Умирать не страшно, малыш...

Дункан наконец-то моется. Воды катастрофически мало, но после скитаний по пустыне он почти счастлив. Приступая к бритью, он ловит в зеркале любопытство Арни. Тот подобными процедурами заморачиваться не стал, и с щетиной красавчик, спору нет. — Что? — не выдерживает Дункан. — Айдахо, ты никак на свиданку собираешься? — скалится главный придурок его отряда. — Ага, с Гурни Халлеком, — подыгрывает он. — На твоём месте я бы лучше закадрил Стилгара. Дункан усмехается, а затем стремительно черпает из закупоренной раковины использованную воду с пенными разводами и со словами: «Проваливай, извращенец!», бросается ею в сторону убегающего, дико ржущего Арни. За подобное расточительство и лужу посреди ванной комнаты фримены удавили бы любого. Но их здесь нет, а стены не умеют говорить. Оставшись один, Дункан заканчивает с бритьём, вытирается полотенцем и проводит рукой по гладкому подбородку, щеке. Вглядывается в своё посвежевшее лицо. Что изменилось? — Моложе не стал, вся дурнина тоже на месте, — говорит он сам себе. — Тогда отчего глаза так ярко блестят, приятель? Ответ Дункан удерживает в глубине своего сердца. Часом позже Гурни осматривает его новенький мундир, белоснежную рубаху и свежевыбритую физиономию. — Для меня что ли стараешься? — усмехается лучший друг. На чужое недоумение поясняет: — Арни всем натрындел, что у нас с тобой свиданка. Дункан закатывает глаза, пока Халлек и остальные тихо ржут. — Лучше дайте выпить, придурки. Когда ему вручают стакан, приходит Пол. Из-за Дункана и Гурни многие уже привыкли к присутствию сына герцога в казармах, но есть те, кому явно не по себе из-за наследника Дома Атрейдесов поблизости. Такие ребята разбредаются по другим мелким компаниям, оставляя их привычным кружком. Лишь Арни пытается подлизаться к Полу с непонятными скользкими шуточками, но прежде, чем разозлившийся Дункан успевает ему врезать, Гурни отсылает того куда подальше. — Отличный боец, но иногда не видит берегов, — комментирует Халлек свой приказ, а сам одаривает Дункана каким-то знающим, предупреждающим взглядом. Больше они к этой теме не возвращаются, быстро забываясь в выпивке и смехе. Пол сидит рядом с Дунканом и, слушая его рассказ, вертит в руках разнообразные примочки, изобретённые кочевниками. Иногда задаёт уточняющие вопросы. Допив содержимое третьего стакана, Дункан достаёт подарок, привезённый специально для Пола. — Держи, это тебе. Бережно взяв маленький свёрток ткани из его рук, Пол разворачивает компас. Дункан пододвигается чуть ближе и тихо рассказывает, чем компас фрименов отличается от обычного. Пока мальчишка увлечён новой игрушкой, он просто любуется им, позабыв, что их окружают другие люди. — Бог мой, ты стал аборигеном, — комментирует Гурни, подтрунивая над воодушевлённым объяснением Дункана к очередной штуке. Пол смеётся вместе с остальными, но выглядит окрылённым. — Ты от них в восторге, — утверждает мальчишка, поворачиваясь к нему. В полнейшем, думает Дункан, скользя взглядом по его кудряшкам, красивому лбу, бровям… Рассказывая, за что именно уважает фрименов, он не удерживается и кладёт ладонь на спину Пола. Слегка гладит худые лопатки и сквозь ткань одежды ощущает тепло. Отсчитывает пятнадцать секунд и гладит мальчишку снова. Затем тридцать секунд… Кожу на ладони покалывает, и Дункан пьянеет от своей наглости больше, чем от содержимого всех стаканов в помещении вместе взятых. Когда в казарме становится слишком шумно, Дункан провожает Пола до дворца. Они идут в тишине, и никто из них не комментирует слишком медленный шаг, избранный для этого. Видя впереди охрану, Пол останавливается. Смотрит на Дункана и чуть мнётся, будто не решаясь что-то озвучить. — Пол, что такое? — Не сейчас, — качает он головой. — Мне есть, что сказать, но не сейчас. Дункан наклоняется вперёд, делая над собой усилие, чтобы не потерять равновесие. Похоже, он немного перебрал с алкоголем и общей эйфорией от близости Пола. — Это из-за твоих снов? — Что? — удивляется мальчишка. — Нет! Не совсем… Просто личный разговор, понимаешь? Пол отводит взгляд и нервно проводит рукой по волосам. Дункан, всё ещё находящийся в чужом личном пространстве, внимательно отслеживает это движение. Спускается ниже и смотрит на губы. Его немного ведёт от мысли, что будет, стоит лишь податься вперёд… Соберись, Дункан! — Понимаю, — наконец-то отвечает он, выпрямляясь и отходя на пару шагов назад для надёжности. — После занятий мы всегда разговаривали, мне тоже этого не хватает. Пол снова смотрит на него, на лице радость и ещё что-то неопознанное, лукавое. Обещание чего-то? Нет, Дункану не разгадать эту тайну. — Спасибо за подарок, — говорит Пол, и на прощание машет компасом в руке. — До завтра? Дункан улыбается в ответ. Гурни ловит его на обратном пути, в отличие от довольного захмелевшего Дункана, лицо друга сурово. — Это что там такое было? — Где? — С Арни. — Он меня выбесил, вот и всё, — Дункан разводит руками, его жесты ленивы и смазаны из-за алкоголя. — Ты же сам приказал ему свалить. — Арни безобидный придурок, а отослал я его лишь потому, что у тебя, Дункан, начали глаза кровью наливаться. Я тебя знаю, ещё чуть-чуть и в казарме был бы труп. Поэтому я тебя спрашиваю, и не как вышестоящий, а как друг. Что за дерьмо с тобой происходит? Под трибунал захотелось? Дункан молчит. Да и что он может сказать лучшему другу? Что его угораздило влюбиться в пятнадцатилетнего мальчишку, сына герцога? Что ему до зубного скрежета не нравится положительная реакция Пола на молоденького Арни? Что когда кто-то кажется мальчишке чуточку забавным или привлекательным, Дункан банально начинает подыхать от ревности? Гурни вздыхает и трёт лицо ладонями, затем смотрит на него разочарованно: — Молчишь? Ладно. Я просто хотел сказать, чтобы ты завязывал со всем этим. Дункан медленно моргает, не сразу до него доходит двусмысленность фразы. — Гурни, что… — Он не для тебя, Дункан, — резко высказывает друг, а следом будто отдаёт приказ. — Хватит. Гурни Халлек уходит, а в голове у Дункана продолжают звучать голоса: «До завтра?» «Он не для тебя, Дункан». Он ещё долго стоит на улице, дышит прогретым даже ночью воздухом и неосознанно сжимает и разжимает кулак. Когда возвращается в казарму, то напивается до беспамятства. На следующий день ладонь продолжает колоть, но он решает избегать Пола. И не летит вместе с ним и герцогом Лето смотреть на добычу специи. Уже к вечеру Дункан начинает ненавидеть себя за это.