музея, но никак не Одиннадцатый Предвестник. Изначально Чайльд поставил себе цель — втереться в доверие, как можно больше узнать о Властелине Камня и напрочь забыть об этом странном мужчине. Быстрее уехать домой, погрязнуть в знакомой погоде Снежной, занять руки домашней работой, сходить с отцом на рыбалку, послушать наставления любящей матери.       Но сейчас, Тарталья наблюдал за словесной перепалкой продавца, который краснел от злости на возможного покупателя. Чжун Ли, сложив руки на груди, доказывал — ему хотят толкнуть подделку. Несчастный камешек, став причиной спора, ничем не отличался от себе подобных: такие же янтарные прожилки, начищенная оболочка, жадно ловящая солнечные лучи. Чем он мог привлечь внимание историка — не понятно. Возможно, причиной тому была необычная форма минерала.       — Это самый настоящий кор ляпис, господин! — Размахивал руками торгаш, то и дело поправляя свою смешную шапочку. Не хватало лишь злостно брызгать слюной, для пущей убедительности. — Вы только присмотритесь к узору — он пульсирует. Взгляните!       — Вы хотите сказать, что это — кор ляпис?       Чжун Ли потянулся к товару. Продавец в последний момент отдёрнул собственные пальцы — а вдруг купит. С видом знатока, историк крутил небольшой камешек в ладони. Тарталья, до этого без интереса рассматривающий товары, бегло взглянул на своего гида. Чжун Ли, недоверчиво прищурившись, подкинул камешек в воздух, оценивая блеск. Побледневший торговец сразу же потянулся за ним, в страхе сломать ценную вещицу. Даже если это подделка.       — И сколько Вы хотите за него? — Консультант, нахмурившись от жеста мужчины, похлопал себя по карманам пальто. Тарталья, улыбаясь уголком рта, издал смешок. Всё это время именно он платил за их скромные покупки. Простой жест, скорее из желания узнать новую информацию. Это ведь не его деньги — Снежная спонсирует любые расходы. Нечего мелочиться.       — Всего лишь тридцать тысяч моры, господин. — Заметив удивлённый взгляд историка, продавец доброжелательно развёл руками в стороны. Куда делась вся неприязнь? — Но, если Вы правда будете брать, так уж и быть — сделаю скидку.       — Двадцать семь тысяч за небольшой кусочек — не много ли? — Уточнил Чжун Ли, на всякий случай. Правый глаз продавца дёрнулся от такой наглости. Шапочка сползла набок.       — Двадцать восемь, если так желает господин. — Процедил сквозь зубы торговец.       — Хм, значит двадцать семь, — задумчиво изрёк Чжун Ли. Он прекратил щупать свои карманы с таким потерянным видом, словно проиграл в лотерею, не угадав последнюю цифру. — Какая жалость, кажется я забыл кошелек дома.       Доброжелательный вид торговца тут же сменился гневом. Тот самый камешек, горячо обсуждаемый двумя людьми, вернулся на законное место. Чайльд отвернулся к пристани, подавляя приступ смеха. Скорее всего Чжун Ли знал об отсутствии денег с самого начала, но всё равно решил обнадёжить доверчивого мужчину.       — В таком случае, приходите, когда у Вас будут деньги, уважаемый! — Злостно проговорил торговец, потеряв всякий интерес к спору. Все его внимание вновь переключилось на зевак, проходящих мимо. Нечего время зря терять.       Чжун Ли, задержавшись взглядом на желанном камне напоследок, развернулся в диаметрально противоположную сторону. Тарталья ждал тот самый вопрос. Ну же, только спроси. Но мужчина не спешил, взвешивая возможные варианты. Если договориться не получилось — ему оставалось только одно.       — Признаю — мне неловко от сложившейся ситуации. Я, кхм, иногда забываю деньги дома. — Чжун Ли, задумчиво потирая пальцами подбородок, внезапно улыбнулся. Он смотрел прямо на Предвестника, с некой надеждой и восхищением. Подобной реакции Чайльд не ожидал, но и перестать смотреть на улыбку было не в его силах. После такого он готов потратить любые деньги на прихоти консультанта. Его только что прострелили насквозь, да? — Тарталья, не мог бы ты одолжить мне немного? Обещаю — сегодня же верну.       Со стороны бушующего океана потянуло прохладой, солнце окончательно спряталось за грозовыми облаками.       — Мистер Чжун Ли, — наконец-то проговорил Предвестник. Он по-хозяйски спрятал ладони в карманах пальто, ощущая прилив власти. Хотя бы в такой ситуации, он мог быть выше историка, похвастаться своей силой. Это не осталось незамеченным, но Архонт тактично промолчал. — Думаю, мы сможем договориться, взамен на одну вещицу.       