Мир в твоих ладонях

      Вы когда-нибудь задумывались о закате своей жизни?       Всего один короткий отрезок, меж «всё хорошо» и «ничего уже не изменить», а столь громадная пропасть. Один умный человек однажды сказал: «Смерть — это то, что бывает с другими». Когда-то меня звали по имени, дарованному с рождения отцом — Аякс. И я здесь для того, чтобы доказать обратное — это то, что случается в одночасье, пока ты ещё жив. Одинокая и бессердечная, совсем как то ужасное место, наполненное призраками прошлого.       Холодно.       Шапка, натянутая на уши, закрывала взор одинокому мальчишке, лежащему на замёрзшей земле. Сквозь небольшую щель, виднеющейся в десятках метрах выше, то и дело пробирались мелкие снежинки, найдя путь даже в столь отчуждённое, забытое Богами место. Закрученные прозрачные узоры кружились в танце, наивно путаясь друг о друга, опадая всё быстрее и быстрее, до тех пор, пока не замрут на румяной щеке перепуганного ребёнка.       Ещё живой?       Аякс не плакал, нет. Рыжеволосый мальчик стойко сдерживал горькие эмоции, стараясь быть сильнее — так учил отец, так хотела бы мать. Двое из пальцев левой руки изогнуты в другую сторону, не ощущаясь даже болезненными отголосками, сливаясь в единый ком, давящий тяжелый грузом на душе. Причина одна — боль была повсюду, расползаясь паутиной по всему телу. Наверняка из-за падения с высоты сломано ребро, возможно сотрясение, и, вероятнее всего — пропущен семейный ужин.       Аякс хотел закрыть глаза, зажмуриться как можно сильнее, мысленно сосчитать до десяти — проснуться, словно от ночного кошмара. Он бы побежал к маме, обнял её крепко-крепко и не отпускал бы ещё какое-то время, пока не отступит страх неизвестности. «Всё будет хорошо, мой мальчик» — успокаивала бы мать, поглаживая рыжую макушку сына. Отнюдь, в данной ситуации это было невозможно.       Мальчик медленно повернул голову набок, испуганно забегал глазёнками вдоль ближайшей стены. Прямо над ним росли флуоресцентные грибы, освещающие зеленью часть осыпавшегося с поверхности снега. Но мальчику было не до красоты. Хотя Тоне бы здесь понравилось — она любит сверкающие штучки.       Осторожно опираясь на локоть, дрожа от малейшего давления на рёбра, Аякс попытался сесть, хоть и получалось это откровенно плохо. Вдоль виска потекла тёплая капля, окрашивая алой полосой румяную щёку. Мальчик потянул пальцы к голове, поправил свою большую отцовскую шапку, случайно влез мизинцем. Недоверчиво рассматривая собственную кровь, Аякс глупо моргал ещё мгновение, прежде чем понял, что именно это было. Губы скривились в отвращении, к горлу подступала тошнота, несдержанные слёзы обжигали, капая с подбородка на воротник тёплой шубы. Он заплакал, покачнулся на месте, лишь сильнее терзая своё искалеченное ребро.       Невнимательность сыграла с ним глупую шутку. Стоило отвлечься лишь на мгновение, засмотреться на маленькую птицу, привлекающую пёстрыми перьями — мир пошатнулся. Аякс помнил собственный вскрик, соскользнувшую в сугробе ногу, зияющую пропасть, и водопад, вопреки всем законам физики, вздымающийся вверх. Этот же водопад ненароком привлекал к себе внимание даже сейчас, пока небольшая ладонь мальчика искала потерянную перчатку. Голубые, слепо перепуганные глаза ребёнка обнаружили пропажу вверху, зацепившуюся за изогнутую ветку в нескольких метрах над головой.       Ну конечно.       