Мальчик из стали

Кажется, этой ночью мне снился кошмар. Уже и не вспомню, что это было конкретно, что-то отдалённое, похожее на все те кошмары, что снились мне последний месяц-полтора. Неприятно, скоро и засыпать станет боязно, но ладно, возможно, это просто волнение… хотя когда я волновался перед олимпиадами вообще? Она, кстати, уже сегодня, поэтому я проснулся чуть позже, так как олимпиада в одиннадцать, а в школу фактически не нужно, поэтому позволил себе поспать ещё час. Родители утром смылись куда-то, на ежемесячный рынок, что ли. Ничего особенного, в принципе. Вижу сообщение от Ани, в 08:22, спрашивающей, проснулся ли я, и пару перестраховочных звонков, дабы наверняка. Ценю её старания, ведь кроме неё никто так не делает, но проснулся я по будильнику, в девять, так что необходимости в этом не было. Спустился вниз, уже на первом этаже замечая выпирающее давление в трусах, ну хоть дома никого не было. Умылся прохладной водой, переждал, пока пройдёт напряжение, спокойно сходил в туалет, помыл руки, очутился на кухне. Быстро насыпал хлопья, залив шоколадным молоком, начал есть, залип в телефоне. По окончанию трапезы было уже 09:30. Тарелку мыть было лень, да и думаю, что мама не особо на меня разозлится, поэтому просто положил тарелку в раковину. Посреди зала решил потянуться, словил себя на мысли, что пижамка становится маловатой, значит — всё ещё расту… ну или толстею. Облегчённо вздохнув, присел на диван, в тупую уставившись в выключенный телевизор. Слегка потупив, снова почувствовал неспокойствие ниже пояса. Наверное, будет лучше быть с чистой головой, нежели изредка ловить какие-то странные мысли, пусть они и вообще редкое явление у меня. С либидо вроде нормально, просто не интересует. Иду в туалет, на всякий случай запираюсь, опускаю крышку унитаза и сажусь на прохладную поверхность обнажённым задом. На мгновение вспоминаю какой-то образ из раздевалки… да, точно, тогда, только кто это… ах. Ну да, точно. И зачем вспомнил? Неважно. Разобравшись со всеми делами, после чего дважды протеревшись, я решил и лёгкий душ сразу принять, а уже потом идти переодеваться. Осталось чуть менее сорока минут до выхода из дому, до школы идти было приблизительно минут одиннадцать. Значит, выхожу через двадцать минут, на всякий. Будучи уже помытым, одетым и сытым, решил по-быстрому повторить конспект и пару формул, пусть и так их помнил. Интересно, он тоже этим занят? Или, может, он уже в школе, возможно, даже в кабинете? На олимпиадах классы с одинаковой цифрой всегда в одном помещении, те, кто старше или младше — в других, поэтому я и не видел его в прошлый раз. А жаль, было бы интересно посмотреть, как он сидит, нервничает, думает… наверное, у него глупое выражение лица, когда он над чем-то пыхтит… Хотя нет, во время трудов он скорее, эм… умным был, что ли? Не знаю, как это назвать, и как вообще с умным видом можно гнуть металлическую проволоку, но, может, он и правда глупо выглядит, когда башку напрягает. Кто знает. Вновь словил себя на взгляде в пустоту, пока должен был повторять конспект. Ни к чёрту оно, взял рюкзак, надел утеплённый бомбер и, застегнувшись, ведь сегодня было прохладнее, чем обычно, вышел с дома. Жёлтые, оранжевые и красные листья застилали дорогу, шурша и трескаясь под ногами. По пути встретил не искусственно, а природно созданную такую кучу листьев. Пнул ногой, с достаточно громким шумом листья разлетелись кто куда, ещё и подоспевший ветер в момент подбросил их ввысь, заставляя меня взглянуть на красиво развевающийся клён огненной окраски. Люблю это дерево, оно что зимой, что летом, как говорится, одного