Ветра против Звезды

*Спок*

      В первые недели второго семестра Спок несколько раз ловил себя на том, что во время занятий по фонологии пристально смотрит на кадета Ухуру. Трижды она поднимала глаза и встречалась с ним взглядом, прежде чем он успевал отвести свой. В какой-то момент, на одной из лекций, сидящая рядом с ней кадет У’Айдат, поймала его взгляд и улыбнулась подозрительно похотливой улыбкой. После того инцидента он старался избегать взглядов на ту часть аудитории, где обычно сидела кадет Ухура.       Прошло пять недель с начала семестра, прежде чем ранее очень словоохотливая кадет Ухура впервые подняла руку, чтобы задать вопрос. Хотя он почувствовал странный прилив нервного напряжения, когда встретился с ней взглядом для краткого ответа на ее вопрос, он смог полностью скрыть любую физическую реакцию, и это его порадовало.       Однако тем же вечером, во время короткого сна, ему приснилось их занятие. Ухура подняла свою тонкую руку, склонив голову в серьезном вопросе. Спок уверенно вызвал ее.       Она встала и прижала к себе падд, снова заставив грудь приподняться в лифе униформы, как это было в ее летнем платье в тот день у бассейна. Мгновенно Спок почувствовал, как по его телу разлилось тепло. Она облизнула губы, и Спок обнаружил, что пристально смотрит на них. Затем они зашевелились, произнося слова, и его взгляд скользнул вверх. Ее глаза были достаточно темными, чтобы принадлежать вулканской женщине, но в них тлел обжигающий жар — эмоции, которые не присущи ни одной из них. Он почувствовал, как это волнующее, не поддающееся определению чувство снова поднимается в нем.       «С’чн Т’гай Спохкх…»       Весь необузданный жар ее слов у бассейна воспламенил его имя в ее устах. Он осознал, что они больше не в лекционном зале, а находятся у бассейна. Он снова был в плавках, а она — в своем платье. Несмотря на капли прохладной воды, стекающие по его телу, он горел. Белое платье кадета Ухуры контрастировало с теплым темным оттенком ее кожи, где ее грудь вздымалась под лифом. Он чувствовал запах сырости в бассейне спортзала — роскошное удовольствие для вулканского ребенка — и что-то еще. Ее запах.       «Спок…»       Та же самая рука, которую она подняла в вопросе, теперь тянулась к нему, маня. Она уронила свой падд на пол.       Спок взглянул на бассейн. Прохлада воды обещала успокоить невыносимый жар его тела точно так же, как Ухура молча обещала разжечь его. Он сгорал. Он должен сделать выбор.       «Спок!»       В ее голосе были слышны боль и экстаз. Он обнаружил, что делает к ней шаг и тянется, чтобы взять ее за руку. Его теплые вулканские пальцы коснулись ее прохладных человеческих, и он почувствовал, как между ними сверкнула яркая вспышка желания.       Внезапно он проснулся. Он сел в постели, сбитый с толку.       Неприятное лихорадочное тепло разлилось по его телу, а эрекция запульсировала у бедра. Он не просыпался в таком состоянии с тех пор, как достиг половой зрелости. Тревожное событие.       Холодная вода в душе была лишь жалкой заменой освежающей прохлады воды бассейна, но этого было достаточно.

