Мальчик из стали

Мысленно благодарю маму за то, что ни её, ни брата, ни собаки, и, слава Богу, отца дома нет. Пусть в школе мне удалось рассеяться благодаря обвиняющим пинкам от Эйв и словам поддержки от Насти, но теперь, хватаясь за голову, облокотился спиной на закрытую входную дверь, скатываясь по ней на пол. Идиот, можно было сразу догадаться и быть честным с собой, а не устраивать себе же спектакль. Интерес к характеру человека? Да когда меня вообще волновал чей-то характер, когда у меня и так есть за кем понаблюдать. Интерес к соперничеству? С кем, с ним? Ну да, в жизни мне лишь этого не хватало. Эйвелинн, кажется, в школе, после того, как ударила меня по плечу раз двадцать, заметила, что что-то со мной не так, и уж было начала волноваться, по-своему волноваться, конечно, то бишь попытаться выбить из меня ответ, что же случилось, но благодаря моему молчанию была уверена, что виноват экзамен и «тупой коротышка, пишущий вопросы наугад?!» Пусть она и оказалась права отчасти, я всё равно промолчал. Ну чем можно было ещё, блять, думать, кроме как не жопой, когда просто так вспоминаешь о нём в делах, совершенно к нему не причастных, а потом, говоря самому себе, что тебе «просто интересно» посмотреть, какой он, продолжать думать о нём и наблюдать, строить интриги с той же ярмаркой. Мне-то что было до того, как он сделает свой проект, с целью обойти меня или своими обычными силами? Придурок. Откинув рюкзак, встал и пошёл на кухню. Набрал воды из-под крана, половину выпил, половину вылил. Раз уж рот, подборок, шея и грудь уже мокрые, решил и помыться сходить. Грубо отбросил вещи под вешалки, всё равно полы чистые. В очередной раз поблагодарил родителей за то, что приобрели дом с ванной, в которую помещался даже не только я, но мог бы и уместиться ещё один человек, к примеру… блять. Залез в ванную, включил воду, хлопнул себя руками по лицу. Придурок. Именно то, чего мне не хватало в последнее время — влюбиться. Да ещё и в кого? В парня, конечно же. Причём взбалмошного, как и половина моего окружения. Тоже психа, короче говоря. Включил воду по-прохладнее — может, хоть минусовая температура меня освежит. Всегда, когда нервничаю, стараюсь охладиться наружным способом, хотя и в мороженом или воде со льдом не отказывал. Чёрт бы меня побрал в тот день, когда я наугад поставил ответы в несчастном экзамене по физике. Не сделай я этого, уверен, так не сложилась бы судьба. Увидь меня сейчас Эйвелинн, а то и хуже — Настя, они бы сразу всё поняли, пусть и каждая по-разному. Одной захотелось бы врезать мне со всей дури, а второй — врезать виновнику. Слышу вибрацию в снятых штанах на полу. Пришлось встать, залив пол капающей с меня водой, дабы увидеть, кто на мою душу теперь позарился. Звонок от… отца. Только тебя не хватало. Хорошенько подумав, взвесив все «за» и «против», всё-таки взял трубку. — Алё, — безэмоционально начал я. — Алло, — грубый голос раздался из трубки точно так же, без грамма любезности. — Привет, Макс. Я через пару минут подъеду домой. Будь добр, открой мне двери. — А твои ключи где? — я тяжело вздохнул. — Потерял. Давай, я сейчас подойду, — и сбросил трубку. Мда, старый волк, вовремя ты. Решил не смывать ванну, а просто по-быстрому выйти, открыть двери и вернуться обратно к своему мозговому штурму. Снова залил весь санузел водой, завязал полотенце на бёдрах, понимая, что просвечивает хозяйство. Забил, ведь дома никого, а я просто открою двери и ворота (благо, что это можно сделать дистанционно) и вернусь обратно. Надел резиновые тапки, вышел из ванной комнаты и чуть не подскользнулся, подходя уже к двери и словив полотенце, упавшее с меня на ходу. Да уж, и правда, хорошо дома одному быть. Завязав обратно, уже слышу стук в двери. Он что, уже тут? Каким образом, ворота же закрыты? Ключи нашёл? Или мама их не заперла? Вновь вздохнул, громко сказав: «секунду». Перевязал полотенце на бёдрах таких образом, чтобы место, где полотенце удерживает само себя, было спереди, скрывая недоразумение. Будучи всё ещё мокрым, открыл двери, чувствуя, как голое тело обдувает холодом. — Привет, — отец скептично оглядел меня, — чего голый? Девка дома? — Я мылся, — почувствовал, как рука от раздражения сжала ручку двери. Только он в силах с ходу меня выбесить. — Вот как. Ну, давай, дай пройду, тут холод, заболеешь, — и когда это он обо мне заботился? Ничего не ответив, вернулся в ванну, скидывая полотенце на пол. Девка… хах. Не припомню, когда последний раз думал о девушках в таком плане. Думаю, здесь всё очевидно, просто я признаваться самому себе, возможно, не очень хочу, пусть и сделал это давным-давно на практике с интернетом. Но для отца это последняя вещь, что он должен знать. Единственное, что он делает для меня — обеспечивает, и то через мать. Пусть и занимается этим дальше, лишь этим откровенность не заслужит. Просидел в ванне около часа. Отец же, поняв, что я там надолго, ушёл в ванную комнату на втором этаже. Мысли метались, не находя себе места. Перед глазами были и слова Эйв, однажды мне сказанные, мои бывшие друзья со школы, рассказывающие мне о принятых нормах нашего мира сейчас, и под конец то, как Он улыбался. Знал бы он, как ему идёт улыбаться, нежели вечно угрюмым ходить, всё равно бы не перестал. Фишка у него такая, что ли? Быть злым всегда на всё и всех. Знакомо мне это, даже слишком. Хорошо, что я характер отца не унаследовал. Он как дровосек из клишированных рассказов — огромный, рыжий, бородатый и суровый мужик с болотными глазами, чья жизненная услада — долбить деревья топором, представляя вместо древесины кого-то ещё. Как мне говорили в детстве, я был практически его копией, тоже рыжий, тоже кучерявый, тоже веснушчатый, единственное — глаза отличались. Мамины были голубыми, хотя я бы их скорее синими назвал. Что ж, хватит с меня ледяной ванны, вроде уже пришёл в себя, всё равно от мыслей никуда не денусь. Заблаговременно знал ещё там, перед стендом, что теперь есть только один выход, хотя всё равно буду пробовать найти другой. Надежда ведь последней умирает? Решил помыться, от неаккуратности шампунь в глаза попал, как и обычно. Теперь они вновь стали красными, а от холодной воды я начал шмыгать носом. Ныне выгляжу так, будто проревел здесь всё это время. Самое то. В процессе сушки понял, что я вообще-то и вещи сменные не взял с собой, значит, выходить придётся в полотенце. Не люблю голым при отце показываться — обязательно беспристрастно поразглядывает, гордясь, наверное, своими генами. А ведь девочку хотел когда-то. Знает, что я целыми днями пропадаю или на плаванье, или в зале, поэтому и поспрашивать иногда любит. Вновь замотал полотенце на бёдрах, стараясь скрыть максимум интимного пространства и ему присущее, которым он, не сомневаюсь, тоже гордится. С детства его слова помню: «Богатырь твой — от отца твоего. Вырастешь — покою от девок не будет». Вспоминаю с отвращением. Закинул вещи в корзину для стирки, вышел из комнаты. Тут как тут. Спускался по лестнице, что находилась прямо под ванной первого этажа. Посмотрел на меня, вопросительно поднял бровь — Ты что, ревел? — как я и предполагал. — Размечтался. Шампунь в глаза попал, — холодно отвечаю я, обходя его, уже спустившегося, примкнув в лестнице. — Вот и правильно. Только девчонки рыдать в ваннах могут, — он противно усмехнулся. Я в ответ раздражённо скривился, прямо как Корхонен, когда его что-то бесит, но, не показывая этого, поднялся наверх к себе в комнату. Грёбаный старый волк.

