Only one minus

Под дурацким одеялом ужасно жарко. Настолько, что кожа, кажется, покрывается тонким слоем пота и горит, как раскалённые угли. Джисон дышит часто и думает, что Минхо натурально над ним издевается, потому что сам этот несносный только обнажает белые зубки на недовольное молчание Хана и продолжает шастать мягкими ладонями под его футболкой. Минхо сидит на его животе, пока сам Джисон практически упирается головой в подлокотник разобранного дивана, лёжа на подушках. Он знает, что Минхо нравится вот так его мучить, когда он припадает губами к нежной коже на шее и выцеловывает каждый сантиметр, не оставляя следов. Джисон прикрывает глаза от наслаждения, томно выдыхая. Ли ожидаемо прикусывает кожу на ключице, оттягивая ворот свободной футболки и попутно шепча: «Сними ты её уже». И Джисон снимает, откидывая ткань куда-то в другую часть дивана. Минхо уже наклоняется, чтобы поцеловать губы парня, когда телефон где-то под подушками начинает отзываться громкими уведомлениями по три штуки за секунду. — Кто там опять? — недовольно бурчит Ли, приподнимаясь, чтобы Джисон достал свой телефон. — Феликс, — говорит он, тут же гася экран и возвращая свой взгляд к парню перед собой. — Потом отвечу, — он кидает телефон куда-то к футболке и притягивает Минхо к себе за шею, тут же впиваясь в чужие губы. Поцелуй выходит влажным и страстным, потому что оба внутри уже ощутимо разгорелись и ощутимо желают намного больше, чем простые прелюдии. Минхо такой ответ более чем устраивает, даже немного льстит, однако он всё равно спрашивает между поцелуями: — Не много ли вы с ним начали общаться в последнее время? — Джисон в ответ посмеивается, поглаживая ладошкой чужие плечи. В голосе Минхо совершенно не слышно ревности. Как и всегда в общем-то. У них такого практически не бывает. Правильно, а кого ревновать-то, если вы не в отношениях, размышляет Хан каждый раз. — Да, наши разговоры про Хёнджина очень интересные, — Минхо улыбается на этот саркастичный тон, сползая чуть ниже, чтобы устроиться между ног Хана. Он продолжает бесконечно трогать и целовать медовую кожу шеи, груди и живота, заставляя сердце Джисона ускоряться от каждого прикосновения. — Приготовим потом поесть что-нибудь? — Ли подхватывает одну его ногу под коленку и нависает сверху, пока веки парня трепещут от наслаждения. — М-м-м… приготовим? — мычит тот в поцелуй. — Мы ж заказываем всегда, давай и в этот раз. — Вот как значит, мистер? — игриво шепчет Минхо. — Не хотите готовить со мной? — Да я быстрее кухню сожгу, чем что-то смогу приготовить, — усмехается Джисон, запрокидывая голову. — Или отравлю нас обоих. — А я ведь, — под линией челюсти остаётся влажный след от поцелуя, — я мог бы, знаешь, — точно такой же на шее у кадыка, — научить тебя, — Минхо ощутимо улыбается. Он уже и так многому Джисона научил за то время, сколько они друг друга знают. Даже тому, чему родители никогда не научат… — Если бы ты переехал ко мне. Он чувствует, как Джисон под ним замирает. Затем раздаётся тяжёлый вздох. Парень поднимается, приваливаясь спиной к спинке дивана. Выражение лица у него странно недовольное, будто не его тут только что на протяжении двадцати минут без устали ласкали губами. Минхо смотрит недоумённо, пока Хан поправляет растрёпанные волосы и отводит взгляд куда-то к окну. Настрой на продолжение моментально пропадает, несмотря на то, что пару секунд назад в штанах становилось уже не так свободно. — Что-то не так? — спрашивает Ли, подгибая под себя ноги и садясь напротив. Он очень хочет, чтобы Джисон посмотрел на него сейчас и объяснил, что его в очередной раз не устроило. Но тот лишь поджимает губы. Он никогда так не делает. Никогда, блять, ничего не объясняет. Сиди и гадай, что у него в голове творится. — Джисон? — Ты опять за своё? — выжидающе спрашивает он, наконец смотря парню в лицо. — Я думал, мы с этим уже решили, нет? — О чём ты? — Переезд. Я