Only one minus

Феликс пишет Джисону часто. Почти каждый день, если быть точным. Поначалу он долго мялся, конечно, не зная, отправлять ли сообщение и списывая разрешение «пиши, если захочешь поговорить» на обычную жалость. А потом долго подбирал слова для ответов, осторожничал и следил, как бы не сболтнуть лишнего. Ровно до того момента, как Джисон не написал: «Я даже через экран твоё волнение чувствую. Прекращай. Пиши то, что думаешь» — и это подействовало. Хан и правда оказался приятным в общении. Он не пафосный и не надменный, как Феликс уже понял за всё это время. Умеющий слушать и нередко даже давать годные советы, к которым Ли, хочешь не хочешь, но прислушивается. С Джисоном ему странно легко разговаривать обо всём и при этом ни о чём на свете. Хёнджина они обсуждают довольно часто, потому что Феликс выступает инициатором во время приступов нытья, а имя Минхо лишь изредка упоминается вскользь, ибо, как оказалось, проблемы личной жизни Хан привык держать подальше от других. И вот сейчас Феликс сидит на подоконнике в угловой части школьного коридора на большой перемене, когда все одноклассники набивают рты едой из столовки, и, улыбаясь, печатает ответ на джисоново сообщение. Он до сих пор совершенно не понимает, как с этим человеком вообще можно войти в конфликт и по какому поводу они с Минхо постоянно ругаются, потому что большую часть времени Хан просто божий одуванчик с ноткой похуизма и бочкой сарказма. Их с Минхо отношения Феликса в принципе дико интересуют ещё с той встречи в кафе, но темы этой он не поднимает, дабы не совать нос не в своё дело. Слова Джисона словно на репите в голове крутятся уже который день, и Феликс без остановки думает о том, что было бы, будь он таким же как Хан. Как изменилась бы его жизнь, реши он наконец открыться Йеджи, своей единственной, по большей части, подруге? Что сказали бы в будущем его родители? Хотя, Феликс почти уверен, что мама его в любом случае поддержала бы. Она у него всегда была спокойной и понимающей, на пару с отцом. А вот с Йеджи и другими знакомыми всё немного сложнее… Друзья, которым ты по-настоящему дорог, не откажутся от тебя просто потому что ты «не такой как все» Откажется ли Йеджи? Ли даже представить себе не может её реакцию, да и не хочет этого делать. В нём словно два демона начинают борьбу. Один говорит рискнуть и рассказать, а другой просит оставить всё так же, сидеть за закрытыми дверьми, врать окружающим о любви к девушкам и потихоньку любить Хёнджина, строя с ним счастливую жизнь в собственной голове до конца своих дней. И Феликс бы рад всё так оставить, вот только какая-то, более смелая его часть, в последнее время оживилась и начала бунтовать против этих устоев. Мол хватит, я устал так жить. И на ухо ежедневно нашёптывает: Жизнь одна, Феликс, и её нужно жить так, как ты хочешь. Он усмехается экрану, совсем не замечая, как рядом вырастает чужая фигура. Ровно до того момента, как на плечо не опускается ладонь. Феликс подпрыгивает на месте, тут же блокируя телефон, и, подняв голову, видит перед собой Сынмина. — А ещё тише нельзя подходить? — шипит он, спрыгивая с подоконника. — Ладно, в следующий раз через весь коридор буду орать, — парень пожимает плечами и подбрасывает рюкзак на одном из них. — Почему обедать не пошёл? — Не захотел, — отмахивается Феликс и незаметно возвращается к переписке. — С кем ты там опять секретничаешь? С этим, как его? Который тоже гей, — Сынмин щёлкает пальцами, и тут же ловит на себе очередной гневный взгляд Феликса. Будто слово «Гей» у них какое-то табу, ей богу. Он закатывает глаза, добавляя: — Прости-прости. Я забыл, что в школе ты натурал. Так что? — С Джисоном. Я рассказывал тебе про него. Это который свободный бойфренд друга Хёнджина, — быстро поясняет Ли. — Свободный