От первого лица Олли.

Передо мной стенд с результатами, показывающий мою безоговорочную победу. Сказать честно, шёл я к нему с замиранием сердца, пытаясь протиснуться через толпу любопытных людей. Уже представил, как желаю смерти всему живому и бью ненароком кого-то поблизости, если бы результаты себя не оправдали. Но всё обошлось! Плюс один балл в копилку моего спокойствия. Краем глаза вижу высокую рыжую голову, продвигающуюся сюда, а его прям пропускают, охают что-то, ахают. Ещё какое-то время, не обращая на него внимания, наконец повернулся. Его глаза почему-то округлились. Я что, как-то не так выглядел? — Что ж, видимо, нам пора меняться ролями, — задумчиво, слегка с иронией произнёс он, протягивая ладонь.— Значит, теперь мы квиты? — парень улыбнулся. Смотрю на его руку, предлагающую эдакий мир, и думаю: «квиты»? Значит, ты меня почти месяц бесил, и меня тошнило, как только я тебя мог завидеть, из-за чего получал больше стресса, чем обычно, а теперь мне предлагаешь сыграть в «квиты»? Мда. Ну нет уж, рыжий дебил, такого не будет. Но, так и быть, почувствуй себя правым хоть на грамм, ведь всё-таки, если бы не ты, я бы не писал эту Олимпиаду с таким усердием, и проект, возможно, тоже получился бы не таким энергичным, какой он есть. Взял руку в свою, сжимаю. Получается с трудом. Это не ладонь, а лопата для пересадки растений скорее. И тем не менее стараюсь. Что ещё заметил… рука у него тёплая. Непривычно. — Нет, — начал я, — но было приятно соперничать, — и, не сдержавшись, улыбнулся. Всё-таки, как раздражающе я это не воспринимал, больше было забавно. Не помню свой последний раз, когда я так старался, чтобы опередить кого-то. Обычно мне или плевать, что кто-то безоговорочно лучше, или даже стараться не нужно. А он… теперь и правда странно посмотрел. И руку сжал чуть сильнее, причём резко так. У меня что, дохлая кошка в зубах застряла? Я разжал руку первым, он же на мгновение помедлил. — Вот как, — чуть помедлив, едва ли не дрожащим голосом утвердил он. — Хорошо. Значит, увидимся, — быстро обошёл меня, проходя через толпу зевак, а за ним с немым матом пошла и его подруга, которую я, что странно, даже в толпе не заметил. Говорю же, странные люди. Вижу, как в конце толпы пришла Аня, пытаясь пробиться, и в этот момент — звонок. Табун зашумел, расходясь кто куда, а я стоял на месте в ожидании того, пока Аня до меня доберётся. Наконец дошла, сразу смотря на стенд, а после прыгая от радости, взяв меня за обе руки. — Вот видишь! Я же говорила! — возбуждённо затрепетала подруга. — Да-да, говорила. Пойдём уже, алгебра как раз, — потащил я её за руку к кабинету, что находился на втором этаже.