*Нийота*

      Нийота позаботилась о том, чтобы когда начнется экзаменационный период во втором семестре, она была досконально ознакомлена со всем материалом курса «Фонология I». Они сосредоточились на клингонском и ромуланском языках — двух языках, которые она изучала в Найроби, но не была так уверена в своих знаниях, как в вулканском и андорианском, поскольку встреча с носителями вряд ли могла произойти за пределами военного изолятора.       Ее отец хорошо разбирался в обоих языках со времен службы на Флоте, и она время от времени звонила, чтобы попрактиковаться с ним. Он мало помог усовершенствовать ее произношение в целом — его свободное владение разговорным клингонским и ромуланским было хуже по сравнению с ее — но его словарный запас был основан на военном, и он мог поправить ее, где нужно, и научить многим техническим терминам и фразам, которые не охватывали материалы курса.       Она рассказала ему о причине своих разочаровывающих результатов в предыдущем семестре (хотя Зубери Ухура не считал 88,7% «разочаровывающими»), и он поделился несколькими забавными историями о рядовых недопониманиях. Во время его первого назначения на легком крейсере, пилотируемом только что окончившими академию энсинами, офицер связи перехватил передачу Ференги, касающуюся пиратской партии того, что, предположительно, было незаконной технологией транспортировки, предназначенной для Кардассии Прайм, на которую в то время было наложено эмбарго.       Команда Зубери устроила пиратам засаду. Однако при разоружении судна было обнаружено, что груз является гражданскими персональными устройствами связи, вполне законно отправленными на склад в Лакате. Офицер связи неправильно перевел термин «коммуникация» как «передача», что в контексте расплывчатого описательного стиля языка Ференги заставило их буквально перевести термин обозначающий «коммуникаторы» как «расширенный защищенный персональный массив передачи».       Объяснимая ошибка, но она могла привести к катастрофе, если бы капитан судна Зубери открыл огонь по судну Ференги. Как бы то ни было, варп-двигатель Ференги был поврежден во время противостояния, и кораблю Зубери пришлось сопроводить его обратно в пространство Ференги для ремонта, где они были вынуждены оставаться в течение нескольких месяцев, пока не была устранена дипломатическая головная боль.       — И, как тебе известно, моя маленькая звездочка, одним из дипломатических сотрудников, посланных успокоить Ференги, была твоя дорогая матушка Таму. Если бы не ошибка энсина Каллигана, я бы никогда не застрял с ней на три месяца на лунной базе Ференги, и ты бы никогда не родилась.       К тому времени, когда она сидела в экзаменационном зале перед консолью, записывающей ее устную оценку, Ухура была уверена, что она подготовлена к клингонскому и ромуланскому лучше, чем к андорианскому и теллариту. Ее задания скорее всего будут выполнены почти идеально. Она не могла отрицать, что ей доставит дополнительное удовольствие получить хорошую оценку от лейтенант-коммандера. Но она хотела бы проявить себя перед ним лично.

*Спок*

      Второй семестр, казалось, тянулся бесконечно. Спок вспомнил земное выражение, которое иногда использовала его мать: «Когда тебе хорошо, время пролетает незаметно». Оказалось, что верно и обратное.       За три месяца семестра он видел кадета Ухуру во сне еще двенадцать раз. Его разочарование в себе росло экспоненциально с каждым разом. Он снова почувствовал себя преданным своим человеческим наследием. Чистокровному вулканцу никогда бы не пришлось с этим столкнуться. И дело было не только в стыде за такие иррациональные эмоциональные чувства, но и в том факте, что она — его студентка. Это неприемлемо — развить влечение к сослуживцу. Поскольку каждая предательская мысль о кадете была практически актом установления неуставных отношений.       Хорошо, что сама кадет вела себя подобающим образом. Споку не хотелось даже думать, какой может оказаться его реакция на подобную ситуацию, которая произошла в бассейне несколькими месяцами ранее, произойди она сейчас, когда его контроль ускользал сквозь пальцы.       Он отложил оценивание курса «Продвинутая фонология I», а следовательно, и работу кадета Ухуры до последнего момента, пока не закончил оценивать задания остальных курсов. Он прослушивал экзаменационную запись кадета У’Айдат со странным чувством предвкушения, зная, что работа кадета Ухуры будет следующей. Уровень кадета У’Айдат повысился по сравнению с ее последним тестированием, и Спок детально указал на это в разделе комментариев, хотя более высокая оценка, очевидно, подразумевала то же самое. Делать такие пустые жесты похвалы все еще казалось ему бессмысленным, но, похоже, это положительно повлияло на отношение его студентов к работе. Его мать называла это «положительное подкрепление».       Письменная часть экзаменационной работы Ухуры была сформулирована так же хорошо, как и в прошлый раз. Он не был удивлен. Он оценил ее, затем позволил себе на мгновение сосредоточиться, прежде чем воспроизвести запись устной части ее задания.       