Умирать не страшно, малыш...

— Есть сигнал, — докладывает пилот. — Спускаемся, — приказывает Дункан. Доктор Кайнс сомневается: — Это может быть ловушка. — Не думаю, — Дункан мотает головой. — Этим мразям пока не до меня или других выбравшихся из мясорубки. Они ищут Пола и его мать, чтобы прервать линию дома Атрейдес, прекрасно зная, что те в пустыне без всякой амуниции и транспорта. — Смотрите! — один из фрименов указывает рукой вниз. Дункан подскакивает с места и орет пилоту: «Это они! Сажай топтер!», а сам жадно смотрит на маленькие фигурки, что с каждой секундой всё приближаются. Он выпрыгивает на обжигающий песок одновременно с посадкой топтера и бежит навстречу двум людям. — Дункан, — выдыхает Пол хрипло и тянется к нему. Дункан впечатывает мальчишку в себя, прижимается щекой к кудрявой взмокшей макушке. И дышит, дышит, дышит. Рядом леди Джессика, но он может фокусироваться лишь на одном Поле и том облегчении, что испытывает. Драгоценный мой. Нашёл. Живой. Хочется стиснуть мальчишку ещё сильнее, выкрасть из лап скотской судьбы и спрятать ото всех невзгод. На секунду авантюрный сумасшедший план кажется хорошей идеей. Но и эта песчинка тает под гнётом реальности. — Ваш отец… — Мы знаем, — в мягком тоне Пола таится острая боль. Дункану больно вместе с ним. Но одновременно с этим он эгоистично рад, что отец Пола ушёл один, не прихватив с собой всю семью. — Мой герцог, — произносит Дункан и с противоречивыми чувствами скорби и гордости припадает на колено перед своим новым господином. Бережно обхватывает ладонями левую руку Пола с фамильным перстнем и, полный благоговения, прижимается своим лбом к тыльной стороне тонкого запястья. Он давно поклялся служить Дому Атрейдес, и, видит бог, герцог Лето был достойнейшим человеком и лидером. Но ещё никогда душа Дункана не вмещала столько страстной преданности. Ради благополучия Пола он готов отдать всё, что у него есть, включая свою жизнь. Не потому что перед ним будущее великого именитого рода или, по суеверию местных аборигенов, надежда и мессия Арракиса. Большинство регалий и титулов лишь вестники проблем, что настигают своего носителя рано или поздно. Верность Дункана всегда проистекала из благодарности и уважения к человеку, а не титулу. Сейчас же он верен больше себе и своему горящему сердцу, что отдано Полу Атрейдесу. Под уверенный бьющийся пульс юного герцога Дункан окончательно осознаёт, он не смог бы спокойно пережить его смерть. Личная философия от Дункана Айдахо очень проста: за любимыми нужно уходить следом, в костёр, за грань. Не забыв перед этим хорошенько отомстить… — Как думаешь, Старик выбрался? — спрашивает Пол, когда они втроём идут к орнитоптеру. — Если кто-то и смог, то это Гурни Халлек, — с уверенностью заявляет Дункан. — Прорвался с отрядом и скрылся в пустыне. Если наткнутся на фрименов, то, считай, они в безопасности. Гурни очарует их своей манерой общения. У Пола чуть дёргаются уголки губ, даже если он и не верит ему на слово. На заброшенной экологической испытательной станции, куда их приводит доктор Кайнс, в одной из комнат Дункана поражают растения. Он обходит их кругом, всматриваясь в сочный зелёный цвет, который будто подзабыл, смотря на один лишь песок вокруг. — Удивительно, правда? — тихо спрашивает Пол, прикрывая толстую дверь и оставляя разговаривающих женщин отрезанными от них двоих. — Жизнь посреди агрессивной пустоты. Дункану не нравится его замкнутое безэмоциональное лицо. — Как вы? Пол подходит ближе и протягивает руку к одному из маленьких деревцев. Проводит изящными длинными пальцами по краям листьев. — Я скучаю по Каладану. «По отцу», — слышит Дункан между слов. — По этому размеренному ощущению, — тихо продолжает Пол. — Дома я так злился, что мной управляют, контролируют каждый шаг. Но сейчас я бы хотел оказаться на очередном скучном приёме или уроке, — он резко ломает ветку и, сдавливая в своём кулаке