Придворная жизнь императорской свиты [1 том]

Прошел всего день, прежде чем они оказались на месте и поселились в новой гостинице. Из пяти человек их прежней компании остались только четверо – охранника Карла отослали домой. Погода на улице стояла чудесная – светило солнце, пели птицы, сновали туда-сюда горожане. Даниэль вышел из здания банка чернее тучи. Фаворит даже испугался, видя такое его лицо. - Эти банкиры… - сквозь зубы процедил монарх. - Они не дали вам денег? – спокойно спросил великан. - Дали. Но какой ценой! Еле доказал им, что это мой счет и что там еще достаточно золота! В следующий раз, - одернул куртку, - поедем в столицу! Меньше нервов потратим! - Ох, - сочувственно вздохнул Карл. – Боюсь, ваше настроение омрачится еще больше… - Что такое? – посмотрел на него император. - Пойдемте, покажу, - взял его под руку и повел через центральную площадь к афише театра, что стоял тут же. – Один их спектакль… - неуверенно показал на один из плакатов. – Я не думаю, что вам это понравится… - Н-да, - сомнительно выдал тот и тяжело выдохнул, оглядывая пародийную картинку с нарисованной его семьей. – С огнем эти актеры играют… С очень опасным огнем. - Хм, - непринужденно послышалось из-за спины от великана, - комедия? Давайте, сходим? Золото с осуждением обернулся на того: - Думай, что говоришь. Никому нельзя смеяться над императорской семьей. - Нет, а действительно, - выдал Даниэль. – Давайте сходим. Аж интересно, - саркастически продолжил, - как и кого они там покажут. Комедия ж. Смешно должно быть, - угрюмо направился к кассам. - Разве это хорошая идея? – поспешил за ним Карл. – А если вам не понравится что-то? Вы же в ярости будете. - Ну, буду, - посмотрел на него, остановившись. – Но всего две строчки моему брату и этот театр снесут так же быстро, как ты моргнешь, - продолжил идти к кассам. - Над моей семьей они смеяться осмелились. Вот же бессмертные ублюдки. Подошел к кассе и постучал в деревянное окошко. То быстро открылось. - Мне нужно четыре билета на эту вашу комедию, - указал большим пальцем на афишу. – Про наших монархов которая. - Партер, балкон? – уточнила кассирша. - Ложа есть? - Да, конечно, - закивала. – Есть несколько лож на бельэтаже. Вам справа или слева от сцены? - Справа. - Хорошо. Там как раз еще свободна первая ложа. Будете поближе к сцене. - Да. Отлично. Сколько? - 36 доник. - У меня три га, - достал монеты и отдал ей. Девушка скоро протянула 9 доник сдачи и общий билет в первую ложу. Даниэль положил деньги в кошелек: - А скажите, - забрал билет, - на эту постановку много людей приходит? - Конечно! – усмехнулась. - Людям очень нравится эта комедия! Уже целый сезон залы собирает! - Сезон, значит? – сомнительно выдал. – Что же вы там такое показываете про наших-то монархов? - Приходите и увидите! - А Поднебесные в курсе, что у вас такая неоднозначная постановка есть? - Конечно! Без их разрешения мы бы так долго ее не ставили! - Ну, ладно, ладно… Я приду вечером, - сложил билет в руке. – Посмотрю, что вы тут показываете… - Обязательно приходите! Тот вернулся к своей компании. - Ну что? – спросил взволнованный Карл. - А «что»? Я взял нам ложу, - отдал билет слуге виконта. – Будем сидеть отдельно, но чую, что оружие мне в этот вечер лучше не давать, - перевел взгляд на охранника. – Могу ненароком актера какого-то застрелить… - Это будет довольно прискорбно. - Иначе и не скажешь. Ладно, - осмотрелся. – Театр театром, будь он проклят, но я есть хочу, - сложил руки на груди, посмотрев на своего фаворита. – Накорми меня. - Хах, прямо как во дворце, - мило улыбнулся тот. - Естественно. Кто за моим питанием смотреть должен? Император сказал, что он есть хочет. Накорми его. - Конечно. Пока вы были в том банке, я прогулялся по окрестностям и нашел одну неплохую харчевню. Мое предчувствие говорит, что вам должно там понравится. Пойдемте, - поманил рукой и повел с площади на одну из улиц. – Там подают целого поросенка, что для нашей компании должно быть очень подходящим. Компания шла следом. - А