Она начала с клингонского, не совершая никаких ошибок, которые мог бы обнаружить Спок, за исключением того, что она использовала термин, с которым он оказался незнаком. После перекрестного поиска фразы он определил ее как — клингонский термин для определения особого типа щита. Она правильно употребила данное слово. Спок был впечатлен тем, что она, очевидно, провела дополнительные исследования в пользу того, что было определено самой слабой частью ее подготовки. Он приостановил запись, чтобы оценить клингонскую часть. С чувством того, что он посчитал «прихотью», он присудил ей дополнительные 0,5% за ее расширенный словарный запас. Раньше он никогда не присуждал дополнительных баллов, но знал, что это обычная практика среди профессоров Академии.       Довольный работой Ухуры и своей профессиональной реакцией на ее голос, Спок включил ромуланскую часть ее записи.       Основной ромуланский диалект имел сходство в синтаксисе и форме с современным вулканским — настолько, что ученые на Вулкане потратили годы, пытаясь найти связь между этими двумя языками. Обычно считалось, что в какой-то отдаленной части истории между двумя расами существовали контакты. Однако, какова бы ни была правда их истории, между этими двумя языками в том виде, в котором они существуют сейчас, есть лишь небольшие сходства. Ромуланский все еще остается гораздо более формальным и структурированным языком, чем стандарт и предназначается для выражения эмоций, в отличие от вулканского, который предназначен для выражения логики.       Спок внимательно прослушал ее запись. Он отметил небольшое учащение сердцебиения, но в остальном, как ему показалось, голос Ухуры на него не повлиял. Она отвечала на вопросы и подсказки компьютера с совершенной беглостью. Спок обратил особое внимание на то, что она использовала технические термины, и был рад отметить еще одно слово, которое было ему незнакомо.       Слово, о котором шла речь, оказалось сленговым ромуланским военным термином для обозначения легкого крейсера Звездного Флота. Спок задумался, откуда Ухура черпает свой словарный запас. Если только в течение пятиминутной записи она использовала два полезных слова, которым в настоящее время не обучают кадетов — это означает, что, очевидно, она знает и другие.       Спок мог бы провести вечер за самостоятельным исследованием по увеличению словарного запаса учебной программы, или же он мог просто поговорить с кадетом. Она может раскрыть свой источник.       Он также присудил ромуланской части бонус в размере 0,5%. С дополнительными баллами общая оценка кадета Ухуры составила 101%.       Спок уставился на падд перед собой. За 2 года преподавания он никогда не поставил ни одному из своих студентов-лингвистов более высокой оценки, чем 97%. Возможно, он был не объективен в своей оценке работы кадета? Ему потребовалось полчаса, чтобы еще раз внимательно перепроверить все ее экзаменационные задания, пока он не убедился, что оценка была рассчитана верно.       Он сидел, уставившись в раздел комментариев. Он должен как-то похвалить кадета за ее усердную работу. Это то, что посоветовала бы его мать. Но что стало бы уместно? Ему не нравились лишенные конкретности человеческие сантименты, которые зачастую используют его коллеги. «Молодец, кадет!» или что-то в этом роде.       «Мы, люди, иногда нуждаемся в том, чтобы нам что-то объяснили». Это было то, что Ухура сказала ему в предыдущем семестре. Он может буквально выразить словами то, что подразумевает ее оценка. Это будет наиболее приемлемо.       «Даная работа не содержит ошибок как в клингонском, так и в ромуланском синтаксисе и демонстрирует беглость, выходящую за рамки данного предмета».       Точно. Но сформулировано таким образом, чтобы порадовать кадета.       — Компьютер, запись сообщения следующего содержания: Кадет Ухура, я хотел бы при первой же возможности обсудить с вами устную часть вашего тестирования, — он сделал паузу. Вероятно, ему следует упомянуть о каникулах и ее образцовых результатах. Его мать сочла бы это вежливым. — Я приношу извинения за то, что прервал ваши каникулы, но я намереваюсь расширить технический словарный запас для студентов следующего года, и ваша оценка подразумевает, что вы могли бы внести полезный вклад, — еще одна пауза. Он должен поздравить ее с результатом. — Кадет Ухура, вы первый студент, которому я присвоил дополнительные баллы за все время моего пребывания в Академии. Ваша работа достойна похвалы, — возможно, немного нескладно, но он сомневался, что смог бы сформулировать это более надлежащим образом. — Конец сообщения, — и, прежде чем он успел передумать, он прикрепил сообщение к файлу с оценками, чтобы она получила его, когда те будут опубликованы. Если она ответит быстро, он сможет внести изменения в свои учебные материалы еще до начала следующего семестра.       Его сны с кадетом Ухурой прекратились, и он обрел спокойный сон и легкую медитацию. К тому времени, когда месяц спустя результаты года стали доступны студентам, он почувствовал, что его приступ человеческой слабости по отношению к кадету прошел.

