Умирать не страшно, малыш...

Охрана дворца спокойно пропускает Дункана в личное крыло герцога и его семьи. Сегодня дежурят ребята, которых они вместе с Гурни обучали на Каладане. Но у входа в покои Пола обнаруживается неожиданное препятствие. — Вам туда нельзя, — говорит незнакомая женщина в возрасте. Она из местных, о чём свидетельствует цвет глаз, а то, с каким достоинством и строгостью она держится, наводит на мысль о фрименах. — Вы прислуживаете наложнице герцога? — догадывается он. Живой ответ на вопрос выходит мгновение спустя из покоев Пола и смотрит на Дункана, словно на ничтожество. Надо же, теперь, когда причина такого отношения для него ясна, ненависть и неприятие этой женщины воспринимаются более ярко, чем раньше. — Леди Джессика, — его поклон почти безупречен. Как бы там ни было, со стороны Дункана не наберётся и капли ненависти к женщине, подарившей жизнь Полу, что стал центром его вселенной. Даже больше, он считает её привлекательной. — Что вы здесь делаете? — Я пришёл к юному милорду. Леди Джессика одаривает его раздраженным взглядом, но за ним Дункан видит усталость матери, сильно переживающей за своего сына. — Насколько я знаю, у вас нет с ним занятий в такое время. Голос женщины чуть звенит, и Дункан тушуется своей неуместности моменту. И всё же отступать он не намерен. — Гурни рассказал о случившемся. Я просто хотел убедиться, что с вашим сыном, леди Джессика, всё в порядке. — Благодарю, но не стоило приходить сюда лично, — в холодных интонациях матери Пола сквозит предупреждение. — Доктор Юэ осматривал его недавно, всё будет хорошо. Сейчас Пол отдыхает, не следует его тревожить. Между вежливыми словами Дункан отчётливо слышит ядовитое: «Проваливай отсюда и держись от моего сына подальше». — Конечно, — почтительно кивает он, на улыбку сил не наскребает, скулы отчего-то нервно сводит. — Рад, что всё обошлось. Обе женщины продолжают сверлить его прохладными взглядами. Поняв что дождаться их ухода и увидеться с Полом не удастся, Дункан с лаконичным: «Дамы», разворачивается и уходит. С каждым шагом отдаляясь от заветных покоев, на сердце увеличивается непонятная тоска. На лестнице в него врезается доктор Юэ. Обычно спокойный и уравновешенный, сейчас он куда-то спешит. На рефлексах Дункан успевает схватить мужчину за руку, не давая упасть, скатившись по каменным ступеням вниз. — Спасибо, мистер Айдахо. Его так быстро благодарят и уходят, что Дункан не успевает ответить. Лишь недоумённо смотрит на удаляющуюся спину. Когда он добирается до казармы, внутри тихо. Дункан раздевается до штанов и тоже ложится, на мгновение его веселит факт того, что неважнецкая койка намного удобнее кровати, на которой спит Пол. Неудивительно, что мальчишке вечно снятся кошмары… Сам собой вырывается вздох. Надеюсь, с тобой и правда всё хорошо, малыш. Дункан закрывает глаза, и перед ним тьма. Медленный вдох, бесшумный выдох. Он умеет отстраняться. Абстрагироваться от всего и засыпать с чистым разумом. Но сегодня он ворочается с бока на бок на своей койке, и ощущение фатальной ошибки преследует его. Что не так? Дункан не может разобрать, сильная тяга увидеть Пола не даёт ему уснуть или причина беспокойства кроется в чём-то ещё. Он прокручивает воспоминания последних двух дней. Тёплый, сияющий смыслом день, проведённый с Полом, и звенящий тревожной пустотой и самобичеванием без него. Мне нужно к нему. От бьющейся на повторе мысли Дункан открывает глаза и поднимается. Обувается, натягивает рубаху, хватает личное оружие и выскакивает в ночь. Я просто взгляну на него, успокоюсь и всё. Дункан успевает сделать всего несколько решительных шагов в сторону дворца, когда тишина захлёбывается в механических звуках, прорвавшихся через охранный барьер. Мгновение уходит на то, чтобы оценить ситуацию. Силовой щит отключен или выведен из строя, небо Арракина усеяно вражескими кораблями, на Дом Атрейдес напали… — Харконнены, — рычит он, сильно стискивая рукоятку клинка. Раздаются первые крики, за ними следуют вспышки замедляющихся бомб. Когда Дункан активирует своё силовое поле, из казармы выбегают воины их Дома. Гурни впереди, как и полагается военачальнику. Они встречаются взглядами, их молчаливый диалог предельно короткий. Гурни одними губами произносит: «Иди», Дункан кивает другу в ответ и срывается с места, понимая, что, возможно, это их последняя встреча. Мир вокруг горит, корабли взрываются в небе и, падая, сеют новые разрушения и жертвы. Проливается кровь его боевых товарищей, но воспалённый мозг Дункана может думать только о происходящем прямо сейчас во дворце. Лишь бы успеть. Спасти, защитить. Пол. Пол. Пол. Оставайся в живых. Я иду. Отныне у Дункана только одна миссия, но время работает против него. Прорвавшись ко дворцу, внутри он повсюду находит свежие трупы охраны и слуг. Но не зацикливается на чужих увечьях, не всматривается в лица — эту ночь переживут немногие — лишь ускоряется благодаря адреналину, что хлещет в крови. Возле пустых покоев герцога