Мир в твоих ладонях

      Очередной поздний вечер, уже по привычке посвященный слежке за известным историком. Точнее — гео Архонтом. Тарталья знает наверняка, более того — он уверен. Ведь его нагло обманули.       В ушах звучал голос Властелина Камня, дополняемый домашними звуками окружения. Вот он шелестит пакетом от сладостей, улыбается, распробовав конфету и тянется ещё за одной. Словно ребенок, а не древнее божество, переворачивающее землю вверх ногами. Тарталья, распластавшись на мягком ворсе ковра гостиничного номера, ставшего ему вторым домом, расслабленно дышит полной грудью. В те редкие моменты, когда Чжун Ли озвучивает мысли вслух, Чайльд кивает головой, тихо отвечая. Его не услышат — не поймут. Но какая разница, если хоть так можно быть ближе.       Можно представить, что тебе не так одиноко.       Снова шелест фантика, приятный тембр голоса божества, и Чайльд, наощупь поглаживая ворсинки серого ковра, глубоко вдыхает отрезвляющий кислород. Парень задерживает дыхание, в моменте ощущая себя не здесь, не в одиноком мрачном номере отеля «Зимородок». Рядом на полу расположился ноутбук, тускло освещая просторную комнату. Тарталья оборачивается набок, укладывает голову на собственную руку, используя её в качестве подушки, и… теряется. Глаза щиплет от глупой слабости, такой забытой и отстранённой, стоит лишь взглянуть на монитор.       Ему совсем не одиноко, нет.              Мистер Чжун Ли прекрасен, его тело прикрыто шёлковым халатом тёплого оттенка, волосы, не заколотые после душа, змеями обрамляют его спину. Он тихо подпевает песне, доносящейся из соседней комнаты. И Чайльд, глупо всматриваясь в объект своих любовных обожаний, наивно пытается найти изъян. Хоть какой-то, пожалуйста. Почему ты… такой? Всё в этом мужчине, казалось запредельно далёким, неземным. Оно ведь и правда. Тарталья, горько улыбаясь, задавался одним единственным вопросом — как можно любить Бога? Это не поклонение, ведь он всем сердцем верен Царице, не наивная любовь, о которой снято столько глупых мелодрам и написано романов.       Это нечто большее. Отчаянное. Колючее. Это… Зависимость?       Кто-то зависим от алкоголя, кто-то от наркотических веществ. Но Аякс зависим от древнего Божества, которого должен убить. Он боится. Боится сделать неверный выбор, роковую ошибку.       Голос Чжун Ли затих, пока Тарталья, погружен в глубокие раздумья, сонно моргал. Истина, как всегда, была на поверхности — он устал. Устал быть вечно весёлым, уверенным и сильным Одиннадцатым Предвестником. Возможно, стоило открыться, хотя бы немного побыть собой настоящим, таким, какой Чайльд сейчас. В меблированной комнате, наполненной до краёв глупой неуверенностью. Аяксом — для самых близких, Аяксом для Чжун Ли? Аяксом, поглощённым Бездной в юном возрасте, с испачканными алым ладонями и дрожащими от страха коленками.

«Сожми клинок сильнее, и ты выживешь».

