Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Миновало два дня, прежде чем Даниэль решил все-таки написать своему брату и матери некое письмо. Он диктовал его, ходя из стороны в сторону, по своим покоям, в то время как писец сидел близ окна и торопливо вырисовывал буквы. Помещение было хорошо освещено полуденным солнцем, так что служивый даже немного щурился, глядя на бумагу, сверкающую от такого яркого света. Свита императора тем временем тихо сидела в стороне, занимаясь своими делами. Алмаз рассматривал себя в зеркале, избавляясь от мелких прыщей, что уродовали его кожу; Сапфир сидел в кресле и читал книгу; а Золото опирался копчиком на стену, наблюдая за монархом, что постоянно ходил туда-сюда. - Дорогой брат, - начинал Даниэль, - я нахожусь в Нории уже черт знает сколько, а именно – четыре дня. Я уже познакомился со всеми нашими кузинами и другими родственниками, что очень посредственным образом связаны с нами кровно. Я пытался быть милым и так далее. Однако я совсем не понимаю, что я здесь делаю. Все принцессы, с которыми мне довелось разговаривать, не шибко прекрасны, не шибко стройны и по поводу их целомудренности есть большие вопросы. Я откровенно не понимаю зачем наша мать послала меня сюда. Мне здесь делать нечего. Люди, с которыми я мог общаться, не вызвали у меня восторга. По сравнению с ними, я – ангел во плоти. Наша мать или умом тронулась или послала меня сюда явно не с той целью, с которой посылала. Я собираюсь ехать домой. Со дня на день я намерен выехать. Ты можешь успеть прислать мне какое-то письмо, что могло бы действительно объяснить мне что я здесь делаю. Достойных невест тут нет. Тех, кого я бы мог терпеть – нет. Логичнее было бы поехать в Дакри, хоть там и живут одни наши родственники. Я не хочу везти из Нории тебе и себе жену. Я собираюсь домой, - остановился и посмотрел на писца, что торопливо заканчивал текст. - Мы уже скоро уедем? – с печалью спросил Золото. - Да, - посмотрел тот на него. – Я не вижу смысла оставаться. Фаворит отвел взгляд на ковер. - Чего ты опечалился? - Не знаю… - Знаешь. Говори, - подошел к нему. - Просто… Тут так тихо, - оглядел покои. – Нас всего трое на одного вас… - посмотрел на него. – Когда мы вернемся – такого уже не будет… - опустил голову. - Не унывай, - поднял подбородок, направив лицо к себе. – Ты у меня на особом счету. Я тебя вниманием не обделю, - поцеловал его. - Это очень теплые слова для меня. Даниэль ему мягко улыбнулся: - Все будет хорошо. Взглянул на писца, что уже ставил печать, и подозвал слугу, что должен был отнести письмо гонцу. После этого ритуала, император пошел в салон, дабы как-то скоротать время своего пребывания здесь. К всеобщему удивлению, он встретил там кое-кого, а именно - родителей Алмаза, которых не ожидал увидеть здесь даже фаворит. - Отец? – удивленно подошел тот к тем и поклонился, поцеловал материнскую руку. – Что вы здесь делаете? Даниэль и его свита оставались в стороне, наблюдая за происходящим. - До нас дошли слухи, что ты сейчас при дворе, - начала женщина. – Решили повидаться. - Но так неожиданно, - растерянно заявлял тот, - без всякого предупреждения! - Мы не можем повидать собственного сына? – решил поинтересоваться отец. – К тому же, достигшего таких высот. Не представишь нас своему покровителю? – поправил кафтан. - Да, конечно. Но зачем вы приехали? - Поговорим чуть позже, - выглядывал тот молодого императора. – Не заставляй нас ждать. Алмаз поджал губы. Жестом проводил их к монарху и представил. Те почтительно поклонились. - Ваше величество, - начал он Даниэлю, - это мои родители, - повернулся к ним, немного нервничая. – Граф и графиня Кери. - Это большая честь, - начал мужчина, - познакомиться с вами. Монарх оглядел их и кивнул: - Я тоже рад с вами