кексы там есть? - Ох, не удивительно, что вы располнели. За вашим рационом никто не следит… - с печалью посмотрел на него. - Не нужно вам есть вместе и сладкое, и жирное. Даниэль с укором глянул на великана: - Стыдно должно быть. - А я что? – не мог понять тот. – Я ваш охранник, а не повар. Когда я готовил вам сам – вы не толстели. Это с приездом в большой город вы объедаться начали. Я тут вообще не при чем. - Ты должен был смотреть за мной. - Но не за вашей же фигурой. За ней вы сами должны следить, раз она вам так важна. - Не пререкайся. Тот тяжело и грузно выдохнул, отводя взгляд. Вечером, все пошли в театр. Хорошо одеваться Даниэль не стал, так как считал эту постановку крайне недостойной для того, чтобы он для нее как-то заморачивался. Фаворит, из-за неуважения к самой идее такого представления, тоже одеваться красиво не стал. Про слугу и охранника лучше вообще не вспоминать, так как у них хорошей одежды не было в принципе. Все пришли, прошли в свою ложу и заняли удобные для себя места. Даниэль забросил ноги на перегородку, показывая тем самым все свое отношение к этому месту, и стал ждать начала. Люди в партере шумели, ища свои места, так же само галдели и соседние ложи, где рассаживались знатные или богатые люди. Император почесал свою бороду, оглядывая закрытый занавес: - Кто-то взял с собой мушкет? – обернулся на охранника. - Оставил в гостинице, - непринужденно ответил тот. – Сами попросили. - Правильно, - оглядел балконы, бенуар и бельэтаж, стоящие напротив. – Неважное у меня настроение. И убить кого-то могу. - У вас настолько плохое настроение? – обеспокоился Карл, сидящий рядом. - Да, - категорично выдал тот. – Ты только гляди, как вырядились, - кивнул на кучку каких-то вельмож в ложе напротив. – Сверкают и блещут, ублюдки, - перевел взгляд на закрытую сцену. – Ржать над моей семьей собрались. - Совершенно согласен с вами, - кивнул любовник. – Я этих людей осуждаю не меньше, - покосился на них. – Вообще не понимаю, как кто-то мог осмелиться придумать, а тем более поставить нечто настолько неуважительное. - Никакого уважения к правящей семье. Комедия еще, суки. Точно ржать собрались. Пусть только попробуют что-то обидное сказать. Смертельный приговор себе подпишут. Раздался первый звонок. Каждый посмотрел на мужчину, что звенел в колокольчик с ручкой на краю авансцены. - У кого-то есть чем кинуть? – спросил Даниэль. - Ваше величество… Не стоит вам привлекать к себе лишнее внимание… - Да я в ярости. Не хочу, чтобы эта постановка вообще существовала. Дайте хоть в этого ублюдка чем-то кинуть. Задержим начало хоть на несколько минут. Великан покосился на императора: - Боюсь, если вы начнете в кого-то чем-то кидаться, вас могут выпроводить отсюда. - Да кто посмеет? – возмущенно обернулся на него. - А вы им раскроете тайну того кто же вы? – скептически выдал. - Нет. Но выгонять они меня не имеют вообще никакого права. - Давайте проверим? Тот нехотя отвернулся: - Ладно. Пока что, кидать ничего не буду. - Тем более, что вам не чем, - сложил руки на груди амбал. Монарх гневно зыркнул на него. В скором времени прозвучал второй звонок, а за ним и третий. Даниэль раздраженно ждал начала. Занавес поднялся. Шторы медленно отползли в сторону и дали место действу, что в мгновение ока заняло сцену. Там стояли кресла, тахта, на них сидели два человека. - И так, - рассуждал упитанный молодой мужчина, раскачивая в бокале свое вино, - ты моя жена, - из-подо лба смотрел на девушку, сидящую напротив. - Только заметил? – осушила бокал та. Даниэль хмыкнул. Карл покосился на него. - Ты… - встал тот, свысока глядя на молодую. – Не сильно высокого роста, дабы я заметил это сразу. - Хм. Я думала, это твой брат пьет так сильно, что свою жену забыть может, - посмотрела на него вверх. - Боюсь, - задумчиво отпил, - свою жену он даже в пьяном состоянии не забудет. - А ты даже в трезвом забыл. Зрители негромко посмеялись. Император тяжело вздохнул: - Пипец как смешно. Ржу-ухахатываюсь просто. - Хм, - выдал тот мужчина, - хочешь поменять