Зияющая пропасть, из которой поднималась вода, вынуждала испуганно жаться к ближайшей стене, совсем не заботясь о чистоте теплых одеяний. В районе ребра расползалось весьма неопрятное пятно, красноречиво намекающее на приближающийся конец. Аякс, шмыгая носом, то и дело вытирал горячие слезы, в перерывах на отдышку. К горлу вновь подступила тошнота, ведь на меховой шиворот упал самый настоящий слизняк, заинтересованно смотрящий на человека тёмными глазками.       Человек? Здесь?       Отряхиваясь от неприятного нарушителя, мальчишка зашипел от боли, уже не сдерживая пылкие слёзы. Колено ныло так же сильно, как и вырученные пальцы левой руки. «Чёртова неприятность, вот дилемма» — сказал бы отец. Мальчик, вздрогнув от воспоминаний о родных, заревел лишь сильнее, пытаясь подняться хотя бы на колени. Ему нужно вернуться домой, даже если мама будет ругаться за пропущенный ужин. Быстрее. Ну же — поднимись с колен, глупый Аякс.       А после пары неудачных попыток, из-за соседних камней показалось нечто, вызывающее истинный страх где-то на задворках сознания. Аякс мог поклясться - волосы на его затылке встали дыбом. Мальчик замер, испуганно дрожа всем телом, наблюдая за нарушителем. Хотя, нарушителем здесь был именно он, ведь из-за плача и потревожил местного жителя.       Странное создание, всем своим видом напоминающее фигурой человека, плавно надвигалось в сторону Аякса. Покачиваясь со стороны в сторону, оно парило, изредка соприкасаясь пальцами ног с поверхностью земли. Тонкие щиколотки скрывались под утеплёнными одеяниями, вокруг шеи рос густой мех, сверкающий зеленью от флуоресцентных грибов.       Аякс еле сдержал крик, зажимая рот ладошкой.       Существо заинтересованно склонило голову набок, покачиваясь в воздухе. Его заячьи уши дернулись в сторону, смешно топорщась на кончиках светлым мехом. Из горла странного создания вырвался булькающий звук, на совершенно непонятном языке, пока глазенки сузились в хитрой гримасе. Аякс отчаянно заморгал, пытаясь отогнать кошмар наяву.       Мальчик прижался ещё ближе к стенке, пытаясь найти взглядом поблизости хоть что-то для самообороны. Лёгкие горели, слезы обжигали щёки, к горлу вновь подступала тошнота. Взгляд остановился на собственной голени, где таился отцовский нож, предусмотрительно спрятанный остриём внутрь ботинка. Аякс надеялся, что до этого не дойдет. Если только это «нечто» надумает напасть — у Аякса не останется выбора.       Вот только страх никуда не делся.       Маг с заячьими ушами покачнулся ближе, корча ребенку смешные гримасы. Из-под длинного рукава показались тонкие пальцы, темнеющие на кончиках ногтей чем-то неизведанным, непостижимым невинному разуму Аякса. Вокруг ладони Мага кружились колючие снежинки, создавая нечто, схожее с очертаниями острой сосульки, а сам он засмеялся, пытаясь улыбаться. Жест дружелюбия, или способ нападения — уже не важно.       Аякс испуганно потянулся к ножу, щёлкнул замком на чехле, машинально дёрнул им впереди себя и закрыл глаза от испуга. Маг взвыл от боли, отступил назад, в исступлении прижимая к белесой шерсти темнеющую ладонь. Собственный пульс эхом звучал в висках, пока следующие кадры проносились перед глазами ребёнка, сменяясь в мгновение ока.       Раз. Исчадье Бездны двинулся на мальчика, протягивая вперёд ладонь с острыми когтями. Вокруг его лица, скрытого за костяной маской, разрастались смертельные ледяные шипы. Аякс закричал, наотмашь двигая остриём перед собой. Ему нужно выжить. Один из шипов вонзился в плечо. Больно.       Страх отступал.       Два. Что-то тёплое окропило пальцы левой руки, пока ладонь Мага схватилась за голень Аякса. Хватка сильная — не вырваться. А впереди лишь зияющая пропасть, с очертаниями звёздного неба, совсем не такого, кое он видел каждую ночь в родном Морепеске.       