повидаться. Никогда бы не подумал, что мне будут представлять своих родителей члены моей свиты, - взглянул на Алмаза, что находился тут как не в своей тарелке. – Это так… Это очень лично, - посмотрел на них. – Интимно, если хотите. - Извините, что смущаем вас своим присутствием, - откланялась женщина. - Ну что вы, - любезничал Даниэль. – Я просто не был готов к такой встрече. Ваш сын, мне кажется, тоже, - покосился на него. - Этот визит и впрямь неожиданность, - неловко улыбнулся тот. - Может быть, стоит оставить вас наедине? – оглядел их император. – Не хотелось бы прерывать единения семьи. Я буду где-то там, - кивнул он Алмазу в один из углов просторного зала. Кивнул графам, что поклонились ему, и отошел, захватив с собой всю свою свиту. Родители с облегчением и воодушевлением выдохнули. - Какой воспитанный и сдержанный молодой человек, - тихо начала мать, дабы ее никто лишний не услышал. - На людях, - начал сын, - он всегда такой. - Ох, я слышала, что это настоящий монстр, когда он в гневе. - Ну, мы его умеем успокаивать. - «Мы»? - Свита. Мы с ним везде ездим и живем прямо под боком. Я один из самых приближенных, - гордо поправил костюм. - Ох, какие высоты, - гордился им отец. – Один из самых приближенных. А какое содержание он тебе платит? - Вполне щедрое, отец. Мне более, чем хватает. К тому же, я всегда могу попросить еще. - Даже попросить можешь, - покачала головой мать. – И он тебе даст? - Думаю да. Я пытаюсь не наглеть. Казной заведует его близнец, а он к тратам очень строг. - Его близнец? – нахмурился граф. – Этот шалапай? Да как ему можно такие деньги доверить? Он же быстро растратит их направо и налево. У Алмаза буквально сердце закололо, от таких слов, правда виду он пытался не подавать: - Не стоит так. - Некоторым мальчишкам, - шепотом начал отец, - не помешает порка. - Да они же императоры, - тихо возмутился молодой человек. - То, что этот дурак вытворяет, не дает ему права называться так. - Не говорите так. Вы не живете при кромийском дворе и ничего об императорах не знаете. - Действительно, - начала успокаивать своего мужа графиня, - может быть это лишь злые языки. Он-то живет там, ведает больше. - Вот именно, - настоял сын. – Не заикайтесь даже. Не смейте думать, что император не достоин своего звания! Вы не знаете ни одного, ни другого. - Мне хватит даже одного факта, чтобы перестать уважать этого мальца, - заявил отец. - Того, с кем он делит постель. - Да какое это вообще имеет значение? – не мог понять ребенок. – Какая разница кто с кем спит? Не вам его судить. - Нам. И мы не хотим, чтобы ты водился с его фаворитами. А с твоей внешностью я уверен, что они к тебе лезли. - Пойду я лучше к императору. А вы лучше закройте свои рты, чтобы ни одно слово из нашего разговора не дошло до его величества. За оскорбления своего брата, он убивает без раздумий, - развернулся и ушел. Взял вино, отпил и присоединился к Даниэлю, что мучительно сидел в кресле и страдал от ничего не делания. Только увидев своего приближенного, монарх поморщился: - Как ты можешь пить эту мочу? - Я нориец, ваше величество. У меня к вину не такой изысканный вкус, как у кромийцев. - А надо, чтобы он у тебя был. Я тебя так уважать перестану, если ты будешь эту гадость пить. - Выбирать не приходится. Тут только такое вино раздают. Даниэль промолчал. - Поедем домой, - начал он после паузы, - так я тебе дегустатора в наставники поставлю. Чтоб ты научился различать мочу от вина. - Как пожелаете, ваше величество. - Как прошел разговор с родителями? - Не так гладко, как я надеялся. - Эта встреча была неожиданностью для многих из нас. - Согласен. - Чего ты так нервничал, когда представлял их мне? Я вашу семью не трону. Бояться то чего? - Мои родители… Консервативных взглядов. Они не знают, что я