меня на него? - Хм, - непринужденно выдала та, подняв глаза к небу, - всю жизнь в окружении мужчин проведу. Нда, - налила себе, - неплохая судьба, однако. - А ты бы и рада к их оргии присоединиться. - Ну что ты, - отпила снова, посмотрев на мужа, - у них просто… Святош не превозносят, - язвительно улыбнулась ему, поднося бокал к губам. - Нашего отца святого! – комично возмутился тот, указав пальцем вверх, заставив зал усмехнуться. – Наши принципы и идеалы они не превозносят! Содом и Гоморра у них там! - Тебе стоило бы познакомиться со своим братом получше, - тяжко вздохнула, - а то мы с двенадцати лет уже вместе, а детей у нас только один… Получается, что и ты своего отца не превозносишь. - Что?! Что?! – гневно подошел к ней. - Смотри сколько у него отпрысков и сколько у тебя. Разница видна невооруженным глазом. - Да как ты…?! Как ты…?! – захлебывался своей слюной тот. - Эх… - налила себе еще. – Тяжело жить с мужем, у которого нет чувства юмора… - выпила все вино, встала и отправилась за кулису. - Ану стой! – показал на нее пальцем. – Мы еще не договорили! – быстрым шагом пошел следом. Даниэль сложил руки на груди: - Что-то не смешная комедия пока-что. Комната на сцене опустела, но совсем ненадолго. Скоро, с другой стороны, сюда быстро прибежал резвый молодой человек, прыгнул на тахту и поспешно занял своим телом все сидение, поджав конечности. С задорной улыбкой выглядывая, из-за подлокотника в сторону откуда он явился, этот вельможа, очевидно, кого-то ждал. Послышались множественные шаги. Тот мигом спрятался на тахте, подтянув к себе все ноги и руки, и замер, с улыбкой ожидая, когда его будут тут искать. Выбежали несколько таких же молодых придворных, что оказались за всей мебелью, поставленной на сцене, и активно огляделись. - Ваше величество! – позвал его один, сложив руки у рта. Даниэль чуть с места не упал: - Это я?! – с ужасом прошептал и сел нормально, вытянув шокированное лицо к актерам. - Ух вы, существа проклятые! – грозно послышалось из-за кулис. – Сгиньте! Сгиньте! – вышел оттуда архиепископ, брызгая на них святой водой из ведра, что нес рядом с ним слуга. – Нечистые! Сгиньте! Сгиньте! Те зашипели на него, словно дьяволята, и быстро убежали. - А вы, ваше величество, - подошел из-за спинки архиепископ к императору, что прятался от своей свиты, - должны не в потолок плевать, а делом заниматься, - взял его за ухо и поднял, насильно повел обратно. - Ай! Ай! Я император, вообще-то! – возмущался тот. - Нечистый вселился в вас! – толкнул его за кулису и густо побрызгал спину святой водой. - Я таю! Таю! – завопил тот. Зрители засмеялись. - Не сахарный! Не растаете! – погнал его дальше священник. - Но зато какой я сладкий! – задорно выдал тот. – Все, с кем я спал, так говорят! Даниэль посмотрел на Карла: - Я сладкий? - Вы - самый сладкий, - подтвердил тот. Тот вернулся к сцене: - Ладно. За такой показ меня я их прощаю, раз они тут не очень врут. Постановка продолжилась. Император ее смотрел, наблюдал за происходящим, слушал диалоги, периодически вздыхал. - Это не самая смешная комедия, которую я видел, - подпер он голову ладонью. – Она не очень обидная, но и не очень смешная. Если уж делать с моей семьей комедию, то она должна быть действительно смешной, а не вот это вот, - кивнул на сцену, что начала открываться после смены места действия. Там стоял стол, стулья, местами - кресла. Вокруг стояли люди, наблюдая за императорами, что сидели за столом, лицом к зрителям. - Да, да, да, нет, - перебирал один из них листки с законами и отдавал их часть своему близнецу, что не задумываясь ставил на каждом из них печать. «Даниэль» работал как часы. Взял лист, налил сургуч, ударил печатью, взял лист, налил сургуч, ударил печатью, взял лист, налил сургуч, ударил печатью. Придворные наблюдали за этим действом как котята за бантиком на веревочке. Их головы ходили туда-сюда, не отрывая глаза от листков с написанными ими законами. - Да, да, да, бред, - отодвинул в сторону «Давид», - нет, нет, нет, да, нет, подумаю, потом, нет, нет, нет, да, да, да, да, да, да, ну такое, да, да, да, да, да. - Да нет! – возмутился второй, только увидев то, что ему подсунули. – Бред! - Нет! – строго посмотрел на него близнец. - Да! Ты только гля! – ткнул ему пальцем в текст. Настоящий Даниэль подавился смешком. - Де?! – подвинул к документу лицо «Давид». - Да тут! Бред! - А и правда! - Бред! – вместе посмотрели они на министра. - Перепиши! – скомкал все «Даниэль» и бросил ему в лицо. - Извиняюсь! – поспешно поклонился им тот, подбирая свой листок. - Подумай лучше! – прошептал ему «Давид». – Я подпишу, но позже! - Нет! Я не подпишу! – воспротивился близнец. - Подпишешь! – посмотрел на него брат. - Нет! – встал. – Это – бред! – показал на министра. - Не бред! Ошибка! – встал с ним псевдо Давид. - Не ошибка! Ересь! - Ересь?! – заинтересовался архиепископ, выйдя из толпы. - Идиотизм! – постучал себе по голове «Даниэль». Близнец постучал туда же: - Не ересь, а закон! - Так это закон? – разочаровался священник. - Не закон! – посмотрел на него кричащий. – Дурость! - Дурость? – не мог понять старший епископ. - Ты подпишешь! – уверенно говорил брату «Давид». - Только через мою смерть! – гордо выдал. - Я подпишу! – вызвался «Филипп». - А ты вообще молчи! – махнул на него «Даниэль». – Не монарх! - Но стану! - Через мою смерть! - Ты не умрешь! – встревожился близнец. - Умру! Если подпишу это! – указал на министра. - Нет! Не умрешь! - И не подпишу! - Подпишешь! – кивнул. - Ни за что! - Даниэль! – ударил по столу. - Я – тоже император! – свистнул и подозвал министра. – Эй ты! Это хороший закон?! - Ну, эм… - Вот именно! – ткнул брату. – Закон плохой! - Э! – вскочил возмущенный Даниэль, хлопнув по ограждению. Карл перепугано схватил его за руку и начал тащить на место: - Ваше величество. Ошеломленные зрители и актеры посмотрели на эту ложу. Великан закрыл глаза рукой, думая о том, какой его господин идиот. - Ваше величество, сядьте, - испуганно шептал ему любовник. – Вы привлечете ненужное внимание. - Вранье! – продолжил возмущаться оригинал. Актеры переглянулись, не понимая, что тут происходит. - Настоящий Даниэль никогда бы не сказал такого! – хлопнул он по ограждению. Играющие озадачились. - Он бы матернулся! – указал на них император. – Он бы сказал: «Херовый закон!» или «Закон – херня!» Он не сопля, чтобы говорить так мягко, как вы! - Ты кто такой?! – возмутился на него играющий его же самого. - Тот, кто знает этого шалапая, как собственную ногу! Не врите мне здесь! – угрожающе оглядел всю сцену. – Ему до маминькиного сынка, как Филиппу до балерины! - Я бы попросил! – возмутился толстячок. - Попроси булку в булочной! – выдал ему монарх. – Вот! – показал он на них. – Вот настолько он грубый! Так что не надо делать из него сладкое пирожное! Закон – херня! – показал на актера, играющего министра. – И он его никогда не подпишет! Убьет тебя, но не подпишет! – сел. Карл смотрел на него выжидающе. Вся сцена посмотрела на того министра. - Видишь?! – возмутился «Даниэль», указав на ту ложу. – Видишь, насколько закон херня?! Даже холопы это понимают! А ты?! А ты понимаешь?! – подошел и выбил листок из рук. - Я? – растерялся тот. – Я, ваше величество? - А я с пустым местом разговариваю? – возмущенно оглядел его. – Уйди с глаз моих! – взмахнул рукой. – Прибил бы! Еще раз увижу эту бумажку - съесть заставлю! - Да, да, конечно, ваше величество, - поспешно поклонился и отошел, растворился в толпе, стоящей за столом. - Ну Даниэль! – упрашивал его близнец. - Нет! – отрезал тот ладонью. – Никогда! Я – не преклонен! - Ты просто уперт! - Одно другому не мешает, - сел на свое место. – Что там дальше? – покосился на остальных. В ложе, тем временем, шла своя полемика. - Ваше величество, - осуждающе говорил ему Карл, - зачем вы вылезли? Зачем? Такое поведение вам не к лицу. - Слушай, - убрал с себя его руки, - я же ничего такого не сделал. Только подкорректировал свой образ. Да и не привык я сдерживать свое возмущение. Слишком уж в глаза бросалось их вранье. - Ваше