Ветра против Звезды

*Нийота*

      Нийота знала, что ее просьба стать ассистентом лейтенант-коммандера Спока по преподаванию скорее всего будет одобрена. По-видимому, он прошел через такое количество помощников, сколько у Гейлы было парней. Так что на это место вряд ли будет большая конкуренция, если вообще будет. Тем не менее, когда она получила коммюнике от Администрации Академии, подтверждающее ее официальное назначение ассистентом лейтенант-коммандера Спока по преподаванию фонологии, она почувствовала тот же трепет, который испытывала, получая особенно хорошую оценку.       Она подождала до конца их следующей лекции по Фонологии II, чтобы поделиться своими новостями с Гейлой. Это была своего рода небольшая расплата за то, что та дразнила ее последние несколько месяцев. Ее соседка по комнате из кожи вон лезла, чрезвычайно настойчиво флиртуя с совершенно невосприимчивым к ее посягательствам лейтенант-коммандером Споком. На их занятиях это стало чем-то вроде шутки. Гейла поднималась, задавала их вулканскому профессору вполне уместные вопросы, но делала это: томно накручивая прядку волос на палец, ерзая на стуле, облизывая губы или бросая похотливые взгляды в его сторону.       Спок, честно говоря, казалось, ничего не замечал. И после нескольких недель Гейла решила поднять ставки — теперь она подстерегала Спока, когда он шел на занятия или возвращался после них. Она решительно вынуждала его обменяться с ней любезностями, а затем, в зависимости от количества зрителей, нарушала тонкую грань между вежливым интересом и откровенной двусмысленностью.       Они собрали свои падды и спускались вниз через лекционный зал к выходу. На полпути Нийота небрежно бросила Гейле:       — Увидимся за обедом. Мне нужно встретиться с профессором.       Голова орионки резко повернулась, и Нийота получила безраздельное внимание своей соседки по комнате.       — Зачем?       Нийота ухмыльнулась.       — Я его новый ассистент по преподаванию.       — Когда ты узнала? — надулась Гейла.       — В понедельник.       — Значит, мне больше нельзя будет развлекаться с лейтенант-коммандером Споком? Никаких романтических прогулок от корпуса L до компьютерных лабораторий или долгих разговоров об адекватности его утренней пищи?       По мнению Нийоты, Гейла выглядела слишком веселой.       — Ты прекрасно знаешь, как я к этому отношусь! Ты не только делаешь вышестоящего офицера объектом для своих шуток, но кто-то ведь может воспринять их всерьез, и ваши карьеры могут из-за тебя оказаться под угрозой!       — Ты зануда, — Гейла вздохнула. — И все знают, что я всего лишь шучу!       Нийота прищурила глаза.       — Если ты не прекратишь, я объясню Споку, что ты делаешь.       — О, он уже «Спок»? Не профессор или лейтенант-коммандер? — ухмыльнулась Гейла.       Нийота не потрудилась ответить, а просто закатила глаза и пошагала к кафедре, где лейтенант-коммандер что-то объяснял двум студентам. Она терпеливо подождала, пока они закончат разговор, и только после этого подошла к своему преподавателю.       — Сэр, могу я спросить, когда у вас будет время обсудить мои обязанности.       Спок коротко кивнул, не отрывая глаз от своего падда.       — Да, кадет. Если вы последуете за мной в мой офис, мы составим для вас соответствующее расписание, — он указал на выход.       Нийота старалась не сетовать про себя на его резкие манеры, пока они шли к расположенному рядом корпусу лингвистики. Лейтенант-коммандер — вулканец, она не может ожидать от него светских любезностей. Его кабинет с примыкающей к нему небольшой частной лабораторией был одним из самых больших на пятом этаже. Нийота восторженно оглядела ряды компьютерных консолей и оборудования.       