служу именно вам. Они думают, что я служу вашему брату. - Ты не сказал им, что я Даниэль? – пришел в недоумение. - Они вас не жалуют, - опустил глаза в вино. – Думают, что вы не достойны короны… - осушил бокал. Даниэль скривился: - Не пей эту дрянь на моих глазах. Меня вырвет, если я снова увижу, как ты это в рот берешь. - Извините, ваше величество. Просто выпить после этого разговора хочется. - Я тебя понимаю. Однако не на моих глазах. А своим родителям доходчиво объясни, что хулить императора – им же дороже. Снова начнут говорить что-то о том, что я не достоин – так пригрози им чуть ли не смертью. - Я так и сделаю, ваше величество. - Молодец. А теперь, - оглядел свиту, - я хочу заняться беспределом. Мне надоело сидеть без дела, - поднялся. – Я с ума сойду, если ничего не буду делать. - И чем же вы хотите заняться? – поинтересовался Золото. - Побегаем, - посмотрел на них. – Давно вы уже костями своими не трясли. Хочу взглянуть на ваши шикарные потные тела. - Ваше величество, - шепотом пристал к нему Золото, - не смущайте нас такими откровенными желаниями. Тот величественно повернул к нему голову: - Ты даже не представляешь какие порою желания у меня есть. Это – чуть ли не самое безобидное. Бега начались уже через пару десятков минут и в королевском саду. За императором наблюдала буквально половина двора, что жила при Филиппе VI. Каждому было интересно что же это будет и как Даниэль продемонстрирует себя в том, что тут явно не принято. Некоторые, считавшие такие его выходки дикарством, только колко хихикали, ожидая удобного времени для комментариев. Монарх со своей свитой переоделся, вышел на задуманный для себя старт и принялся разминаться. - А какая будет награда, ваше величество, за победу? – поинтересовался Золото, точно так же разминавшийся рядом. - А что ты хочешь? – взглянул на него тот. - Есть не так много вещей, которых я мог бы пожелать. - Ну вот я дам тебе то, чего ты хочешь, если выиграешь. - А если выиграете вы, - спросил его Алмаз. – Что мы должны будем дать вам? Даниэль заинтересованно обернулся на него: - Не переживай, я обязательно что-то придумаю, - взглянул на толпу и щедро взмахнул рукой: - Дам 500 га любому, кто обгонит меня! Придворные тут же зашуршали между собой, обговаривая такое заманчивое предложение. - 500 га? – удивился Золото. – Вы думаете, это хорошая идея? Тот подошел к нему и негромко прошептал, глядя на толпу: - Да ты посмотри на них. Они в жизни своей не бегали. А так хоть людей больше будет. Что это за гонки, в которых всего четыре человека участвует? – оглядел их компанию. - Неинтересные гонки? - Вот именно. Из толпы вызвались несколько человек, не только молодых людей, но и мужчин, желавших попытать счастья в таком развлечении на деньги. Даниэль не без удовольствия взглянул на эти туши, понимая, что им ничего из его денег не светит. Все стали на старт. Император объяснил путь – бежать он планировал круг, но только через сад и вокруг местного пруда, что по своей площади был чуть ли не больше дворца. После объяснений, все стали, кто-то дал отмашку и все побежали. Гонка была жаркой, но только первые триста метров, за которые все норийцы (кроме Алмаза), выдохлись и начали быстро сдавать свои позиции, останавливаясь на пути с неимоверной отдышкой. Даниэль же бежал быстрее ветра, рассекая воздух словно птица, пытающаяся взлететь. За ним шли Алмаз, что пытался не отставать, Золото, и более ленивый Сапфир, что держался от императора метрах в десяти. Пытаться догнать такого бегуна он и не пытался. Придворные, наблюдающие за оставшимся квартетом, огибающим водоем, удивлялись такой спортивности того, над кем они смеялись, и поглядывали на собственных знакомых, что сдались, даже не подбежав к воде. Те несчастные буквально умирали от