цвета, пусть и зимой совсем лысеньким становится. Клён вида «Red Sunset», да? Под ним всегда было расположено пышное деревце, которое скорее выглядело как куст, богатый шелковицей. Похожим в детстве я даже отравиться пару раз успел, но меня это не останавливало от последующего её поедания. Здесь же мы с Аней очень много времени проводили в детстве, да и этим летом тоже, пусть и его половину я провел в Швейцарии. Классно было, кстати, озеро — волшебное, как и горы позади него, но и у нас тут есть на что посмотреть. Кажется, я засмотрелся. Поднял руку со смарт-часами на запястье, время — 10:52. Понял, что уже слегка опаздываю, поэтому ускорился. За поворотом оглянулся назад, к дереву, вновь убеждаясь в его красоте. Детские визги, что часто его окружали, большие, выступающие из-под земли корни, красная опушка и небольшие деревца-кустарники, окружающие его с задней стороны. Скамейка чуть поодаль и, что хорошо, почти посреди улицы, без дорог. Вспомнилась Аня, которая постоянно спотыкалась об корни, и ещё несколько друзей, среди которых был… А, да какая разница, кто там был? Забылось уже. Наконец дошёл до школы, чуть ли не перебегая её порог, и долетел до класса ровно к одиннадцати. — Здравствуйте, — чуть запыхавшись, поприветствовал преподавателей, что стояли ко мне спиной. — О, здравствуй, Корхонен, — это была наша классная руководительница, — Извини, но на этот раз придётся немного подождать. — М? В смысле? — за учительницей заметил ещё несколько человек из моего класса и остальных параллелей, все стояли перед классом, но никто не заходил, а комиссии рядом с нами не наблюдалось. И вообще они стояли поодаль того класса, в котором у нас сегодня должна была быть олимпиада, пусть вначале я и не обратил на это внимание. — У нас проблема с одним из классов, его закрыли на ремонт вчера вечером. Вовремя, конечно, — женщина вздохнула и затем продолжила, — наш класс попросили подождать, пока одиннадцатый напишет, они там сейчас, — она указала головой на двери. — Понял, а ждать-то сколько? Не быстро дело же, — да уж, не хватало ещё простоять тут два часа. — Пока аудитория не освободится. Поэтому, — оборачиваясь к классу, — раз собрались уже все — можете пойти прогуляться около часа, а после обязательно вернуться. Из школы выходить можно, — половина учеников вздохнула и начала расходиться, а моя учительница принялась разговаривать с остальными двумя, стоявшими вместе с ней, скорее всего, классными руководителями параллелей. С памятью на лица у меня плохо. — Извините, а посмотреть можно? — любопытно спрашиваю я. Мне нечего делать, а если разрешат зайти посмотреть — только рад буду, к тому же там, как я понимаю, и сидит рыжий. Смогу убедиться в своей теории. — Ам… — учительница вновь повернулась ко мне и задумалась, — на самом деле, я не уверена… давай я спрошу, если ты так хочешь, ладно? Я одобрительно кивнул. Учительница зашла в кабинет, закрывая за собой двери, и почти сразу выскочила обратно, секунд пятнадцати не прошло. — Можешь заходить, — учительница радушно улыбнулась, пропуская меня внутрь. На удивление, было достаточно тихо, учитывая то, что там было где-то человек десять, не считая комиссию и учителей. Неужели в его классе так много мозговитых? Ведь одиннадцатый класс у нас один из-за сильного переформирования учеников в прошлом году. Один из представителей комиссии тихо показал мне и ещё одной девочке, которой, как оказывается, было нечего делать, и она предпочла посидеть тут, на простые стульчики вблизи от двери. Без парты. Просто стульчики, поставленные боком в сторону класса, где ученики, словно на экзамене, каждый за отдельной