      — Господин.       Послышался посторонний голос, прожужжав в ухе несколько знакомо. Мысленно сравнивая его с ветерком, столь неуместным и назойливым, Чайльд поднялся с места, усаживаясь на надоедливом ковре. Предвестник вытянул ноги вперёд, глупо рассматривая свои обнажённые ступни. Интересно, где он слышал этот голос? Да и какая к чёрту разница?       — Я не уследил, простите.       Моракс, возвышаясь над полуночным гостем как морально, так и физически, тяжело выдохнул. Сложил руки на груди, чуть склонив голову набок, рассматривая напряжённого Адепта. Даже в тёмной спортивной одежде он был другим, не из этого времени. Старался ли Сяо влиться в общество, как это однажды сделал Властелин? Предпринимал ли хоть какие-то попытки?       — Не стоит извинений. — Сколько раз он просил не называть себя так? Прошло слишком много времени, чтобы их отношения остались прежними. — Ты ни в чём не виноват, Сяо.       — Я слышал, её похитили. — Адепт приблизился на шаг, лишь мельком попадая на камеру частью тёмных мешковатых одеяний. Но даже этого хватило, чтобы заинтересовать запутавшегося Предвестника по ту сторону.       — Огласки пока не было, но детектив готова устроить шумиху.       — Разрешите мне, — парень замялся, подступая ещё на шаг. Неуверенность, мгновениями ранее проскользнувшая в его голосе, сменилась злостью. Да как они посмели! — Вернуть её.       Моракс задумчиво выдохнул, догадываясь — не важно, что он ответит. Сяо всё равно вернёт реликвию на место, ведь это последнее, что удалось сохранить со времен Нефритового дворца. Юнь Синь, местная подопечная управительницы, стащила вазу за пару дней до пробуждения Осиала. Данный поступок можно охарактеризовать как кражу, но в конечном итоге — она была во благо. Позже, после ужасного шторма и крушения летающего дворца, женщина призналась в содеянном, вернув пропажу. Но, какая разница, если это просто ваза?       Решающим фактором, почему идентичная ваза сейчас стоит в доме Моракса, было откровение. Госпожа Ке Цин преподнесла её в дар, во время Церемонии Сошествия, спустя годы после крушения дворца. И древний дракон, рад любым дарам от смертных, не мог отказать. Истинная сущность Чжун Ли ликовала, ведь со временем даже неверующие признавали его силу. А что есть власть, если не признание собственного народа? Силой и страхом уважения не добьешься.       — Хорошо, ступай, — голос историка прозвучал всё так же мягко, не в приказном тоне, как ожидал ошарашенный Тарталья по ту сторону камеры. Спортивный костюм некого Сяо мелькнул снова, как и сам силуэт мальчишки. — И Сяо. Верни её потом на место. Теперь она принадлежит людям.       Пока Предвестник думал, о чём идёт речь, фигура в тёмных одеяниях воззвала к древним стихиям, призывая сверкающее нефритовое копьё. Смертоносное оружие убийств, забравшее бесчисленное количество жизней противников. Не хватало лишь маски. Той самой маски, выставленной на общее обозрение неверующим человеческим особям.       Всматриваясь в облик верного Яксы, Моракс думал о тех, кого потерял так давно, о тех, кто ушел добровольно, объединившись с людьми. Они не стали смертными, не позабыли наставления своего Архонта. Просто… Так было необходимо, ради благополучия мира, выстроенного на раскрошившихся костях предков.       Сяо был одним из тех, кто остался верен до последнего. Сейчас, крепко сжимая в руке Нефритового Коршуна, дарованного ему многими веками ранее, парень внушал гордость. Это было отцовская привязанность, забота о детях, которые разбрелись по всему Тейвату. Для Прайм Адепта любой последовать важен. А если брать в пример Сяо — ему нет цены. Якса защищал народ Ли Юэ из тени, дав мраку поглотить себя изнутри. Тьма лилась по его венам, давно смешавшись с собственной кровью. Он пожертвовал всем ради будущего для простых смертных. Заслуживает ли он отдых? Несомненно. Наверное, поэтому из уст Властелина и сорвался вопрос, связанный с человеком. В этом ли было его спасение?       — Как он тебе? Быстро учится?       — Да, — шептал Якса, уже прикидывая, сколько времени займет вылазка за пропажей. А после, возможно, он успеет заскочить к Итэру. — Мы пропускаем некоторые моменты, но его легко заинтересовать другими вещами. Например — языки. Я обучаю его.       — Хорошо.       Властелин был доволен. Он излучал уверенность, мужество и преданность правому делу. Ведь всё было давно спланировано. Сяо не сможет вечно полагаться на него, быть верной правой рукой и поводом для отцовской гордости. Адепт, чьи глаза сверкают неподдельной забытой радостью, даже не пытается скрыть эмоций. И Моракс, обдумывая возможные вопросы, борется с желанием поделиться собственными тревогами. Право, Сяо давно научился понимать без слов.       — А Вы, — парень немного замялся, отзывая копьё. Взгляд его был прикован к Божеству, блуждающему в реках приятных мыслей. — Тот человек. Он враг?       — Он ещё не определился. — Моракс излучал силу, уверенность и… Влюбленность. Это читалось в лёгкой улыбке, путающихся пальцах, сминающих сияющие кончики собственных волос. — Что-то кончается…       — А что-то начинается. — Продолжил мысль Адепт, неуверенно пожимая плечами. Мужчины понимающе переглянулись, прежде чем один из них испарился в ночи, ведомый приказам своего Бога. Сквозь приоткрытое окно потянуло осенней прохладой.       Чайльд-Тарталья всегда находил выход из неприятных ситуаций. Даже будучи обычным ребенком, парень выходил сухим из моря, пока другие захлебывались на мелководье. Но подобное… случалось впервые. Господин Чжун Ли — Властелин Камня. Мальчишка, прислуживающий ему — совсем не мальчишка, а древний Адепт. В таких случаях не поможет даже сила Бездны, плотно сжимающая его доверчивое сердце оковами мрака.       Дрожащие пальцы неуверенно перебирают клавиши ноутбука, пока разум вновь перекручивает подслушанный диалог. И, прежде чем Тарталья допишет письмо о своей отставке, значок почты мигнёт дважды. Первое письмо было от отца, с наставлениями и смущающими просьбами младших братьев. Но второе от самой Прекрасной Леди, содержащее особо конфиденциальную информацию. Чайльд, устало потирая глаза, дрожал в приступе нервного смеха, ведь…       Этой же ночью, некий Предвестник под кодовым именем «Сказитель», предал Царицу, похитив гнозис электро Архонта.