отдышки, так их заморила подобная затея. Даниэль пришел первым, сообщив о своем триумфе громким возгласом счастья с поднятыми руками. Сразу за ним примчал Алмаз. Далее – вспотевший Золото, что хотел окунуться в этот же пруд, возле которого они стояли. Четвертым же пришел Сапфир, что был готов выпить «ослиную мочу» даже на глазах императора, так ему хотелось пить. - Мои красавцы! – не сдержал восклика монарх и подошел, дабы обнять их всех. – Мои любимые красавцы! – обхватил их плечи. - Как же жарко… - вытирал свое лицо Золото. - Хочешь искупаться? – заманчиво спросил его тот. - Хотелось бы… - Так кто же тебе мешает? Подопечный устало улыбнулся ему, вышел из объятий и пошел к воде. - Так чего вы хотите? – поинтересовался Алмаз, глядя на монарха. - Поговорим об этом в покоях, - таинственно покосился на него. Подошли придворные, начав поражаться спортивности императора и его скорости, нахваливая все, что только могли. Тот с ними лишь заигрывал, будучи не в состоянии контролировать свой веселый нрав. Все было очень мило и слажено, пока не послышался дикий всплеск Золота, что, оступившись на скользком дне пруда, ушел под воду. Даниэль, только услышав данный звук, насторожился, а последующее барахтанье его вообще испугало. Растолкав всех придворных, он мигом вышел на берег и тут же подбежал к подопечному, что, упав на спину, все никак не мог подняться, лишь барахтаясь на самом дне. Забежал в воду по самые колени, схватил его плечи и наконец поднял. - Золото! – испуганно вскрикнул на него. – Ты что творишь?! - Я поскользнулся… - встревоженно прижался к нему. - Ты напугал меня! – крепко обнял его. – Не делай так больше! - Я попытаюсь… Император взволнованно погладил его по спине, успокаивая после произошедшего, оглядел тело и посмотрел в глаза. Говорил он тихо: - Твое тело неотразимо, но ты напугал меня, - ласково журил его. - Будь поаккуратнее, - поцеловал в щеку, обнял и повел на берег, отдал в руки обеспокоенных слуг: - Отведите его в мои покои и переоденьте. Те кивнули, обхватили мокрого с головы до ног Золото и торопливо повели его внутрь. Даниэль вернулся к компании. Взволнованная свита наблюдала за рыжим. - Что случилось? – тут же поинтересовался Алмаз. - Поскользнулся, - выдохнул монарх. – Он меня до жути напугал. Продолжился разговор с придворными, в котором теперь обсуждали еще и смелость императора, что не побоялся прийти на помощь кому-то из своей свиты. Даниэль думал об услышанном довольно своеобразно: «Если человек дорог – вы будете спасать его хоть в парадном платье». Когда он вернулся в покои, дабы приодеться к обеду, он обнаружил Золото в относительном порядке. - Как ты? – подошел он к подопечному, что уже застегивал камзол. - Хорошо, ваше величество. Я больше испугался, чем действительно пострадал. - Я тоже очень испугался. Не пугай меня больше, - поцеловал его в щеку и пошел в спальню, где должны были одеть уже его. Обед прошел для Даниэля весьма обычно. Он ел в компании всего двора и своего дяди с многочисленными родственниками. После трапезы, молодой человек отправился в салон. Уж очень старательно его сегодня расхваливал каждый придворный, после той пробежки. А послушать похвалу, тем более такую раздутую, Даниэлю было интересно. Никто перед ним дома так не распинался, тут же это было в порядке вещей. Сел в кресло и наслаждайся тем, как тешат твое самолюбие. Что может быть приятнее? У Алмаза тем временем наметился весьма неприятный разговор. Хоть он и был все время рядом с императором, тот был настолько увлечен лестью, что на него лилась нескончаемым потоком, что на свою свиту, он внимания почти не обращал. Молодой человек отошел в сторону, дабы взять вина, как его настигли собственные родители. Их лица явно говорили, что те в дурном настроении. - Мама? Отец? – чуть