ведь сказал, что не хочу, — он складывает руки на груди, моментально закрываясь, и будто старается защититься. Но от кого? Тут ведь совершенно некого бояться. Они только вдвоём. — А я думал, что мы ничего не решили, потому что тот диалог тупо закончился ссорой, — он вопросительно изгибает брови. — И это тебе ни о чём не говорит? — Хан постепенно начинает плеваться ядом и это заметно чувствуется. Минхо сжимает губы в тонкую полоску. — Знаешь, было бы намного легче догадаться, если бы мне всё сказал ты, — Джисон прыскает в ответ, и в этом знаке легко прочитать что-то вроде «Всё понятно» или «Ну да, ничего нового». — Почему ты не хочешь съезжаться? — Потому что, — Хан тянется за своей футболкой под пристальным взглядом Минхо. — В чём проблема? — Ни в чём, блять, — он повышает голос, смотря парню в глаза. — Просто не хочу, этого недостаточно? — Просто так ничего не бывает, должна же быть какая-то причина, — Джисон ничего не отвечает, надевая футболку и начиная подниматься с дивана. Он знает, что за всем этим сейчас последует очередная ссора и всё, чего он хочет — поскорее уйти, чтобы не сделать ситуацию ещё хуже. Они ведь только недавно помирились. Минхо наблюдает за тем, как парень проверяет на телефоне время и, не в силах больше сдерживать бурлящее в венах раздражение, возмущается: — Вот ты всегда так делаешь! Уходишь от разговора. Я что, блять, догадаться должен, что тебе не нравится опять? Ты можешь просто сказать «Да» и признать наконец, что мы встречаемся?! — Нет! Не могу! — Почему? — он удерживает Джисона за запястье, чтобы не дать ему в очередной раз бросить всё на полуслове. Он уже устал постоянно догадываться, что у них не так, что Хана не устраивает и по какой причине будет их новая ссора. А ещё Минхо ужасно надоело то, что Джисон никак не соглашается признавать их отношения даже после всего того, через что они успели пройти за эти два года. — Да потому что у меня в голове ты всё тот же старшеклассник, с которым мы трахались по дружбе, ясно? — выпаливает Джисон. — Тогда ты сказал мне, что тебе не нужны серьёзные отношения. Так почему я должен верить, что они нужны тебе сейчас? Он дёргает свою руку, вырывая её из чужой хватки, и удаляется, оставляя опешившего Минхо сидеть на диване в одиночестве. У Хана от гнева горят уши, когда он заходит на кухню и опирается бёдрами о столешницу. Уходить из квартиры, по правде говоря, не хочется. За окном уже стемнело, до дома ехать только на такси. Он собирался сегодня остаться у Минхо, но… видно не судьба. Он ненавидит ругаться. Но не делать этого у них совершенно не получается. Иногда Джисону кажется, что лучше всё закончить уже нахрен, чтобы не терзать ни своё сердце, ни чужое, потому что каждый раз ощущать эту тяжесть в груди после ссор становится невыносимо. Они не понимают друг друга, потому что не умеют нормально говорить о своих чувствах. Джисон в частности. Хан до сих пор помнит, как впервые признался Минхо в чувствах в школьном саду после уроков, когда они долго-долго целовались, сидя за обеденным столом под каким-то раскидистым деревом на заднем дворе. А также он помнит, как Минхо, ухмыльнувшись, ответил, что ему не нужны серьёзные отношения и предложил Джисону оставить всё как есть. Это было… мягко говоря, неприятно. Все мы так или иначе ожидаем взаимности, когда признаёмся кому-то в симпатии, но не всегда всё идёт так, как мы хотим. Джисон уже смирился с этим. Но каждый раз, когда Минхо целовал его, каждый раз, как они занимались сексом и даже тот день, когда Минхо признался ему в чувствах, Джисон слышал одно: «Прости, малыш, я не ищу серьёзных отношений сейчас». К нему в голову нередко приходили мысли, что Минхо с ним только из-за секса, потому что больше, в принципе, никакой выгоды с их недо-отношений не было. Они долго друг друга знали, жили недалеко, учились в одной школе, поэтому было легко. Им было комфортно вместе. А