В центре помещения находился образец матрицы сенсоров дальнего действия Звездного Флота. Панель управления была открыта и частично разобрана, а сами блоки датчиков были прикреплены болтами к огромной металлической раме на колесиках. Она никогда не видела матрицу сенсоров так близко. Они всегда были спрятаны глубоко внутри корпуса корабля с ограниченным доступом только через специальные люки. Матрица оказалась намного больше, чем она себе представляла. Она даже никогда не задумывалась о том, что панель управления, как вершина айсберга, представляет собой лишь крошечную часть размера всего устройства. Она несколько раз обошла вокруг матрицы, с упоением впитывая каждую деталь. Судя по размеру приемных катушек, это от научно-исследовательского корабля, а не крейсера.       — Эта матрица класса «Миранда», сэр?       Спок, который стоял в стороне, сцепив руки за спиной, пока она совершала свои наблюдения, кивнул:       — Да. В настоящее время сенсоры класса «Миранда» являются самыми передовыми из применяемых Звездным Флотом. Конструкция модернизируется для «Энтерпрайз».       Нийота с благоговением провела пальцами по консоли.       — Я слышала от профессора Восса, что вы уже улучшили чувствительность на 8%, сэр?       — Мой прогноз окончательного наиболее оптимального увеличения радиуса действия составляет 15,26% по сравнению с текущим, а также увеличение уровня чувствительности на 18%. Принимая во внимание дополнительный источник питания, доступный в классе «Конституция» по сравнению с классом «Миранда», я ожидаю, что матрицы сенсоров дальнего действия на «Энтерпрайз» будут иметь дальность в 5,89 раза больше, чем у наших текущих научно-исследовательских кораблей.       Нийота ахнула.       — 5,89? Это невероятно, сэр! — она быстро подсчитала в уме. — Даже у Андорианского Имперского Флота и Вулканской Академии Наук нет кораблей с такой дальностью действия.       — Уверяю вас, данное утверждение сомнительно, — он сделал паузу, и Нийота заметила, как что-то, чего она не смогла определить, на мгновение исказило его черты. — По сравнению с «Fai-tukh» — самым современным исследовательским судном, которое в настоящее время эксплуатируется Вулканской Академией Наук — радиус действия датчиков «Энтерпрайз» будет в 2,3 раза больше.       Нийота улыбнулась.       — Им это не понравится, — она отошла от матрицы и полностью сосредоточила свое внимание на Споке. — Мы обсудим мое расписание, сэр?       — Конечно.       Она последовала за ним в соседний кабинет, быстро оглядываясь, чтобы оценить обстановку или ее отсутствие, пока он стоял к ней спиной. На полках вдоль стен были аккуратно сложены падды, а на столе стоял небольшой персональный компьютер. Не было ни голограмм, ни личных вещей, кроме небольшого растения, стоявшего на столе у окна. Нийота с удивлением поняла, что это небольшой куст одной из разновидностей терранских роз. Какой-нибудь колючий вулканский пустынный кактус подошел бы лейтенант-коммандеру больше, чем безобидный розовый куст.       Она взглянула на Спока, который заметил ее внимание к растению.       — Посетители часто кажутся удивленными присутствием этого растения, кадет. Хотя я отметил, что 85% сотрудников Академии имеют в своем кабинете какую-либо растительную композицию.       Нийота залилась краской смущения.       — Ох! Извините, сэр, просто на Земле розы считаются очень… сентиментальным… цветком.       — Я знаю об этом, — кивнул Спок. — Моя мать питает к ним сентиментальную привязанность. Этот экземпляр она вырастила из черенка.       — Она выращивает розы на Вулкане? — это казалось совсем не по-вулкански.       — Она добилась умеренного успеха с несколькими сортами, первоначально созданными в 21 веке, чтобы выжить в более суровых климатических условиях Австралии.       Нийота кивнула, внутренне пораженная тем, что сидит в кабинете лейтенант-коммандера Спока и обсуждает розовые кусты его матери. Он казался невозмутимым и переключился с терранских цветов на ее новую должность.       — Ранее я обнаружил, что мои помощники наиболее полезны в качестве связующего звена между мной и моими студентами. Как неоднократно отмечал профессор Восс, «доступность» — это моя слабая сторона как преподавателя. Мой последний ассистент, лейтенант Браунинг, смог дать разъяснения студентам, которые не чувствовали себя комфортно, как он выразился, «докучая» мне, — он взглянул поверх своего падда. — Чувство, которое я не могу понять. Моя цель в Академии — преподавать. Я не вижу причин, по которым студенты могли бы предположить, что я буду недоволен тем, что они обращаются ко мне за помощью.       Нийота нахмурилась, раздумывая, стоит ли ей попытаться объяснить поведение своих сокурсников.       — Вы знаете, сэр, что вулканцы имеют репутацию… — она попыталась найти правильную формулировку, —… холодных? Безэмоциональных?       — Естественно, — он казался скорее довольным, чем обиженным. Вулканцы.       Нийота на мгновение задумалась, формулируя объяснение таким образом, чтобы не оскорбить своего преподавателя.       — Ну, на самом деле это не совсем то, как люди воспринимают вулканцев. Холодная вулканская вежливость… воспринимается у людей или большинства других гуманоидных рас как раздражение, гнев, нетерпение, гордость — множеством совершенно негативных эмоций. Хотя студенты знакомятся с культурой Вулкана еще в начальной школе, когда люди непосредственно имеют дело с вулканцами, им приходится игнорировать свои укоренившиеся инстинктивные интерпретации языка тела и речевых моделей.       Спок моргнул.       — Вы хотите сказать, что вулканцы воспринимаются не как безэмоциональные, а как нетерпеливые, гордые, злые и раздражительные? — он казался совершенно шокированным.       Нийота поморщилась.       — Ну… как бы да. Теоретически мы знаем, что на самом деле вы не сердитесь и не раздражены, но мы все еще чувствуем это, потому что это как… атмосфера, которая вас окружает? — она понятия не имела, понял ли он что-нибудь из ее объяснений. — Трудно не интерпретировать язык вашего тела как человеческий, так как наши расы очень похожи.       Спок выглядел задумчивым.       — Какие эмоции вы инстинктивно интерпретируете от меня в данный момент, кадет?       Нийота сглотнула.       — Вы кажетесь оскорбленным моими суждениями и не считаете их обоснованными.       Брови Спока поползли вверх.       — Очаровательно. На самом деле я анализировал свой собственный опыт и обнаружил, что он подтверждает вашу теорию.       — Правда? — Нийота не заметила, как с интересом слегка наклонилась вперед.       — Действительно. И учитывая, что я наполовину человек и считаюсь чересчур экспрессивным для вулканца, можно предположить, что ошибочная интерпретация проявляет себя более явно между чистокровными вулканцами и людьми, — он сделал паузу. — Хотя, возможно, моя экспрессия только усложняет задачу. Преувеличение неверных поведенческих сигналов.       Нийота быстро заморгала в шоке. У нее возникли трудности с его первым утверждением.       — Вы наполовину человек, сэр?       — Это так, кадет, — Спок кивнул. — Моя мать — человек.       Что ж, это объясняет розовый куст.       Ей до смерти хотелось спросить, как такое вообще произошло. Человеческая женщина и вулканец были довольно маловероятной и нелогичной парой, но она отважно сосредоточилась на текущей теме разговора. Нийота задалась вопросом, будет ли уместно упомянуть о другом важном различии, которое она отметила между лейтенант-коммандером и большинством других вулканцев, с которыми она сталкивалась (очевидно, без учета его человеческой матери).       — Сэр, как вы, вероятно, знаете, я много времени провела за пределами планеты, когда была младше. Именно от вулканских коллег моих родителей я впервые изучала ваш язык. Эти вулканцы, казалось, достаточно быстро приспособились к общению с невулканцами.       — Итак, вы предполагаете, что чистокровные вулканцы менее подвержены такой ошибочной интерпретации? — он не выглядел оскорбленным.       — Не обязательно, сэр. Но я отметила одно различие между вами и большинством вулканцев, с которыми я сталкивалась. Одна из коллег моего отца, лейтенант Т’Вау, у нее были большие трудности в общении с невулканцами. Ей потребовались годы, чтобы приспособиться к своей команде. Она полагала, что ее трудность заключалась в том, что она происходит из старинного рода и была воспитана совсем иначе, чем большинство вулканцев в Звездном Флоте, которые имеют более скромное происхождение, — она остановила себя от упоминания предположений, которые она и ее отец допустили в отношении его мантии для медитации и относительно положения его собственной семьи в вулканском обществе.       — Вы правы в своем предположении, что вулканцы, находящиеся на службе в Звездном Флоте по большей части принадлежат к тому, что составляет вулканский эквивалент терранского «среднего класса». Я знаком с Т’Вау. Она считается в каком-то роде странной из-за своей службы в Звездном Флоте.       Нийота заметила, что он ничего не сказал о своем собственном происхождении. Она сдержалась, чтобы не спросить, хотя и сгорала от любопытства. Его мать человек, и все же он предположительно из элитарной богатой семьи? Была ли его человеческая мать причиной того, что он оказался в Звездном Флоте? Неужели его отослали?       — Основываясь на ваших наблюдениях, кадет, есть ли у вас какие-либо предложения: что может помочь облегчить жизнь моим студентам? — он смотрел на нее со своей обычной спокойной невозмутимостью.       — Т’Вау говорила, что главное различие между разговором с человеком и вулканцем заключается в том, что люди постоянно указывают на очевидное.       Спок поднял бровь.       — Я согласен с этим наблюдением.       Нийота улыбнулась и продолжила:       — Нам нужна уверенность, доверие к собеседнику. Я думаю, что если бы вы просто больше говорили, даже если это покажется вам излишним, люди увидели бы дальше своих инстинктивных интерпретаций языка вашего тела.       Он снова вопросительно приподнял бровь.       — Вы рекомендуете мне начинать разговор с наблюдений за погодой?       — Это один из примеров, сэр, — улыбнулась Нийота. — Нет нужды обсуждать что-то важное.       — Участие в светской беседе с моими студентами кажется контрпродуктивным. Остальные преподаватели не поддерживают «дружеских отношений» со своими студентами.       Нийота сдержала подступающее раздражение.       — Да, но, например, когда я обсуждала свое заявление на должность вашего ассистента по преподаванию с профессором Воссом, он поинтересовался, как прошли мои каникулы, понравились ли они мне. Было ожидаемо, что я отвечу парой кратких фраз, так как мы оба знаем, что он мало интересуется моей внеучебной деятельностью, но такой разговор позволяет обеим сторонам почувствовать себя непринужденно друг с другом.       Плюс Спок чертовски более устрашающий, чем профессор Восс, хотя тот ростом 6 футов 4 дюйма и синий, что уже о чем-то говорит.       Лейтенант-коммандер выглядел задумчивым.       — Какие еще примеры подходящего разговора между студентом и преподавателем вы можете привести, кадет?       Нийота начала перебирать в голове варианты, не уверенная, спрашивает ли он в серьез. Он ведь должен знать, как работает светская беседа, верно? Спок пробыл в Звездном Флоте достаточно долго, чтобы стать лейтенантом-коммандером, плюс его мать, которая, очевидно, является человеком — как он не научился вести с людьми вежливый разговор?       — Хм, спросите об их учебе, по пятницам выразите нетерпение по поводу предстоящих выходных или поинтересуйтесь их планами, по понедельникам можно спросить, что они делали в выходные, или еще можно прокомментировать общественные мероприятия, связанные с Академией, такие как выпускные балы или дни карьеры.       Спок слегка нахмурился.       — Кадеты-люди, похоже, больше озабочены своим досугом, а именно употреблением алкогольных напитков и спорами друг с другом, чем обладающими преимуществами занятиями, — подытожил он.       Нийота рассмеялась.       — В этом я с вами совершенно согласна, сэр.       Взглянув на часы, она поняла, что пробыла в его кабинете почти полчаса, а они все еще не обсудили ее расписание.