взволновался ребенок, увидев их. - Ты, - с презрением оглядел его мужчина, - как ты мог? Как ты посмел? Я был о тебе самого лучшего мнения. - Отец? – растерялся тот. Женщина покачала головой: - Столько лет ты хвалился тем, что состоишь в свите императора. Столько лет мы хвастались тобой всем своим друзьям. Мы гордились тобой. А ты…? - А ты оказался в свите Даниэля, - небрежно кивнул граф в сторону императора. – У этого извращенца под боком. Ты один из самых приближенных? Какой позор. Теперь понятно какими именно заслугами ты перед ним выделился. А точнее – каким местом. - Как мы в глаза людям смотреть после этого будем? – не понимала графиня. – Мы рассказывали о тебе всем подряд. Мы теперь сквозь землю провалимся, если встретим кого-то. - Мама, отец, - пугался ребенок, - я ведь… - В свите у этого… - осуждающе протянул мужчина. – Был у меня любимый сын, тот, которым я гордился за его заслуги… - Но ведь заслуги никуда не делись, - оправдывался Алмаз. - Какие заслуги? Те, что ты свою задницу ему подставляешь? Это не заслуга – это позор. Думал я, что из тебя что-то путное выйдет, думал и надеялся, что ты поумнел в той Кромии, что тебе действительно повезло выслужиться перед Давидом, раз ты оказался в его свите. А ты… Позор тебе и всем нам. Ничего путного из тебя так и не вышло. - Мы ведь искали тебе невесту, - продолжала мать. - Искали кого бы получше, того, чтобы твой статус приумножить. А ты только опозоришь ту семью, с которой тебя обручат. - Никого я не опозорю, - оборонялся тот. - Я в свите императора. - В свите какого императора? – спросил его отец. – Такого, которого почти никто не уважает и над которым смеются? У Алмаза сердце сжалось: - Кто смеет смеяться над его величеством? У того голова полетит, если он посмеет так… - Да все над ним смеются. Его никто не уважает и все его только и считают, что дурачком, которого постоянно жалеет собственный близнец. - Не говорите так. Даниэль не дурак и не слабак, которого надо жалеть. - Выставлять в хорошем свете того, кто позорит себя каждую минуту своей жизни… - Да вы сами хорошо о нем отозвались, когда только увидели! - Мы думали, что это Давид. Знали бы, что ты все это время водился с Даниэлем – прекратили бы разговаривать с тобой сразу, - развернулся и пошел. - Мама? – опустошено выдал ребенок на женщину. Та сочувственно осмотрела дитя, уже готовясь от него отвернуться. - Мама! – схватил ее за руку, не желая отпускать. - Мы любили тебя… Всем сердцем… - печально сообщила она. – Но сейчас… - Мама… - опустошенно взывал тот. Графиня отвела взгляд, забрала ладонь, развернулась и пошла за своим мужем. - Мама… - опустил плечи Алмаз, глядя ей вслед. Сердце его обливалось кровью. От него отвернулись, его бросили, отвергли. Молодой человек поспешил в императорские покои. Прошло около получаса. Отсутствие Алмаза было замечено быстро, но Даниэль все надеялся, что он вернется сам. Попросил Сапфира сходить и выяснить, где тот ходит. Обойдя весь салон и поспрашивав многих придворных со слугами, Сапфир направился в покои. Войдя в гостиную, он таки нашел Алмаза, но в каком состоянии? Тот опечалено сидел на тахте, упираясь в колени локтями, и тяжко смотрел на пол. Верхняя одежда валялась на кресле неподалеку, а рядом стояли две пустые бутылки из-под вина. - Алмаз? – направился к нему знакомый. – Даниэль уже заждался тебя. - Не говори ему, что я пил это… - с грустью кивнул на бутылки. - Алмаз, что случилось? – обеспокоился и сел рядом. – Обычно, ты так не пьешь. Что стряслось? – положил руку ему на плечо. - Мои родители… Они узнали о том, кому я служу. Они узнали обо мне. - Так… - внимательно слушал. – И как они отреагировали? - Плохо, - взглянул на него несчастными красными глазами, в которых виднелись слезы. – Очень