партой, что-то писали. На нас подняла голову лишь пара человек. Неловко садясь на стул, я оглянулся, быстро находя рыжую голову. Пусть он был довольно далеко от меня, но я видел, как он с таким заумным видом, в очках, коих я раньше на нём не видел, сидел в полусгибе, изредка покусывая конец ручки, каждую минуту вдохновлённо находя ответ в голове и записывая его, поглядывая на наручные часы. Он был настолько сконцентрирован, что ни разу даже взгляда не поднял, хотя я смотрел на него почти всё время. Может, просто не чуткий? Телефон в руки я не брал и уже успел пожалеть, что попросился посидеть посмотреть, скучновато это было. Они изредка о чём-то переговаривались, кто-то посмеивался, и комиссия между собой перешёптывалась, поочередно скидывая друг на друга бремя внимательно наблюдать за учениками. Парты были достаточно тонкие, чтобы увидеть, что под ними происходит, и от скуки я уже начал анализировать, кто во что одет. Начал, конечно же, с Максимилиана. Сегодня мы, оказывается, довольно похоже выглядели: на нём была тёплая чёрная толстовка с принтом «Звёздных войн», светло-голубые спортивные штаны и обыкновенные чёрные кроссовки. Очки с тёмно-синей оправой, носки чёрные, по-моему. На мне — красная толстовка, чёрные джинсы и красные кроссовки с подошвой чуть больше обычного. Больше ничего на нём я не увидел… хотя нет, вот же, на левой руке у него обычные наручные часы из серебра, на которые он как раз-таки и посматривал после каждого ответа. После некого обзора на него, мне уже поднадоело, и до остальных я не дошёл. Моя теория не оправдалась, сидел он не так глупо, как я ожидал, поэтому и любоваться было не на что. Думаю, никто всё-таки против не будет, если я пойду, поэтому я аккуратно махнул комиссии, показывая жестом на выход. Получив в ответ одобрительный кивок, тихо встал и вышел из класса.

***

Наконец, я уже сижу за партой. Решил выпить горячего шоколадного молока в столовой за ожиданием, ещё разок повторил конспект и принялся возвращаться на этаж. Когда я пришёл, осталось всего 3 человека, а рыжего не было и подавно. Спрашивать я не стал, не интересно как-то. Видимо, он просто быстро написал что попало и ушёл. Последние люди вышли. Нас попросили подождать пять минут на подготовку. Мы ещё немного повдупляли, дожидаясь остальных, и наконец зашли в чёртов кабинет. Раздали вопросники и прочее, дали старт. Конечно, как и во всех местах подобного типа первый десяток вопросов пролетал за секунды, и уже с одиннадцатого вопроса нужно было уделить чуть больше времени. На протяжении всего теста всё шло гладко, все темы я знал и знаю, спокойно отвечал, не торопясь, пока кто-то уже сдал работу. Мда, видимо, я далеко не самый быстрый в подобного рода деятельности, в прошлый раз вообще последний ушёл. Слегка подтупил на сорок третьем вопросе, десяток последних. Перешёл на сорок четвёртый, чтобы не терять времени. Вскоре дошёл до сорок восьмого, разобравшись с сорок третьим. Итак, по итогу я нашёл пять вопросов, точный ответ на которые пока не могу узнать, так как мало того, что эти темы я самостоятельно учил, хотя они в одиннадцатом классе проходятся, так и закручено так всё… Нет. Я не смогу сдаться. Я уверен, что рыжий дебил набрал как минимум 90 баллов, как бы мне не хотелось в это верить, ведь математика — его основной предмет. В общем счёте у меня сейчас где-то восемьдесят восемь баллов. Допустим, я поднапрягу мозги, и будет ещё девяносто шесть баллов, остаётся ещё два задания по два балла. Хм. Есть одна идея… да, думаю, я так и сделаю. Как минимум потому, что и выхода у меня другого нет. Ну, с богом.

От лица Максимилиана.