*Спок*

      Спок был приятно удивлен своим самообладанием во время первой встречи с кадетом Ухурой. Несмотря на вовлечение в то, что он посчитал личной беседой вместо обсуждения вопросов, имеющих отношение к ее должности его ассистента, он не страдал от тревожных побочных эффектов, которые ранее возникали при разговоре с ней. Хотя он все еще осознавал, что она эстетически привлекательна — чрезвычайно привлекательна — он обнаружил, что его внимание воздержалось от неуместных частей ее анатомии. Самое важное, что его сон и медитация в тот вечер остались не потревоженными. Сны о ней не возвращались. Казалось, он подавил свое… влечение к ней, пока не осталось лишь ощущение легкой неудовлетворенности.       Он регулярно виделся с ней в течение шести недель, она оказалась самым способным ассистентом, которого он встречал в Академии. Они больше не говорили о его проблемах, связанных с недостаточным красноречием перед его студентами, но он принял ее совет во внимание.       Когда студент, который раньше не подходил к нему, остался и немного нервно попросил разъяснений по заданию после его лекции в пятницу днем, Спок ответил на его вопрос, а затем пожелал ему «хороших выходных». Эту фразу он часто слышал во время прощания по пятницам, и она, судя по всему, должна соответствовать рекомендациям кадета Ухуры. Студент, о котором шла речь, замер, что Спок воспринял как удивление, затем улыбнулся и ответил тем же. Кадет казался гораздо более спокойным, когда уходил. Нелогично.       Спок решил применить совет кадета Ухуры в более широком масштабе и посмотреть, действительно ли бессмысленные общие фразы — это все, что нужно, чтобы заставить его невулканских студентов и коллег почувствовать себя более непринужденно. Когда одна из работниц кафетерия в кампусе предупредила его, что выбранное им блюдо из пасты содержит мясо, он поблагодарил ее по имени (ссылаясь на бейдж с ее именем) за ее предусмотрительность. На следующей неделе она сообщила ему, что оставила для него последнюю порцию вегетарианской лазаньи. «Так как вы по четвергам приходите позже, чем обычно, лейтенант-коммандер, а я знаю, что это ваше любимое блюдо». Это действительно было самое приемлемое по вкусу блюдо, предложенное в кафетерии. Он поблагодарил ее за заботу.       Человеческая вежливость, по-видимому, имела и другие преимущества, помимо того, что заставляла людей чувствовать себя более непринужденно.       Когда кадет У’Айдат вручила ему чашку кофе перед лекцией, он принял ее и поблагодарил кадета, хотя не испытывал жажды и не особенно любил терранский кофе. К его удивлению, хотя кофе был чрезмерно подслащен, он имел привкус лесного ореха и корицы и был гораздо более легким на вкус, чем горький экспрессо, который предпочитает пить его мать. Он допил его в течение первых получаса своей лекции и почувствовал себя удивительно расслабленным.       Только когда он осознал, что пошутил и его класс смеется со смесью недоверия и веселья, он понял, что в напитке было какао. Вулканцы были известны скрытностью в отношении своей физиологии в целом, и он не мог быть уверен, что орионка знала, что почти одурманила его своим кофе, он упомянул об этом кадету Ухуре, когда она мельком встретила его после занятий.       — Кадет У’Айдат осведомлена о влиянии какао на вулканцев?       Глаза Ухуры расширились.       — Она же не!.. Кофе?!       Споку было трудно понять, что она имеет в виду.       — Она «не»? Она не осведомлена?       — Нет, нет, она определенно осведомлена. Орионцы, похоже, точно знают, как опьянить каждую расу Федерации. У них, должно быть, есть такое занятие в школе, или что-то вроде этого. Я просто не могу поверить, что она могла так поступить! С вами все в порядке? — кадет наклонилась к нему гораздо ближе, чем обычно, ее глаза скользнули по нему с беспокойством. — Могу я вам что-нибудь принести? Воды? Гипо? — Спок внезапно забеспокоился, что она прижмет руку к его лбу, как часто делала его мать, когда он был ребенком. Он попытался выпрямиться.       — Я в порядке. Эффект скоро пройдет, и я не предвижу никаких негативных побочных явлений от такой небольшой дозы. Однако я… недоволен кадетом У’Айдат. Такое поведение совершенно безответственно. Я должен сообщить о ней Администрации, — Спок понял, что довольно пристально смотрит в темные глаза слишком близко придвинувшейся к нему Ухуры, и отвел взгляд.       — Что ж, как бы сильно я не любила Гейлу, хотя я уверена, что она задумала это как легкомысленную шутку, сообщить о ее поведении может быть хорошей идеей. Ей нужно понять, что такое поведение неуместно, — кадет скрестила руки на груди и нахмурилась. — Представьте, если бы мы служили на звездолете, и она бы подсунула вам шоколад, пока вы на дежурстве. Она не воспринимает все достаточно серьезно.       Спок был согласен с Ухурой, но Администрация Академии занимает твердую позицию в отношении опьяняющих веществ и нулевой терпимостью в отношении «подмешивания опьяняющих веществ». В его бытность кадетом за подобные действия было несколько случаев исключения. Хотя какао вряд ли можно назвать запрещенным веществом, его воздействие на физиологию вулканцев очень опьяняющее. Если она знала об этом, технически администрация должна судить о действиях кадета У’Айдат в том же свете, и ее вполне могут исключить. У него не было никакого желания, чтобы единственная в настоящее время орионка в Академии, которая в остальном является многообещающим кадетом, была исключена из Звездного Флота из-за розыгрыша. Как бы необоснованно и раздражающе это ни было.       — Я сам поговорю с ней. Не говорите ей, что я осведомлен о ее действиях.       — Хорошо, сэр. Только не будьте слишком снисходительны к ней, это не самый подходящий момент практиковать ваше новое человеческое обаяние.       — Простите, кадет? — Спок нахмурился. — «Человеческое обаяние?» — ему вспомнилась отсылка профессора Восса к его «вулканскому обаянию» в начале семестра.       Ухура хихикнула.       — Вы начинаете производить довольно сильное впечатление. Я слышала, как Сара с восторгом рассказывала о вас в кафетерии на прошлой неделе.       Сара очень внимательный работник.       — Она откладывает мне лазанью по четвергам, — задумчиво отметил он.       Кадет странно ему улыбнулась.       — Да, она мне говорила. Она также сравнила вас со своим сыном, который, по-видимому, «немного грубоват». Она назвала вас «милым мальчиком», — кадет прикусила губу, явно пыталась не рассмеяться.       Спок не был уверен, как он себя чувствовал, когда его называли «милым мальчиком».       Ухура ахнула и прижала свою прелестную ручку ко рту.       — О, боже мой! Выражение вашего лица, сэр!       Запоздало Спок осознал, что его брови находятся в непосредственной близости от линии роста волос, его голова слегка наклонена под углом, и он беззвучно повторяет «милый мальчик» снова и снова, как будто повторение этих слов каким-то образом может раскрыть ему их истинный смысл. Он быстро выпрямился и разгладил черты лица. Ухура засмеялась еще громче. К его удивлению, он не обиделся.       Ее смех было слушать довольно приятно.