плохо. - Ох, Алмаз… - приголубил его. - Меня Людовик зовут, - тоскливо обнял его. - Людовик… - погладил его спину. – Они что-то сказали тебе? - Что я позорище, - закрыл глаза, боясь начать плакать. – Что я опозорил всех их… - Ты же в свите императора. Как ты можешь опозорить? Все хорошо… Тише, тише… Тот начал сдавленно хныкать. - Все будет хорошо… Все будет хорошо… - пытался успокоить его Сапфир. Приятель плакал еще пять минут, пока ему не полегчало. Вытерев слезы, Людовик посмотрел в лицо того, кто его утешал, и печально, почти обездолено спросил: - Можешь кое-что сделать для меня? - Что? Тот опустил лицо, не желая смотреть в глаза во время этой просьбы, и тихо сказал. Сапфир кивнул. Встал, взял за руки, потянул на себя и поднял, повел подальше от выхода, вглубь покоев. Даниэль тем временем все еще сидел в салоне и эта лесть ему уже начинала надоедать. Говорили-то в основном одно и тоже. Скучающе вздохнув, он решил сходить в свою спальню и достать из закромов бутылку кромийского вина, которую планировалось распить в приятной компании своей свиты, если она конечно найдется. Так-то с ним только Золото остался, а его спаивать не очень хотелось. Однако, только войдя в покои, Даниэль и Золото вновь озадаченно переглянулись. По помещению снова распространялись стоны. Подойдя к спальне, император открыл дверь и посмотрел внутрь. Рядом с ним стоял и любимчик, любопытствующий о том, что же внутри происходит. Это был секс. Снова. Между теми двумя, но уже в совсем других ролях и совсем в другом настроении. Алмаз страдал и плакал, в то время как его беспощадно уничтожали, без всякого стеснения убивая через одно конкретное место. - Что происходит? – нахмурился Даниэль, явно не довольный увиденным. Сапфир озадаченно притормозил, а Алмаз повернул свою голову к правителю. - Что это за слезы? – уверенно направился к тем. – Что за жестокость? - Это он попросил, - спокойно объяснил все верхний. - Это правда? – подошел к ним покровитель. Нижний жалобно кивнул. - Зачем? Алмаз опустил глаза: - Я захотел… - Ты не мог просто так этого захотеть. - Я не хочу говорить, - отвернул голову, что вновь заполнялась слезами и всхлипами. – Просто сделайте это, - закрыл лицо руками. - Тебя кто-то обидел? – обеспокоился император. – Я должен знать, кто это сделал с тобой. Алмаз посмотрел на него красными, заплаканными глазами: - Я хочу жестокой близости. Дайте ее мне. Даниэль покосился на Сапфира. Тот глазами сказал, что расскажет причину слез, но позже. - Ладно, - вернулся к нижнему император. – Но ты говори, когда будет невыносимо больно. Я не хочу причинить тебе вред, - погладил его спину, начав расстегивать ширинку. Золото, наблюдая все это, закрыл дверь с той стороны. Сел в гостиной в кресло и взял какую-то книгу. Участвовать в торжестве жестокости он явно не хотел. Чуть позже, ближе к ужину, после личного разговора с Сапфиром, Даниэль подошел к Алмазу, что подавлено лежал на его кровати на животе. Сел возле его головы на корточки и начал: - Сапфир мне рассказал, почему ты в таком настроении, - погладил его спину. – Я вот что тебе скажу – если бы они любили тебя, они бы приняли тебя таким, какой ты есть. Подопечный взглянул на того: - Почему вы решили, что это должно мне помочь? Они – мои родители. - Простить предательство того, кто не любил - легче, чем того, кому ты был действительно дорог, - поцеловал его в лоб. – Если бы твои родители ценили тебя больше, чем просто повод для гордости – они бы немного подумали, перед тем, как обвинять тебя во всех смертных грехах, - погладил его. - А как ваши родители отреагировали на вас? - Это случилось тогда, когда отец уже умер, так что я отделался малой кровью. Но я его честно боялся. Я думал, что если он узнает, то точно убьет меня. - А что лучше – быть убитым