величество… - печально протянул. - Ничего страшного не произошло, - взял его за руку, успокаивая. – Успокойся. - Я просто не хочу, чтобы все думали, что вы такой. Что вы громкий, грубый и невоспитанный шалопай, как вы всем говорите. Вы ведь не такой. - А какой? Сладкий как пирожное и мягкий как зефир? Я не тряпка, Карл, и скрывать я это не хочу. - Быть воспитанным – это не значит быть тряпкой, - чуть обиделся, принимая это на свой счет. - Нет, но просто… Я не хочу быть таким. Не хочу, чтобы все думали, что я такой же, как мой брат. - И для этого необходимо становиться неприятным, невыносимым человеком? - В смысле? – удивился. – Разве я невыносим? Разве я неприятен? - Да, - категорично выдал охранник. – Вы именно такой. Мне стыдно за вас. Монарх возмущенно обернулся на него. - Нет, - мягко говорил ему Карл, - вы конечно же не такой. Но порою, вы ведете себя совсем уж неподобающим образом. Не нужно вам быть таким, каким вас показывают они, каким вас видят другие. - Но это правда, - выдал ему великан. – Он такой, каким его видят. Грубым, неотесанным, неблагодарным, невоспитанным и вообще не располагающим к установлению хороших отношений. - Нет, он не такой, - посмотрел на него фаворит императора. – Его величество совсем не такой, как ты о нем говоришь. Это очень хороший человек. - Что-то я этого не вижу, хотя пообщался с ним уже достаточно. - Замолчал бы ты, - выдал охраннику Даниэль. – Слишком много ты говоришь. Лучше наслаждайся театром, индюк невоспитанный. - Это еще вопрос кто из нас тут этот самый индюк. - Попридержал бы ты свой язык, батрак. - Прошу не выражаться со мной так. - А то что? Драку устроишь? - Могу и устроить. Вы в ней вряд ли победите. - Это еще очень большой вопрос. - Я в этом сомневаюсь. Тот отвернулся и посмотрел на сцену. Раздраженно продолжил внимать искусство. Когда постановка закончилась, Даниэль, со всей своей немногочисленной свитой, спустился к сцене и зашел на нее, в то время как все остальные зрители уже активно расходились. Поднявшись и зайдя за занавес, пред ним стал персонал, убирающий весь реквизит за кулисы. Один из носильщиков обратил их внимание на то, что зрителям сюда нельзя. - Да, я знаю, - оглядел окружение император. – Я хочу поговорить с режиссером и актерами. Хотелось бы кое-что обсудить по поводу этого произведения. Оно не такое однозначное, как вы понимаете, - опустил к нему снисходительный взгляд. – Я хочу поговорить с тем, кто все это ставит. Грузчики переглянулись. Кто это – они не знали, но раз он хотел поговорить с режиссером – пусть поговорит. Постановка ведь действительно не такая однозначная. Зрителей попросили вернуться в зрительный зал и подождать творца там. Даниэль так и сделал. Вся его компания спустилась в партер и присела в первом ряду. - Ваше величество, - шепотом поражался Золото, - зачем вам это? Что вы от него хотите? - Переговорить по поводу всего этого, - кивнул тот на сцену. – Тебе кажется, что нам говорить не стоит? – посмотрел на него. - Нет, что вы. Я конечно поддерживаю этот разговор, но мне кажется, говорить вы будете не о том, чтобы эту постановку сняли. Какие-то глаза у вас, для этого, не слишком возмущенные. - Да, ты прав. Я собираюсь говорить не об этом. - А о чем тогда? - Хочу подкорректировать сценарий, - вернул глаза на занавес. - Он не смешной. Хотя заявлено, что это комедия. - Ваше величество, - продолжил с легким укором, - зачем такой оскорбительной постановке вообще существовать? - Ну, я бы не сказал, что она очень уж оскорбительная. Оно видно, что все острые углы сгладили. Оттого, постановка и не смешная. Юмор – это всегда что-то обидное, хоть для кого-то. В мире нет безобидных и очень смешных шуток. - Но стоит ли вносить сюда что-то острое? Что-то, что может обидеть кого-то из вашей семьи? Тем более, что это все смотрят простые люди. Они ведь запомнят именно эти образы. Если вы начнете обижать себя или своих братьев с сестрами – граждане запомнят именно это. Нужна ли правящей семье такая слава? - У моей семьи нет чувства юмора, если они