*Нийота*

      Результаты были загружены через шесть недель после окончания второго семестра. Нийота была со своей семьей в Найроби, когда получила уведомление по коммуникатору о том, что ее оценки уже доступны.       Она взволнованно вывела их на главную компьютерную консоль своих родителей в их гостиной. Она быстро пролистала страницы с результатами:       Управление системами связи — Преподаватель: Коммандер Восс             97.5%       «Кадет Ухура наглядно демонстрирует природную интуицию в управлении данными связи».       Подпространственная системная инженерия — Преподаватель: Лейтенант Джонс             95%       «Кадет Ухура продолжает быстро схватывать и понимать ключевые концепции».       Анализ боевых действий — Преподаватель: Лейтенант Беллуэй             98%       «Кадет Ухура демонстрирует уровень лидерства, который хорошо подойдет для командной должности».       Она была довольна. У нее не было стремления занять командный пост, но было приятно знать, что в критической ситуации она будет уверенно действовать в своем желаемом качестве офицера мостика. Все было так, как она и ожидала, и почти так же, как в первом семестре. Ее сердце забилось от волнения, как только она прокрутила страницу вниз, где на падде было отображено следующее:       Продвинутая фонология I — Преподаватель: Лейтенант-коммандер Спок.       Она закрыла глаза и сделала глубокий вдох.       «пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!»       Ее родители, которые сидели напротив нее на диване, только посмеивались над ее волнением.       — Нийота, с тем количеством усилий, которые ты вложила в свой клингонский и ромуланский, постоянно приставая к своему бедному отцу и накапливая астрономические счета за связь, я уверена, что ты получила очень хорошую оценку, — ее мать улыбалась, когда говорила это, не выражая настоящего гнева по поводу стоимости частых звонков Нийоты через половину планеты.       — Да, я знаю! Но я просто… нервничаю. Не хочу, чтобы все эти дополнительные усилия оказались напрасными, мама.       — Просто посмотри результаты, Нийота. Я права и нисколько не сомневаюсь в этом.       Собравшись с духом, она снова посмотрела на экран — ее глаза расширились от шока, когда она увидела результат.       Зубери поспешно нарушил молчание:       — Ну, что там, Най, не заставляй нас ждать.       Нийота подняла глаза и с широкой улыбкой встретила взгляд отца.       — Папа! 101%! Я получила 101%! Он дал мне дополнительные баллы! Я не могу в это поверить!       Таму встала и гордо обняла свою дочь.       — Молодец, Нийота! Если ты смогла получить дополнительные баллы у вулканца, я уверена, ты закончишь Академию лучшей на своем курсе, — она поцеловала Нийоту в макушку, прежде чем отстраниться. — Пойду приготовлю нам чай, — она оглянулась на мужа, выходя из комнаты: — Зубери, поздравь свою дочь с ее усердной работой.       Нийота подошла и заняла место матери на диване. Зубери указал на падд, который она держала в руках.       — Там есть какой-нибудь дополнительный комментарий? Он упоминал какие-нибудь слова, которые мы с тобой обсуждали?       Было понятно, что его очень интересует, что ее преподаватель думает о его вкладе.       — Его комментарии, как правило, очень краткие и точные. Он отметил: «Даная работа не содержит ошибок как в клингонском, так и в ромуланском синтаксисе и демонстрирует беглость, выходящую за рамки данного предмета».       — Высокая похвала от вулканца, — сказал Зубери, но слегка нахмурился. — Он написал свой комментарий на вулканском?       Нийота опустила взгляд на экран.       — Да, он прокомментировал на вулканском. Это необычно. Хотя в тех немногих случаях, когда я разговаривала с ним вне аудитории, это было тоже на вулканском.       Наклонившись к ней, отец указал на значок связи в углу страницы результатов.       — Он приложил сообщение. Интересно, чего он хочет?       Прежде чем Нийота успела что-то сказать, он потянулся и активировал его.       Лицо лейтенант-коммандера Спока заполнило экран падда. Нийота почувствовала, как у нее екнуло сердце. Он выглядел так величественно. Она постаралась поскорее отбросить свои неуместные мысли в сторону.       