Взгляд Ли, полный неподдельного интереса, замер на хитрой усмешке Предвестника. Он однозначно задумал неладное, но Архонт не хотел отказывать себе в возможности узнать его лучше. Когда ещё выпадет шанс?       Кор ляпис, так жадно привлёкший внимание мужчины, притаился в кармане старого пальто. Чжун Ли не было стыдно, отнюдь. Это ведь просто деньги, а судя по Тарталье — он их не считает. Но было нечто, вызывающее некий дискомфорт. Кто бы мог подумать, что «вещицей», о которой упоминал Предвестник… будет игрушечный кит. Чайльд, потеряв всякий стыд, вручил мягкую игрушку историку, под предлогом их договора. И знал же, куда его тащить, будто заранее спланировал маршрут.       Магазин, в котором произошла неловкая ситуация, давно скрылся за поворотом улиц. Игрушечный кит, с выразительными глазами-пуговками и тёмными полосами на брюшке, по-хозяйски расположился в руках историка. Чжун Ли держал его вверх тормашками, совсем как ребёнка. И чёрт возьми, Тарталья не мог сдерживать весёлые смешки. То, как Чжун Ли скептически хмурился, поджимая тонкие губы, выводило из себя даже его. И вот сейчас, не выдержав очередного смешка, мужчина остановился прямо посреди тротуара, не желая двигаться с места. Девушка, следующая за ними, остановилась в паре сантиметров от спины историка. Недовольно бурча о правилах пешеходного перехода, поцокала каблуками дальше.       — Тарталья, прекрати, — голос Ли оставался таким же спокойным, но нотки властности вынудили Предвестника вздрогнуть. Светофор неумолимо отсчитывал время вспять. Маленькая белокурая девочка, хватаясь за ладонь матери, тыкала пальцем во взрослого дядю с игрушкой в руках. — Это переходит все границы.       А что, если бы он сказал другие фразы таким же тоном? О, Архонты. Чайльд, резво обернувшись на замечание, остановился в метре от Ли. Ощущение зябкости неприятно скользнуло по обнажённой шее. Властный взгляд гида прожигал насквозь. Но Тарталья, предвкушая словесную перепалку, лишь распалялся в ответ.       Совсем рядом грянул гром. Первые капли брызнули на белую пешеходную разметку.       — Что-то не так, мистер Чжун Ли? — Поинтересовался Предвестник, оценивающе взглянув на собеседника. — Вам не нравится мой подарок?       Всего полчаса назад, если не меньше, его личный гид с гордостью рассказывал об очередном важном господине, заложившем первые камни квартала. «Ты только посмотри, каких успехов достигли люди спустя пол века», — говорил Чжун Ли. Тарталья же, лишь мысленно восхищался знаниями консультанта. Сколько же всего он мог знать о Властелине Камня! Всё нутро Предвестника пылало, стоит лишь вспомнить о задании.       Ему нужен гнозис гео Архонта, не более. Нельзя привязываться.       — Подарок? — Чжун Ли удивлённо моргнул, обдумывая свои слова.       Если говорить о кор ляписе — да, он рад приобретению. Но такого же нельзя сказать об игрушечном ките. Зачем он вообще его принял? Ах да, у них был договор. Но ничего не было сказано о том, что будет с «подарком» после его получения. Может быть его просто выбросить? Какова вероятность распрощаться с назойливым Предвестником, если избавиться от подарка на его глазах?       — Это прекрасное животное, Тарталья. — Мягко проговорил Чжун Ли. Хорошо. Если нахальный парень хочет поиграть, он пожертвует пешкой. В ответ на поле выходит конь. — Но думаю, он не особо мне подходит.       Холодные капли терялись в складках старого пальто Чжун Ли. Самая настырная попыталась попасть Архонту на лицо, но потерпела неудачу — мужчина вовремя подступил на шаг к Чайльду.       Предвестник, озадаченный неожиданным спокойствием, предвкушал ответную издевку. Но не думал, что она будет в подобном ключе. Прохожие недовольно оборачивались на двоих мужчин, застывших в зрительной борьбе. Времени, чтобы пересечь улицу, оставалось совсем немного. Это подстёгивало к действиям. Значит не подходит, да?       — Может быть, стоит дать ему шанс? — Тарталья, чуть склонив голову набок, милейше улыбнулся. Он прекрасно понимал, какую игру затеял историк, к чему это может привести, но… Чайльд никогда не проигрывал — не в его духе. И подобное воспринималось как очередной вызов. — Думаю, он был бы не против Вашей компании.       