Умирать не страшно, малыш...

Дункан слышит лишь отрывки разговоров, но этого хватает, чтобы с совершенно безумным лицом перегородить путь Гурни. — Что произошло? На внутренней площадке дворца полно места, но Халлек, видимо, всё ещё злясь на открывшуюся правду о своём друге, демонстративно отпихивает его плечом. — Гурни, пожалуйста, — с нажимом просит Дункан, не сдвигаясь с места. Он не тот человек, мимо которого можно легко пройти. — Ты там был, расскажи, что случилось с Полом. Гурни раздражённо цокает, но сдаётся. — Доктор Лайет Кайнс знакомила нас с добычей специи. Мы зависли над одним из мест залежей посмотреть на работу краулера, когда там появился песчаный червь. Следом прилетел каргон для эвакуации, но при стыковке с краулером один из его тросов оказался неисправен. Дункан быстро улавливает суть: — Харконнены оставили нам одно старьё. Гурни кивает. — Герцог Лето принял решение эвакуировать работников с краулера. Два наших орнитоптера могли принять по шесть человек каждый. Работников пришлось уговаривать, комбайн был под завязку набит специей, и эти идиоты отказывались его оставлять. Мы вышли, чтобы помочь, а когда вернулись, Пола с нами не оказалось. Сейчас Пол находится во дворце, и, судя по чужому шушуканью в коридорах, к нему позвали доктора Юэ, а значит, он вернулся с остальными. Но Дункану всё равно приходится стиснуть зубы, чтобы сдержать эмоции, среди которых беспокойство за мальчишку соревнуется с виной за то, что его не оказалось рядом. — Где он был? — Я нашёл нашего юного милорда на коленях перед краулером, из-за меланжа он был не в себе, бредил, видимо, специя сильно на него подействовала. Успел в последний момент схватить его и затащить в топтер. Через секунду червь сожрал комбайн прямо перед нами. Здоровенная тварь, никогда такого не видел. Дункан порывисто сокращает расстояние, чтобы крепко обнять друга. — Спасибо тебе. За Пола, за то, что спас. Гурни с заминкой, но хлопает его по спине. Затем притягивает Дункана за затылок, лбом к своему лбу. — Дурак, — говорит он тихо. — Какой же ты дурак, Дункан. В этом «дурак» переплетение из непринятия ситуации, но яркого переживания за близкого человека. У Дункана перехватывает горло. — Я знаю, друг, — так же тихо отвечает он. — Даже в этом я лучший. С сухим смешком Гурни отпускает его от себя. — И что ты собираешься делать? Герцог убьёт тебя, если узнает. — Ему нечего узнавать, Гурни. Потому что я ничего не собираюсь делать. Гурни Халлек недоверчиво качает головой: — Вчера мне так не показалось. Может, другие и не поняли, но мне очевидно, ты хочешь его. — Вчера я был пьян, но я бы никогда… — Дункан умолкает, осознавая что лжёт себе и другу. Он меняет формулировку: — Гурни, ему всего пятнадцать. Я бы не стал. Не сейчас. Другу его внезапная осознанность явно кажется забавной. — Мне напомнить о том, чем ты занимался в пятнадцать? Дункан усмехается: — Я и так помню. А вот ты забываешь о самом главном. Я не интересую Пола в этом плане, так что по сути и говорить не о чем. — Даже так? — Гурни приподнимает брови в удивлении. — Ты и правда дурак с большой буквы. — О чём ты? — Леди Джессика, — весомо произносит он, будто это что-то должно значить. — И что с ней? — Дункан не понимает, при чём тут наложница герцога. — Она меня ненавидит. — Она просила меня поговорить с герцогом Лето. Чтобы я убедил милорда заменить тебя другим учителем фехтования для Пола. Ты кажешься ей неподходящей кандидатурой. Дункан не удивлён просьбой матери Пола. Для него всё вполне логично. — Говорю же, это потому, что она меня терпеть не мо… — Нет же, идиот, — перебивает Гурни. — Потому что Пол тебя обожает. Леди Джессике не нравится, что у вас сформировалась очень крепкая связь. Она просила не меньше трёх раз заменить тебя, но герцог всегда отказывал. Что странно, согласись. Ведь все знают, герцог Лето по-настоящему любит свою наложницу. Дункан задумчиво чешет бровь: — Так почему же он отказал? — А ты как думаешь? — снова у Гурни взгляд: «Ты самый тупой на Арракисе». — Есть тот, кого он любит не меньше. — Пол, — выдыхает Дункан. — Он самый, — хмыкает Гурни. — Мальчик отвоёвывал тебя каждый раз, и поверь, ему было непросто противостоять этим двоим. Оказывается, его положение было так шатко все эти годы… Дункан представляет себе невысокую, но упрямую фигурку, над которой давяще нависают фигуры повыше. Сильные и авторитетные, они всё же не могут противостоять сыну в его желании учиться фехтованию именно у Дункана Айдахо. — Зачем ты рассказываешь мне всё это? Мне казалось, ты злишься на меня. — Не знаю, Дункан, — вздыхает Гурни. — Вчера я был против твоих притязаний на сына нашего герцога. Это всё показалось мне скверным, неправильным. Будь кто-то другой на твоём месте, я бы доложил герцогу или лично отослал донжуана куда подальше с планеты. И кто сказал, что я не злюсь? Просто… — Просто, что? — Сегодня я понял одну вещь… — задумчиво тянет друг, что ему обычно не свойственно. — Дело не в специи, или не только в ней одной. Пол часто отстранён, иногда настолько, будто он и не в этом мире находится. Его разум далеко, и перед тобой лишь пустая оболочка. Гурни переводит взгляд на верхушки пальм и, говоря следующие слова, наблюдает, как первые лучи заката касаются широких листьев: — Но рядом с тобой, Дункан, он всегда возвращается назад.