и его наложницы он встречает небольшой вражеский отряд. Сардаукары. Гвардейцы императора… Дункан не может позволить себе отвлекаться на мысли о заговоре, хотя и ощущает дикую ярость. Поэтому расправляясь с воинами императора, он чувствует чёрное удовлетворение, а ещё азарт перебить как можно больше на своём пути. В нём всегда была эта животная составляющая, которая просыпается при малейшей опасности. Дункан Айдахо — хищник, и сейчас он защищает свою территорию, свою семью, своего… — Пол? — зовёт он, но встречает лишь остывшую кровать в пустых покоях. Забрали. Не успел. Хищник внутри вопит от бессилия и злости, хочет вгрызться в собственную плоть. Чтобы наказать и физической болью вытравить внутренний страх за мальчишку. Дункан лишь стискивает зубы и отправляется дальше на поиски. Он действует по наитию, будто взяв след, идёт по мифическому запаху. Сейчас как никогда ему хочется, чтобы бредни фанатиков насчёт Пола оказались явью. Как бы не называли фримены Пола, пускай это его оберегает. Держа данное себе слово, Дункан убивает всех встреченных Харконненов и сардаукар. Некоторых успевает допросить перед тем, как медленный силовой нажим острого клинка преодолеет сопротивление чужого щита и достанет до шеи. Вопрос всего один: «Куда увели сына герцога?». Все сардаукары молчат, что не удивительно, эти отмороженные на всю голову не боятся ни боли, ни смерти. Но урод из Харконненов боится, поэтому, брызгая слюной, злобно верещит напоследок: «Твой маленький лордик отправился кормить песчаных червей вместе со своей шлюховатой мамашей! Но перед этим мои братья хорошенько их поимеют!». Дункан перерезает ему горло до того, как тот начинает смеяться, и делает это с удовольствием. Понимая, что нужно выбраться из Арракина до того, как город окончательно захватят, он пробирается на площадку с топтерами. Отбивает одну из машин у Харконненов, убивая нескольких уродов в процессе. Остальные отступают сами, не желая подыхать за обычные механические крылья от рук знаменитого оружейного мастера Дома Атрейдес. Пользуясь всеобщим хаосом, творящимся не только на земле, но и в небе, Дункан стремительно маневрирует между случайными и направленными ударами. В последний момент уходя в пике от взрывной волны, его орнитоптер всё же задевает, но он удерживает машину. Летит сквозь пламя и вырывается из обстреливаемой точки. Он быстр, но недостаточно, чтобы его не нагнали образы мёртвого Пола. Прочь, прочь, прочь! Дункан запрещает себе сходить с ума, Пол справится. Он только выглядит хрупким, но его выдержка и сила впечатляют. С детства наследника герцога держали в строгости, добиваясь высокой дисциплины ума и тела. Обучением наследника занимались лучшие из учителей. Не говоря уже о способностях, привитых ему леди Джессикой. До последнего Харконнены не будут понимать, с кем связались, думая, что перед ними просто женщина и юнец. Это их и погубит. На рассвете он находит доктора Лайет Кайнс. — Тебе небезопасно находиться здесь, — вместо приветствия строго выговаривает женщина. Дункан в таком раздрае, что больше не сдерживается. — Нас предали и послали сюда подыхать! — орёт он. — Вы знали! — Мне запретили что-либо говорить и видеть, — медленно и вдумчиво произносит доктор, будто просит понять её. — Император приказал не вмешиваться… — К чёрту Императора! — рычит Дункан. — Вы ведь из фрименов и верите, что Пол Атрейдес — это ваш избранный, так? — Он может и не быть Махди, — спокойно возражает женщина. — Да ну? И поэтому Стилгар сказал ему: «Я узнал тебя»? Доктор Кайнс отводит глаза. — Он сейчас один в пустыне, лишь с той, что подарила ему жизнь, и за ним охотится целая армия, — с нажимом говорит Дункан. — Полу нужна помощь фрименов, ваша помощь! — Я же сказала, что не могу… Дункан подходит к ней и прежде, чем женщина успевает среагировать, разворачивает её лицом к пылающему Арракину, задыхающемуся в смертях и жестокости. — Смотрите, доктор. Вот что Харконнены и Император сделали с городом, с вашей родной планетой. Им плевать на жизни местных, хоть все тут передохнут, — яростно чеканит Дункан, наблюдая за мукой на чужом лице. — Мне напомнить как герцог Лето Атрейдес рисковал жизнью и жизнью своего наследника, чтобы спасти простых рабочих с краулера, добывающего специю? — Герцог Лето хороший человек. — Был, — болезненно шипит Дункан. — Уверен, он уже мёртв. — Мёртв, — подтверждает доктор. Дункан возвращается к орнитоптеру, ощущая, как в груди щемит от потерь. — Куда ты? — Я должен найти Пола и его мать, — отвечает он. — И что потом? Вы не выживете в пустыне одни. Дункан издаёт смешок: — Ну значит я умру рядом — с ним — с ними! — Стой! — кричат ему в спину, и, когда он оборачивается, у доктор Кайнс решительно блестят глаза. — Твой топтер подбит, полетим на моём. Через двадцать минут они поднимаются в воздух и вместе с доктором Кайнс и её людьми оставляют стенающий от боли Арракин позади. Дункан смотрит на бескрайнюю пустыню. Просто продержись ещё чуть-чуть, Пол. Я уже в пути.