Джисон по уши влюбился, так что… да. Вышло то, что вышло. Но сейчас он стоит на кухне, тяжело дыша, и смотрит куда-то в пол. Ждёт, пока нагреется чайник. У него тут где-то ромашковый чай завалялся, может, поможет… кто знает? Удивительно, но Минхо появляется в поле зрения уж слишком быстро — чайник даже не успевает вскипеть. Наверное, заметил, что Джисон не ушёл, как обычно бывает, удивился и решил проверить. Он останавливается в проходе, опираясь на косяк двери плечом. Они оба знают, что нужно что-то сказать, но в воздухе всё ещё витает былое напряжение, поэтому любое неверное слово может подействовать как искра и превратить этот разговор в их последний. Ни одному из них не хочется, чтобы это произошло. Чайник отключается с громким щелчком. Джисон складывает руки на груди и не двигается — под тяжёлым взглядом Минхо как-то не получается. Тот только громко вздыхает, наконец подходя ближе и вставая напротив. — Прости, — практически шепчет он, пока Хан кусает внутреннюю часть щеки. — Ты правда всё ещё думаешь об этом? — Джисон молча кивает, потому что да, чёрт возьми, думает, и он устал врать сам себе. Минхо подходит ближе. — Почему ты не сказал об этом мне? — Не знаю, — парень пожимает плечами. Он чувствует, как тяжело становится, потому что прямо сейчас они выходят на тему чувств, говорить о которых он совершенно не умеет. В носу неприятно покалывает. — В школе всё было нормально, я даже привык, а потом ты признался мне в чувствах и… я не особо поверил, что ли. Не просто не поверил, думает Минхо, пытаясь заглянуть парню в глаза, он решил, что всё это игра, что Ли никогда не был с ним искренен в силу того, как он вёл себя всю старшую школу. Джисон всегда был открыт для него, всегда пропускал так далеко, как Минхо желал зайти. Джисон был влюблён в него с самого начала, а Минхо совершенно забыл об этом их разговоре. И теперь ему действительно очень жаль, что он заставлял парня сомневаться в нём и в себе самом последние два года. Вот почему Джисон не соглашался на отношения и по этому же поводу отказывается съезжаться с ним. — Всё совсем не так, — Минхо подходит вплотную и с осторожностью берёт лицо парня в свои руки. Хан поднимает на него глаза. — Я люблю тебя, слышишь? Я правда люблю тебя, Джисон, — он поглаживает его щёки большими пальцами и сдерживается, чтобы не прильнуть к губам. Им нужно поговорить. Нормально поговорить. — Зачем мне, по-твоему, предлагать съехаться, если бы всё это было ложью? — Для удобства? — хмыкает тот. — Регулярный секс, никаких обязательств… — Боже, нет, — Ли выдыхает с лёгкой усмешкой, будто Джисон сейчас какую-то глупость сморозил. Хотя, почему будто? Так оно и есть. — Я предложил это, потому что не хочу больше переживать, добрался ли ты домой, когда приходится поздно уезжать. Потому что мне нравится приходить после учёбы и видеть здесь тебя. Я хочу, чтобы мы менялись одеждой, чтобы полотенца в моей ванной пахли твоим шампунем, и конспекты твои дурацкие тоже собирать хочу по всей квартире. А ещё завтрак совместный готовить, не знаю, растения сажать, что там, блять, ещё парочки вместе делают, — встряхивает головой он. Джисон посмеивается. — Вместо завтрака у нас с тобой может быть только совместный завтрах, — говорит он, заставляя Минхо рассмеяться. — Правда, Джисон, — он смотрит Хану в глаза. — Мне не тело твоё нравится, а ты, — перекладывает руки парню на плечи. — Я давно не считаю всё это за свободные отношения или что-то такое. Я не был ни с кем кроме тебя с того момента, как мы выпустились со школы. Люди меняются. Неужели ты не можешь поверить, что я тоже могу? Хан сглатывает. Может ли он? Джисон не сомневается, что да. У них частенько были свидания, парень нередко замечал, как Минхо отказывает людям в знакомстве, ссылаясь на то, что уже занят. Они проводят вместе колоссальное количество времени, знают друг о друге кучу всяких мелочей. Всего этого не