листья, повышает голос: — Хотел бы, чтобы кто-нибудь сказал, что мне, чёрт возьми, делать! Дункан молча стягивает перчатки, осторожно берёт изящную ладонь и вытирает от зелёного сока, используя для этого собственную накидку. Лицо Пола искажается злостью и обидой, но эмоции направлены не в сторону Дункана: — Это всё орден Бене Гессерит с их программой евгеники по выведению сверхчеловека! Суперментат, что будет видеть прошлое и будущее, представляешь? Но моя мать ослушалась ордена. Вместо дочери для продолжения программы она родила сына. Я для них побочный продукт, незапланированная ошибка, — Пол издаёт смешок: — Но кто знает, да? Многие подозревают орден Бене Гессерит в тайных планах, считая его ещё более могущественным, чем тот хочет казаться. Но это… «Наша жизнь в служении» — припоминает Дункан их девиз. Ага, как же. В служении своим интересам. — Сотни лет они насаждали удобные им суеверия на неразвитых планетах. И раз уж аборигены Арракиса входят в это число, то сёстры ордена решили посмотреть, что будет. Вдруг я тот самый. От Пола исходят противоречивые сигналы. «Тот самый» он произносит самоуничижительно, почти с ненавистью, но при этом гордо приподнимает подбородок, будто готовится отразить любые нападки Дункана. Глупый, разве смею я даже думать о тебе плохо? Он не выдерживает, берёт юное лицо в свои грубые ладони и чуть наклоняется, чтобы заглянуть в глаза. Те полны бури и сомнений. — Вы не ручной зверёк Бене Гессерит, что бы они там о себе ни думали, — говорит Дункан пылко. — Мой герцог, вы без сомнения особенный, но как унаследовали свою генетику, совершенно не важно. Способности инертны, и что с ними делать, решать только вам. Пол тихо выдыхает, льнёт к его ладони и шепчет обречённо: — Если я сделаю то, чего от меня ждут фримены, и развяжу войну, в крови захлебнётся половина Империи. Я видел это будущее. Дункан нежно гладит большим пальцем обветренную кожу на его щеке. Мне так жаль, малыш. Ему хочется подарить утешение этому прекрасному чистому юноше, но всё, что он может, это находиться рядом. — Пока я жив, я буду с вами, — даёт он клятву. И плевать на миллионы и Империю. — Не говори так! — яростно приказывает Пол и, качнувшись вперёд, утыкается лицом ему в ключицы. — Я не хочу, чтобы ты умирал! Не желаю терять ещё и тебя! Не могу, слышишь? «Но ты уже видел это», — думает Дункан. — Если умру, то не горюйте сильно, мой милорд, — легкомысленно произносит он. — Знаете о гхола? Всеми презираемые копии. Не то чтобы мой клон смог оказаться таким же великолепным, как я, но уж меч держать сможет. Плюс брутальная мордашка в довесок. Пол бьёт его кулаком в грудь: — Не смешно. — Немножко смешно, — упрямо бормочет Дункан в тёплый висок, чувствуя, как Пол расслабляется в его руках. — Ваша светлость? — Мм? — Я тоже скучаю по Каладану. Особенно по тому, как гонял вас на тренировках. И по солёному ветру, что играет в твоих волосах, делая милые кудряшки более отчётливыми… Пол тихо фыркает, и они ещё немного стоят в умиротворяющем вакууме собственных мыслей. Пока леди Джессика не вносит диссонанс своим появлением. — Пол, — зовёт она, упорно делая вид, что в их объятьях нет ничего особенного. — Доктор Кайнс ждёт. Нам нужно решить, что делать дальше. — Иду, — вздыхает юный герцог. Отстранившись, он строго смотрит на Дункана: — Никаких гхола, ясно? Будете на пару со Стариком есть специю на завтрак, чтобы песок из вас не сыпался. Дункан отвешивает шутливый поклон: — Вы так щедры, ваша светлость. Только вот чтобы омолодить Гурни Халлека, боюсь, ему нужно будет прописать ещё обеды и ужины. Возможно, ночные перекусы тоже. Пол ярко улыбается глупой шутке и выходит в другой зал к доктору. Перед тем, как следовать за ним, леди Джессика неожиданно обращается к Дункану. Впервые на его памяти вполне миролюбиво. — Спасибо, что нашли нас. Прошли сутки, но в глазах женщины больше нет неприязни к нему, лишь расчёт. Она