***

      Зелёные тонкие волны омывали скалы, нарисованные кистями столетиями ранее. У вазы, столь ценимой её прошлым господином, было надбито горлышко и мелкие сколы, портящие весь старинный орнамент. Слева, там, где сколов было меньше всего, а фигурная ручка сплеталась с горами, приелось пару алых капель, не засохших после боя.       Пропажа стояла посреди полупустой комнаты, совершенно не вписываясь в мрачную обстановку. Сквозь распахнутое окно ветер доносил гул улицы: шумная драка в подворотне; местные танцоры с достающей новомодной музыкой, прямо под окнами жилых домов; проезжающие машины, сигналящие девушкам в откровенных одеяниях. Неоновые вывески многоэтажек проникали вместе с осенним ветром, создавая симбиоз прекрасной, совершенно отдалённой реальности. Реальности, в которой он был лишним.       Темноволосый парень испуганно жался в угол, зажимая уши ладонями. Его пальцы, окрашенные в красный, пачкали бледную кожу, пока кошачьи глаза выискивали бессмысленное спасение. На щеке притаилась засохшая алая капля, так и не найдя путь к подбородку. Шум улицы, проникающий сквозь окно, заглушался голосами в собственной голове. Маска Яксы, вновь приняв идеальные очертания, отброшена подальше в пылу отчаяния. Её нефритовые линии идеальны, ведь артефакт напитался болью Адепта сполна, вкусил ее сверх меры.       Сяо вернул пропажу. Но чего это стоило? Голоса твердили гадости, перекрикивая друг друга, надеясь заглушить шум улицы. И у них отлично получалось, ведь всё, что слышал Сяо, вынуждало срываться на сдавленный крик.

«Убей. Сдавайся! Иди к нам. Поглотить. Алатус…»

      Маску стоит вернуть на место, ведь теперь она принадлежит людям, как и пропавшая ваза. Никто не хочет шумихи из пустого места. Никто не хочет неприятностей из-за пыльных древностей.       Сквозь распахнутое окно ветер доносил запах приближающейся грозы — последней в этом году. Совсем скоро выпадет снег, спрятав за сугробами многочисленные потери. Вот только, если веками Сяо был один — сегодня всё изменилось. Пред взором Адепта мелькал образ светловолосого мальчишки. Каждый раз, случайно замечая, как Итэр смущённо засматривается, Якса терялся в доброте его взгляда. Итэр никогда не спрашивал больше, чем необходимо, хотя неизменно подходил к кривой черте молчания. Они стояли у обрыва, держась за руки. Вот только Сяо не решался на последний шаг.       Мысли об Итэре помогали — ему становилось проще дышать. С плеч спадал груз ответственности, тяготивший его слишком долгое время. Возможно пора остановиться, прекратить борьбу? Зажимая ладонями уши, Сяо вновь взглянул на пропажу. В свете синего неона волны преображались, замирая морской пеной у подножья нарисованных скал. Со временем вода омывает любой камень, делая его гладким. Достаточно ли был омыт Сяо реками боли?       Сквозь распахнутое окно потянуло грозой, пока на улице беспокойные прохожие разбегались по домам. В комнате вновь было пусто, и лишь алые капли напоминали о том, что здесь был Якса.       Времена Адептов давно прошли, теперь люди оберегают мир и порядок. Иногда они совершают ужасные вещи, идя на поводу у эмоций. Отчаянно, пылко оберегая то, во что слепо верят всем сердцем. Но, за все проступки неизбежно прибудет наказание. Итэр оплошал во многих вещах. В чём-то он был несведущ, полагаясь лишь на факты из форумов или исторические сайты. С чем-то он был немного знаком, например — с рисованием.       