Очевидно, он был в своих личных апартаментах. Она могла видеть часть голограммы вулканского пейзажа на стене позади него, все в красных и коричневых тонах, а также несколько полок, аккуратно заполненных паддами. Что привлекло ее внимание, так это то, во что он был одет. Она могла видеть только его торс, но он, судя по всему, был одет в вулканскую мантию поверх черной майки Звездного Флота. Длинные линии с письменами на Высоком вулканском сбегали вниз по отворотам его темных одеяний. Нийота не владела в совершенстве старым церемониальным диалектом Вулкана, хотя она и пыталась изучить его, но имела лишь смутное представление о том, что означали эти глифы и символы. Обычно они указывали на семью и ранг владельца или другую подобную информацию. Один из глифов на мантии Спока выглядел как символ «Сурак».       Ношение такого богато украшенного одеяния в качестве домашней одежды, если бы она, конечно, могла разобраться во всех каллиграфических письменах, казалось, подразумевало что-то вроде — «моя семья древняя и богатая». Или же вулканский эквивалент этой фразы. Рядом с ней присвистнул Зубери.       — Ты не говорила мне, что твой профессор принадлежит к одному из Высших Кланов.       Прежде чем Нийота успела попросить его уточнить, глубокий голос лейтенант-коммандера Спока эхом отозвался из динамиков консоли:       «Кадет Ухура, я хотел бы при первой же возможности обсудить с вами устную часть вашего тестирования, — он сделал паузу на мгновение, но его лицо не выражало ничего из того, о чем он думал. — Я приношу извинения за то, что прервал ваши каникулы, но я намереваюсь расширить технический словарный запас для студентов следующего года, и ваша оценка подразумевает, что вы могли бы внести полезный вклад, — еще одна пауза, когда он, казалось, колебался. Его голос звучал немного по-другому, когда он продолжил: — Кадет Ухура, вы первый студент, которому я присвоил дополнительные баллы за все время моего пребывания в Академии. Ваша работа достойна похвалы».       Нийота не смогла сдержать улыбки. Отец хлопнул ее по спине.       — Я думаю, тебе удалось произвести впечатление на вулканца, моя маленькая звездочка. Это впечатляет больше, чем твои оценки!       — Спасибо, папа. Но что ты имел в виду, когда сказал, что лейтенант-коммандер из «Высшего Клана»?       Зубери пожал плечами.       — Я не совсем уверен, что это правильный термин. Вулканом управляет Высшее командование Вулкана, которое, в свою очередь, получает свои полномочия от Высшего совета Вулкана. В Совет входят представители олигархии, образованной несколькими семьями, или — кланами. Твой профессор, похоже, относится к одному из них.       Нийота с большим интересом посмотрела на мантию своего преподавателя, пытаясь разгадать точное значение символов.       — Откуда ты знаешь? Глифы на его мантии?       Ее отец кивнул.       — Да, это мантия для медитации. Символы на ней относятся его Дому и соответствующему Клану.       Нийота нахмурилась и повернулась к отцу.       — Эти глифы же на Высоком вулканском. Ты не мог их прочесть. Вулканцы не обучают невулканцев своему церемониальному диалекту. У меня есть только несколько обучающих записей, их практически невозможно найти.       — Конечно, я не могу их прочесть. У вулканцев, с которыми я служил на Звездном Флоте, были точно такие же мантии. Чем изысканнее одеяние, тем выше ранг Дома. Ты помнишь лейтенанта Т’Вау? — Зубери зевнул и откинулся на диване.       Нийота приподняла бровь.       — Конечно, я помню Т’Вау. Она была той, кто первой научила меня вулканскому.       Ее отец дразняще усмехнулся.       — Ты ведь знаешь, что Т’Вау была из старинной семьи, но ее одежды были намного проще, чем у твоего лейтенант-коммандера. Ее родители не одобрили ее выбор поступить на службу в Звездный Флот. Они считали, что это «ниже ее достоинства». Для вулканца ранга Т’Вау было в высшей степени необычно присоединиться к Звездному Флоту — все остальные вулканцы, с которыми я служил, имели довольно скромное происхождение, — он выглядел задумчивым. — Должно быть, это почти неслыханно, чтобы кто-то его ранга вступил в Звездный Флот. Вполне вероятно, у него есть родственники в самом Высшем совете Вулкана.       