даже не улыбнутся тому, что я придумал. - Но ваше величество… - Карл, ты меня переубедить хочешь? – скептически посмотрел на него. - Да, ваше величество. Мне совершенно не нравится ваша идея. Зная вас, так вы из своего образа посмешище сделаете, - сложил руки на груди и отвернулся. - Да с чего ты взял? Я же знаю себя. Я знаю какой я. - Нет, не знаете. Вы постоянно говорите о себе только обидные, оскорбительные вещи. Я не знаю зачем вы это делаете, но вы унижаете сами себя. И мне это не нравится. Даниэль смотрел на него с каким-то удивлением и даже непониманием. Со сцены спустился плотного телосложения мужчина средних лет и подошел к этой компании, кивнул: - Мне передали, что вы хотели поговорить со мной. Я режиссер этой постановки. - Да, - поднялся император. – Я бы хотел подкорректировать некоторые моменты. - Эм, извините, господин, - кивнул, - но я не могу слушать каждого, кому эта постановка не нравится. Пусть она и не столь однозначна, однако сценарий одобрен самими Поднебесными. Боюсь, я не могу вносить в него вообще никакие правки. - Да, я заметил, что вы вылизали его вдоль и поперек. Это заметно, если честно, - сложил руки на груди. – Но я бы, на вашем месте, лучше бы спросил у самих императоров и их семьи по поводу этого сценария. Про них же постановка, - взглянул на занавес. - Да, непременно. Однако мы побоялись. Сами понимаете, что даже идея не так однозначна, что уж говорить о готовом сценарии? - И все же, это комедия, - посмотрел на него, - как было написано в афише. Я пришел, начал ждать смеха, а улыбнулся всего два раза. Что это за комедия? - Она очень легкая, господин. Мы просто не можем использовать более жесткий юмор. Могут полететь головы. И, извините, я хоть и назвался режиссером, имени я своего не назвал, - кивнул, - Александр Шапочник. Собеседник наблюдал за этим выпадом. - Могу ли я узнать ваше имя? Я припоминаю, что это именно вы прервали действо во второй картине. - Да, это был я. Меня просто задело то, как вы показали меня. Я – Даниэль Ястреб. Пусть борода меня немного старит, - погладил ее, - но это все еще я. - Даниэль Ястреб? – настороженно нахмурился и покосился на его свиту. Те быстро кивнули ему. - Ох! Ваше величество! – тут же поклонился тот. – Никогда бы не думал, что нас может посетить такая персона! Но почему вы не взяли директорскую ложу? В ней гораздо комфортнее! Да и одежда ваша… - оглядел его простой городской наряд. - Я тут инкогнито. Не хочу привлекать лишнее внимание. - Но все равно привлекли его, - с укором выдал Золото. - Карл, - недовольно обернулся на него император, - угомонись. С тобой я разберусь позже, - вернулся к мужчине. – Да, природой данная несдержанность, вынудила меня прервать выступление. То, что играющий меня, меня же назвал потом холопом, было обидно, однако не так сильно, как то, что этот образ мне не соответствует. Я хочу подкорректировать ваш сценарий. Мало того, что он должен стать смешнее, так еще и обидные несоответствия нужно убрать. Если бы мой брат увидел ту сцену, где он чуть ли не слезно упрашивает меня подписать что-то, он бы вам голову открутил. Вы же не хотите этого? - Нет, нет, что вы. Мы пытались сделать постановку как можно более мягкой, дабы никого из вас не задеть. - И все же, она не идеальна. Над некоторыми из нас можно определенно шутить, а вот над некоторыми шутить вообще не стоит. В частности, я бы не советовал делать шутки с Давидом. Он человек хоть и не без чувства юмора, однако над собой шутить он не позволяет. Он на отца очень похож. - Да, да, конечно. Мы подкорректируем сценарий. - Я бы хотел это проконтролировать. Сами понимаете – играете с огнем, осмеливаясь ставить нечто подобное. Вообще, я бы советовал в принципе избавиться от комедии в названии. Сами понимаете какие первые ассоциации возникают. Хоть я комедии люблю больше трагедий, нормальную комедию вы черт сделаете. Тут нужны шутки, много шуток. А с моей семьей шутить – себе дороже. - Да, конечно, я это понимаю, - кивнул. - Я буду в этом городе еще несколько дней. Я