бойфренд? — Ну, они вроде вместе, но не встречаются, по крайней мере, по словам Джи. Не знаю, короче, не спрашивай, — он машет рукой, когда видит недоумение на лице Сынмина. Сам не до конца всё это понимает. — А подожди, так это чё, плюс ещё один гей получается? — усмехается парень. — Пиздец, ты чё собираешь клуб любителей чл- — Да щ-щ-щ, — шипит Феликс, прикладывая палец к губам Кима. — Заткнись уже. Ну если он встречается с Минхо, наверное, логично, что он гей, — на этом слове он привычно понижает голос, — разве нет. — Ладно, всё, не пищи, — корчится тот, убирая руку Феликса от своего рта с брезгующим видом. — Какой у нас урок сейчас? — Матеша. Феликс вновь отвлекается на телефон, пока они идут до кабинета математики, и поднимает голову только тогда, когда упирается носками кед в ступеньки лестницы. Точно, второй этаж, да. Вместе с лестницей в поле зрения появляется тёмная копна волос и знакомый тихий смех, который Феликс различает даже в шумном коридоре. Хёнджин стоит рядом с небольшой кучкой ребят прямо у стены на широком лестничном пролёте. Напротив него милая девушка на две головы ниже, которая улыбается во все тридцать два, изредка прикрывая рот ручкой. Она что-то увлечённо рассказывает, пока Хван кивает, сунув руку в карман брюк. Сцена обычная. Даже, можно сказать, обыденная. Хёнджину не привыкать к женскому вниманию, у него много знакомых и приятелей обоих полов по всей школе. Много кто совершенно не против поболтать с Хваном на перемене или сходить с ним куда-то после уроков. Много кто не против сблизиться с ним, постоянно тусоваться вместе… встречаться. Феликс не осуждает совершенно. Он и сам такой. Всё понимает. И он, вообще-то привык, что рядом с Хёнджином постоянно кто-то крутится. Только почему-то именно сейчас он задерживает свой взгляд на незнакомке (это, кажется, какая-то старшеклассница) чуть дольше обычного. А ещё замечает, как что-то тяжелеет в районе груди, пока они с Сынмином проходят мимо. Звонок звенит как-то слишком быстро — парни успевают только вещи на партах разложить. Ли с шумным выдохом опускается на стул, предвкушая целый урок непонятной болтовни. Нет, математика не то чтобы сложная, просто преподавательница слишком придирчивая, а Феликс не привык ко всей этой строгости, поэтому отношения с этой дамой у него весьма натянутые. По математике у парня стоит твёрдая четвёрка, и знание материала точно такое же. Обычно он слушает и вникает, когда надо, но сегодня что-то явно идёт не так. Феликс списывает решение с доски, одновременно слушая про какие-то там рёбра тетраэдра, а в голове мысли совершенно о другом. Он так улыбался ей. Он всем ведь так улыбается, да? И так каждую минуту, задаёт себе по вопросу, на которые не знает ответов, только сильнее себя накручивая. Как же это всё-таки иногда утомительно — быть влюблённым в Хёнджина. Феликс тяжело вздыхает, переводя взгляд с тетради на окно. Он залипает на кроны деревьев, пока телефон на краю стола не вибрирует от уведомления. Ли заинтересованно смотрит на гаджет, а после мельком оглядывает учительницу. Та, сидя на месте, проверяет решение ученика на доске. Ликс в это время осторожно разблокирует телефон под партой, надеясь, что это очередное сообщение от Джисона, потому что разрядить мозг будет как никогда кстати. А после замирает, пялясь на ник и сообщение рядом: hyunjin: скучаешь? Он флегматично усмехается, открывая диалог. fеее.lix: нет, ты чё fеее.lix: на матеше самый разгар веселья hyunjin: охотно верю Феликс прожигает взглядом это «Охотно верю» секунд тридцать точно. Кусает губы. Хёнджин ничего не пишет, но Ли, почему-то, уверен, что диалог он не закрыл. Наверное, ждёт, что парень сам заведёт какую-нибудь тему, будет что-то спрашивать. Хрена с два. Феликс заносит пальцы над экраном, но тут же