Ветра против Звезды

*Спок*

      Однажды в четверг через три недели после их поездки на верфь с кадетом Ухурой, кадет У’Айдат подошла со своим подносом к Споку в кафетерии и села рядом.       — Лейтенант-коммандер, сэр! Могу я присоединиться к вам?       Спок старательно закончил пережевывать, после чего проглотил салат и настороженно посмотрел на кадета.       — Конечно, кадет У’Айдат.       Орионка лучезарно улыбнулась ему. Спок решил очень внимательно следить за своим обедом и не упускать кадета из виду. Он не позволит ей снова подсыпать ему какао.       Она задала несколько содержательных вопросов, касающихся предполагаемой связи между общими диалектами Ромулуса и Вулкана. Также она упомянула теорию кадета Ухуры о том, что ромуланский язык произошел не от Vuhlkansu или общего диалекта вулкана, а от Van-Kal Vuhlkansu — церемониального или «Высокого» вулканского. Кадет не смогла адекватно объяснить аргументы, лежащие в основе теории Ухуры, но в любом случае это была гораздо более интересная беседа по сравнению с тем, что обычно могли предложить его студенты.       Кадет была в разгаре того, что, как предположил Спок, было «юмористическим рассказом», в котором кадет Ухура пыталась произнести что-то на Van-Kal Vuhlkansu (которым, насколько ему было известно, ни один человек, даже его мать, не овладел абсолютно свободно), и в результате у нее случился приступ кашля — когда сама Ухура появилась за плечом своей подруги.       — Так что она просидела там целый час, кашляя и отплевываясь, но так и не могла правильно произнести это слово!       — Гейла, — Нийота поздоровалась со своей соседкой по комнате, как ему показалось, в гораздо более прохладной манере, чем обычно замечал Спок.       Глаза орионки почти комично расширились, и она развернулась на своем сиденье, чтобы ответить на приветствие.       — О, Най-Най! Я как раз рассказывала лейтенант-коммандеру Споку твою теорию о Высоком вулканском и ромуланском!       Ухура скользнула на сиденье рядом с ней.       — Уверена, что так и было, Гейла, — на ее подносе лежал кусочек вегетарианской лазаньи, которую Спок также счел наиболее удовлетворительной и маленькая миска жареных ломтиков терранского картофеля. За исключением ее выбора газированного напитка вместо воды и размера порции, ее обед был идентичен его собственной недоеденной пище.       Яркая бесхитростная улыбка, которую У’Айдат подарила девушке рядом с собой, была такой невинной, что Спок, возможно, поверил бы ей, не будь он до этого ее слушателем.       — Разве нет, сэр? Скажите ей, что так и было!       Спок поднял бровь. Конечно кадет У’Айдат не ожидает, что он солжет?       — Вы упомянули теорию кадета Ухуры 5,3 минуты назад, но затем провели следующие 3,7 минуты, рассказывая эпизод, связанный с неспособностью кадета Ухуры произнести определенное слово на Van-Kal Vuhlkansu, для, как я полагаю, комедийного эффекта.       Кадет У’Айдат ахнула в притворном негодовании.       Ухура подавила смешок и с улыбкой встретилась взглядом со Споком. Как всегда случалось в последнее время, даже малейшие проявления расположения или дружелюбия с ее стороны оказывали на него мгновенный и унизительный эффект. Улыбка Ухуры привела к увеличению его сердечного ритма на 12,5% и локализованному сужению сосудов, из-за чего его щеки и уши стали неприятно горячими, а брюки неудобными. По крайней мере, он мог контролировать свое дыхание и выражение лица.       Удрученно Спок сосредоточил внимание на своем обеде и попытался успокоиться. К сожалению, лазанья начала остывать и уже не представляла особой привлекательности. Он поднял взгляд, чтобы обнаружить, как Ухура смотрит на него, все еще слегка улыбаясь. Не сумев подавить резкий вздох, он вернулся к своей тарелке и отрезал кусок лазаньи с большей силой, чем это было необходимо.       Внезапно кадет У’Айдат громко поперхнулась своим напитком.       Сидящая рядом Ухура похлопала ее по спине, пытаясь помочь ей прочистить дыхательные пути.       — Это карма, Гейла. Кто теперь кашляет и отплевывается?       Орионка закатила глаза и отмахнулась от руки Нийоты.       — Я… в порядке, — ее голос хрипел, но дыхание уже приходило в норму. Она сделала большой глоток своего напитка и несколько раз глубоко вдохнула.       