***

В целом, хороший день. Сегодня была пятница, лучший день недели по мнению работяжной общественности. На первом же уроке меня оповестили, что вручение медалек будет в понедельник, ведь в выходные всем лень с кровати встать. Ничего, не проблема, подожду. Некоторые учителя, в том числе и по математике, хвалили меня, пусть и в полслова, а те, кто молчал — наверное, просто ещё не увидели. К моему неподдельному шоку, даже Эвину Леонардов пробубнил нечто, что я расслышал как «молодец», произнесённое сквозь зубы. Да, даже у такого хрыща есть, оказывается, капля доброты в чёрном сердце. Надеюсь, мой обалдевший взгляд он не увидел. Аня, кажется, тоже была очень довольна, даже булочку с шоколадом мне купила. А также у нас не было совместных уроков с одиннадцатым классом сегодня, а с физкультуры, что была последним уроком, нас вообще отпустили, предупредив на урок раньше, поэтому я ни его, ни его придурковатых подруг с утра не видел, хотя вторую даже больше суток. Дорога в школу и со школы с каждым днём становилась, пусть на процент, но всё прохладнее, поэтому я решил, что уже в понедельник надену зимнюю куртку. Ане же, видимо, вообще побоку, какая там погода: длинная юбка, колготки под ней, сапоги и свитер с жакетом — самое то для любой погоды. Хоть в жерло вулкана прыгай, хоть зимой в прорубь падай. — Ань, тебе не холодно? — спросил я, ощущая, что ещё минут двадцать на улице и зубами стучать начну. — Неа. А тебе? — пф, ну конечно, холодно не будет, свою руку под мою поддела, свою ладонь в моей греет, как же тут замёрзнешь. — Догадайся с трёх раз, — пессимистично отвечаю. — Тогда идём быстрее, — подруга зашагала быстрее в потугах утянуть меня с собой.

***

— Мам, пап, вы дома? — сходу закричал я, закрыв за собой входную дверь. — Олли, ты уже пришёл? — послышался крик с кухни. — Нет, мам, это клон-инопланетянин, я искал дом вашего Олли. Зайти можно? — Родной, не придуривайся и заходи! — Здравствуйте! — наконец крикнула Аня. — О, Аня, твой голос? Привет! — мама приветливо ответила, а после показалась из-за кулис кухни. — Ань, чай горячий будешь? У Олли не спрашиваю, и так будет, — заботливо спросила она. — Да, если вам не сложно, спасибо большое! — подруга сняла обувь, повесила куртку и прошла в уже давным-давно знакомый зал, без стеснения заваливаясь на диван. — Мам, я в понедельник уже зимнюю надену, — сел рядом с Аней, взял пульт, включаю телевизор. — Хорошо. А Анечка сегодня у нас останется? — Ой, нет, вы что, мне сегодня домой нужно, — забормотала Аня. — Ты оставалась к выходным обычно, а в последнее время перестала, — непонимающе утверждает мама. — Да, знаю, просто дел так много дома появляется… — слегка подумав, она продолжила, — но, возможно, завтра смогу прийти! — Тогда будем ждать, — следом раздался истошный крик чайника, постоянно бьющий мне по ушам. Неужели электрочайник купить нельзя? — Блин, мам, иди сними! — раздражённо восклицаю. Чайник заткнулся. Мы смотрели передачу, как я понял, о мошенничестве в интернете. Некая рыжая девушка с едва ли не анорексией рассказывала о различных махинациях, связанных с обманом на деньги. В кадре показался мужичок, отдалённо напомнивший мне папу. А где он, кстати? Ах, ну да, точно. Работа ведь началась. Хорошо ему с отличной зарплатой и графиком семь-через-семь. Значит будет дома через четыре часа. Мама принесла чай. Выпили, ещё немного посмотрели телевизор, и я начал зевать. Интересное шоу, но после школы мне или спать, или чем-то активным заниматься, но так как сегодня пришла Аня, ни на какую тренировку я уже не пойду. Встаю с дивана и зову так же заскучавшую подругу с собой в комнату, поблагодарив маму за чай. — Ну, чем займёмся? — спросила девушка, ловко запрыгивая на кровать. — Не знаю, но или занятие, или сон. Мне и то, и то подходит, так что придумывай ты. — Да я бы тоже поспала, но я ж не дрыхнуть в гости пришла, тем более что на ночь не останусь. Я сел за рабочий стол, распаковывая учебники и заодно дневник, посмотреть, есть ли сносное домашнее, которое мне не лень было бы написать сейчас, на понедельник. Парочку нашлось. — Тогда я писать домашку. Ты со мной? Девушка глубоко вздохнула, кивнула головой и пошла вниз за рюкзаком. Я отодвинул из-под стола табуретку, предназначенную специально для неё, хотя у Ани после этого седалища постоянно зад болит, по её словам. Писали мы, наверное, до вечера. Так как управились с тем, которое было не лень писать за пару минут, решили уже и остальное добить, делать-то нечего. Вот и звонок в дверь, видимо, папа пришёл. Следом возглас «бегу», принадлежавший маме. Осталось совсем немного, дабы дописать, поэтому решил спуститься уже потом, и Ане посоветовал того же. Не умрёт папа. Хотя если он принёс мне какую-то сладость, будет очень кстати. Спустя несколько минут копошения слышу звук шагов по лестнице. Используя свой опыт, определяю, что папа. Хм, идёт «привет» сказать? Или, может, в комнату к сёстрам? Хотя зачем? Значит к нам. Стук в дверь. Отрываюсь от работы, открываю. — Привет, сынок, Ань, — он выглядел на редкость встревоженным, пусть и доброжелательно улыбался. — Здравствуйте! — так же приветливо произнесла подруга. — Привет. Мы домашнее задание пишем, ты что-то хотел? — сразу перехожу к делу. — Да, хотел. Олли, сядь, пожалуйста, — его тон стал серьёзнее. Я вернулся к своему месту, разворачивая кресло к нему. — Новости сегодня смотрел, — он облокотился о дверной косяк, вздыхая, — на нашем городском канале, который вы с мамой не включаете никогда. — Ну да, там же бред постоянно, — и правда, бред да и только, какое отношение тот же курс валюты Казахстана имеет к нашему городу? — Бред-бредом, но и новости бывают иногда. Сегодня сказали, что в нашем и близлежащем районе завелись подозрительные перцы, и чаще всего их видят по твоей дороге на тренировку, — подозрительные перцы по дороге… кажется, я уже их встречал. — Хм, ну и что? — решаю умолчать об этом. — То, что ночью вечером ты с тренировок больше не возвращаешься, а Аня, если приходит к нам, остаётся на ночь или уходит до сумерек, — редко он так уверенно говорит что-то, я даже поднапрягся. — Боже, пап, ты серьёзно? Успокойся, просто дебилы какие-то, — пытаюсь угомонить его. — Олли, нет. Сказали, что уже пару человек обокрали и избили. Из них даже одного моего знакомого! Я потом поспрашиваю у него, как они выглядят, и скажу тебе, но даже так — я запрещаю тебе ночью долго и далеко от дома находиться. — Жесть… Олли, я думаю, папа прав. Ты же меры не знаешь, пристанет кто-то — в драку полезешь, а они же не по одному ходят, — убеждает меня Аня. Да, видел я их уже, такие же сопляки, как Макс, ещё и меньше. — Видишь, Аня тоже понимает. Ань, ты на ночёвку сегодня? — Вообще-то нет, я уже собиралась домой идти… — неловко протянула Грозная. — Нет, уже темно, никуда не пойдёшь. Такси вызовем, только адрес напомни мне, забываю постоянно. — Да что вы, не стоит! — у неё с собой, по-моему, и денег толком не было. Так бы она таксисту в рот их запихала, лишь бы папа не успел дать, но в этом случае она беспомощна. — Ань, я только что рассказывал что-то, ты же сама со мной согласилась, — отец взял телефон, видимо, чтобы найти номер такси. — Если мужиков взрослых избивают, с тобой что будет? Даже думать о таком не хочу, это не обговаривается, — не дав Ане возразить, вышел в коридор. — Пап, а адрес? — недоумевающе прокричал я из-за двери. — Я уже вспомнил! — услышал в ответ. — Блин… не скажет ведь даже, сколько оно будет стоить… — с откровенным отчаянием пробубнила подруга. — Дурочка, я бы тоже не сказал. Собирайся.