знает, Дункан будет защищать её сына до последнего вдоха, и её это устраивает. — Госпожа, — он почтительно склоняет голову. Пока леди Джессика, Пол и доктор Лайет Кайнс разговаривают, Дункан сидит в стороне. Он примет любое решение своего юного герцога, пойдет за ним куда угодно, будь то сердце пустыни или имперский дворец. Голос Пола завораживает, и он просто наслаждается этой передышкой. Но время снова играет против него. Дункан чувствует лёгкую вибрацию по полу, что отдаёт в ступни. Поворачивается к двери и медленно встаёт. Теперь шум более отчётливый и настораживает всех остальных. Дункан идёт к двери, на ходу подготавливаясь к возможному бою. Снимает всё лишнее и просто откидывает в сторону. Оборачивается на Пола, на лице которого сдерживаемое беспокойство, а в замершей позе напряжение. Хочет приказать им спрятаться, но зная, что мальчишка не послушается и наоборот полезет на рожон, не говорит ничего. Дункан медленно выдыхает, концентрируясь, и нажимает на панель с замком. Дверь отъезжает в сторону, открывая перед глазами картину того, как имперские гвардейцы добивают выставленных ими караульных. Значит, все остальные, что остались снаружи, уже мертвы. — Это сардаукары! — громко кричит он, предупреждая своих, и быстро выходит в коридорный отсек навстречу врагу. — Дункан? — Пол непонимающе приподнимает брови. Но когда видит, что ему отдают честь, касаясь рукояткой клинка сначала своего сердца, а затем лба, то срывается с места и бежит к нему. — Нет, Дункан! Вернись! За сыном, пытаясь удержать, бежит леди Джессика: — Пол, стой! На губах Дункана улыбка человека, принимающего свою судьбу: «Прощайте, мой юный герцог». Дверь выезжает обратно, закрываясь. Без нужного кода внутрь не зайти. — Дункан! — Пол тарабанит с той стороны. — Не делай этого! Открой! Дункан! Как хорошо, что для Пола он просто друг, учитель и верный подданный. Иначе сердце Дункана Айдахо не смогло бы выдержать этих пронзительных, наполненных отчаяньем криков за стеной… Поворачиваясь к отряду сардаукар, он скалится, смотря исподлобья. Налетай, имперская сволота! Те выстраиваются, но медлят, похоже, опасаясь его репутации. Коридорный отсек узкий для того, чтобы в бой вступили все одновременно. Им не напасть скопом, поэтому у него отличная возможность отправить за грань как можно больше. Дункан врубает силовой щит и бросается вперёд. Сразу же уходит от замаха с мечом, падая на колени и по инерции проезжаясь на них, вспарывает брюхо первому. Удар должен замедляться в последний момент, чтобы чужой силовой щит его пропустил, но такой силы чтобы убить или сильно покалечить. При этом нельзя терять общей скорости в сражении. И Дункан, в совершенстве владеющий особой техникой фехтования, полностью окунается в свою стихию. Из своего нижнего положения он отбивает чужую руку с оружием в сторону и, направляя свой клинок вверх, одним движением пробивает грудь второго. Перетекает в стоячее положение и встречает третьего. С этим возится дольше, сначала ранит, обездвиживая, потом, перекрутив, перерезает горло и использует, как живой щит, перед следующим сардаукаром. Четвертому хватает одного молниеносного удара в сердце. Пятый и шестой нападают вместе… Это последняя битва Дункана, и он выпускает своего хищника насладиться кровью врагов. Зверь пробивает их щиты и кромсает плоть. Стремительный, беспощадный танец смерти продолжается до того момента, как его самого не ранят. Даже Дункан не всесилен против такого численного перевеса. Клинок ему всаживают глубоко под левое ребро, пробивая желудок или почку. А может, всё разом… Вспышку острой боли он блокирует, как может, и перерезает глотку последнему сардаукару. Оседает на пол и видит, как в отсеке коридора появляется ещё один отряд. Видимо, решили проверить, куда делся первый, чёрт бы их всех побрал. — Дункан! — кричит Пол из-за двери. Трудно понять, реальный это голос или ему просто кажется