только сегодня приехал. Может быть не сегодня, так как уже довольно поздно, но завтра, я смогу прийти к вам и дать несколько дельных советов. Сами понимаете, от оригинала, которого вы собираетесь показывать на сцене, советы явно лишними не будут. К тому же… Не так давно, Ганс мне заявил, что я вполне адекватный человек. Не знаю, насколько он был в этих словах искренен, но слова архиепископа имеют хоть какой-то вес, пусть и не для такого верующего как я, - взглянул на сцену. – Но как он тут разгонял мою свиту святой водой было потешно, - усмехнулся. – А вот как тянул меня за ухо, - вернул глаза на режиссера, - не очень. Это было даже унизительно. Я немного оскорбился. Последняя шутка меня смягчила, но это все равно было не самой лучшей идеей таскать меня за уши. - Да, да, конечно, - начал активно кивать. - Так что? Я прихожу завтра и смотрю, что вы тут начнете исправлять? - Нам нужно чуть больше одной ночи, ваше величество, - поклонился. - Если вы позволите… - Тогда, послезавтра. До послезавтра что-то успеете? - Да, думаю, да. - Когда у вас тут репетиции? Не хочу приходить перед каким-то выступлением или сразу после него. - Утром, с восьми до двенадцати у нас репетиции. Приходите, как вам будет удобно. Мы будем ждать, - кивнул. - Отлично. И, я бы хотел еще одно. - Да? - Я не хочу, чтобы кто-то знал, что я здесь. Я тут инкогнито все же. Не хочу распространяться о том, кто я. - Да, конечно. Я не буду говорить. Даниэль чуть подумал, подняв глаза кверху: - Возможно, я сам об этом проговорюсь. Я думаю, заметно, что человек я мало сдержанный, - посмотрел на него. – В любом случае, я приду сюда послезавтра. Не хочу, знаете ли, допустить, чтобы неправдивые образы монархов продолжали распространяться так, как они делают это сейчас. - Да, да, мы будем вас ждать. - Хорошо. В таком случае, я пойду, - взглянул на сцену. – Долгая у вас постановка. - Только полтора часа, ваше величество. - Я слишком непоседливый, чтобы так долго сидеть на одном месте. Ладно, - кивнул ему. – Я пошел, - свистнул своим и направился на выход. Свита поторопилась следом. Все пошли в харчевню, заказали двух жаренных поросят. - Ну зачем? Зачем вы все это начали? – не понимал Золото, сидя рядом с сытым монархом. – Зачем вам эта постановка? Снять ее нужно и дело с концом. Даниэль тяжело выдохнул, ковыряясь ногтем в зубах, и посмотрел на него: - Сколько ты еще будешь об этом говорить? - Я просто не могу понять вас. Зачем? Объясните мне. - Это потешно. Забавно смотреть на то, как нас показывают, как нас видят. - Но ваше величество… Вас должны превозносить как солнце, а не делать с вами шутки, тем более обидные. - «Как солнце»… Зачем? Я ведь человек, а не солнце. Пусть одаренный властью, но человек, - налил себе. - Я хочу быть веселым, задорным и потешным. - Вы – военачальник, - выдал с укором. – Образумьтесь. Какая потешность? Вы должны быть примером для своих воинов, а не шутом. - Эй, - возмутился, - я не шут, - отпил вина. - Да? Да над вами смеяться после этой постановки будут. Это не комедия, это – унижение. - Да брось ты. Что может произойти? Мои воины и без этого все прекрасно понимают. - Эта постановка принижает достоинство монархов. Она не достойна существования. Ее нужно уничтожить. - Боже, Карл, чего ты так возмущаешься? Я же не собираюсь делать из себя посмешище. - Я знаю вас. Вы о себе говорите только плохое. Вы ни одного положительного качества в себе признать не можете. - Да как же, - повернулся к нему корпусом. - Да как же, - кивнул. – Назовите хотя бы пять. - Я – веселый, - начал загибать пальцы, - целеустремленный, подвижный, инициативный, смелый и всегда знаю, чего хочу. - И сейчас вы действительно хотите официально одобрить постановку про всю свою семью? Мало того, сами ее срежиссировать? - А почему бы и нет? Идея ведь необычная. - Ладно для своих друзей, для свиты вы бы показали ее. Но это будет показываться жителям второго по величине города в Кромии, - показал в сторону театра. – Вы понимаете, что этой постановки вообще не должно