Боль застилала разум ребёнка.       Три. Аякс дёрнул ногой, со всей силы толкая создание в ту же пропасть. Отчаянный визг падения, боль в ноге от прошлой крепкой хватки, порванная штанина с алеющими следами от когтей нападающего. Аякс тяжело дышал, глотая вязкие слюни с привкусом металла. В дрожащей ладони он сжимал спасительный клинок, наблюдая, как исчадье теряется в глубинах пропасти, завывая напоследок проклятиями.       Аякс зашипел, прижимая ладонь к ребру. Мир покачнулся вновь, мальчишеская ладонь, сжимающая до побелевших костяшек клинок, заметно ослабла. Сквозь пелену боли он видел очертания другого мага, но сил бороться больше нет. Последнее, что услышал Аякс, прежде чем погрузиться во тьму — громкие хлопки, отдающиеся отголосками прямо в мозг. А следом женский голос, восторженно нашептывающий о величии.       Что есть власть, когда ты не можешь совладать даже со своими мыслями?       В чём было его величие — Аякс достоверно не знал. Израненное тело заботливо перевязано чем-то, подобно самодельным бинтам, он укрыт собственной шубой, а всего в нескольких метрах бурлит жидкость на костре. Аякс почти не чувствует боли — слишком устал для подобных подвигов. Всё, что парень может сделать — это повернуть голову в сторону тепла, засматриваясь в жаркое таинство пламени. В его глазах немой вопрос, тлеющий блеск жизни, и, пожалуй — неверие. «Это была самооборона» — твердит мальчик, лишь сильнее закапывая себя в яму сумасшествия.       Возможность очнуться от кошмара ускользала сквозь пальцы, словно песок.       — Очнулся, — раздаётся женский голос из тени. — Мне казалось, мы договорились, пацан.       Аякс неуверенно моргает, непонимающе сводит брови на переносице и замечает силуэт мага Бездны, с собственным клинком в его ладони. Вот только ладони мага не черные, а когти не создают ощущение животного страха. Да и маска у неё другая — волчья, совсем не как у тех созданий. Мальчик удивленно моргает, оценивая ситуацию под силу своим возможностям: напасть уже не получится, ведь больно даже дышать; незнакомая комната является выигрышным положением для Мага; на языке крутиться слишком много взрослых вопросов.       — Кто? — Выдыхает Аякс, настороженно наблюдая. — Где.. я?       — Начнём сначала.       Женщина тяжело вздыхает, поправляет белый мех на своей шее и бросает клинок в сторону парня. Острие воткнулось в землю всего в нескольких сантиметрах от носа Аякса, вынуждая ребёнка испуганно сжаться. «Спасительница» лишь хитро усмехнулась в ответ. Страх — признак того, что в мире еще остались причины жить. По спине побежали колючие мурашки — испуг смешался с восхищением.       — Ты в Бездне, парень. — Женщина присела рядом с костром, помешивая булькающую жидкость в котле. Из внутреннего кармана мантии показались красные ягоды, прежде чем исчезнуть в ароматном вареве. — Это место, откуда не возвращаются. Но ты, — она указала пальцем на всего Аякса, оценивая, — ты здесь лишний.       Аякс однажды слышал о Бездне от отца. В тот день глава семейства был необычайно строг, всматриваясь в чёрно-белую фотографию человека, которого больше не существует. Теперь же мальчик думал — не была ли виною тому некая «Бездна»? Если так, возможно, Аякс тоже погиб? Горло ребёнка сдавливали слёзы.       — Ответь мне всего на один вопрос — ты веришь в Богов?       Аякс тяжело выдохнул, вспоминая изображение правящего Архонта своей страны. Она была одной из тех, кто не отвернулся от народа в час отчаянья, пусть и пожертвовала всем — так говорили взрослые. Сам же Аякс не понимал, как можно верить в кого-то, кроме себя. Мальчик прикусил кончик языка, рассматривая отблеск огня на острие клинка. Почему-то соврать хотелось больше, чем сказать правду, даже если рискуешь обжечься.       — Можешь не отвечать. Всё итак очевидно. — Женщина зачерпнула ложкой варево, попробовала на вкус, прежде чем щедро налить в костяную чашку. Аякс брезгливо отвернулся, догадываясь, что ему придётся это выпить. Тем временем монолог в лице спасительницы продолжался. Казалось, женщине и не нужен был Аякс, чтобы мыслить вслух. — С чего ты взял, что Боги святы? Ты не думал, что они лишь отбывают наказание на земле, свободно разгуливая по Тейвату меж людей?       Парень болезненно дёрнул пальцами, надеясь дотянуться за клинком. Но последние слова, сказанные не для разума ребёнка, надолго отпечатались в его сознании, как самое яркое воспоминание из пучин Бездны. Позже Аякс будет неоднократно задаваться вопросом: «Возможно мы так же отбываем наказание за грехи? Совсем как Боги?». Вот только ответом ему будет зияющая пропасть, некогда бывшая ярким блеском в очах ребёнка.       Вопрос Скирки будет преследовать его во снах ещё много лет спустя. Ответ же он поймёт намного позже, несколько раз испачкав руки алым.

***

      Сквозь лестничные перила маленькие дети отчаянно пытались увидеть хоть что-то, происходящее на нижних этажах. Отнюдь — получалось весьма плохо. Тоня довольно часто пинала Антона в бок, лишь бы ей тоже было видно. Дети тихо ругались, пока внизу родители не находили и пары слов для правды.       Аякс слишком рано повзрослел, начал ввязываться в драки, утратил то ребячество и доброту, что так душевно нахваливала мать своим знакомым годами ранее. После фатального исчезновения, когда Аякс скитался в лесу три дня, прошло уже несколько лет. Парень вытянулся, стал настоящим хулиганом, хоть и с прежней силой, а порою и больше, любил свою семью. Отец, не найдя причин для подобного поведения, поступил так, как считал нужным. Наверное поэтому сейчас взрослые и не могу найти слов, ведь…       Аякс держал в руках пистолет.       Самый настоящий, заряженный — тёмное орудие многих сожалений. Он задумчиво рассматривал оружие, прежде чем неуверенно перевести его на кота. Лис — как его прозвал отец — сыто облизывался после еды, мяукал, и был невезучим животным. Вчера он перевернул тарелку со сметаной, а сегодня мог умереть от рук курносого мальчишки.       — Аякс, — отец говорит громко, давя родительским авторитетом. Но в комнате был ещё один, ослепляющим своим явным безумием, человек. — Опусти пистолет, сын.       Парень вздрогнул, немного опуская дуло вниз, ведь кот перевернулся набок, прося ласки. Как можно поднять руку на животное? Глупое наваждение — вот, что это было. Аякс стыдливо улыбнулся, опуская ствол вовсе. Таинственный человек, с лицом, наполовину скрытым за чёрно-белой маской, разочарованно выдохнул. Мужчина взъерошил свои голубоватые волосы, накрутил один завиток на палец и громко цокнул языком. Мать недоверчиво переглянулись с отцом, пока рука Аякса поднималась вновь.       На этот раз безошибочно.       Некий Дотторе пришёл к ним домой, положил настоящее оружие на кофейный столик, на котором только вчера они с братом играли в монополию, а сегодня происходит это. Отец ведь знал, к кому обращаться. Знал, и всё-таки позвал их. Почему бы тогда Аяксу не покончить с самим Предвестником Фатуи? Парень сильнее сжал в руках оружие, направляя его прямо на безумца.       — Аякс.. — начала было мать, в волнении прижимая ладонь к лицу.       — Восхитительно, — мужчина довольно улыбнулся, достал из нагрудного кармана тёмного пальто часы, сверившись со временем. На лацкане пальто красовалась сверкающая красная маска — отличительная черта приближенных к самой Царице. — И что ты будешь делать дальше, мой мальчик?       — Я могу выстрелить. — Прошептал парень. Отросшие рыжие пряди мешали смотреть прямо перед собой, но цель он видел безошибочно. Прямо здесь и сейчас они делят азарт на двоих. Дотторе пьян в желании покончить с этим дерьмом. — Прямо сейчас.       — Стреляй. — Предвестник улыбался, словно сумасшедший, разводя руки в стороны. Под пальто показались ремни портупеи, вынуждая главу семейства ощутимо напрячься. — Ну же, малой!       Аякс тяжело дышит, всматривается в глаза Фатуи, давит на рычаг, задерживает дыхание. Щелчок. Мать прижимается к отцу, пока тот вырывает из рук сына пистолет. Он.. сделал это? Снова? Снова и снова, как в те ужасные три месяца в Бездне. Как же так…       Дотторе лишь сумасшедше улыбается, восторженно хлопает в ладоши и сжимает плечи Аякса в руках. Он поистине восхищён, даже не скрывая этого.       — Прекрасно, Аякс. — Парень дрожит, пока сверху слышен топот убегающих младших брата и сестры. Мать, смахивая дрожащими пальцами слёзы, последовала к детям наверх. — Я знал, что ты меня не разочаруешь.       — Он.. что. Он заряжен холостыми? — Переспрашивает парень, скривившись в отвращении. Руки Дотторе слишком грубые — сказывается работа, но Аякс и не против. Предвестник увидел в нем нечто больше, чем простого хулигана из посёлка. И рыжеволосый, как подобает старшему ребенку в семье, не смеет посрамить честь родных. — Можно оставить себе?       Аяксу всего десять, но всё уже предрешено. Вопросы всё ещё остаются без ответов. Последний раз он проигрывал в поединке со Скиркой — женщина ещё долго насмехалась от неумения пользоваться копьем. Тогда-то Аякс и дал себе слово всегда побеждать, любой ценой.       — Там, куда ты поедешь, тебе понадобится нечто другое, — мужчина убирает прядь своих волос за ухо, вынимает тёмный наушник. Звонкий щелчок пальцами, за которым следуют тяжёлые шаги возле дома. Дотторе позаботился даже об этом — как предусмотрительно.       — И что же?       — Я не говорил, что он поедет, — отец встаёт на защиту сына, спрятав того за спиной. Аякс прожигает его спину холодным взглядом, явно пытаясь прочесть эмоции родителя. Из уст ребенка срываются совсем не детские слова, совсем как рядом со Скиркой. К слову, она никогда не ругала его за сквернословие. Аякс чувствовал, что Дотторе будет таким же. Хотелось бы верить.       — Дайте мне десять минут.       — Похвально, малой. А ты.. — Предвестник тяжело вздыхает, провожая взглядом взбудораженного Аякса. Крупный мужчина вот-вот грозился избить его, просто за то, что он забрал будущее у его первенца. — Он ведь не проживёт долго, Раф.       — Царицы ради, Дотторе! — Мужчина напряжённо сжимает кулаки, еле сдерживая себя в злости к представителю власти.       — Мальчик отмечен тьмой. Ты ведь чувствуешь это?       Отец отводит взгляд на лестницу, сводит брови на переносице и обессилено опадает в ближайшее кресло, пряча глаза в ладонях. Дотторе задумчиво накручивает локон светлых волос на палец, мысленно просчитывая все нюансы своего внезапного решения. Часы на кухне начинают раздражать своим тиканьем, но осталось подождать совсем немного. У них есть время до субботы, если быть точнее. В субботу горизонт окрасился алым.       — Спаси моего сына. Сможешь?       — Хм, — представитель Фатуи тяжело вздыхает, приготовившись соврать в очередной раз. Любые методы хороши, если этого желает Великая Царица. — Смогу.