убирает, хмурясь самому себе. Ему очень хочется написать что-то вроде «О чём говорили с той нуной?», «Красивая у неё улыбка, не правда ли?» или «И что, много с кем ты так «болтаешь» в школе?» таким тоном, будто Хван натурально ебался с той девушкой в коридоре. Но он тут же себя одёргивает, даже немного пугаясь этих мыслей. hyunjin: я что пишу-то hyunjin: мы с Минхо и Джи планируем на выходных собраться на барбекю hyunjin: у нас на заднем дворе hyunjin: буду рад, если ты придёшь) Феликс округляет глаза. Он приглашает его куда? hyunjin: Йеджи я ещё не говорил, но уверен, что она сто проц потащит тебя к нам hyunjin: поэтому решил написать первым) Парень кусает губу, понимая, что нужно что-то ответить. Но в голове мартышка бьёт в тарелки. Он буквально только что злился на Хёнджина, а теперь тот приглашает его на барбекю, и Феликс вновь готов растечься лужей у его ног. Но делать этого категорически нельзя. Ли запрещает себе, поэтому печатает: fеее.lix: я подумаю Отправляет и тут же жалеет. Ну зачем так сказал? А вдруг Хёнджин подумает, что он его динамит или ещё что-то? Но он не успевает даже краем глаза глянуть, что Хван ответил, потому что в плечо его тут же вгрызается чужая рука. Снова. Феликс вздрагивает и едва не выругивается вслух, поднимая голову со скоростью света. Его сегодня что, все хотят до инфаркта довести? Прямо у его парты стоит учительница и требовательно смотрит то на ученика, то на лежащий в его руке телефон. Она сжимает губы в тонкую полоску и холодно говорит: — Развлекаемся? Кажется, все взгляды в кабинете сейчас направлены на Феликса, который тут же чувствует себя сжавшимся в размерах под этим невыносимым давлением. Только Йеджи, сидящая на первой парте смотрит на него с удивлением и состраданием. Учительница указывает на доску, рядом с которой висит рисунок перечёркнутого телефона. Удивительно, что он висит, блять, только в её кабинете! — Видишь, что там нарисовано, Феликс? — спрашивает она, а после протягивает ему худую руку. Он, сдерживаясь от закатывания глаз, покорно отдаёт ей телефон. — Раз уж ты весь сегодняшний урок занимался другими делами, попрошу тебя прийти в понедельник после уроков и отработать мне данную тему. От кого-то из одноклассников слышится тихое «У-у-у», пока сам Феликс страдальчески зарывается лицом в лежащие на парте руки. Дополнительные занятия по математике… Так ещё и с этой… «Да что б его!» — хочется вскричать ему, но парень лишь прикрывает глаза и сжимает зубы. Будь Йеджи сейчас достаточно близко, она бы обязательно похлопала бы его по спине, подбадривая и одновременно с этим называя Феликса самым большим лохом на свете. Но он и сам об этом знает. И хрен пойми, смеяться тут или плакать.

***

Правильно Сынмин тогда сказал. Феликс ссыкло. Самое настоящее, блять, потому что сейчас, уже которую минуту стоя у дома семьи Хван, у него не хватает смелости нажать на звонок. Вроде бы, ничего необычного, он был здесь уже миллиард раз, чего бояться-то? Но за последние сутки Феликс успел сожрать себе все нервы, постоянно думая об этом приглашении. Отказаться он, конечно же, не смог бы даже под дулом пистолета, потому что хитрый Хёнджин, хоть и написал тогда ему «Хорошо», но почти сразу же рассказал о барбекю Йеджи. А против неё у Феликса нет вообще никаких шансов. Поэтому ему, несчастному, пришлось пройти все стадии принятия трижды, перед тем как поднять наконец свою костлявую жопу с кровати и начать собираться. Для себя Феликс решил, что в этих посиделках не будет ничего такого. Они просто соберутся на заднем дворе, пожарят мясо, может, чуть выпьют. Как в обычной компании друзей. Хотя, по факту, так оно и будет. Йеджи и Джисон есть, вот тебе и друзья, считай. А ещё Феликс решил, что нужно наконец прекращать вести себя рядом с Хёнджином как