существовать? Тот закатил глаза: - К чему ты постоянно повторяешь одно и то же? – повернулся к столу и откинулся на спинку. - Пытаюсь достучаться до вас. Вы же меня слушаете, вы же мое мнение учитываете. - Но не в этой же ситуации. - Так значит, важна ситуация, в которой мой голос хоть что-то может решить? - Да. Я же не буду слушать тебя по любому поводу? - Меня и не надо слушать по любому поводу. - Ну вот и отлично. К чему, тогда, этот разговор? – взглянул на него. - Мы разошлись во мнениях и все. Я – император, последнее слово все равно за мной, - повернулся к столу. Золото на пару секунд замолчал, глядя на этого человека. Отвернулся, сложив руки на груди: - Вас, это путешествие, портит. Раньше, вы к моим словам хоть и могли не прислушаться, но я при этом, хотя бы не чувствовал себя настолько неприятно. Не смотря на идею, которую я мог вам преподнести, вы все равно оставались добры ко мне. - А сейчас? – посмотрел на него. - А сейчас, я понимаю, что вы даже слушать меня не хотите, - встал. – Раньше, вы ко мне, были другим, - пошел на выход. - Ты куда? – обернулся на него тот. - В гостиницу. Хочу побыть наедине с собой. - Ладно, - повернулся тот к столу и посмотрел на слуг, что сидели напротив. – А вы что думаете? - Как по мне, - начал великан, - вы не испортились, а просто показали свою натуру. Вы и раньше были таким, но видимо этот человек, видел какое-то другое отношение к себе. - Хм. Тоже мне. - Но вы и правда стали грубее. Сказывается нахождение в местах, где вы часто бываете, - облокотился на спинку, сложив руки на груди. – Таверны это вам не двор. Тут изящества нет. - А ты, типа, эксперт. - Нет. Я просто говорю то, что замечаю. - Хм, - отвел взгляд. – Философ, блин. Вернувшись в свой номер, Даниэль обнаружил Карла сидящим на кровати, спиной к двери. - Сидишь? – направился к нему. - Сижу, - устало пожал плечами. - А с голосом что? – сел рядом. – Где та легкость и наивность, что всегда встречает меня? Где сверкающие глаза? – взял его подбородок и направил к себе. Карл отвернул голову: - Обиделся я на вас, - отвел взгляд. - Из-за постановки? Боже, нашел на что обижаться. Я ведь все равно не передумаю и ты это знаешь. - Я расстроился не только из-за этого. - А из-за чего? - Вы больше не благоволите мне. Мне кажется, я вам разонравился. - В смысле? О чем ты говоришь? - Не знаю. Раньше, вы были нежнее ко мне, добрее… А сейчас, вы даже слушаете меня с неохотой. - Кто тебе это сказал? - Никто, я сам заметил это. Что-то переменилось в вас. Когда вы уезжали, вы были со мной совсем другим. Вы не любили меня, но вы заботились, - посмотрел на него печальными глазами. – А сейчас, вы даже заботитесь обо мне с неохотой. - Карл, да что ты такое говоришь? Ты все еще симпатичен мне. Я все еще благоволю тебе. Ты мой самый любимый фаворит из всех, что у меня есть, - обнял его. – Откуда у тебя такие мысли? - Не знаю, - отвел взгляд. – Пусть тут я у вас только один, но чувство, будто вы распыляете свое внимание на всех, кроме меня. Я не чувствую, что я тут нужен, - взглянул на него. - Да кто внушил тебе эту мысль? Карл, ты нужен мне, - крепко обнял. – И я забочусь о тебе. Не думай о том, что ты тут не нужен. Ты тут необходим. Он посмотрел в сторону: - Не знаю, что сказать на это. - Мне не нравится твой настрой. - Мне он тоже не нравится, но я хотя бы сказал вам об этом. Император тяжело вздохнул. Спустя день, Даниэль отправился в театр. Карла он решил с собой не брать, отправился только в компании великана, что занял одно из мест в первом ряду и принялся наблюдать за происходящим. Императору довольно быстро рассказали фабулу нового сценария и начали показывать саму постановку. Уставшие актеры читали прямо с листа, в своей обычной одежде расхаживая по сцене. Монарх наблюдал, комментировал, критиковал, переделывал и всеми способами переиначивал все, что он считал неподходящим. За этим, прошло все утро, а там и следующее. В целом, Даниэль потратил на этот театр порядка двух дней. Постановка была готова как раз к началу ярмарки.