Альбедо всегда говорил: «Рисуй то, что чувствуешь. Не пытайся подражать известным художникам. Их эмоции — это их эмоции. Будь собой, Итэр». Вот только, как не старайся, порою эмоции Итэра брали верх над разумом. Наверное, поэтому он и уснул в кровати почти не раздеваясь, в чём ходил целый день. На пальцах остались тусклые следы красок, под указательным пальцем темнел графит простого карандаша. Рабочий стол, повидавший многое, хранил в себе большой секрет, сокрытый под слоем бессмысленных карандашных набросков.       Он рисовал его.       Сквозь приоткрытое окно потянуло прохладой — занавески двинулись в такт движениям ночного гостя. Сяо долго не осмеливался проникать в дом, ведь не был уверен, что ему здесь рады. Но самая главная причина, из-за которой он решился на подобное, неспокойно спала, отвернувшись к стене. Светлые волосы Итэра, наспех связанные в низкий пучок, болтались где-то в районе шеи — мальчишка часто ворочался. Бесшумно ступив на ковёр, Адепт позволил себе подступить ближе.       Он совершил слишком много ошибок — зря ли? Если бы Сяо ослушался просьбы Моракса, они бы никогда не познакомились. Адепт никогда бы не познал покоя собственных мыслей. Рядом с Итэром было спокойно, тихо, расслабленно. Так, как было рядом с Архонтом Свободы. Проблема в том, что Венти не мог заглушить боль Сяо — Итэр справлялся с этим идеально, сам того не осознавая.       Часы на прикроватной тумбе мигали третий час ночи. Итэр недовольно морщил нос, бормоча во сне о каких-то сфинксах и пирамидах. Адепт, наслаждаясь долгожданной компанией светловолосого парня, тихо сел рядом с кроватью, лишь наблюдая. Собственные демоны пугливо жались по углам, пока рядом был Итэр — разве не чудо. Сяо отчётливо ощущал аромат сна парня — сладковатый, со смесью горечи и искренних удивлений. Постепенно сладость вытесняла горечь, пока Итэр, слегка улыбаясь сквозь сны, обернулся в сторону наблюдавшего. Его рука, испачканная в красках, безвольно свисала с кровати, пока парень слабо натягивал перекрученное одеяло на плечи.       Если бы Сяо попросили описать некое возвышенное чувство, не поддающееся разумному сказу — раньше он бы лишь хмыкнул нахмурившись. Но сейчас, рассматривая юношу, редкая улыбка озаряла его уставшее лицо. Якса желал прикоснуться к ладони, но лишь ощупал воздух рядом с ней, боясь быть отвергнутым. Итэр слегка дёрнул пальцами навстречу, испачканными графитом, в стремлении ответить. Простой жест, скорее из желания ощутить человеческое тепло, а столько радостных эмоций.       Возможно — в этом спасение Сяо. Весь мир, сокрытый в ладонях человека. Ради этого стоило бороться?       Когда ночное время сменилось пробуждением, за окном больше не громыхала гроза. Легкий ветерок играл с занавесками, почти догоняя их и снова шаловливо убегая. В разворошенной кровати, более подходящей под описание словом «гнездо», сонно зевал молодой человек, не желая просыпаться. Но, всё хорошее когда-то заканчивается, а значит нужно снова быть дружелюбным студентом, с лёгкой зависимостью от истории Тейвата. Итэр думал — если же он встал раньше сестры, не приготовить ли что-то вкусное?       От мыслей о еде желудок издал жалобный звук, напоминая о голоде. Всегда он так — только появляется страсть к рисованию — можно забыть о питании. Конечно, это сулит большие проблемы в будущем. Но, Итэр слишком сонный для подобных взрослых мыслей. Порою хочется пробуждаться от звонких голосов родных, а не в полупустом доме, заставленным старой бабушкиной мебелью.       Усиленно моргая, лишь бы сбросить оковы Морфея, студент попытался встать и направиться в сторону ванной. Но, ему помешал некто, тихо дремлющий у кровати прямо на ковре. Выругавшись, Итэр выставил руки вперёд, лишь бы облегчить падение. Он… запутался в собственных ногах? Но, отнюдь, приземлился парень лишь на тёплое тело человека, о ком грезил последние несколько дней. В нос проник запах дождя и чего-то металлического. Терпкого, оседающего неприятным осадком страха.       — Что за! Чёрт! — Итэр окончательно проснулся, замечая взволнованный взгляд своего спасителя. По телу пробежали волнительные мурашки. — Сяо? Что ты здесь делаешь?       — Привет. — Прошептал Адепт, пока Итэр заливался неловким смущением. Он ведь лежит сверху, прижимаясь собой к тому, кого так сильно желает. Ситуацию не спасает и утро, по весьма естественным причинам. — Не ушибся?       — Я не… Нет. Спасибо, — неловко отвёл взгляд студент, всё же упираясь свободной рукой в ковёр для опоры. Правда, встать полностью ему не дали ладони Сяо, обнимающие крепко-крепко. — Как ты сюда попал?       — Окно.       — Через окно? — На всякий случай переспросил Итэр, взглянув в сторону улицы. У соседей лаяла собака, как и каждое утро. Ладонь Сяо проскользнула вверх, убирая растрепавшиеся светлые волосы на одну сторону. — И как давно?       — Достаточно, чтобы не тревожить твой сон. — Сяо не был уверен, правильно ли он поступает. Но Итэр всё ещё сверху, позволяет прикасаться к себе. А ещё… Адепт знает наверняка — сны Итэра были такими же спокойными, как и его. Возможно, впервые за последние годы он выспался. Пускай и на ковре, охраняя сновидения такого важного для него человека. — Хей, Итэр.       — Что? — Парень шумно выдыхает, пока пальцы Сяо вырисовывают незамысловатые линии вдоль мальчишеской талии. Чёртова футболка неудачно перекрутилась, оголяя именно этот участок, но Сяо лишь заботливо тянет её ниже.       — О чем были твои сны?       Взгляд Адепта волнующий, изучающий и слепо влюбленный. Он слишком привязался к смертному — его удел. Если необходимо, он проживёт век именно с ним, со смущённым мальчишкой по имени Итэр, не знающим, куда деть взгляд от волнения. Странное ощущение, разрывающие сердце приливом тепла, клокотало в такт неспокойным мыслям Яксы. Это его шанс?       Итэр, смешно нахмурившись, сосредоточенно пытался вспомнить хоть часть из своих сновидений. Между его бровей появилась морщинка, кою Сяо поспешил разгладить пальцем. Фрагменты медленно складывались воедино, формируя лишь парочку сцен: огромная пирамида с многочисленными лабиринтами до почивальни единственного фараона; жаркий песок, песчинками проникая сквозь мешковатые одеяния, служившие для защиты; взгляд голубых глаз, подведённых черным… И все это не имело ничего общего с миром, существующим сегодня. Поэтому Итэр лишь неуверенно пожал плечами, отмахиваясь от отголосков сновидений.       — Не уверен, что смогу описать хоть какой-то фрагмент, — замялся студент, тяжело вздохнув. Сяо, лежавший под ним, немного сдвинулся с места, устраиваясь удобнее. Как некстати, именно в этот момент утренняя неловкость напомнила о себе. — Оу…       — Оу, — скопировал речь младшего Адепта. Взгляд мальчишки затуманился, теряясь глубоко в себе. — Итэр?       — Не двигайся, — сконфуженно попросил парень, утыкаясь носом в изгиб шеи Яксы. Казалось бы, даже кончики ушей Итэра пылали отчаянной неловкостью. — Просто не двигайся, пожалуйста.       Ощущать возбуждение человека было слишком интимно. В их отношениях, если они таковыми были, дело не заходило дальше неуверенных объятий. Порою Сяо заплетал неумелую косу из светлых волос парня, сияющих золотом. В такие моменты, замечая мурашки, выступившие на шее студента, Якса желал ощутить их неровность кончиками пальцев. Но всё, на что решался — лишь заботливо перекинуть косу на другую сторону, мимолётно прикасаясь к плечу парня.       