омежка неотёсанная. Хватит с него всех этих трясущихся коленок, дрожащего голоса и влюблённых взглядов. Он уже взрослый парень, ему семнадцать лет, неужели он не сможет держать себя в руках рядом с каким-то там Хёнджином. Ну да классный, ну да секси, ну да влюблён Ликс в него уже третий год, и что? И что? Ничего, правильно. Поэтому прямо сейчас Феликс вдыхает поглубже, собирает все свои силы и нажимает на чёртов звонок. Дверь ему открывает (угадайте кто) Хван Хёнджин собственной персоной (ого, какая неожиданность!) и растягивает губы в лёгкой улыбке. — Пришёл всё-таки, — говорит он, а с Феликса вся его напускная уверенность слезает, как кожица с банана. Будто и не было вовсе. Коленки в этот раз, конечно, не дрожат, а вот голос, кажется, сейчас начнёт. Ли прокашливается, перед тем, как постараться расслабленно сунуть руки в карманы толстовки и сказать: — Меня бы Йеджи с потрохами съела, если бы я её с вами одну оставил, — он пожимает плечами, проходя внутрь. — А я-то думал, это чтобы меня порадовать. — А… — Феликс как-то быстро тушуется и чувствует, как щёки начинают потихоньку розоветь. Он это что, специально всё говорит? Догадался наконец и теперь издевается? — Хах, ну это круто, если ты рад. — Идём, остальные уже пришли. Хван выводит Феликса на небольшой задний дворик, где тот бывал уже не раз. Они с Йеджи частенько зависали тут летом в средней школе, обливались водой или спали в больших садовых качелях, где сейчас она и расположилась на пару с Джисоном. Минхо стоит у гриля и насыпает в него угли, изрядно пачкая руки. На небольшом столике рядом стоит несколько бутылок пива, различные закуски и соусы к мясу. Феликса даже удивляет, что они так заморочились. Думал, просто мясо пожарят, да и дело с концом. — О, Феликс! — Йеджи тут же вскакивает и направляется к нему, чтобы обнять. Парень сомнительно смотрит на бутылку в её руке. — Это дюшес, не ссы, — тут же отмахивается она, улыбаясь. Видимо, самой в прошлый раз хватило. Девушка, не говоря больше ни слова, тащит его, на мягкие качели, и усаживает между собой и Джисоном, который приветственно треплет младшего по плечу и как-то натянуто улыбается. Хёнджин мельком оглядывает всех троих и с коротким вздохом направляется к Минхо. Йеджи быстро находит тему для разговора, спрашивая Хана о музыке. Феликс в музыке ничего особо не понимает, поэтому влиться в эту тусовку ему не очень-то удаётся. Он лишь наблюдает за тем, как Хёнджин и Минхо возятся у гриля, постукивая короткими ногтями по стеклу вручённой ему Джисоном бутылки. Какое-то малиновое пиво. Несмотря на прежнюю напряжённость, парень начинает понемногу расслабляться уже спустя минут двадцать. Разговоры под самым ухом успокаивают, Йеджи сидит близко и опирается подбородком о его плечо, придавая Ликсу немного уверенности своим теплом. Она с интересом слушает Джисона, поминутно кивая на его размышления, а у того, видимо, врождённый дар находить с людьми общий язык. Хрена с два кому удастся так заинтересовать Йеджи с первых слов. Хёнджин занят другими делами, поэтому на Феликса внимания совершенно не обращает, что в принципе довольно привычно. Так даже лучше: меньше нервов. Однако, с Минхо всё совершенно наоборот. Он только изредка перебрасывается с Хваном какими-то фразами, а на них троих только взгляд время от времени кидает. И тот всего на парочку секунд. В прошлый раз он был довольно разговорчив, почти не отлипал от Джисона. Сегодня всё не так. Феликса эта фигня даже как-то настораживает, хотя спросить у Джисона всё ли окей он всё равно не решается. По крайней мере, пока Йеджи рядом. Она-то до сих пор ни о чём не знает. fеее.lix: лучше не говори Йеджи ничего fеее.lix: про тебя и Минхо fеее.lix: пока что Написал он Джисону сегодня утром. han_ji: почему? fеее.lix:... fеее.lix: потом