Прошла где-то половина максимально данного времени на написание текстов, а у меня только тридцать пятый вопрос подоспел! Остаётся критично мало времени, нам ещё и посоветовали поторопиться ради остальных. У них ремонт в классе, где они должны были быть, поэтому теперь тут писать будут, глупость. Пусть напряжения не так уж и много, но глаза от очков уже начинают побаливать, поэтому и сам ускоряюсь. Ещё и в туалет не сходил перед этим, дебил, ничего сказать больше не могу. Ладно, Максимилиан, возьми себя в руки, ты умный, ты классный, ты знаешь математику и даже профильную математику слегка догоняешь, всё нормально будет! К тому же тебе, наверное, дадут ещё время, если что вдруг не так пойдёт, сомневаюсь, что кто-то кроме меня в конце останется, да-а-а… весь экзамен даже головой не кручу на чьи-то разговоры, как вообще на что-то отвлекаться можно, когда пишешь что-то важное? Попка ручки загрызена мною почти насмерть, чуть ли не кровью истекает. Нога дёргается в попытках снять стресс, но тщетно, всё равно волнуюсь. Хотя почему? Сам не знаю. Эйвелинн посоветовала успокоительных перед этим попить, может, согласиться надо было? Хотя с какого чёрта она вообще это сказала, если о моей олимпиаде только вчера узнала и я никогда не говорил и не выражал волнение перед такими событиями. Мда, Эйвелинн, что с неё взять? Неважно. Краем уха, да, именно уха услышал, как какие-то зеваки зашли в класс и тихо сели где-то у входа, хотя стульев я там не припомню. Сколько их — не определил, от двух до трёх, но и смотреть не собираюсь, не до этого, не могу отвлекаться. Видимо, я становлюсь слишком раздражённым… Мозговой штурм охватил с головой; кажется, перед глазами ничего, кроме цифр, букв и исчислительных знаков, больше нет. Сколько времени прошло — уже не знаю, на часы смотреть перестал. Зато нога не дёргается больше, видимо, поняла, что безрезультатно. Подходил уже сорок пятый вопрос, все предыдущие, в чём я почти уверен, были без ошибок, а значит сейчас у меня примерно девяносто баллов. Топливо кончается, а ведь на физике я на легко прошёл последние вопросы, пусть и делал половину наугад. Сейчас не хочу так делать, не всегда получится писать наугад, к тому же теперь при этом воспоминании ещё и златовласый появляется с недовольной мордочкой, ведь вопросы я написал наугад, а не своими мозгами. Кстати, о нём, он, должно быть, уже пишет? Или написал? Или, может, ждёт наш класс за дверью? Уже краем глаза увидел, как кто-то из тех зевак встал и направился к выходу из класса, я поднял голову, увидев только затылок с золотистыми волосами и красную одежку. Корхонен? Значит, это он сидел тут, сидел всё это время? И, значит, сейчас он ждёт, пока я допишу? Чёрт. Сбился.

***

На следующий день я не пришёл в школу. В день олимпиады голова всё-таки не на шутку разболелась от напряжения, и глаза до сих пор болят, поэтому решил остаться дома, да и мама была не против. Не сказать, что лежал весь день при смерти, но и особой активности не проявлял, кроме прогулки с Лили и бесятничества с братом. Думал о всяком, например, о том, что нервничал просто так, ни с того ни с сего. Думал ещё о том, что судьба — странная штука, постоянно подкидывая мне какие-то приколы в виде коротковолосого Рапунцель. От неожиданности сбился, снова занервничал, но дописал, пусть и кривоватым почерком под конец. Надеюсь, разберут. Сейчас, кстати, утро, и сегодня по идее на стенке будут висеть результаты. Я заблаговременно, ещё вчера ночью, отключил телефон, чтобы утром не забыть и не посмотреть спойлеры в виде Эйв, сходу говорящей результаты. Несмотря на её придурковатый характер, в школу она даже раньше меня приходила, а сегодня так вообще прибежит, скорее всего, чтобы