или брошенным собственной семьей? - Не знаю… Но сейчас ты живешь со мной. Я дам тебе какую-нибудь землю, чтобы ты не страдал от потери наследства, которое у тебя скорее всего отберут. Найдем тебе среди кромиек хорошую невесту и ты просто забудешь о тех людях, что так жестоко поступили с тобой. - Как я могу забыть? Они ведь родители. Даниэль опустил глаза: - Не знаю. У меня была другая ситуация, - посмотрел на него. – Но ты всегда можешь рассчитывать на помощь и поддержку от меня. Я своих людей не бросаю, - поцеловал его в щеку. – Отдыхай. Сегодня был тяжелый день для твоей души и твоей задницы. Прими ванну. Обычно, она помогает немного забыться и выкинуть из головы какие-то проблемы. Мы скоро уедем, так что не зацикливайся на том, что кто-то тебя перестанет уважать и начнет стыдиться. Дома, тебе всегда рады, - успокаивающе поцеловал его в губы, поднялся и вышел. Ужин проходил довольно слажено и спокойно, но вот после, Даниэль решил выпустить пар, что накопился из-за печали его подопечного. Он повстречал его родителей, а точнее – намеренно с ними столкнулся. Те любезно ему поклонились. На лицах обоих виднелась милая улыбка, что должна была приветствовать любого монарха, которого они могли бы повстречать. - Какая честь, - начала женщина. – Дважды за день уже мы… - Вашу любезность, - строго начал тот, - вы можете засунуть куда подальше. Я ненавижу притворство и предательство. О нравах моей семьи вы и так должны уже знать достаточно. А о моих принципах вы должны были выяснить еще до того, как прикасаться нелестным словом к любому из моих приближенных. Графская семья немного опешила, услышав такой тон. - И так, - продолжил Даниэль, - раз вы такие бесстрашные, что решили лезть в мою свиту и оскорблять одного из его членов, а тем более нелестно отзываться обо мне, говоря будто я херосос непослушный, о чем мне сообщил явно не ваш сын, так будьте любезны покинуть этот двор своими ногами, а то вам резко станет нечем ходить. - В-ваше величество? – тревожно начал граф. - Вам давали слово? – многозначительно посмотрел на него Даниэль. – Вот и молчите себе в тряпочку, так как другого от вас и не требуется. То, что этот двор рассадник сифилиса, разврата и похоти с постоянными весельями – мне более, чем известно. И что здесь не ведают об уважении – тоже. Но будьте с монархом чуть более любезным, чтобы закрыть свой грязный рот и выслушать, что же он вам скажет, - выдержал паузу. – Я не хочу видеть вас рядом с этим местом, я не хочу видеть всех, подобных вам. Вы оскорбили меня, оскорбили словом и присутствием. Я не считаю вас достойными права называться графами, не считаю вас воспитанными и тем более не считаю вас… Подошел его крупный родич: - Племянничек! Ты уже во всю знакомишься с графами Кери? Пара выдохнула с небольшим облегчением, думая, что король их защитит. - Не знакомлюсь, а отсчитываю, - взглянул на того. - И за какие же проступки? - Они оскорбили меня, - возмутился. – Императора Кромии! - Ой не хорошо, - покачал тот головой графам. – С Кромией лучше не ругаться. Может быть, если они извинятся, - обратился к родичу, - они смогут обрести прощение? - Очень сомневаюсь. Они попали в опалу. Я не хочу, чтобы их видели при вашем дворе. - Но это же мой двор, племянничек. Вы здесь не хозяин. - Кто его знает, что будет завтра, дядюшка, - со злой любезностью посмотрел ему в глаза. Король чуть подумал над этой угрозой и решил, что лучше этого ребенка не провоцировать. Отослал графов прямо на его глазах, не забыв при этом дать задание своему помощнику отменить опалу, как только Даниэль уедет. Уж слишком сильно не хотелось ему связываться с этой занозой в заднице. Эту ночь император провел со всей свитой на кровати, обнимая обездоленного Алмаза, которого так сильно хотелось утешить.