Мальчик из стали

От первого лица Олли.

Прошло две недели с тех пор, как мне не посчастливилось стать жертвой ночных бродяг. Это было крайне утомительное времяпровождение сначала в больнице, а после и у себя в комнате, целую неделю не выходя из дома. На тот момент до сих пор пил таблетки, прописанные мне врачом. Они были горькие и крайне противные. Ел диетическую пищу, моря свои вкусовые рецепторы ощущениями. Родители совсем как с ребёнком обращались, что крайне бесило. В больницу даже сёстры приезжали с таким лицом, будто я там умираю, а они посмертный полк готовят. Хотела приехать и бабушка, но по моей деликатной просьбе решила оставить эту идею до лучших времён, когда мы могли бы провести время вместе, а не поплакаться надо мной несчастным в больничной палате и пытаться откормить меня до потери возможности передвигаться. Аня, конечно же, тоже приходила, и даже не одна. Захватила с собой Дэниса, Леви и даже нашу классную руководительницу. Трагедии они не строили, а просто принесли мне пакет лакомств, что всё ещё не раскрытым в холодильнике лежит. Спустя время, когда все ушли и мы с Аней остались наедине, она попросила подробнее рассказать, что же там произошло, а то из невнятных обрывков разговора моей мамы услышала только про мокрые волосы, наркоманов, драку и, с какого-то чёрта, того самого «рыжего долговязого». По окончанию повести, с полными волнения и злости глазами, она провела мне лекцию о полезности в жизни дружелюбия и приветливости с окружающим миром, мол «а вот представь, он бы тебе не помог из-за того, как ты себя вёл?» Впрочем, после подробного рассказа она стала заметно спокойнее и вздохнула полной грудью, ведь опасалась, что те нелюди ещё и кольнули меня чем-то. Кому в голову пришло бы бесплатно товар раздаривать? После разговора врач попросил её покинуть палату, и мы попрощались, пообещав друг другу посмотреть какой-нибудь фильм тем же вечером вместе по сети, что мы и сделали позже. А вот уже на следующий день заявился Макс с внушительным пакетом в руке. Очевидно, что такого визита я не ожидал от слова совсем, а потому и в порядок себя привести в голову как-то не въехало. Баранья жопа на голове и беспорядок в палате — не лучшая возможность принятия гостей. И тем не менее он пришёл, никого не предупредив. Мы в очередной раз поговорили о моём состоянии, немного даже школьные события затронули. Ближе к концу разговора казалось, что рыжий снова начинает нервничать. Спустя десять минут он ушёл, пообещав прийти ещё разок в какой-то из дней. Мысль сказать ему о том, что дружить желанием не горю, пока что отбросил. Следующие четыре дня в больнице были без особо важных происшествий. То Аня зайдёт, то мама с папой, то одна из сестёр вновь преодолеет кучу километров, дабы навестить меня. Макс, кстати, вновь так и не пришёл, аргументируя высокой загруженностью контрольными в школе и самой подготовкой к ним. Мне почему-то не верилось, но и в то же время так было спокойнее. Наконец, меня отправили долёживать ещё недельку дома. После лежачей жизни в палате почти забыл как ходить, а в душе хотелось находиться сутками напролёт. Я успел подумать, что вот она, неделя безделья без гулянок, школы и тренировок, как гром среди ясного неба в мою дверь позвонили дождливым вечером. Спустился будучи уже в пижаме, с ужасом застав у себя в зале Максимилиана со своей матерью и похожим на стереотипного лесоруба отцом, с густой рыжей бородой, а также своих родителей, радушно пропускающих их в холл. Когда они все заметили меня, застывшего на лестнице и с крайне опешившим, по всей видимости, лицом, то мама миловидно пояснила, что это — благодарственный ужин, о котором она позабыла меня предупредить, так как я весь день спал, и посоветовала мне пойти переодеться. Я немедленно смотался в комнату, и просить не стоило. И вот когда мы уже все вместе сидели за столом, наши родители начали спрашивать нас за дела в школе, пока я всё еще не мог принять факта присутствия