***

Такси подъехало, я проводил Аню до двери, а папа — уже до машины, передавая таксисту деньги. Не знаю, случайно или намеренно, но сумму было не разглядеть, а подругу аж тремор пробрал. Смешная, что уж. Машина тронулась, а я попросил папу быстрее зайти в дом, ибо дует. — Слушай, может, тебе электрошокер купить? — внезапно спрашивает отец. — Что? Шокер? — недоуменно переспрашиваю. — Да. На всякий случай. — Нет, обойдусь, — не хватало ещё миниатюрное орудие пытки и убийства носить с собой, а вдруг на ком-то не сдержусь однажды или до корочки хулиганов поджарю? — А с тобой на атлетике никаких одноклассников нет? — единственный раз, когда кто-то из одноклассников со мной ходил на какой-либо кружок, был в 8 лет на двух единственных занятиях по шахматам. — Пап, я же уже говорил, что нет, — вновь повторяюсь. — Тогда, может, кому-то с тобой по пути? — продолжает настаивать. — Нет, я всегда сам возвращаюсь, — не хватало ещё под ручку с кем-то идти, лишь бы не тронули. — Тогда, может, можно было бы тренера попросить тебя провожать? — на совсем дебильное предложение не сдерживаюсь: — Да пап, нет, говорю! — уже раздражённо прикрикиваю и собираюсь идти в свою комнату. — Всё-всё, не бесись. Держи, — достал шоколадку из кармана, втюхивая мне. Молча поблагодарил, поднимаясь к себе под его тяжёлый вздох и слова, адресованные готовящей на кухне маме: «Какой же сложный ребёнок…» Конечно сложный, если раздражают. А так вполне себе сносный… наверное.