напоследок… — Расскажите Гурни, я положил не меньше пятнадцати сардаукар, милорд, — шепчет он бессвязно, когда перед глазами начинают плыть стены. — Старику понравится. К Дункану подходят и со злым: «Чёртов ублюдок!» оглушают сильным ударом в висок, но адреналин, обжигающий его кровь, не даёт отключиться надолго. Открывая глаза, он понимает, что прошло не больше пары минут. Тело отказывается подчиняться, но Дункан группируется и всё же медленно поднимается на ноги. Оказавшись за спиной у врага, он наблюдает, как сардаукары, к этому моменту притащившие лучевую установку, пытаются прорваться внутрь, выжигая себе проход. Дункан обхватывает рукоятку клинка — щит полыхает красным, где вошло чужое лезвие — и вынимает тот из себя. Боль прошибает на всех уровнях, от острой иглы в центр мозга и до ржавых всполохов перед глазами. Но и подстёгивает. С боевым кличем он делает последний в жизни рывок. Успевает зарубить троих, прежде чем остальные накидываются толпой и протыкают его тело со всех сторон. Вот значит, что ты видел, Пол? Дункан теряет опору и, рухнув вниз, заваливается на бок. Здесь его нить обрывается, и всё же… Умирать не страшно, малыш… За тебя — не страшно.

***

Пол открывает глаза и с судорожным жадным вдохом выныривает из долгого транса. В этот раз он углубился слишком далеко, на годы и годы вперёд. Но в этих вариантах жизней, что он в итоге проживёт по-другому, он наконец-то смог отыскать ответ на свой главный сокровенный вопрос. Как вернуть Дункана Айдахо назад? Своего Дункана. Не просто копию большого и сильного тела с навыками знаменитого воина. Нет, Пол жаждет вернуть уникальную личность Дункана, его разум и душу. Гордого, надёжного мужчину с наглой улыбкой, его вдохновляющий азарт. Пол не согласен на подмену с идентичным лицом, лишь на самого Дункана Айдахо, который, даже излучая опасность, всегда дарил ему ласковую заботу и поводы для смеха… Как же я скучаю по тебе. Пол зачерпывает оранжевый песок в руку и позволяет ему просочиться сквозь пальцы. Наблюдает, как тот вместе с огненными всполохами специи оседает обратно на пол его зала для медитаций Скоро мы увидимся снова. Просто подожди, Дункан…

***

— Говори, — приказывает он ожидавшему человеку. — Мы нашли тело Дункана там, где вы и сказали, в криохранилище сардаукар, — докладывает Гурни, поклонившись, а затем морщится: — И передали капсулу с ним Бене Тлейлаксу, как было приказано. Пол кивает, внешне оставаясь спокойным и холодным, но внутри него нарастает мятежное нетерпение. Дункан Айдахо всегда так влиял на него, успокаивал и в то же время делал живее. — Когда они смогут начать выращивать гхола? — Как только прибудут на Тлейлакс, — бурчит Гурни неодобрительно. — Но вы уверены, что?.. Гурни Халлек замолкает и опускает глаза. Пол внутренне хмыкает, теперь редко кто может выдержать его пристальный — синее на синем — взгляд. «Дункан сможет» — уверенно подсказывает внутренний голос. Пол на мгновение обращается к прошлому. Проваливается в уютные моменты и ту нежность, которой его одаривал Дункан, думая, что наследник Дома Атрейдес ничего не замечает. Так глупо. Им просто не хватило времени. Полу, чтобы дорасти до понимания своих чувств, а Дункану, чтобы дожить до этих откровений. — Не переживай, Старик, — мягко говорит он, выныривая из лёгкого незаметного для окружающих транса. И успокаивает Гурни: — Я знаю, как вернуть не просто генетически идентичную копию Дункана, а его самого. Со всеми знаниями и памятью прошлой жизни. Возможно, он будет не в восторге от самого факта воскрешения, но ему придется сдержать обещание. — Обещание, ваша светлость? Пол лишь гладит свой старый потёртый компас в руке и молча улыбается. Вспоминает отдающий живой сталью блеск в глазах и звук родного голоса, что в момент произнесения клятвы пропитан глубинным чувством. «Пока я жив, я буду рядом с вами». Уж в этот раз Пол за этим хорошенько проследит…