или меня поунижать за результаты, или посмеяться с моего соперника. Последнее время забываю, что помимо него в этой школе ещё полно других умных детей, хотя, учитывая, что они не выделяются — всё справедливо. Телефон всё так же не включил и решил не включать, пока сам результаты не увижу. Понял, что, видимо, пора покупать пижаму, ведь на улице холодает, а отопление, особенно утром, не справляется со своей задачей, как положено, поэтому начинаю промерзать, ведь сплю я голым. Натягиваю трусы, как обычно с трудом умещаясь, надеваю повседневную одежду, после иду чистить зубы. Всегда сначала одеваюсь и лишь после чищу зубы. Я так привык, так теплее и, м… готовнее, что ли? Пускай и чревато иногда последствиями в виде испачканной в пасте одежды. — Уже ухо́дите, — утверждающе сказал я вместо доброго утра, спустившись вниз и увидев маму с одетым в новую курточку Демьяном. — И тебе доброе утро, — рассеянно ответила мама. — Привет! — так же поприветствовал меня младший Реймонд. — Макс, знаешь, что мне мама сказала?! — малый заскакал с присущим ему энтузиазмом. — Сегодня папа приедет! — воскликнул брат, разводя ручки в стороны, показывая восхищение. — Папа? — я поднапрягся. — Ну, хорошо, наверное. Ты ведь скучал… — Да, скучал! А ты что, нет? — приподняв бровку, спросил Реймонд-младший. — Да-да. Я тоже, конечно, — настроение заметно снизилось. Мама же молчала, делая вид, что просто долго обувается. — Макс, завтрак на столе. Мы пошли, — не оборачиваясь, более холодно, нежели обычно, мать взяла брата за руку и вышла за дверь, не запирая её. Да уж, тема с отцом — извечная проблема. Брат всегда интересуется моим к нему отношением, замечая, что что-то не так, но он слишком маленький, дабы понять, и сам почувствовать это не может, потому что есть я, в конце концов. Когда отец вечно в командировках, длящихся не менее двух месяцев, а дома он бывает всего пару дней, замечая только маму, и то мельком, а мне, как «пацану» — и по головке похлопать можно просто. Я слышал однажды, как папа обмолвился, что хотел девочку, ночью, сидя с мамой на кухне, будучи пьян, хотя приехал день назад. Что за работа такая, что нет времени ни на семью, ни на то, чтобы попытаться полюбить своего ребёнка? Не понимаю. В любом случае, после этих слов охладел уже и я к нему, прекратив нетерпимо дожидаться папки и на какие-либо его микро приступы любви отвечать незаинтересованностью. Мы говорили об этом с мамой, когда мне было тринадцать, и её ответом было, если коротко — «я ничего не могу сделать». «Макс… я люблю его. А он любит меня. И тебя он тоже любит, точно так же, как и я, но, понимаешь… мужчины, вы такие… вы не умеете выражать свои эмоции. А он… воспитывался в очень плохих условиях, в коих его не научили этому, как минимум к кому-то своего пола». Да? Ладно. Можно понять, правда? Бедняга. Вот только мне плевать. Мне плевать было, как его там воспитывали и что с ним делали, я-то тут причём? Причём восьмилетний мальчик, что дрожащими руками открывает дверь, зная, что там стоит папа, а потом, похлопав по голове всего лишь, как ни в чём ни бывало раздевается и идёт обнимать маму? Уже в четырнадцать лет, когда я решил, что хватит с меня этого, я высказал ему на второй день после его приезда и за два дня до нового отъезда. Сказал так, как накопилось за все годы жизни, не боясь ни его реакции, ни его дальнейшего ко мне отношения. Мама была на улице, поливала цветы и развлекала четырёхлетнего Демьяна в этот момент, пока я, совсем потеряв голову, продолжал говорить, что думал, до того момента, как внезапно не словил пощечину, сносящую меня с ног. Щека горела, да и глаза заслезились, пара пальцев дошла до уха, поэтому и без пищащего звука было никуда. Я даже не