***

Следующие два выходных дня, в которых я решил походить на тренировки, так как дома сидеть совсем не тянуло, папа забирал меня вечером, чуть ли не за ручку проводя до дома, хоть мы и были на машине. Я даже отвык ездить в это место на машине, это было всего пару раз, пока я пешком дорогу не запомнил, ведь не тратить бензин на 4 круга ради пары километров? Да и здоровым буду. Пусть я и чувствовал себя неловко, когда выходил из здания, сразу замечая отца, сидящего в коридоре, крутящего в руках ключи от машины и пьющего кофе, зато удобно на машине было добираться. И да, самой машиной можно было покрасоваться перед одногруппниками. Не дешёвая всё-таки, Ауди. Мы ехали два раза, и за эти два раза я не увидел ни одного подозрительного или знакомого лица. Сомневаюсь, что те опёздалы в самом деле могут представлять из себя что-то серьёзное. Возможно, это просто другие бандюганы? Пусть я и не видел, но вчера, включив всё-таки новости города, уже своими ушами услышал о новом преступлении, что закончилось комой пострадавшего. Хорошо, возможно, я и могу признать некую опасность, присутствующую под покровом ночи в нашем некогда благоприятном для жизни тихом районе, но и что теперь? Идти и покупать чёртов электрошокер? Кому он поможет? От собак, разве что отбиться, и то собаки от голода нападают, а эти уроды — от скуки и чувства силы. Собаки-то пастью электрическое оружие не стянут с руки, а представители хомосапиенс — запросто. Тут скорее нож нужен, как для самообороны, а лучше — меч, чтобы наверняка. Подумают, что совсем псих, и не рискнут даже со спины приблизиться, да… Ну, так или иначе — это мои фантазии, ведь за такое грозит срок в жизни, а я пока не настолько обезумел. Поэтому, как бы то грустно ни было, мой удел — электрошокер. Думаю, стоит брать по-мощнее и с зарядкой побольше, с фонариком, как прожектор, чтобы ещё ослеплять, может даже с чем-то похожим на сигнализацию, эдакий эффект неожиданности, ну и маленький разделочный нож в придачу. Да уж, сомневаюсь, что поиски подобного увенчаются успехом, но попробовать стоит. Но, думаю, это уже завтра, ведь на сегодня я запланировал снова на тренировку сходить, уж слишком много энергии в себе чувствую, аж в шесть утра встаю, как сейчас, например. Могу позволить себе полежать ещё минут тридцать. И зачем так рано просыпаться вообще? Странная эта ваша штука, организм. Есть время поразмышлять о чём-то, телефон брать совсем не хочется, да и звуки с утра меня раздражают, а кроме как посидеть в Тиктоке сейчас я ни на что больше не способен. Так, о чём бы… хм, к примеру, об Эвину. Старый дурак, пусть он так и не выглядит, проявил задатки здравомыслящего потомка обезьяны, похвалив меня себе под нос. Интересно, хотел ли он, чтобы я это услышал? В последнее время даже меньше домогаться до меня стал. Узнал о законах страны, небось? Как бы там ни было, меня пока устраивает. Пусть он и бесит меня до чёртиков, но с ним, как с достаточно смышлёным в некоторых аспектах человеком, было бы интересно существовать в нормальных отношениях, может, узнал бы чего нового о бренной жизни этой. Всё в будущем, а пока как есть. Пусть я и проигнорировал первую мысль изначально, это всё-таки моим мозгам и сознанию никуда от неё не деться. Следующий на очереди дурачок, пусть уже и не седоволосый старик, но тем не менее раздражающий, по крайней мере когда-то. Да уж, рыжедурок, что это было в пятницу? Так ошалел, что даже после школы внимательно в зеркало себя осмотрел, кожа вроде обычного цвета, а не лунного, мёртвых кошек в зубах не наблюдается, зрачки не змеиные, нос на месте, да и не воняю. Что это было? Может, вспомнил резко чего? Или Эйвелинн сзади что-то языком жестов показала? Ничего со стороны я не слышал. Странный он. Странно всё, что с ним связано, и всё, что к нему относится: его придурковатая подруга, чьё место с дикими бизонами, вторая же — актриса на миллион. Не удивлюсь, если безбашенная меня где-то с угла словит и нож к горлу приставит, но за что — пока не придумал. Сам же он странный. Вроде уверенный, симпатичный, с внешностью повезло во всех её проявлениях. Даже больше моего, я бы сказал. С головой в плане школы полный порядок, пусть и отстаёт от меня малость. Да и в жизни, наверное, не промах, раз имеет такое телосложение… блин, снова раздевалку вспомнил. Да что ж такое? Меня так впечатлила его фигура? Да вроде много подобного видел, пусть и не прям как у него. Хотя, наверное, да: такого, как он, я увидел впервые. Не суть. Странный он потому, что в сумме с этими фактами, на деле он… другой. Какой-то неловкий, что ли, пытается то подгадить, то наоборот — угодить. Может, я не так его понимаю? А может, так и есть, мол, внешность — не показатель, и книгу по обложке не суди. Нет уж, сомневаюсь, не тот случай, слишком качественная у него обложка для такого содержания. Может… может, не знаю, боится? Хотя чего… я ведь не настолько страшный, к тому же и сдерживать агрессию стараюсь теперь. Получается вроде, хотя Аня говорит, что на лице изменений не видит. Конечно, Анют, сначала внутри, после — снаружи. Как бы то ни было, то, что я знаю точно — он пытается подружиться. Пусть тупо, пусть криво, но видно, что старается, пытается. Однако… наверное, я не нуждаюсь в таких друзьях. Точнее — не нуждаюсь совсем. Единственный, кто меня терпит — Аня, а её мне хватает с головой. Сердце у меня, как там говорится, маленькое, хватает едва ли на всех тех, кто есть уже, добавить кого-то ещё — лопнет. Хотя кто сказал, что я его прямо в сердце себе запихаю? Да уж, никто. Я сам это знаю. Привязываться — то, что противоречит моей сущности, и в то же время неотъемлемая часть меня. Помню уж, что было, когда Аню не видел три месяца. Думал, что от одиночества в улитку превращусь, зарывшись себе в раковину от окружающего мира, мечтая, когда же вернётся моя подруга. Мне было лет десять, наверное. Я повзрослел, но сомневаюсь, что изменилось чего. Я разве что мог стать не таким эмоциональным и драматичным. Так или иначе, я уже решил. Мне не нужны друзья и метящие в них тоже. Не помню, есть ли сегодня совместные уроки с одиннадцатым, но как встречу его, отзову подальше, и после скажу что-то наподобие: «Прости, глупый рыжик, но максимум, кем мы можем быть — соперниками, а друзья мне не нужны. Не обижайся». Да, думаю, подходит. Стоит ли добавлять «глупый» — ещё подумаю. Ведь с его появлением я стал более рассеянным в школе, чем обычно. Меня отвлекают различные факторы, к которым он так или иначе причастен. Да и Юля та, сумасшедшая газетчица, шороху подняла. И подруги его — первые две и две других, что на переменах на меня искоса смотрят, а после обсуждают что-то с Максимилианом. Хм, кажется, я впервые его имя правильно в голове произнёс. Максимилиан… Макси-милиан… Ма-ксимилиан… Странное имя. Как он сам. И точно так же — красивое, мелодичное. Оторвавшись от бури мыслей, посмотрел в телефон. Время показывало шесть тридцать. В яблочко. Довольно энергично встаю, будто бы за шестнадцать лет впервые выспался. Расслабленно, не торопясь, чищу зубы, после чего эксплуатирую «белого коня». Бегом промываюсь, купаясь скорее не в воде, а в паре, из-за которого даже зрение туманится. Обожгусь же однажды, ей-богу. Уже надеваю одёжку: чёрные джинсы, красную футболку с длинным рукавом, поверх рубашку и, как десерт, любимую зимнюю куртку. В ней же и покушать спущусь, слишком уж в ней уютно. Снова вижу любимую спящую муху, а рядом с ней активного на удивление шмеля, носящегося по кухне то туда, то обратно вокруг спящей мухи, как раз-таки. — Доброе утро, сынок. Тоже выспался, смотрю? — энергично спрашивает отец. — Привет, как видишь. А у тебя что, праздник сегодня? Что ты маме компанию не составляешь? — спросил я, усаживаясь рядом с матерью и ловя ленивый поцелуй в лоб вместо доброго утра. — Нет, но чувствую прилив сил! А ещё мне сегодня сообщили, что на работе меня некий сюрприз ждёт, так что, думаю, задержусь. У тебя ведь нет тренировки сегодня? Отец продолжал с большим энтузиазмом возиться с кастрюлей, отварными колбасками, картошкой-пюре и салатом с сельдереем, пока что в сыром виде. — Вообще-то есть… — слегка виновато отвечаю. — Олли, как есть, если ты два дня подряд там был?! В выходные! — возмущённо спросил отец. — Ну и что? Ты же сам говоришь, что прилив энергии чувствуешь, вот и я, однако у тебя работа есть, а мне, кроме как атлетикой, заняться нечем больше! — аргументирую, словно адвокатом дьявола устроился. Услышал бы папа мои мысли, сказал бы, что самого себя и покрываю. — Ох, боже, что делать с тобой? Ещё немного и головой о стену начну биться. А завтра нельзя? — Нет, завтра у меня дела, — отмазываюсь, пусть дела и правда имеются. — Какие дела? — с интересом спрашивает папа. — Вот завтра и узнаешь, — не хочу говорить уже сейчас, признавая его правоту… вообще это дело не люблю, после стольких-то пререканий. — Ладно, но тогда поздно не идёшь, со школы придёшь, часик отдохнёшь — и вперёд. Успей до темноты, иначе в следующий раз я буду доплачивать твоему тренеру, чтобы провожал тебя, понял? И вообще, насчёт того, задержусь ли я, я ещё не уверен. Я позвоню, — после столь сумбурной речи передо мной оказался милый на вид завтрак, как из сериала. Редко он готовит, конечно, но, как говорится, метко. — Олли, послушай папу, пожал…а-а-в… — присоединилась мама, не договаривая слово из-за зевка. — Да боже, боже, ладно, хорошо! Сегодня медали вручают, настроение не портите хоть, — уже хоть как-то соглашаюсь, следом напоминая о сегодняшнем событии, лишь бы отстали и дали поесть спокойно. Наконец, начинаю уплетать поданную трапезу. Покончив с этим делом, взял в рот мятную жвачку, закинул на плечи рюкзак и направился к выходу, слыша из-за спины папино: — Подожди, ты что, в куртке всё это время сидел?