Он испытывал влечение, но не такое, кое порою мелькало в глупых современных кинолентах. Сяо никогда не нуждался в чужих прикосновениях, заботе и привязанности. Но Итэру дозволено всё и даже больше, ведь каждый чёртов раз, утыкаясь носом в шею Яксы, студент приглушённо сопел, взывая к забытому. И если бы не страх Яксы — Итэр бы получал весьма яркие ответы на незаданные вопросы. Сяо помнил о человеческих желаниях — но не решался.       Могло ли это быть то самое чувство, воспетое в балладах знакомого барда?       — Итэр, — ладонь Адепта нежно оглаживала светлый затылок своего неизмеримо важного человека. Студент лишь промычал куда-то рядом с ухом, сжимая в ладони мешковатые одеяния Сяо. Он ведь даже не догадывается о противоречивых эмоциях, бушующих внутри Яксы. — Это нормально.       — Угу. — Парень лишь неуверенно согласился. За дверью послышался обеспокоенный голос проснувшейся Люмин.       Порою, когда жизнь даёт новый шанс — нельзя идти на попятную. Вот и сейчас, уверенно перевернув парня под себя, Сяо пытался прочитать в его взгляде хоть намёк на отказ — он отсутствовал напрочь. Итэр лишь напряжённо дышал, комкая руками одежду на плечах Сяо.       — Сяо, — скорее, как просьба — не отказ.       Взгляд к взгляду, растрепавшиеся светлые волосы вдоль синего ковра, полуоткрытые губы студента, пересохшие от волнения. И Якса, теряясь в россыпи доброты взгляда мальчишки, наклоняется ниже. Непозволительно, нарушая всякие границы. Горячее дыхание, разделённое на двоих, слабое прикосновение носа к носу. Это лишь проверка — думает Сяо, прижимая парня к себе за талию. Это однозначно сон — твердит влюблённый разум Итэра, пока кончики пальцев щиплет от восторга.       Сейчас они предельно искренни друг с другом. Итэр тяжело выдыхает, забирается пятерней в тёмные пряди и неумело прижимается губами к губам Яксы. Они сухие, малость потрескавшиеся от жажды. Но Сяо хочет не пить, отвечая на поцелуй. Всё же ждал до последнего, прежде чем переступить точку невозврата. Итэр улыбается сквозь поцелуй, тянет ещё ближе к себе, пока его уши пылают смущением. И, прежде чем губы Сяо мокрыми следами опустятся вдоль шеи, напрочь выбивая кислород из лёгких, Итэр пожалеет, что опрометчиво не закрывает двери своей спальни.       — Итэр, ты чего шумишь с утра? — Послышался голос старшей сестры прямо за дверью.       Сяо замер, с неким ожиданием поглядывая на человека. Вот только Итэр, потерявшись в приятных ощущениях, не сразу заметил сестру. Студент противоречил себе — ответить Люмин, полностью сдав их двоих, либо промолчать и опозориться. Люмин же, решила всё намного быстрее. Всё равно — исход тот же.       Перед взором девушки открылась весьма пикантная картина. Итэр, закинувший ногу на ночного нарушителя, и напряжённый Сяо, зависший над шеей младшего брата. Быстро сообразив, что вообще происходит, Люмин пискнула, громко стукнув дверью напоследок. Некоторые вещи лучше не видеть даже близким людям.       — Вы хоть двери закрывайте, прежде чем сексом заниматься!       Итэр лишь улыбался, пока Адепт восторженно смотрел на него. Мальчишка сияет ярче золота, смущённо смеется и излучает неимоверное счастье. Такое, что Сяо и сам неуверенно улыбается в ответ, напоследок оставляя поцелуй на щеке парня. Теперь уже своего, однозначно.       — Ты пахнешь грозой, — довольно шепчет студент, принюхиваясь. Конечно, металлический запах никуда не пропал, но Итэр промолчит, догадываясь самостоятельно. Возможно Сяо с кем-то подрался? Иначе откуда у него засохшая кровь на щеке? — Тебя мучали кошмары?       — Один и тот же, — приглушенно отвечает Адепт, упираясь рукой о ковёр. Неловкость ночного проникновения испарилась, уступив место чему-то большему, возвышенному.       — Расскажи мне. — Просит Итэр. И Сяо обязательно расскажет. Возможно, не сегодня, но Итэр узнает правду.