Спок заметил, что она стала зеленее, чем обычно.       Она вдруг резко вскочила.       — Извините, Най, — она перевела взгляд на Спока, — …лейтенант-коммандер, сэр, я только что вспомнила, что должна была кое с кем встретиться перед следующим занятием!       Ухура нахмурилась.       — Ты еще и половины своего обеда не съела, Гейла.       Орионская девушка схватила с подноса пирожное и, к отвращению Спока, сумела полностью затолкать его себе в рот и показала Ухуре два больших пальца. Затем она попыталась что-то ответить ей, но из ее рта только вылетело несколько крошек.       Ухура отвернулась от подруги и подняла руку, чтобы отмахнуться от крошек.       — Фу! Гейла! Просто иди уже.       Спок был рад обнаружить, что действия орионки отвлекли его достаточно, чтобы разрушить чары его влечения к Ухуре. Он наблюдал, как та почти выбежала из кафетерия, прежде чем повернулся и озадаченно посмотрел на кадета.       Она пожала плечами.       — Кто знает. Я люблю Гейлу, но давным-давно отказалась от попыток понять ее.       Спок кивнул. Ее небрежные слова задели что-то внутри него. Странно, как люди могут так легко любить. Он не сомневался, что Нийота имела в виду именно то, что сказала, невзирая на ее легкомысленный тон. Она любит свою соседку по комнате, и он был совершенно точно уверен, что орионка отвечает ей взаимностью. Странно, что так много рас могут так быстро сформировать почти семейные узы.       С момента своего прибытия на Землю он завел знакомых, которых считает «друзьями» в терранском смысле, но привязанность, которую он испытывает к ним, определенно не «любовь». Он восхищается и уважает капитана Пайка, который служил с ним, когда он только окончил Академию, ему нравится общаться и проводить с ним время, но даже эта тесная дружба, построенная за несколько лет и не одна ситуация, связанная с вопросами жизни и смерти, меркнет по сравнению со связью между Ухурой и У’Айдат.       Он не был уверен в своем отношении к этому.       С одной стороны, он испытывал облегчение от того, что не чувствует такие вещи как человек: что он не раб постоянной эмоциональной связи с окружающими, но ему было любопытно. Его родители выбрали преимущественно вулканский генотип, когда они объединяли свой генетический материал, чтобы зачать его, и по большей части он чувствовал, что он… гармоничное сочетание вулканской и человеческой физиологии. Но он не был уверен, что именно в нем человеческое.       Физически он вулканец. Его кровь зеленая от меди, а не красная от железа, его сердце находится под легкими, а не перед ними. Он сильный сенсорный телепат, так что его мозг явно вулканский. Его дразнили за «человеческие глаза», но физически они идентичны глазам его отца. Та же форма и оттенок коричневого. Вулканские глаза. Он предположил, что причиной являются его человеческие эмоции, выраженные через них, которые заставляли других предполагать, что они унаследованы от его матери.       Но те «человеческие эмоции», которые он испытывает, явно сильно отличаются от тех, которые испытывают полностью люди. В детстве его человеческое наследие нависало над ним, являясь постоянным источником унижений со стороны других детей и кажущегося разочарования его отца. Потребовалось прожить некоторое время среди ее народа, чтобы понять, как мало в нем от матери. Он почувствовал что-то похожее на печаль от осознания этого. Он был уверен, что, если бы он женился на Т’Принг и у них родились бы дети, в них не было бы ничего от Аманды Грейсон, несмотря на опасения Т’Принг.       — С вами все в порядке, лейтенант-коммандер?       Кадет Ухура смотрела на него с беспокойством в своих теплых карих человеческих глазах. Ему вспомнилась тихая тревога в глазах матери, когда он возвращался со школы угрюмым и замкнутым. Очень жаль, что у Аманды Грейсон нет человеческих детей.       — Я в полном порядке, кадет Ухура, — его лазанья была разрезана на кусочки шириной ровно по 1 см, но он не помнил, когда он это сделал. Он взял кусочек. Тот был холоден как камень. Он аккуратно отложил столовые приборы и салфетку на поднос. — Если вы извините, мне нужно работать. Хорошего дня, кадет.       Ухура кивнула и ответила:       — Доброго дня, сэр, — но он видел ее замешательство его поведением.