было, когда они учились в школе. Так что, наверное, Минхо и правда изменился. Он больше не тот старшеклассник, на котором всё это время был зациклен Джисон. Он тот, кто по-настоящему любит и позволяет любить себя в ответ. Джисон тяжело вздыхает. — Ты прав. Это было глупо, прости, — он опускает голову, но Минхо, хмурясь, тут же поднимает её обратно за подбородок. — Нет, совсем не глупо, ты просто… говори мне, если что-то не так, ладно? — Джисон мелко кивает. — Я не умею читать мысли и не всегда понимаю, из-за чего мы вообще ссоримся. — Хорошо, — Хан прикрывает глаза, когда Минхо мягко касается его губ в целомудренном поцелуе. Он наконец со спокойной душой выдыхает через нос. А после спрашивает: — Ты ещё хочешь…? — Нет. Настрой как-то пропал. Давай просто поедим? — Уверен, что хочешь готовить? Может всё-таки просто закажем? — дует губы Джисон. — Как скажешь, малыш, — Минхо ещё раз быстро целует его и удаляется в комнату, чтобы позвонить в службу доставки. Сам Джисон остаётся на кухне и продолжает легко улыбаться, смотря на давно вскипевший чайник. Ромашкового чаю что-то больше не хочется, на душе намного легче и спокойнее. Телефон, лежащий на столешнице, начинает вибрировать как раз тогда, когда Хан поворачивается к раковине. Он быстро смахивает бегунок и прикладывает телефон к уху. И через секунду же жалеет об этом потому что его едва не глушит голос: — Блять, ты почему мне не отвечаешь?! — А орать так обязательно? — морщится Джисон. — Да! В директ зайди! — продолжает кричать Феликс, пока Хан проверяет инстаграм и находит там больше сотни сообщений, половина из которых просто буквы «А», а другая какая-то мешанина из разных слов. — Я понял, что ты решил засрать нам диалог, что случилось-то? — он проверяет, не возвращается ли Минхо, и, когда понимает, что нет, тихонько выходит на балкон. Здесь немного прохладно, но Хан всё равно прислоняется спиной к стене, смотря куда-то вдаль. — Хёнджин случился, — отвечает Феликс уже куда спокойнее. Наверное, из сил выдохся уже. Сколько он там ему написывал? Последний час уж точно. — Ага, а поподробнее? И кто бы мог сомневаться, что Феликс расскажет ему всё от начала и до конца.

***

… и Феликс наконец поднимает на Хёнджина глаза. — Хёнджин, — Ликс рвано вдыхает, с трудом собирая всю свою храбрость в кучу, — я должен спросить у тебя… тот наш, ну… поцелуй. Что это значило? — Хван смотрит на него, поднимая вверх брови, будто вообще не понимает, о чём идёт речь, а после отводит взгляд. Феликс теряется прямо в этот момент, тут же давая заднюю. — А, ну, ладно, я, наверно, ошибся. Хах, не обращай внимания. Если ты не помнишь, то и не надо, не вспоминай, хорошо? Я… — Я помню, Феликс, — обрывает его тот и неловко потирает шею. — Вообще-то об этом я и хотел поговорить. Просто подумал, что ты решил забыть... это. — А, ну… я не забыл, как видишь, — Ликс переминается с ноги на ногу, горя то ли от страха, то ли от нетерпения. Ощущение, что его вот-вот вывернет от волнения, и это точно будет хуже некуда. Хёнджин недолго молчит, заставляя парня метаться от одной мысли о том, что сейчас ему и его внутреннему влюблённому ребёнку (а ещё мужскому эго, но это не так важно) придёт пиздец, к совершенно противоположной, потому что пытаться прочитать по лицу Хвана что-либо это то же самое, что играть в шахматы, не зная правил. Шанс победить один на десять тысяч, если не меньше. — В общем, эм… я думаю, мне понравилось, — говорит он наконец. У Феликса в этот момент весь мир переворачивается. — Целоваться…? — нет, это конечно охуенно, но прямо сейчас Ликс хочет услышать более полный ответ. Хван усмехается. — Ну и это тоже, — хрен знает, что там могло понравиться, когда это был первый Феликсов поцелуй, но, если Хёнджин улыбается, значит, всё было не так уж плохо. Хоть что-то радует. — Ты, Феликс. Ты мне понравился. Знаете ощущение, когда воздуха вдруг в лёгких не хватает и будто