***

Первые три урока прошли спокойно, без пребывания одиннадцатого класса в пучине нашего. Сказали, что уже скоро перестанут совмещать, так как находят решение проблемы в строящемся на скорую руку новом корпусе. Интересно, долго ли такой протянет? Сказал Ане, что собираюсь сказать сегодня и куда собираюсь идти завтра. Обсудили немного, пришли к выводу — и то, и другое необходимо. В коридорах почему-то рыжего не наблюдалось, а к нему в класс, где бы он ни был, захаживать я не намеревался. Встретимся как-то, что уж. Даже на том же вручении медалей, которое… Блин, которое сейчас, на этой перемене! Взяв подругу под руку, побежали вниз к кабинету. Дверь была открыта, а рядом никого не стояло, скорее всего внутри уже, меня ждут. Так и было — как только я пересёк границу двери, все взгляды на меня. По-быстрому извинился, надевая златую медаль, замечая, что она слегка тяжелее предыдущей по физике. Попросили встать в середине, между вторым и третьим местом. А вот, кстати, и второе место, разговаривающее с пятым. Не заметил, как я зашёл? Не поприветствовал, хотя раньше… ладно, что уж там раньше. Просто странный, говорю ведь. Всех попросили встать ровно, улыбаться. Выровнялся, как мог, однако мои глаза всё равно доходили лишь до уровня его плеч. Интересно, сложно ли ему жить, чувствуя капли дождя на себе одним из первых? Наконец, отсняли. Люди сошли со сценки. Кто куда отошёл, а кто сразу вышел. В моей руке была моя медаль, а на ушах — похвала от комиссии, учителей. На глазах непонятки. Получается… я победил лишь потому, что использовал его же способ, а он на этот раз действовал исключительно логикой? Хотя стоп, он ведь не говорил, гадал ли на этот раз… ладно, о чём это я. Это математика, его основной предмет, если бы гадал — и сотню бы набрал, или со мной бы сравнялся. Мой случай — почти чистая удача. Его на этот раз — логика, мозг. Да, в прошлый раз было наоборот, но… полноценной победы я не чувствую. Ещё один повод быть исключительно соперниками, ведь друзья так соревноваться всерьёз не могут. Он говорил с одним из представителей комиссии, когда я повернулся к нему и через пару секунд поблагодарил, прощаясь. Это я по губам прочёл. Шёл в мою сторону, ведь мы стояли напротив двери. Обошёл нас, сказав комиссии до свидания, но… но не мне. Я, извинившись перед комиссией, сделал пару шагов следом за стремящимся в спешке смыться рыжим, хватая его за рукав. — Эй, подожди. Я хотел… Рыжий внезапно одёрнул руку, не дав мне договорить, и после повернулся, выглядя крайне обеспокоенным. — Прости, я… кхм, мне надо идти, я спешу. Извини, — а через секунду его и след простыл. И сделано это было на глазах у всех присутствующих в кабинете. …Тупица.