Пленительный взгляд янтарных глаз вспыхнул, ясно давая понять — не делай резких движений. Любой необдуманный шаг карается отказом. Вот только Тарталья продумывал всё далеко наперёд. Даже подобная ситуация была не единожды смоделирована в подсознании хитрого Фатуи.       Чжун Ли, придерживая глупую игрушку, задумчиво потёр подбородок. Окинул взглядом самонадеянного парня, прежде чем всмотреться в пластиковые глаза водного обитателя. Возможно, стоит отпустить себя, дать шанс этой привязанности. Он не будет поощрять, не будет давать надежд, но позволит быть рядом. Запредельно близко. Может быть, этот человек сумеет разрушить скорлупу, которую Моракс так старательно возводил вокруг себя долгое время.       Он не был драконом так давно, игнорируя своё «я» во благо человечества. А теперь человечество настойчиво стучится внутрь, не замечая преград из острых когтей на своей шее. Глупый, глупый Аякс.       — Тарталья, — бархатный голос мужчины вновь обволакивал Предвестника. Оставалось лишь несколько секунд, прежде чем водителя начнут возмущаться, сигналить противную ноту. Но Чжун Ли не спешил, медленно приближаясь ближе. Его движения растеряли былую неприязнь, что не скрылось от внимания рыжеволосого Фатуи. Он смог пробиться? Так просто? Нет — это лишь умелый блеф. — Доводилось ли тебе наблюдать чайную церемонию?       — Пока не было шанса. — Вопрос, совершенно не относящийся к теме. Взгляд к взгляду, буря эмоций, немое разрешение. Действуй, пока можно. Ладони обдало жаром, пока уши предательски вспыхнули румянцем. Влага, попавшая за шиворот пальто Чайльда, испарилась в неловкости.       — Хм, в таком случае, позволь пригласить тебя. Думаю, такой чай ты ещё не пробовал. — Чжун Ли отвёл взгляд. Осталось лишь пять секунд — как удачно. Не дожидаясь ответа, историк положил ладонь ему на плечо, потянув в сторону тротуара. Зеленый человечек сменился красным, как только их ботинки ступили на переходную часть. Чайльд, невольно дёрнув предплечьем, облизал губы, сетуя на жажду и глупую неуверенность. Знал бы он, как мило смотрится со стороны — давно бы сделал приём своим козырем.       — Благодарю за приглашение, мистер Чжун Ли, но…       — Можешь позвать с собой друзей. — Мужчина нагло перебил его, пресекая возможные пути к отступлению. Прохладная ладонь соскользнула с плеча, более не нагнетая своей тяжестью. Тарталья колебался — это выходило за границы продуманных планов. — Катерину или ещё кого-то.       Янтарные скалы были слишком близко, вынуждая океан бушевать. И прежде чем Чайльд понял, к чему ведёт непринуждённое общение, дыхание перехватило во второй раз. Зрачки историка, не скрытые пеленой недоверчивости, загадочно подсвечивались, привлекая внимание. Тарталья мог быть глупо обманут собственным зрением, но в какой-то момент ему привиделось — кончики волос Чжун Ли сверкали столь же ярко.       Небеса содрогнулись вновь.

***

      Ровно без десяти шесть, как и говорил историк, Тарталья стоял перед невысокими воротами чужого дома. Как Чжун Ли умудрялся жить в традиционном доме, пока вокруг росли многоэтажки, оставалось загадкой. Но внешний вид здания, облицовка из зеленоватого дерева, пологая тёмная крыша, никак не выбивались из общей картины. Наоборот — дополняли её своей таинственностью, некой историчности жилому кварталу. Даже эти чёртовы кусты, обложенные крупными камнями. К дому вела плитка, местами обросшая травой. Тарталья думал, что только рост травы мешает участку быть идеальным.       Спустя пару минут, избавляя Предвестника от возможности найти изъян в собственном жилище, Чжун Ли уверенно ступал по плитке. Тарталья был один — либо никому не сказал, либо у него не было друзей. Оба фактора вызывали жалость в глазах Архонта. Заприметив хозяина, Чайльд обворожительно улыбнулся. С прошлой встречи неизменных осталось лишь светлое пальто, с ярким значком Фатуи на лацкане. Из-под расстёгнутой верхней одежды виднелась бордовая рубашка, с тёмной жилеткой поверх. Значит, готовился? Может, он и правила знает?       Согласившись на вечернюю чайную церемонию, Тарталья не верил своему везению. Ещё пару мгновений, и он попадёт в дом таинственного человека. Воплотит грязную задумку, поддавшись методам Фатуи. Любые методы хороши, если сроки постепенно поджимают. Особенно, если в затылок дышит Синьора, составляя сообщения в излюбленной манере: приветствие, издёвка, намёки, немного информации, прощание. Что-то не меняется с годами.       — Мистер Чжун Ли, добрый вечер, — протянул руку в приветствии Предвестник. Пальцы вновь ощутили знакомую прохладу чужого тела, но взгляд терялся в непривычной одежде историка. Это что-то традиционное, да? Кимоно, или как так его называют.       — Тарталья, — мужчина излучал уверенность, некую настойчивость. Давил авторитетом, стоит лишь взглянуть, окунуться в янтарном взгляде. И Предвестник тонул, погружался всё глубже, пока не заметил тонкие красные стрелки вокруг глаз. Они были спасательным кругом, глотком свежего воздуха. Как, чёрт возьми, можно быть таким?! — Проходи, будь моим дорогим гостем.       Неспешный кивок головой, лишь бы сбросить неуверенность. Кончики пальцев обдало привычным покалываем, словно само собой разумеющееся. Соберись — это задание. Чайльд, доброжелательно улыбнувшись, последовал за хозяином дома, то и дело рассматривая его необычный наряд. Вскинув выше подбородок, подтверждая невысказанные слова о собственных чувствах, Тарталья первым вошёл в здание. Нельзя подавать виду, что ему интересен историк. Это ведь глупость. Стоит заполучить гнозис — Чайльд покинет Ли Юэ, разорвёт связь с большинством информаторов, забудет Чжун Ли.       Ведь забудет?       В нос проник тонкий, еле заметный аромат пряностей. Предвестник опасливо осмотрелся по сторонам, не заметив за собой движения. Ловушка? Чжун Ли стоял у двери, сложив руки за спиной и созерцая небо, затянуто ватными облаками. Умиротворение, спокойствие и лёгкая печаль — его вечные друзья. Думы его были далеко, взгляд ещё дальше, пока тело настолько близко к потенциальному врагу. Стоит лишь протянуть ладонь, коснуться груди и гнозис твой. Но нет же. Чайльд, подобно неуверенному мальчишке, вопросительно хмыкнул, обращая на себя внимание.       — Это один из этапов церемонии, — ответил мужчина, переводя взгляд на гостя. Тот лишь пожал плечами, наконец-то снимая верхнюю одежду. С улицы тянуло осенней прохладой, пока дом Архонта пленил своим теплом. — Проходи. Есть ещё немного времени до начала.       Входная дверь закрылась, стоило Тарталье сделать пару шагов вглубь. Уже сейчас, подключив обоняние, он проникался тонким ароматом цитрусов. На ощупь поправив воротник рубашки, Фатуи изучал, запоминал расположение для будущих возможностей. Но сам того не понимая, слепо проникался домашним уютом. Это всё слишком напоминало родину, семейные посиделки у очага с маминым фирменным какао, нелепые разговоры с младшими братьями и секреты сестры.       Тарталье нужен гнозис. И совсем немного тепла.       Отделка первых комнат ничем не отличалась друг от друга. Всё те же тёплые оттенки, дополняющиеся с завидным постоянством; одинокие полотна на стенах, с потёртостями в уголках; зеленоватая ваза, с надколотым горлышком и замысловатым узором. Чайльд будто попал в одну из комнат музея, гораздо меньшую размерами, но с тем же древним посылом. Позади послышались шаги хозяина дома, шуршание его одеяний и размеренный бархатный голос.       — Прошу, сюда. — Чжун Ли улыбался глазами, светился ожиданием духовного единения, указывая рукой на соседнюю комнату. Замерев у двери, Архонт обернулся к собеседнику. — Тарталья, есть одно важное условие.       — Условие? — Предвестник, доселе осматривающий шкафы с книгами на наличие свободного места, задумался. Куда бы лучше поместить устройство?       — Молчание. — Чайльд вопросительно уставился на Ли. Он требует хранить что-то в тайне? Но мужчина, вопреки мыслям Фатуи, лишь легко улыбнулся. Какие угрозы, какие предпосылки к шантажу. Простая просьба, ради удачной церемонии. — Нужно соблюдать тишину, но лишь на первое время. Когда я спрошу об ощущениях — можешь говорить. Договорились?       — Это как секс с завязанными глазами, — не подумав, сказал Чайльд. Ладонь Чжун Ли, лежащая на ручке двери, недовольно сжалась. Пожалуй, только это было столь явным изменением. Ах да, ещё его настойчивый взгляд. Всего на мгновение он вспыхнул забытыми ощущениями. Тарталья поспешно укусил себя за язык, лишь бы не ляпнуть что-то ещё.       — Тогда — тебе не привыкать? — Едко заметил Архонт неизменно ровным голосом.       Часы только недавно пробили восемнадцать. В голову лезли отнюдь не приличные мысли. Соберись, глубоко вдохни, выдохни. Это задание.