рыжих студней в своём доме. А что я должен был сказать? «Я называл и называл бы его по сей день Рыжедурком и долговязым дебилом, но теперь прекратил из-за того, что он благородно спас мою несчастную душонку»? К счастью или сожалению, мы унисоном ответили, что всё было нормально, и мы просто как-то не общались. Спасибо хоть на том, что мысли мои уловил. Старички вели странные беседы, в суть которых углубляться я не был готов и уж точно не горел желанием, а Максимилиан, изредка вставляя свои пять копеек, и со мной пытался завести какие-то разговоры о сущих мелочах. Вскоре мои родители открыли бутылку водки, и на этом моменте я решил отчалить обратно в свою неприступную обитель. Я думал, что хуже пары представителей ирландской натуры, находящихся в моём доме, быть ничего не может, пока мой папа не попросил меня отвести Реймонда к себе в комнату, а старичьё будет говорить о «взрослых» темах. Не уверен, было ли видно ярое несогласие в моих глазах со стороны, однако деваться, конечно же, было некуда. Я нехотя поднялся по лестнице, слыша плетущегося за мной рыжего, и уже вместе мы услышали настоящий гром среди неясного неба, а за ним и усиленный шум дождя за окном. — Не обращай внимание на беспорядок, ладно? Я гостей не принимаю обычно. — Всё в порядке, не волнуйся, — непринуждённо ответил он. Произнося про себя «с богом», впускаю его в комнату. Впрочем, ничего особенного не произошло. Он неуверенно зашёл, осмотрелся. Интересно, как он представлял себе мою комнату? А то так смотрел, будто случайно в другое измерение через раму двери попал, заглядываясь на коралловые стены. Я быстро показал основные прелести своего убежища, такие как полочка с медалями и прочими наградами, рабочий стол и вежливо попросил ничего не трогать, ибо всё хрупкое. На самом деле не хрупкое. Мы присели на мою застеленную кровать. Точнее, я присел, а он аккуратно уселся на кресло у письменного стола. Снизу уже доносились радостные возгласы, по всей видимости, уже далеко не трезвых людей. Ну нет, лучше тут с ним в тихой неловкости, чем там с ними в дикарской обстановке. — Может, посмотрим чего? — прервал мою концентрацию на обрывах ора он. — Ну… можно, наверное… — с подозрением ответил я. Нельзя было просто посидеть в тишине и переждать, пока это всё кончится? — Ты ужасы любишь? — любопытно спросил он. — Смотря какие. — Астрал, к примеру? Смотрел? — Нет, но видел отрезки. — Отлично, я тоже не смотрел, но давно хочу. Включим? — Хорошо, давай. — А… где твой монитор? — сказал он, косясь на мой богом забытый системный блок где-то под столом. — Монитора нет, разбился, а комп полетел. Родители как обещали починить или новый купить, так ничего и не сделали. Всё равно не пользуюсь, планшет есть. — Вот как. Разрешишь потом блок осмотреть? — М? Зачем? — Я немного разбираюсь, может, смогу починить или причину поломки выявить. — Э… ну, как хочешь, конечно. — Отлично, осмотрю после фильма. Взяв планшет и плюхнувшись на кровать, обратил внимание на рыжего, спрашивающе заглядывая мне в глаза до момента, как я жестом не разрешил прилечь рядом. Слегка странные ощущения, когда кто-то помимо тебя и лучшей подруги на твоей кровати лежит. Укрылся пледом, предложив и Максу достать один. Он отказался, заявляя, что у нас дома тепло, даже жарко. Не сказать, что фильм показался мне жутким. Скорее напряжённым. Пара сцен заставила меня позорно дёрнуться, отчего рыжий слегка улыбался. Сам смотрел так, будто вместо колыбельной во время сна включает. Как только фильм закончился, после пары комментариев, он с разрешения подскочил к пыльному системному блоку. Вытащил его под стола, начав ковыряться, будучи награждённым мною отвёрткой, непонятно каким образом оказавшейся у меня на полке. Я далёк от электроники такого типа, хотя механизмы вроде того, что был в вулкане, или несложных соединений, как в игрушечных телефонах, у меня выходят неплохо. Почувствовал, что становится прохладно, потому накрылся одеялом, наблюдая за