тахикардия начинается? Вот это то, что чувствует Феликс. Он бегает глазами по лицу Хёнджина, словно диковину какую увидел, и очень сильно хочет ударить себя или ущипнуть, чтобы убедиться, что ему всё это не снится и не кажется. А ещё закричать во всё горло, потому что он, чёрт возьми, только что услышал что? Может ему помимо окулиста ещё и к лору сходить? Слова будто прозвучали через толщу воды, но это не мешает Ликсу охуевать от происходящего. Хван Хёнджин. Тот самый Хван Хёнджин, главная моделька школы, отличник, за которым хотят ухлестнуть по меньшей мере десяток девчонок, мужчина с картинки, сто восемьдесят сантиметров, глаза цвета каштана и тёмные русые волосы, а ещё по совместительству заботливый брат, прилежный сын и отличный друг, на которого Феликс пускает слюни во всех возможных смыслах и тайно мечтает (или уже мечтал?) стать его пассией или хотя бы просто быть немного замеченным (в лучшем случае) сейчас говорит ему что, простите? — Ты чего? — улыбается он. — Н-ничего, — о боже, он что серьёзно собирается прямо сейчас сказать это вслух? Сказать то, что так долго носил в себе? Почему этот момент наступил так быстро? А как же ещё подумать два годика? Как же наблюдать издалека? Когда это всё, блять, произошло вообще? Он же только вчера Сынмину жаловался, что не может даже поговорить с Хваном без запинок. А теперь что? Феликс сжимает ладони на ручках велосипеда сильнее и прикрывает глаза, будто готовится к удару. — Просто… ты тоже... ты тоже мне нравишься, — выпаливает наконец. Ему кажется, будто Хёнджин сейчас рассмеётся ему в лицо. Скажет, что это всё была шутка. Пранк, рофл и ещё всякая подобная поебень. Поэтому глаз он не открывает — боится столкнуться с правдой лицом к лицу. А его правда только шире улыбается и кладёт ладонь на чужие мягкие блондинистые волосы, осторожно поглаживая, как котёнка. — Я тебе нравлюсь? — Феликс, вдыхая, робко кивает. — Правда? — несколько неверящий тон, а затем снова кивок. — Знал бы ты, как мило выглядишь со стороны, — Ли не успевает ничего сказать, как чувствует на своём лбу горячее прикосновение губ, прямо у кромки волос. А уже через секунду видит довольное лицо удаляющегося Хёнджина, который машет ему на прощание. Он разворачивается к своему дому с привычно горящими щеками и губами, расплывающимися в смущённой улыбке, а в глазах всё ещё искрится удивление. Парень невесомо касается пальцами своего лба. Ему очень сильно хочется кинуться за Хваном вдогонку, чтобы спросить, что это сейчас было и что это всё значит? Что делать с этим всем дальше? Но единственная мысль, которая крутится в его голове как бесконтрольная заведённая шарманка это: Хван Хёнджин только что признался, что влюблён в лучшего друга своей младшей сестры. И это полный пиздец.

***

— Понимаешь?! — кричит парень в трубку, когда заканчивает своё весьма сумбурное и сумасшедшее повествование. Джисон на том конце только усмехается уголком губ, думая, что, неужели Хёнджин наконец переварил все свои мысли и решился. Неужели в его жизни станет на одного мозгоёбыря меньше. — Понимаю. В итоге, вы теперь встречаетесь или как? — Не знаю, но я ещё от сегодняшнего разговора не отошёл, так что… — на заднем плане слышится чужой голос. — Да, мам, хорошо. Ладно, — обращается он уже к Джисону, — я напишу тебе позже ещё, хён. Да иду я! Всё, пока. — Давай, — усмехается Джисон, а после звонок сбрасывается. Он гасит экран телефона и ещё недолго смотрит на мерцающие тёплым светом окна. Ему нравился вид с этого балкона столько, сколько Минхо здесь живёт. Хан вдыхает прохладный воздух и расслабляет плечи. Дверь рядом открывается спустя пару минут тишины. — Доставка приедет через минут сорок, — оповещает парень. — Заходишь? — Знаешь, — Джисон выдерживает паузу. Он тянет Ли за руку, затаскивая на балкон, направляет на него мягкий взгляд, — давай сегодня поужинаем на балконе? Минхо, улыбаясь, соглашается.