***

Решаю поотбивать накопившуюся сегодня агрессию вдоволь, попросив согруппника побыть мне вместо груши в обмундировании. Вообще-то у нас кружок атлетики, а не боевых искусств, но и то, и это — всегда полезно. Я занимался совершенно несерьёзно и очень по-любительски этим странным подвидом карате просто потому, что он выглядел красиво и «эпично». И тем не менее уже развил хороший удар, заставляющий напарника слегка проскальзывать назад. Рыжий, блять, идиот. Только это крутилось в моей голове остаток дня. Я, значит, соизволил при всём моем благородии прикоснуться к этому невеже, предлагая уединиться от посторонних ушей для разговора, а он просто взял, отдёрнулся от меня и, блять, трусливо ретировался? Уши вырву. Не знаю, блять, руку сверну и в кусты, как котёнка беспомощного, кину. Идиот, придурок, просто тупица, как можно было вогнать меня в такую неловкость перед другими людьми и, главное, перед ним же за один единственный раз, когда я решил проявить милосердие. Не хватало слов, чтобы описать деяние сего кадра, совершенного придурка и круглого идиота с большой буквы. Я думал, что сегодня хороший день. Ошибся, только половина его была приемлемой. Папа позвонил, сказав, что не будет сегодня задерживаться, и я позволил пойти себе на часик позже, но, будучи уже на тренировке, снова ловлю звонок уже от немного подвыпившего папы, оповещающего меня, что он не сможет приехать, так как коллеги ему сюрприз сделали в честь повышения. Нечего сказать. Бывает. Понял, что и домой вновь пешком идти буду, пусть и по давно полюбившемуся пути. Может, даже у Клёна остановлюсь ненадолго, он как раз недалеко от дома, почему бы и нет? Ещё, кажется, я немного задержался сегодня, совсем уже стемнело. Мама пару раз звонила, предложила на такси поехать, но если у папы повышение, то не значит, что теперь деньгами можно разбрасываться, да и остудиться мне надо, слишком уж много уже накопилось. Мама попросила звонить ей каждые пять минут дороги, но я ей очень мягко и вежливо отказал, ведь что со мной случиться может? Ничего. Могло бы, давно бы уже случилось с таким-то как я. Вышел с тренировки с едва ли не влажными волосами, накинул капюшон. Холод собачий. Но не мешает наслаждаться ночной дорогой и уединением с мыслями, будучи в наушниках. Да уж. Теперь я точно уверен, что подобная дружба мне не нужна. Какой раз я позорюсь из-за него? Второй? Третий? Даже со счёта сбился, великолепно. Интересно, чем думает его голова рыжая? Может, и мозг у него рыжий, поэтому и странный? Ладно, совсем уж бред несу. Где-то к половине дороги сердце внезапно удар пропустило. Затем ещё, ещё… хм, почему? Аккуратно оглянулся вокруг, вроде ничего… Прошел метров десять, увидел мимолетную тень где-то за деревом. Теперь напрягся. Быстрым движением сдёрнул проводные наушники, всматриваясь. Свет от лампы, светящей в дерево, отражал тень на земле, но… не только его. За этим деревом, чёрт бы меня побрал, кто-то стоял. И не движется ведь, уёбок. Чувствую приливающий к мозгу адреналин. Движение видел, тень вижу, значит, не почудилось. А дороги, кроме как этой, нет. Только тернистая, через закоулки многоэтажек. Неизвестность пугает даже больше, поэтому решаю пойти через них, крайне тихо шагая, пока не оказался на достаточном расстоянии. Адреналин не стих, быстро пробираюсь через различные ветви свисающих с балконов декоративных лоз. Даже в карман случайно залез, якобы за шокером, но вот досада, я же, блять, даже в месторасположении его покупки ещё не уверен! Чёрт меня за ногу тянул посидеть часик лишний дома, а на тренировке избивать напарника, как сволочь последнюю, и что теперь? Да я, блять, даже не знаю, кто это. Вдруг монстр? Или маньяк? Ладно, маньяк, а безумный ли маньяк? Если безумный, то шанса съебать больше? А если здравомыслящий? Значит, меньше. Но какие маньяки, если тут даже новостей о грабеже никогда не было, откуда им взяться тут? Значит, монстр. Но монстры обычно страшнее и больше, а тень была обычная, человеческая, похожая на мужскую подтянутую фигуру с неким чубом на голове… Чубом? Воспоминания поездом проехались по мозгу, напоминая о том щуплом наркомане номер один и об огромном наркомане номер два, рассказывающем мне байку, при которой за деревом будет стоять монстр. Рот ваш топтал, но, кажется, я влип. Он тут точно не один. Прошёл за ещё один дом, видя всего в ста метрах перед собой главную дорогу, по которой я хожу обычно. Зашёл за угол, и тут на тебе. Стоят, уроды, смотрят прямо на меня. Те же самые обезьянки, стоящие поодаль во время моего разговора с их главным. А сзади, сквозь шелест листьев, уже и щуплый подоспел. Твою же мать. — Таки-так, кто у нас тут? — начал один из них, затягиваясь явно не первой сигаретой, судя по голосу. — Малой, ты снова в такую позднь вышел? Ай-ай, родители совсем не следят, — продолжил тот, что позади меня. — А вы в ночных бабаек затесались? — холодно спросил я, стараясь не выдавать своего положения. Их около… раз, два …пять. Пять, если не подводят глаза. И шесть, если та странная груда камней у стены на самом деле не камни. — А что, плохо получилошь? Ты ведь другой дорожкой пошёл всё-таки, — вновь этот противный оскал, заставляющий меня раздражённо в своей манере скривиться. Наверное, для них я выглядел так же невозмутимо, как и в тот раз. Пусть это и выглядит достаточно «эпично», но головой понимаю — влип. Причём сильно. Пусть совсем скоро у меня и отключится здравомыслие, кричащее мне, что я должен бежать и не ввязываться в это, но даже так стараюсь держаться. Не такие уж они и