***

      Не поддаваться чувствам было… сложно.       Чжун Ли, восседавший у противоположной стороны стола, однозначно хитрил. Совсем рядом изредка потрескивали дрова в камине, наполняя комнату пьянящим теплом, знакомым домашним уютом. Дымящаяся курильница, занимая почётное место в углу стола, испускала приятный аромат цитрусов. Ощущение уюта портила лишь твёрдая подушка, служившая своеобразным сидением. Тарталья замялся. Чжун Ли ведь хотел показать ему, что такое настоящая чайная церемония, рассказать историю дурманящего напитка.       Но он медлил, юлил, изучал.       Лёгкий поклон головой, ответное действие Предвестника. Губы Тартальи дрогнули в желании спросить, высказать едкое мнение. Но всё терялось на фоне спокойного Чжун Ли. Он был тысячелетней скалой, пока Чайльд вопросительно бился волнами о монолит. Без толку. Архонта не волновал ни вскипевший чайник, ни ожидающий взгляд дорогого гостя.       Медленно, привлекая всё внимание к своей персоне, консультант стягивал тонкие перчатки, палец за пальцем обнажая ладони. Нельзя проводить чайную церемонию, не прикоснувшись к старинным приборам обнажённой душой. Взгляд Тартальи, прикованный к неожиданному открытию, затуманился. Ладони Чжун Ли светлые, без следов пульсирующей энергии артерий земли, с ухоженными ногтями и двумя сверкающими кольцами на больших пальцах. Аристократичные запястья с выступающими косточками и виднеющимися венами.       Ему стоило больших усилий скрывать правду.       Чайльд, шумно выдохнув, сжал ладонями собственные колени. Он ожидал именно этого, да. Плечи непроизвольно опустились ниже, расслабившись. Обычные человеческие ладони, с чего бы им быть другими? Чжун Ли обычный человек, не знающий бед старения. Сколько ему лет — не известно, откуда родом — кажется древний посёлок Гуюнь? Вся информация, полученная верными подчинёнными не имела смысла. Складки тёмного кимоно, длинные бледные пальцы и загадочные красные стрелки на глазах. Этот мужчина знает себе цену, но в глазах Предвестника она возрастала до самой Селестии.       С ним было тепло. И причиной тому был не чай, или дрова в камине.       Чайник больше не бурлил, перчатки историка потерялись из виду, пока Тарталья недоверчиво принимал простую истину. Да быть того не может — это не нормальные чувства. Задумчивый взгляд историка замер на ладонях Предвестника. Да, действительно. Кивнув головой, извиняясь за заминку, Чайльд быстро стянул ткань, обнажая дрожащие пальцы. Мелкие веснушки на костяшках терялись в многочисленных тонких шрамах. Янтарный взгляд Чжун Ли вновь наполнился пониманием.       Он не так прост, если решил не поднимать тему старых ранений. Позже Тарталья поблагодарит Ли за такой жест, пригласит в очередной дорогой ресторан. Но сейчас может лишь созерцать идеальные ладони собеседника, ощущая глухую зависть. Он завидовал сверкающим кольцам на его больших пальцах, ведь те прикоснулись к совершенству.       Утончённая ладонь жестом указала на пищу: вареная птица, кусочки тушеных грибов и маленькие кислые помидоры. Таким невозможно наесться, зато выглядит эстетически красиво. Только сейчас, Тарталья непонимающе осматривал стол на наличие вилки. Но, к сожалению, нашёл лишь чёртовы палочки, идентичные тем, что так умело держал Чжун Ли. Чуть склонив голову набок, темноволосый мужчина улыбался глазами. Но это не была насмешка, лишь немая просьба попробовать. Даже если не получится, он не будет смеяться.       И Чайльд пытался, сгибал пальцы в раздражающем жесте, тяжело вздыхал и снова пробовал, скрипя зубами. Наблюдая за чёткими движениями историка, Предвестник желал повторить так же. Он радостно улыбнулся, спустя минуту подцепив кусочек мяса. Пальцы дрожали, пока парень склонился к столу, в надежде вкусить готовку Чжун Ли. К сожалению, донести еду до губ не получилось. Чайльд в последний момент взглянул на Чжун Ли, надеясь на лёгкую похвалу, или хотя бы поощрение. Но столкнулся лишь с заинтересованным янтарным взглядом, неприкрытым желанием научить, показать как нужно.       Чайльд прикусил кончик языка, лишь бы не засмеяться. Всё его естество не желало единения, пока сердце желало слияния. Прикоснись — научи. Да чёрт возьми!       