его действиями. Повертев в руке отвёртку, винтил ею, тарахтел. Вытащил материнскую плату с видеокартой, заявляя о подозрении в их неисправности. Мне ничего не оставалось, кроме как одобрительно покачать головой и назвать его начинающим ремонтником. В ответ он опустил глаза, смущенно улыбнувшись. Слышу грубый мужской голос снизу, принадлежащий уж точно не моему папе. Мужчина попросил нас спуститься, ведь Реймондам пора домой. Макс, как мне показалось, слишком грустно вздохнул, сжимая губы. Вернув внутренности моего несчастного компьютера на место, сказал, что он мог бы попробовать починить его, если я того хочу. Это напрямую означало, что я беру с него услугу, добровольно разрешая прийти ещё раз ко мне домой, в мою комнату, и чинить мой же компьютер за бесплатно. Насчёт бесплатности не уверен. Как бы странно то ни было, я не отказался. Но и согласия не дал. Сказал, что ещё подумаю, отмазавшись сонливостью, якобы башка не варит. Наконец проводили тех за двери, и, к несчастью, омерзительную отдушку алкоголя я всё-таки уловил. Мой отец с его отцом будто бы и друзьями стать успели. Обнимаются, о чём-то задорно разговаривают. Обещали прийти ещё. Меня едва передёрнуло. Мамы дружелюбно подмигивали друг дружке, стараясь удержать бухих остолопов. И вот, в момент прощания, Макс протянул мне руку для рукопожатия, уже косвенно объявляя нас друзьями. Чёрт. Ничего не оставалось, кроме как ответить. Всё-таки я в долгу, как бы то прискорбно не было. Он солнечно улыбнулся, прямо как в тот раз в больнице. Его лапища, ни в какое сравнение с моей не шедшая, вновь была приятно тёплой. Вернувшись в комнату после про́водов, обнаружил инородное колечко у себя на прикроватной тумбе. И когда он его снять успел? Серебряное кольцо-многогранник, дорогое, по всей видимости. Наконец, по прошествии пару дней, я нашёл в себе силы выйти хотя бы на один денёк в школу, и самым лучшим днём для этого была пятница. За время отсутствия появилось ощущение, что позабыл даже родной язык, а друзья и знакомые здоровались так, будто и увидели меня впервые, ранее лишь легенды обо мне слыхав. И тем не менее ничего не изменилось. Те же лица, те же люди. Тот же глупый юмор, что слышен временами на фоне. Этот эдакий школьный запах, не поддающийся описанию. Гул на переменах, бегающие задорные дети. Кроме повышенного внимания не изменилось ничего, даже грустно. Хотя… нет, изменилось. Напряжения от кого-либо с одиннадцатого не чувствую, к тому же и с рыжим уже повздорить не получится, лишь махать друг дружке, как увидимся. Забавно было то, что я решился пойти именно в тот день, когда литература есть. По правде говоря, уже и самому надоело выделять этот урок среди всех прочих, гораздо более важных, а всё из-за одного человека. Было интересно, он даже после новости обо мне всё равно будет себя как мудак вести? Как оказалось — будет. Ему хватило лишь пятнадцати минут выдержки, дабы не обращать внимания на меня, слегка опухшего, потерянного и рассеянного в первый день школы после долгого больничного. «Читал ли ты произведения во время своего отдыха?», «Домашнее задание выполнял?», «К предстоящим контрольным работам готовился?» Не имею понятия, что творится у того Кена в голове, но в этот раз он даже не осознал, что перегнул палку. Весь класс смотрел на него как на придурка, кто-то фыркал, а кто-то откровенно заявил, что всем поднадоело слушать, как он до меня докапывается, особенно когда я сам не форме. Полагаю, пора и на него директору и высшим чинам жаловаться, уже не весело. После негодования одноклассников он лишь пробормотал что-то о дисциплине, обязанностях как школьника и как ни в чём не бывало продолжил урок. На перемене, пока я разговаривал с одноклассниками, подробно расспрашивающими меня о моём состоянии и прочем, подошёл Макс. Да не один, а со своей отбитой подруженцией. — Ты как? — начал он. — Подутомился. Выгляжу уставшим, верно? — Да, но не сильно. На восстановлении ведь, — он дружелюбно