Нийота посчитала новую информацию интересной. Она должна признать, что увлечение ее преподавателем, возможно, выходит за рамки приличий. Он привлекателен, очень умен, и тот факт, что он вулканец, интригует. Она взглянула на экран связи, который остановился в начале сообщения лейтенант-коммандера. Она внимательнее присмотрелась к символам, сбегающим по отворотам его мантии. Те были как будто вплетены в саму ткань золотом и серебром. Она всегда может изучить их позже. Хотя это уже немного похоже на намеренное вторжение в его личную жизнь.       — Так ты думаешь, лейтенант-коммандер, скорее всего, поступил на службу без одобрения своей семьи?       Зубери пожал плечами.       — Ну, я сомневаюсь, что они были довольны.       Таму вернулась с подносом, уставленным чашками теплого пряного чая и тарелкой сахарного печенья. Она многозначительно посмотрела на Нийоту.       — Это мое место, дочь моя.       Вернувшись на место напротив, Нийота взглянула на часы.       — Думаешь, мне стоит позвонить ему? — в Сан-Франциско был уже ранний вечер.       — Кому позвонить? — спросила ее мать.       Зубери ласково похлопал жену по колену.       — Наша Нийота получила сообщение от своего профессора фонологии с просьбой помочь улучшить словарный запас его учебной программы по ромуланскому и клингонскому.       Глаза Таму расширились.       — О! Ты, должно быть, произвела на него очень сильное впечатление, дорогая, — она взглянула на экран связи. — Это он? Воспроизведи сообщение для своей матери. Я хочу услышать, насколько умна моя дочь.       Нийота закатила глаза.       — Мама.       Но она послушно включила сообщение на повтор. Глубокий голос лейтенант-коммандера снова раздался эхом из динамиков консоли: «Кадет Ухура, я хотел бы при первой же возможности обсудить с вами…».       Нийота уставилась на своего преподавателя и мысленно вздохнула. Жестоко, что такой привлекательный мужчина должен быть ее преподавателем, да еще и вулканцем в придачу.       — Дочь моя, ты не должна смотреть на своего профессора такими глазами, — поддразнила ее Таму.       Нийота покраснела.       — Я не понимаю, о чем ты, мама.       Зубери расплылся в улыбке и ответил жене:       — Не волнуйся, любовь моя, лейтенант-коммандер не понял бы, что означает такой взгляд, не говоря уже о том, что делать с девушкой, которая так на него смотрит.       — Я не смотрела на него каким-то особым образом!       Ее мать чопорно потягивала чай и добавила:       — Да, дорогая. Точно так же, как ты сейчас не краснеешь.       Зубери откашлялся:       — Тебе, наверное, стоит позвонить ему завтра, Нийота. Было бы невежливо связываться с ним в такое время, — его лицо расплылось в дразнящей улыбке, когда он продолжил: — Кроме того, он вполне может быть одет для сна. Я бы не хотел, чтобы твоему профессору было неловко от того, как ты на него глазеешь.       Таму фыркнула в свой чай. Нийота сверкнула глазами и с минуту молча пила чай.       — Таму, что ты скажешь о мантии преподавателя Нийоты? — Зубери указал на экран связи, который снова застыл на первом кадре сообщения ее преподавателя. — Я думаю, она очень похожа на мантию для медитации.       Нийота с интересом перевела взгляд на мать. Ее мать служила в Дипломатическом корпусе еще с тех пор, как она была подростком, так что она, без сомнения, знала о значении символов больше, чем она сама или ее отец.       Таму несколько мгновений напряженно вглядывалась в изображение на экране.       — Да, он из клана Сурака. Я узнаю эти глифы. Символ его дома мне также знаком — вполне вероятно, у него есть родственники на дипломатической службе, с которыми я могла сталкиваться по работе, — она сделала паузу. — Необычно, что кто-то из такого выдающегося клана поступил на службу в Звездный Флот. Возможно, он даже родственник самой Т’Пау, хотя и скорее всего довольно дальний. И, конечно, происходит от Сурака.       Нийота была знакома со старейшиной Вулкана по своим урокам истории. Она подняла брови. В конце концов оказалось, что «моя семья древняя и богатая» — довольно точный перевод.