Мужчина держался до последнего, лишь бы самостоятельно не подцепить гриб или помидор, протянуть Тарталье молчаливую помощь. Смотреть на Предвестника сверху вниз было… волнующе. Дрогнувшие в улыбке губы, недоверие к собственным трясущимся пальцам и пылкая борьба во взгляде — он и не думал сдаваться. Вдох, выдох, захват помидора, ладонь снизу в качестве поддержки и приятная кислинка на языке. Чжун Ли одобрительно кивнул головой, пока Тарталья довольно улыбался, распробовав хоть что-то.       Отнюдь, позориться больше не хотелось.       Палочки отставлены в сторону, на очереди долгожданный напиток. Чайльд бегло осматривал комнату на наличие незаметных углов, пока его внимание не привлекла цветочная композиция у окна. Сосновая ветвь, столь колючая, словно из родной Снежной; воздушные ветки цветов камелии, с яркими алыми бутонами; цветки цинсинь, довольные своим главенством в букете. Кажется, последнее было самым дорогим удовольствием — места их обитания можно пересчитать на пальцах.       Чжун Ли был мастером даже в простом заваривании чая. Тарталья, потеряв всякий интерес к вещам вокруг, жадно всматривался в жесты мужчины. К чёрту все задания, когда этот человек, с особым восторгом засыпает сухие листья в тяван, медленно пересыпает в старинный чайник и тянется за кипятком. Руки его не дрожат, не знают усталости, каждое движение размеренное и плавное. Он явно рад разделить компанию с Чайльдом, пусть тот и является потенциальным врагом.       Сейчас они на равных.       Тысячелетний дракон тяжело выдыхает, его изучающий янтарный взгляд прикован к жертве. Уйти ты всегда успеешь, но когда ещё выпадет шанс. Мальчишка влюблен — это читается в затуманенном взгляде, изувеченных пальцах, сжимающих собственные колени в надежде забыться. Прекратить думать о влажных руках Архонта, омытых ароматным чаем. Они ведь пахнут так же — засушенные стеклянные колокольчики из дальних гор, как след воспоминаний прошлого.       Тарталья глотает вязкую слюну, бегло смотрит на лицо Чжун Ли и тонет, как же он глубоко тонет. Лёгкий смешок Предвестника, очередное отрицание неизбежного, глупая нервозность, потирание шеи обнажёнными пальцами. Чайльд уверен — чайная церемония была лишь поводом вывести его на эмоции, снять маску с симпатичного личика. Но любая здравая мысль заканчивается там, где влажные ладони Чжун Ли, сверкающие от света очага, соприкасаются с древностями. Он омывает каждую посудину, каждую чашку с узором глазурных лилий, выведенным кистью так давно. Тарталья восхищается, напрочь забывает о приказах своего Архонта.       Перед ним Чжун Ли, капли на ладонях впитываются в кожу, оседают ароматом колокольчиков на сверкающих кольцах. Он смотрит из-под пышных ресниц, довольный тысячелетний дракон, содрогнувший небеса.       Остаток чая делится на две части — он наполняет омытые чаши, проникая в мелкие трещинки, пока последние капли опадают в общий тяван. Историк поднимает ёмкость к носу, вдыхает аромат будущего напитка, блаженно прикрывает глаза. Он спокоен, расслаблен и отпустил ситуацию на самотёк. Тарталья запоминает удовольствие Чжун Ли, восхищается и кусает кончик языка, вспоминая — Чжун Ли ещё не сказал ни слова. Из транса его выводят уже сухие ладони консультанта, с протянутой парующей чашей.       Так близко, но так далеко.       Тарталья не запомнил, пробовал ли мужчина напиток, потому лишь вдыхает аромат. О, этот запах он запомнит надолго: лёгкая сладость, присущая горным колокольчикам, пряные нотки шелковицы и что-то ещё, щекочущее нос. Парень протягивает чашу назад, но Чжун Ли лишь выливает остатки на небольшую статую дракона. «Моракс», — древнее имя билось набатом в голове Предвестника, долг сдавливал горло, вынуждал испуганно дёргаться кадык. Перед глазами пугающий образ Царицы, его истинной Повелительницы.       Тарталье нужен гнозис. Аяксу необходим Чжун Ли.       Чжун Ли замечает всё, молчит, вновь заливает ароматный чай кипятком, предусмотрительно отводя ткани кимоно в сторону. В этот раз историк нежно оглаживает кистью основную ёмкость, с глухим звуком отставляет её в сторону, и долго смотрит на дорогого гостя. Чаю необходимо время настояться, но язык Тартальи так и норовит разорвать тишину. Парень менее напряжен, чем в начале церемонии, и это однозначный прогресс. Он уже не старается держать спину ровно, под стать Архонту, с интересом рассматривает движение аристократичных рук, удивлённо вскидывает брови, когда видит нечто необычное. Но порою, на месте любознательного Чайльда восседает угрюмый Одиннадцатый Предвестник.       