улыбнулся. Его подруга стояла за ним, так и норовя что-то да сказать. После пары секунд неловкого молчания он подтолкнул её плечом. — Что?! — Ты вроде сказать что-то хотела, — заверил её он. — Я?! А что мне говорить! Ты, ну, это… ты дебил, конечно, но так и быть, не буду я с тебя гнать, пока что. Выздоровей сначала, лежачих же не бьют, всё такое. — Это такой способ предложить дружить, да? — шутливо спросил я у Макса. — Полагаю, что так. — Ай, идите вы, мужланы полоумные. Чао, пойду займусь чем-то более интересным. Мы проводили взглядами её агрессивную походку куда-то вдоль коридора. — Прости её, она всегда такая. — Да я понял уже, ничего. Если хочет дружить — дам ей шанс, — сам не замечаю, как начинаю больше шутить с ним. — Конечно, — усмехнулся он. — Да, кстати, ты у меня кольцо своё забыл. — Да ну, правда? — с неправдоподобным удивлением переспросил он. — Ага. Держи, — не совру, если скажу, что возился с ним в кармане, пока ждал удачного момента передать его. Ни на один палец не подошло, большое. — Спасибо огромное! Оно много значит для меня, и как я мог не заметить… — я протёр его от соринок со своего кармана, и он надел его на безымянный палец правой руки. — А ты как, решил что с компьютером твоим делать будем? Мне стоит посмотреть? — Компьютером… — надо оно мне? — Да, думаю, можно. Дома сегодня только папа как раз, не будет упрямо уговаривать пойти поесть, поболтать и прочее, потому можно будет разобраться по-быстрому, — видимо, надо. — Отлично! Я забегу домой после школы, возьму пару вещей и пойду к тебе, — странно, и чего так вдохновился? Я кивнул, а он неловко продолжил. — Только… я не уверен, что помню, где был твой дом, на машине ехали… — На машине? А как вы обратно уехали, если твои родители пьяные были? — Я водить умею, — гордо улыбнулся он. — Вот как… — До скольки уроки у тебя сегодня? — До двенадцати. — Отлично, у меня до часу. Если успеешь за это время пойти домой и вернуться обратно к школе, пойдём ко мне вместе, — и зачем я так любезничаю… — Супер! Значит, договорились. Я пойду, увидимся, — вскинул руку в знак прощания, скрывшись за поворотом. Ну что я делаю? Ну зачем? Ладно. Возможно, лишние знакомства не помешают, к тому же он кажется полезным. Несмотря на это, все его повадки такие, будто бы он влюбился. Теория смехотворна, но как иначе объяснить его поведение я понятия не имею. Слишком добрый? Может, наоборот, постоянно в маске ходит да выгоду с каждого возыметь хочет? Непонятный, вот он какой, и это больше всего и напрягает, внушает недоверие как минимум мне. Но он ведь мне помог? Позаботился, защитил, дружелюбно навязывается. Жаль, что не светит рыжему, к тому же я по девочкам. По пути в следующий кабинет, прямо во время звонка, меня остановила учительница биологии, что вела у меня в младших классах. Не сказать, что мы были с ней близки когда-либо или общались о чём-то большем, чем о теме урока или делах на выходных. Когда она перестала у нас вести, ограничивались лишь «Здравствуйте-Привет» в коридорных пролётах. Тем не менее Елизавета Лингвистон выглядела взволнованной, когда увидела моё лицо. — Господи, Олли… Ты бледный такой! Ты хорошо себя чувствуешь? — она положила мне руку на предплечье. — Здравствуйте, мисс Элиза. Со мной всё хорошо, просто немного уставший. — Да, конечно, это естественно, ты восстанавливаешься. Не поверила своим ушам, когда услышала, что с тобой произошло. Не думала, что тебя, такого милого и светлого мальчика, коснётся что-то такое. — Что вы, мисс Элиза. Спасибо большое, со мной всё хорошо, правда. С каждым может быть. — Да-да, конечно. Страшно это всё, не первый раз слышу о подобном ужасе. Куда же смотрит наша полиция? Но это не важно, не думай об этом. Врачи сказали, что с тобой уже всё в порядке, верно? — Да, я в полном порядке — неделя диеты, и буду как новенький. — Вот и прекрасно, — женщина лет сорока убрала руку, поправив очки с прямоугольной оправой. Она выпрямилась, чарующе улыбнулась и попрощалась.

