Собибор

Ночью она не спала. Просто смотрела в окно и сгорала от боли и стыда. Глянув мельком на своё тело, девушка поняла, что оно почти целиком стало фиолетово-красным от его избиений. Ей было просто непонятно. Почему?.. Таня с самого утра, завесив крупный фингал волосами, старалась избегать надзирателей, но как только она пришла в цех, к ней обратился переводчик: -Татьяна, вы вчера показали лучший результат среди новичков, мы предлагаем вам перейти в новый отдел пошива, там гораздо меньше дневная норма производства, работа та же. Девушка молча кивнула. Честно говоря, ей было все равно. Получив утвердительный знак, переводчик радостно потёр руки и повёл ее в отдельный сарай позади всех корпусов. Почему-то там стояли какие-то незнакомые немцы высоких чинов и… он. Как ни в чем не бывало. Урод. Таню со странными улыбками провели к единственному столу в сарае и встали кругом у ее рабочего места. В нос девушке ударил странный запах спирта, все было как то.. чудно. Однако чтобы не выводить из себя незнакомых улыбающихся фрицев, Таня поспешно потянулась в ящик с материалами, подняла кусок кожи на свет и.. «Господи Она ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ?!» Тошнота в миг подступила к ее горлу, Таня с визгом отшвырнула кусок свежего человечьего мяса и склонилась от желудочного спазма над ящиком. Тилль, стоявший к ней ближе всех, прошептал еле слышно «mein Gott…» и ловко собрал ее волосы, пока девушку выворачивало прямо на груду «материала». Один из фрицев предложил ей платок, когда тошнота отступила. Утерев губы, Таня закричала: -Уведите! Уведите меня отсюда! Уберите это, сейчас же!!! Тилль поспешно крепко ухватил ее за плечи и вывел из сарая. На улице, прижимая к себе трясущуюся девушку, он тихо проговорил незнакомому улыбающемуся немцу: -Dies erfordert einen hartnäckigen Mann. Was hast du erwartet, es ist nur ein Mädchen. Gib ihr einen Tag, um sich zu erholen. Sie ist eine gute Arbeiterin, das kann ich garantieren. Suchen Sie nach einem anderen Kandidaten. Дорога до квартиры Тилля прошла как в тумане. Зайдя в комнату, тот набросил на неё свой плащ, висевший у двери на гвозде, усадил в кресло и всучил ей стакан воды. -Пей. Девушка начала что-то невнятно лепетать, по-прежнему трясясь, как осиновый лист. -Пей, я сказал! Таня покорно выпила воду и начала чуть реже всхлипывать. -Я сказал им, что ты очень продуктивный работник и тебя не стоит наказывать за такие эмоции. Сегодня можешь не работать. Таня вдруг пронзительно посмотрела в его глаза. -Она человеческая, понимаете?! Кожа! Человеческая! Они хотели, чтобы я сшила из неё сапоги! Из человека, понимаете вы или нет?! Девушка вновь зашлась в истерике, пряча лицо под плотный кожаный плащ. Линдеманн терпеливо подождал пока она успокоится, подлил ей воды и тихо сказал: -Я тоже в шоке. Это уже дикость. -Кто бы говорил! Чуть повысив голос, Тилль возразил: -Я хоть и убиваю людей, но по необходимости и далеко не для удовольствия. А сапоги из человека это уже самое настоящее извращение. Таня отпила воды. Ей уже было все равно, она хотела все высказать. -Они же насыщаются этим, страданиями? И вы тоже? Вы любите смотреть на то, как людям плохо? Видимо, от жизни хорошей, европейской?! Тилль, как ни странно, не разозлился. -Послушай, Таня. Ни один человек не становится злодеем от хорошей жизни. Все эти люди глубоко несчастны. Таня будто обухом по голове получила. Вот уж чего-чего, а не таких речей она от него ожидала. -А почему вы… -Отец, - с этим словом так много страшных воспоминаний пронеслось на его лице и такая многозначительная точка была поставлена в этом разговоре, что Таня не рискнула расспрашивать «что же именно отец». -Что такое настоящая любовь, по-вашему?-спросила чуть ли не шепотом Таня. Тилль ещё более посерьёзнел: -Это когда любишь человека несмотря на самого человека. Вопреки ему. -Читали Гюго? Таню позабавило это. Такой большой страшный фашист проникся французским романом. -А ты, вижу, тоже, вместо того чтобы строить коммунизм на тракторе вместе со своей социалистической бравадой? -Не придирайтесь! Девушка, несмотря на недавнее потрясение, уже совсем разошлась и была готова продолжать допрос. Ей без лукавства было интересно, этот человек был глубже и сложнее, чем просто маньяк. Хотя, конечно, она не могла от одной кружки воды отойти от жестокого избиения и изнасилований. -Вам самому-то не надоела война? Не хотели спокойно пожить? У Тилля снова в лице щелкнул какой-то болезненный винтик. Он внезапно достал из кармана шинели корабельную веревку, в один шаг достиг девушки и принялся связывать ей руки за спиной. -Что.. зачем вы?.. -Чтобы не дёргалась, как в прошлый раз. Истеричный смех вырвался из груди Тани, она со всей силы отпихнула Линдеманна ногой: -Про счастье разговариваете? Про Достоевского, про травмы от отца? А ничего, что вы как мудак последний себя вели, что вы мне больно делаете? Не буду вам про абстрактных людей говорить, не поймёте все равно, вот перед вами «унтерменш», с которым вы на равных разговаривали. И мне больно, плохо и страшно! Что вы делаете?! Таня срывалась на крик, в ней бушевал протест и непонимание. Он просто снова захотел ее трахнуть! Потрясающе, вот это глубина души, она действительно об этом на миг подумала? У Линдеманна дрогнул какой-то мускул на лице. Офицер резко достал из-за пояса нож, перерезал веревки на руках Тани и с пинком молча выставил ее за дверь. Таня снова расплакалась. Ей было трудно и больно, она его не понимала.