Ты можешь притворяться hero, или же быть villain. Но это две стороны одной монеты.       Запахи смешиваются, палочки благовоний испускают дым, очаг уже не согревает так, как раньше. Длинные пальцы Чжун Ли ловко переворачивают стопки с чаем, наполняя небольшие чашки. Историк протягивает сосуд гостю, улыбается глазами и расслабленно выдыхает. Основная часть церемония прошла почти без запинок. Полноценному слиянию душ мешало недоверие Тартальи, но это было ожидаемо. Ничего не строится в первые недели знакомства — доверие нужно заслужить.       Тарталья греет ладони о сосуд, ощупывает шероховатую поверхность и пробует вкус напитка. Глаза его светятся восторгом, парень готов нарушить обещание и заговорить, но на смену вновь приходит личность Фатуи. Чайльд с нежностью вспоминает дом, родных в далёкой Снежной, и недоверчиво смотрит на редкие лепестки шелковицы в чае. Переводит взгляд синих глаз на хозяина дома. Была бы возможность, мнимая попытка сблизиться с этим человеком по-настоящему, без примесей приказов и отвращённых методов Фатуи добывать информацию. Последнее горько напоминает — «Ты сюда пришёл не только пить чай. Действуй, пока есть возможность».       — Тарталья, — голос мужчины звучит незнакомо, разрушая купол тишины. Чжун Ли вновь отпивает напиток, довольно щурится и усаживается удобнее. — Как тебе вкус? Приятен ли аромат? — В руках его вновь мелькают палочки.       — Это так… Необычно. — Предвестник растеряно моргает, чешет затылок и склоняется ближе к чаю, рассматривая необычный цвет. Возможно из-за шелковицы, но он казался странного лавандового оттенка. — Странные ощущения. — Подытоживает Чайльд, распрямляя уставшие плечи. Он спокоен, как никогда.       Словно и не было Бездны, перевернувшей его жизнь.       — Ты необычайно немногословен, знаешь ли, — Чжун Ли подхватывает палочками кубик киви, не отводя взгляд от рыжеволосого парня. Кислинка лишь дополняет сладость напитка. — Возможно, у тебя есть вопросы? Я с радостью отвечу на любой.       Конечно, у Чайльда много вопросов, целый список, если быть точнее. Но, рассматривая статного мужчину перед собой, в кимоно и милейшими красными стрелками на глазах, на языке крутился только один. Вспоминался недавний дождливый вечер, мягкая игрушка кита в руках историка, свет надежды в его взгляде.       Нельзя быть… таким.       — Что ты сделал с моим подарком? — Ему стоило больших усилий выдохнуть слова, ведь разум постепенно плыл. В чае точно ничего не было? Веселый смешок Тартальи был встречен лёгкой улыбкой Архонта. — Тот кит, ну, помнишь?       — Из всех возможных вопросов, ты поддался искушению узнать, что случилось с благородным животным? — Чжун Ли спрятал улыбку за последним глотком чая. Он ведь надеялся на откровенность, на честные вопросы о своей личности, такие же честные ответы. Но Тарталья нагло упускает такой шанс прикоснуться к Божеству. — Хочешь, покажу где теперь его место?       Взгляд Чайльда вспыхивает азартом, предвкушением. Церемония хоть и не окончена, но оба мужчины чувствуют глубокую связь. Непорочную, связавшую их тонкой красной нитью на двоих. Первым поднимается Чжун Ли, следом за ним Тарталья, потирая затёкшие колени. Прежде чем выйти из тёплой комнаты, Чайльд незаметно захватывает кусочек грейпфрута пальцами, довольно улыбаясь.       — Чжун Ли?       — Хм? — Мужчина ведёт его в комнату, соседнюю с личной библиотекой. Стопки старых книг, не найдя место на полках, возвышаются горами прямо на полу. Часть из них стоит отдать пытливому Итэру при встрече — пусть изучает.       — Знаешь, этот чай напомнил мне дом, семью, — Чайльд тормозит, чуть не столкнувшись с резко остановившимся историком. Тот заинтересованно смотрел на Предвестника. — Что? Я просто сказал, что это был очень вкусный чай. — Тарталью тянуло пооткровенничать. — Правда со всей этой церемонией он кажется… Живее что-ли.       — Продолжай, — Чжун Ли отошёл в сторону, пропуская гостя внутрь комнаты. Хоть это и личное пространство, но Тарталья сам хотел узнать место обитания кита. — «Живым» мой чай ещё не называли.       — Ой, да ладно тебе, — съязвил в ответ юноша, прежде чем понял, куда он попал. Все колкие слова так и остались вертеться на языке, теряясь во внимательном взгляде собеседника. Чжун Ли приоткрыл тонкие губы, хотел сказать ещё пару фраз, но тактично промолчал. Как же им далеко до взаимопонимания.       Посреди комнаты, не уступающей размерами прошлой, стояла большая кровать, застеленная расшитым покрывалом. В углу комнаты притаился небольшой платяной шкаф, рядом с ним низкий комод с хитроумными закрученными ручками. Напротив кровати находилось именно то, что так ошарашило в одночасье Тарталью. Большой стенд, или даже аквариум с тонкими ветками, цветущими зеленью, с нераскрывшимися бутонами камелии. Вокруг цветов восседали яркие бабочки, приятного желтоватого цвета, с пульсирующими крыльями и остаточной энергией на тончайших лапках. Даже в полумраке комнаты они загадочно сверкали, ощутив присутствие своего хозяина. Чжун Ли, не разделяя немого восторга Предвестника, лишь неопределённо пожал плечами.       — У всех есть свои секреты, Тарталья. — Мягко проговорил Архонт, поправляя прядь тёмных волос за ухо. В ухе виднелся маленький красный гвоздик, под цвет стрелок на глазах. Чайльд затаил дыхание, переваривая полученную информацию. Чжун Ли разводит редких бабочек — хорошо. Почему они светятся? Зачем им находиться в спальне? Почему такая большая кровать и… — Кит. — Намекнул Чжун Ли, указывая пальцем на кровать.       — Кит? — Глупо спросил Предвестник. В чае точно ничего не было? Может, это последствия ароматических палочек?       — Ты хотел взглянуть, что стало с твоим подарком. — Чжун Ли хмыкнул, кивнув подбородком в сторону мягкой игрушки. А ведь правда — во всём этом великолепии Чайльд не заметил дна айсберга, упёрся в верхушку. — Я отлучусь на пару минут, хорошо?       — Да — это ведь твой дом. — Мило улыбнулся Чайльд, провожая взглядом статную фигуру. Действовать необходимо срочно, пока есть шанс. Как бы не хотелось, но это необходимая мера. Слишком долго консультант исторического музея увиливает от вопросов.       Дверь закрылась, послышался шум воды. Предвестник, ощущая прилив адреналина, тихо вернулся в прихожую. В кармане пальто таилось ещё немного прослушек, и кое-что ценное. Небольшой пластиковый глаз игрушечного кита, с парой проводков, ведущих к лёгкой батарее. Не хватало ещё, чтобы Ли заметил разницу в весе. Камеру он точно не заметит.       Удивляясь собственному успеху, Чайльд уверенно расставлял прослушку между книг. Схема здания давно выстроилась в хитром плане Фатуи. Вернувшись в спальню историка, Тарталья достал небольшие ножницы из кармана жилетки. Пару мгновений, и лёгкий глаз кита спрятался в кармане серых штанов. Заученные движения не сбивались даже выпрыгивающим сердцем из груди. Тарталья слишком хорошо знал своё дело, чтобы поддаваться на провокации чувств.       Всё ради Царицы.       Шум воды затих, скрипнула дверь ванной комнаты. Чжун Ли, поправляя складки кимоно на плечах, заглянул в спальню. Предвестник стоял на том же месте, рассматривая кристальных бабочек с завидным интересом. Руки его вновь были скрыты за тканью перчаток, взгляд устремлен вперёд и одновременно за пределы комнаты. Покачнувшись на ногах, совсем как в первую их встречу в музее, Чайльд обернулся к консультанту.       Ты снова спрятался за маской, да?       — Уже уходишь?       Если бы только Чжун Ли знал, как сильно колотится его сердце, как дрожат веснушчатые пальцы, усыпанные шрамами. Но он не знает, не сможет понять, пока не разрешил Аякс. Плечи Предвестника опустились ниже, сам он поник, сжимая в свободной ладони смартфон. Все приборы исправно работают, у кита всё тот же пластиковый глаз с россыпью звёзд, в его животе батарейка. Изменился Чайльд, смотря на экран блокировки, с неизменными лицами родных. Мужчина перед ним — лишь временное удовольствие, не стоящее внимание.       Но как сложно говорить слова прощанья, смотря в спокойное лицо Чжун Ли. Часы пробили девять вечера, когда Чайльд поддался искушению в последний раз. Беглый взгляд по обнажённой шее историка, полуулыбка его тонких губ и прохлада аристократичных пальцев в собственной ладони. Тарталью ждёт лишь хмурый гостиничный номер, лишенный всякого уюта, хотя он так желал задержаться в компании мужчины подольше.       В другой жизни они бы были вместе.