объясню fеее.lix: просто не говори И, разумеется, он так ничего и не объяснил. Но Джисон, кажется, сам скоро обо всём догадается, потому что то, как подруга иногда засматривается на Минхо не заметит только слепой. А потом Феликсу говорят, что он очевидный. Ага, как же. Феликс ловит себя на мысли, что ему такая атмосфера даже нравится, когда Хёнджин удаляется в дом, а Йеджи очень удачно занимает его место рядом с Минхо. Она, наверное, только и ждала этого момента. Девушка осторожно помогает ему выкладывать мясо на гриль, пока Минхо показывает, как нужно делать правильно, подобно шеф-повару на кулинарных курсах. Ликс невольно переводит взгляд на Джисона. Тот отпивает из бутылки и опускает взгляд в пол. На лице его то же привычное спокойствие, но в этот раз какое-то слишком холодное и, вроде даже, раздражённое. — Всё в порядке? — спрашивает он наконец. — Да, всё норм, — Джисон бегло смотрит на него, а после незаинтересованно перемешивает жидкость в бутылке. — Просто ты странный сегодня какой-то, — пожимает плечами Ликс. — Нормально всё, я же сказал, — говорит Хан слегка грубо, но после смягчается, смотря на парня. — Ты сам-то как? Надумал что-нибудь? Ли понимает, к чему относится этот вопрос. Они с Джисоном не так давно обсуждали мысли Феликса насчёт каминг-аута. Он сказал, что думал о Йеджи и о том, что на самом-то деле уже устал постоянно скрывать от неё эту важную часть себя. Тем более, после того вопроса про влюблённость ему стало даже как-то совестно. Они ведь лучшие друзья, и она доверяет ему всё. Буквально всё, чтоб вы понимали. А он не может рассказать ей о таком пустяке, просто потому что боится непонимания. Джисон тогда сказал, что это вовсе не пустяк и что бояться — нормально. Он ожидаемо поддержал эту идею и в очередной раз сказал, что живём мы один раз и на все свои загоны нужно забить хуй, однако всё равно давить не стал и дал парню время ещё подумать. Но чем больше Феликс об этом думал, тем сильнее сомневался. Это невыносимо. Поэтому нет, ничего он нахрен сейчас не надумал и тем более не решил. — Нет, — парень качает головой. — Я пока не готов ей сказать, — он уверен, что Йеджи их не слышит. Она слишком занята соблазнением Ли-секси-по-всем-фронтам-Минхо. — А ему? — спрашивает Джи, немного понижая голос. — Кому ему? — Хёнджину. Феликс в этот момент смотрит на него, как на дебила, ей богу. Джисон точно из ума выжил, раз предлагает такое ему. Феликсу, который только нормально предложения научился составлять в разговоре рядом с Хваном… Ладно, может он немного утрирует, но это слишком рано! Нужно ещё… ну… годика два, может. Как раз, может и чувства к тому времени пройдут, и признаваться никому не придётся. Офигенный план, Феликс считает. Он лихорадочно мотает головой. — Нет! — резко шепчет в ответ. — Что ты несёшь? Нет, конечно. Ни за что в жизни. — Почему? — Почему? Ты же сам сказал, что это не пустяк. Я подруге-то сказать не могу, а тут ему! — он стреляет глазами куда-то в сторону дома. — Друзья и краш – это разные вещи. — Вот именно! — Поэтому иди и скажи ему, — усмехается вдруг Джисон. Феликс вообще не понимает, чего тут смешного. — Ни за что! — Ликс складывает руки на груди. — Вот сидишь тут, умничаешь. Лучше бы в своих отношениях с Минхо разобрался, чем мне советовать. — Я хотя бы не боюсь этих отношений, — парирует Хан, подгибая под себя ногу. Феликс хмурится, отворачиваясь, и как бы даёт понять, что продолжать этот разговор он не намерен. Они не замечают, как во двор возвращается Хёнджин. Он занимает место Йеджи, ушедшей к колонкам, настраивать музыку. — Серьёзно, Феликс, ты бы хоть попробовал, — звучит, конечно, очень ободряюще, но у него вероятнее всего откажет сердце быстрее, чем он успеет сказать хоть слово Хёнджину о своих чувствах. — Может ты ему тоже