крупные, правда ведь? Мой папа такой же. Значит, можно и по одному… — Так, пацанчик, — груда камней медленно поднялась, издав очень низкий голос. Чувствую, как в ушах начинает звенеть, а кровь — закипать. Да, наверное, это и правда моя природа, когда я нервничаю — ярость, гнев, присущие мне, только чем оно поможет мне сейчас против шести амбалов? Чёрт, сам ведь сказал, что они больше на тюбиков смахивают, нежели на здоровяков! — Помнишь, я рассказывал тебе кое-что? — человек встал в полный рост. Высокий, крепкий на вид, а рожа — противная донельзя. Я его уже видел. — Мне тут та самая принцесса нашептала… — начал подходить ближе, шагая так, будто вместо ног у него давно уже два пиратских протеза, — что ты кое в чём провинился, — спиной чувствую, как отброс сзади приближается. Не выдерживая, с разворота влетаю ногой в морду, сбрасывая свой рюкзак с плеч. Адреналин туманит разум, в глазах кипит красным, чувствую ярость и страх одновременно. Урод полёг моментально, остальные шакалы хотели было ринуться вне очереди, однако главный наркоман приказал сесть командой «стоять». — Помнишь, я рассказывал, что бывает с такими? — продолжил он, харкая на землю в сторону одного из них. — Так вот. В силу столь специфичного запроса принцессы… Тебе я могу сделать небольшую поблажку, — человек медленно обернулся по сторонам, осматривая «напарников».— Понимаешь ли, брать тут нечего, не функционируют почти. А ты… ты молодой, — практически физически почувствовал, как пародия на слендер-мена скользила по мне, стоящему в боевой стойке, взглядом, — свежий… вкусный… — гадко облизнулся, вызвав у меня предвестие рвотного рефлекса. Медленно и беспрецедентно продолжил, переходя чуть ли не на пошлый шёпот. — Если… сможешь обслужить хотя бы нескольких из нас — закроем глаза на указ принцессы дезинтегрировать тебя. Всё. Перед глазами — пелена. Писк в ушах достиг апогея, ничего не слышу, кроме бьющих в мозгу вен, кровь в которых хочет взорваться, всполыхнув пламенем. — А не захочешь, — мерзкая тварь, доставая руку из кармана, на которой были какие-то красные следы, невиданно мне ранее гадчайшим языком облизнул пальцы, убирая следы, — сделаем всё так, что в коме до старости пролежишь. Сердце бьётся так, будто с горы без парашюта падаю. Организм вместе со психикой подняли панику, нутром понимаю — пять человек, пусть наркоманы, но люди. Лю-ди. Мозг же говорит, что плевать ему на последствия, убежать не получится. И некуда — за время разговора двое встали сзади, прижимая ближе к стене и к главарю. Попадаться в руки совершенно точно нельзя, просто побрыкаться, чтоб выбраться, не хватит. Глаза слезятся, не понимаю, почему. Приятнее думать, что от злости или от ветра, пусть и смутно верю в это. Высматривая слабейшего, кидаюсь на самого низкого и хлипкого в сравнении с остальными. Подлетаю снизу, размахом бью ногой в колено, заставляя его откинуть ногу назад во избежание перелома. Непростые, каждый в разной боевой позе. Не давая опомниться, при помощи всего корпуса бью кулаком в живот, разворачиваюсь, делая оборот на левой ноге, и правой бью в рыло, заставляя его отлететь к подбегающему товарищу. Откуда-то сбоку пронзил секущий удар по спине, упал на колено. Ёбанная крыса. Вытягиваю заднюю ногу, будучи на одном колене, попадая прямо в пах. Прыжком встаю, ударяя апперкотом. Откуда-то справа получаю удар в скулу, из-за чего отклоняюсь назад, почти падая. Следом — удар ногой в живот, на мгновение помогающий забыть, как дышать. Вскрикиваю, резко кашляя. Вижу следующий удар, ставлю блок, отлетаю к стене. Не вижу, кто где, но вижу летящий удар, в какую сторону — не ясно, решаю отклониться по чутью. Угадываю, удар пришёлся в стену, идиот не рассчитал силу, теперь его рука повреждена. Бью по внешней части локтя в попытке сломать. Не уверен, получилось ли, но он отошёл, давая проход следующим трём парням. Сразу трое… б-блять. Не могу. Отлетев к стене, ударился головой. Прижат к нею спиной, так как не чувствую равновесия, а теперь — теряю сознание. Мам, пап… Не могу сдаться. Снова встал в стойку на ватных ногах. В глазах темнеет, понимаю — долго не протяну. Если бы не ударился головой… чёрт, да если бы вообще изначально папу послушал и не шёл бы на поводу у злости из-за этого… Ма… Смутная высокая фигура, подбежавшая сзади, с зашкаливающей скоростью ударила ногой в спину человека посередине, сразу же хватая его за шиворот и опрокидывая о землю, двум остальным — въехал в челюсть, не давая им среагировать. В глазах совсем темно, ничего не понимаю… Фигура подбежала к стоящему сзади главарю. Ударил, кажется, в живот… или… что это за часть тела, не понимаю… Следом, сделав приём, как я, ногой в морду… зарядил… блин, альтер-эго моё, что ли?.. Здоровяк, как его там… пал… мутнеет в глазах, живот болит… блин, изо рта… кровь, что ли?.. Фигура, оглянувшись, резво ко мне подбежала, ко мне… ну вот, и со мной разбираться теперь… Давно к стене облокотился, стараясь держаться, но совсем сил не осталось. Упасть хотел… почувствовал прикосновение там где-то, непонятно где… слышу голос чей-то, перед собой смотрю — глаза чьи-то, кто-то что-то говорит… блин, да что ты хочешь… Внезапно невесомость почувствовал, на секунду подумал, что уже возношусь. Что-то твёрдое сбоку прижалось, тёплое такое, руки чьи-то держат, нагревая промёрзшую кожу через одежду… блин, а когда я без куртки остаться успел? Пришёл в сознание на секунду от того, что держащий меня нагнулся, возможно, чтобы взять рюкзаки. Посмотрел перед собой снизу вверх… Да уж… кто бы мог подумать.

Он…