слышал, что он мне в ответ орал, просто стоял и махал что-то своей ручищей. На крики прибежала мама, оставив брата во дворе. Увидев, что происходит, бегом отвела отца подальше, а меня подняла, приложила лёд. С отцом не разговаривала, наверное, недели три, пока он не «извинился» по видеосвязи. Ну да, извинения с такой интонацией, будто он снова меня оскорбил, ещё и мини-лекцию вновь провёл, мол, не стоит ему, кормильцу семьи, так хамить и прочее. Хмыкнув, я отошёл от камеры, уйдя в свою комнату, закрывшись на замок. С его возвращением, как обычно на пару дней, лишь изредка неделю, ничего не изменилось. В любящего отца он не превратился, хотя, видимо, только лишь по отношению ко мне, ведь Демьян с рук у него не слезал, а в своём детстве я и не помнил, когда он меня вообще на руки брал. Видимо, в этой жизни мне просто не повезло иметь полноценную любящую семью для себя, пусть мама и старалась всю жизнь быть и отцом, и матерью. И тем не менее я уже взрослый, мне шестнадцать, а совсем скоро — семнадцать. Я почти догнал отца, двухметрового бугая, моряка со стажем, по росту и габаритам, и сейчас, если у нас вновь будет подобная стычка, в которой меня ударят первым — я уже отвечу. Если, конечно, в комнате не будет хотя бы Демьяна. Ему было попроще. С десяти лет я старался быть и братом, и чем-то наподобие замены папы, мы с отцом похожи больше всего, в то время как младший — больше на маму, пусть и характер у него как у отца. Конечно, после всего новость о его очередном глупом приезде меня совершенно не радует, ведь единственное, что он сделает — вновь раздразнит Демьяна, и он ещё несколько дней будет просить о папе. Пока вспоминал, расхотел есть. Пропал аппетит, а запихнуть в себя не могу. Придётся оставить, пусть это и нужный мне для сегодняшней тренировки белок. Деньги есть, смогу и в столовой купить. Быстро обувшись и нацепив куртку, не забывая рюкзак, выскочил из дома.

***

Непроходимая толпа. Обсуждают что-то, смеются, поглядывая на меня. А кто-то, завидев меня, уже и «о-о-окать» начал. Начали пропускать, подобравшись к стене со стендом — вижу Корхонена, что, задрав голову, смотрит на результаты. Поднимаю голову сам и смотрю в порядке снизу вверх. Написано чёрным по белому: 10: Ленгдор Беннет: 80 баллов. 9: Камисато Лейла: 83 балла. 8: Асатрян Арсен: 85 баллов. 7: Асатрян Армен: 85 баллов. 6: Тунье Алиса — 87 баллов. 5: Ирмалиев Алибан — 89 баллов. 4: Кирицики Денью — 92 балла. 3: Шое Мирия — 95 баллов. 2: Реймонд Максимилиан — 96 баллов. 1: Корхонен Олли: 98 баллов. Усмехаясь самому себе, этому ничуть не удивительному стечению обстоятельств, опускаю голову, встречаясь со взглядом Корхонена. Смотрит как на уже добытую, пребывающую в своём рабстве дичь. Такой хитрый, самодовольный взгляд абсолютного победителя, усмехающегося надо мной. И в то же время отблески доброжелательности, что редко на его лице увидишь. Я же, скорее всего, просто застыл с довольной миной, разглядывая каждую эмоцию на его лице. Интересная у него мимика… Смотря на нас, толпа замерла, наблюдая, как мы смотрим друг на друга. Может, думают, что драться сейчас начнём? Если честно, я даже рад. Ситуация позабавила. Он доволен, я — тоже. Получается, теперь мы квиты, а его хитрющая улыбка всё не сходит. Первым протягиваю руку. — Что ж, видимо, нам пора меняться ролями. Значит, теперь мы квиты? — искренне улыбаюсь я. Он же, опустив глаза на мою ладонь, с секунду подумав, ответил, кладя свою руку в мою, стараясь крепко сжать. — Нет, — сказал, как отрезал, — но было приятно посоперничать, — и теперь, наклонив голову вбок, впервые за всё время искренне улыбнулся… Чувствую, как сердце пропустило гулкий удар, а в голове повторяю про себя лишь одно слово: Чёрт.