***

Отворив входную дверь, пропустил рыжего первым. Он огляделся, покрутив головой, будто бы не видел моего дома совсем недавно. Сбросив обувь, без лишних разговоров поднялись наверх. Он человек такой, что его можно читать как незамысловатую книжку. Можно понять его эмоции, частично и ощущения. Особенно можно опознать момент, когда он хочет что-то сказать, но не решается. Увы, желанием разговаривать не горю, потому и не помогу ему с решением. Однако в этот раз он быстро разобрался с целесообразностью своего намерения. — А сколько твоему компьютеру лет уже? — сказал он, положив на пол маленький рюкзак, что я заметил не сразу. — Около пяти. Покопавшись в рюкзаке, вытащил неизвестного мне рода предметы, а также отвёртку с регулируемым размером ключа. Тишина висела аж до момента, пока он не пришёл к выводам о компьютере. Всё то время комнату занимало лишь шуршание и скрежет, а также его взволнованное, изредка обрывающееся дыхание. — В общем, как я и думал. Материнская плата у тебя полетела, одна из самых распространённых проблем. Заменять будет достаточно дорого, учитывая твою комплектацию, потому могу предложить кое-что другое. — И что же? — Мой дедушка работает в обширном магазине электроники директором. У него есть много запчастей, что не подошли по тем или иным причинам, даже от малейшей царапины. Если ты не против подобного товара, я бы мог съездить к нему в другой город на выходных и взять для тебя плату. Но с тебя чай, — он озорно улыбнулся. — Всего-то чай? Ты ведь сам сказал, что дорого, да и ехать ты будешь, время там тратить, бензин. — Если хочешь возместить убытки, можешь поехать со мной, потратив то же время, — он робко улыбнулся, опустив взгляд на компьютерный блок. Мы только-только стали чем-то наподобие друзьями, а уже приглашает на совместную поездку. — Куда ехать? — В Торонто. — Далековато… — По частным дорогам — не очень. От силы два часа. — Ммм… хорошо, я подумаю. Если откажусь, просто дам нужную сумму. Если хочешь чай — пошли сейчас. — Деньги я с тебя не возьму, хоть дулом пистолета угрожай. А так, да, вполне можно заняться чаепитием и сейчас. Мы спустились вниз, где, к счастью, даже отца не было, а вечно работающий телевизор на одном и том же канале и тупыми телешоу был выключен. Даже позабыл, как выглядит этот чёрный квадрат. Поставил чайник, открыл шкаф с чаем. У нас всегда много разновидностей, а также типов чая. Лично я никогда не видел разницы между чаем в пакетиках и чаем в виде листьев. Спросив, какой бы он хотел, ответ получил — в лиственном виде. Редко его заваривал, однако принцип помню. За время, что я копошился, он расспрашивал. Спрашивал, живём ли мы в этом доме с моего рождения, а если нет, то почему он никогда меня не видел. Даже спросил, у всех ли моих братьев и сестёр цвет волос как у меня, подчеркнув, что подобный оттенок он впервые в жизни видит. — Мы не так давно сюда переехали. Это дом наших родственников по папиной линии, что любезно нам его подарили. Ещё получилось так, что в этой округе жила Аня. Мы с ней друзья детства, ведь жили вместе в Англии, а потом она переехала сюда. По стечению обстоятельств, большая часть нашего общения была цифровой. А насчёт волос, конкретно такие яркие только у меня. У одной сестры чуть тусклее, а у второй вообще ближе к русому, — сварганившийся чай поставил перед ним, ловя его странный вопросительный взгляд. — А ты… ты не будешь, что ли? — озадаченно спросил он. — Эм… нет, а должен? — Ну… чай ведь, там… чаепитие? — Так ты ведь попросил чай. Я не хотел. — Но обычно, когда просят чай в гостях, его пьют в компании с кем-то… Повисла неловкая тишина, что лишь изредка прерывалась звуками отхлёбывания. Да, может, я и упустил момент, что ради приличия и мне чай сделать нужно. И тем не менее уже оставлю как есть, пусть хлебает себе на здоровье, сам попросил ведь. Не знает, куда глаза деть, куда смотреть. Ну да, в телефоне будет неприлично ковыряться, а пульт от телевизора утерян в отцовской берлоге, и почему он вообще вечно там, неясно никому в нашей семье. Его вопросы поутихли, как и разговор. Я ли виноват? Может и так. Кажется, я слишком концентрируюсь на нём, раз поведение улавливаю. Разве мне интересно? Что странно, но, видимо, да. Раскладывая ингредиенты чая по местам, услышал шарканье стула. — Надеюсь, мыть хотя бы не заставишь? — с сарказмом, казалось бы, спросил он, взяв тарелочку с чашкой в руку. — Ты бы мог, конечно, — с тем же принципом ответил я. И кто бы мог подумать, он просто взял и помыл. Я молчал, до конца думая, что он так шутит. Повернётся да скажет, что я негостеприимный балбес и вообще фиг мне, а не новая плата. Но нет. Помыл без лишних слов, вытер. Даже поставил обратно в шкафчик, из которого я брал ту посуду. И главное смотрит так, с вызовом, мол «видишь, помыл». До чего странный тип. Прошли к входной двери. Он обулся, но, взявшись за ручку двери, спохватился. — Я рюкзак забыл. — Сейчас принесу. Отдавая рюкзак, услышал пару благодарностей. — Сообщи мне, если надумаешь поехать со мной, ладно? Там и прогуляться есть где, — неловко озвучил он мысль, на какую явно решался во время моей отлучки за рюкзаком. — Хорошо, подумаю, но особо не надейся. С грустной улыбкой он развернулся и ушёл.

***