нравишься, ты ведь не можешь решать за него. С Йеджи, кстати, то же самое, — он говорит тихо, чтобы слышал только Ликс, пока тот кусает щёку. Он и сам всё это понимает, но почему-то сделать первый шаг всегда намного сложнее, чем кажется. — Рано или поздно это всё равно придётся решить, Ликс. И, как по мне, сейчас самый подходящий момент, — Джисон легонько хлопает младшего по бедру и повышает тон, поворачиваясь к Хвану. — Эй, Хёнджин. Феликс хочет тебе кое-что сказать. Парень смотрит на него в панике, пока Хан толкает его в спину, заставляя подняться. У Феликса желудок внутри переворачивается и тошнота к горлу подступает, когда он видит поворачивающегося к ним Хёнджина и сталкивается с его взглядом. Мясо уже шкварчит на гриле и если до этого Ли был хоть немного голоден, то сейчас он не то что кусок в себя не впихнёт, он вряд ли сможет вдохнуть. Хван поправляет волосы с заинтересованным «М?» и облизывает нижнюю губу, пока Джисон продолжает подталкивать к нему парня на негнущихся ногах. Когда Джисонова рука наконец прекращает ощущаться на спине, он оказывается настолько близко к Хёнджину, что может почувствовать запах его духов. Он делает пару шагов назад, сжимая в руках всё ещё полную бутылку. На коже ясно чувствуются чужие взгляды, не только Хёнджина, но и Джисона, и Минхо, и, наверное, даже Йеджи — он не может повернуть головы, чтобы посмотреть. Хван стоит прямо перед ним и смотрит прямо в глаза с немым вопросом, а всё, что может ответить Феликс это протяжное и напряжённое: — Э-э-э, — после несколько нервных смешков. — Что ты хотел сказать? Что сказать? Да хуй знает, что он хотел сказать. Послать Джисона куда подальше, но для этого уже поздно, вот теперь стой и выкручивайся, как долбаёб, перед человеком, рядом с которым сердечный приступ ловить да и только. Да, Феликсу нет восемнадцати, но он уже чувствует себя дедом и собирается сдохнуть от инфаркта каждый хренов раз, не обессудьте. — Эм… — он шумно сглатывает. Собственное сердце прямо сейчас собирается выпрыгнуть из грудной клетки, проломив её нахуй. Язык, как и мозг, как и всё остальное тело, отказывается слушаться, поэтому Феликс просто стоит и глупо хлопает глазками. Всё ещё влюблёнными и до ужаса напуганными глазками. — Когда мясо будет готово? Джисон за его спиной готов ударить себя по лицу, но вместо этого просто потирает пальцами лоб и прикрывает глаза. Хёнджин, кстати, тоже заметно теряется, будто ждал совершенно не этого вопроса, а после, пока Феликс заламывает пальцы одной руки в кармане толстовки, смотрит на мясо и отвечает: — Скоро уже. Проголодался? — Да, типа того, — быстро отвечает Феликс, улыбаясь с натяжкой. — Я пойду это… отойду, короче, — он указывает горлышком бутылки на дом и, под тяжелыми взглядами всех остальных, скрывается внутри. От сердца словно отлегает, дышать становится чуть легче, когда парень закрывает за собой дверь туалета на первом этаже и прислоняется к ней лбом. Всё вроде как обошлось? Обошлось ведь, да? Хёнджин не должен был ничего понять, и Феликс очень хочет в это поверить. Потому что иначе он в очередной раз опозорился перед Хваном. И в очередной раз чуть всё не испортил. Феликс стучит головой по деревянной поверхности с глухим стоном. Он чувствует себя тупее некуда. Злится на самого себя за трусость, и немного на Джисона за всю эту учинённую им херню. А после разворачивается, прижимаясь к двери спиной, и смотрит на своё отражение в зеркале. Плечи ссутулены, в руке бутылка с малиновым пивом, щёки пылают. Почему ты не можешь просто сказать? Почему постоянно всё усложняешь? Ли ставит бутылку рядом с раковиной, а сам опирается на неё руками. Тяжело вдыхает, прикрывая глаза. Возможно когда-нибудь ему хватит смелости ему признаться. Возможно когда-нибудь… И Джисон всё-таки окажется прав.