*Нийота*

      Нийота оставила попытки понять лейтенант-коммандера Спока.       В одно мгновение он был холоден и отчужден, а в следующее — заставлял ее смеяться своими намеренно забавными невозмутимыми фразочками.       Она беспокоилась, что он будет относиться к ней по-другому после того, как увидел ее пьяной в баре на верфи, но его поведение не изменилось, и он не упоминал о том вечере. Она испытывала от этого одновременно огромное облегчение и разочарование. Судя по всему, Спок понятия не имеет, что у нее есть какие-то неуместные чувства к нему, поэтому не видит необходимости что-то с этим делать. Хотя, теперь очевидно, она не хотела бы, чтобы он знал, так как была уверена: будь у него к ней какие-то чувства — он бы заметил ее собственные.       Поэтому она просто старалась не думать об этом. Ничего хорошего не выйдет из ее увлечения им, и даже если бы он хотел ее, она не собиралась рисковать своей карьерой в Звездном Флоте из-за влюбленности в профессора. Рационально говоря, она даже немного рада, что он такой безразличный.       Совместная с ним работа в лаборатории проходила на удивление легко. Он всегда давал ей краткие инструкции и, как ей казалось, даже с удовольствием отвечал на любые вопросы. Из своих исследований вулканской культуры она узнала, что преподавание пользуется большим уважением, и не случайно вулканское почетное обращение «старейшина» еще означает «учитель». Спока, похоже, не раздражали ее вопросы, как некоторых других ее преподавателей.       Кроме этого, лейтенант-коммандер оказался отличным партнером для тренировки различных языков. Он отвечал на любом языке, который она использовала, при условии, что он говорил на нем, и как профессор «Продвинутой фонологии» — он говорил на большинстве.       Остальные учебные курсы Нийоты тоже продвигались хорошо. Уровень сложности по сравнению с первым годом заметно возрос, но она смогла сохранить свои оценки.       Через месяц после «случая» на верфи она была в лаборатории с лейтенант-коммандером, когда он наконец затронул эту тему в разговоре.       Он снял катушки с секции панели управления матрицы и сумел установить несколько более крупных, которые попросил изготовить инженерный факультет. Однако единственный способ, которым он смог разместить их, привел к тому, что они слегка выступали дугой сбоку матрицы. С зазором матрице потребуется как минимум на 17 см больше места, чем отведено в настоящее время. Катушки были небольшими, каждая имела ширину всего 3 см, но они нуждались в хорошей изоляции и были самой неудобной частью панели управления.       — Кадет. Завтра я отправлюсь на верфи, чтобы посмотреть, смогу ли я найти более подходящее расположение для катушек панели управления и провести неофициальную инспекцию работ от имени капитана Пайка.       Нийота подняла глаза со своего места, где она неторопливо проверяла домашнее задание своей репетиторской группы.       — Да, сэр. Я уверена, вы найдете подходящее решение в отношении больших катушек, — она сделала паузу. — Но разве капитан Пайк не захочет лично осмотреть свой корабль?       — Безусловно, — кивнул Спок. — Он проводил периодические проверки на протяжении всего строительства, однако в настоящее время он приписан к USS «Нельсон», патрулирующему границу Ромуланской нейтральной зоны.       Нийота в тот же момент забыла о своем задании и обратила все свое безраздельное внимание на Спока. В нейтральной зоне всегда происходили стычки. В настоящее время это считалось самым опасным назначением в Звездном Флоте.       — Какова ожидаемая продолжительность его назначения, сэр?       — Капитан горит желанием проследить за завершением строительства. Я ожидаю, что он осуществит маневр своего возвращения на Землю в течение 6 стандартных месяцев до запланированной даты завершения — несмотря на отвращение Адмиралтейства к тому, что один из их лучших капитанов должен «терять время на то, чтобы нянчиться с кадетами» на Земле.       Нийота рассмеялась.       — Я сомневаюсь, что адмиралы Барнетт и Комак оценили бы такой настрой.       — Действительно. Возможно, это мнение разделяет не все Адмиралтейство, — сдержанно ответил Спок.       — А как насчет вас, сэр? Вы согласны нянчиться с кадетами до запуска «Энтерпрайз»? — несмотря на его очевидное уважение к преподаванию, Нийота сомневалась, что Спока на самом деле устраивает его роль. Работа с молодыми людьми изо дня в день не казалось тем, что понравилось бы вулканцу.       — Я занял должность преподавателя для возможности наблюдения за строительством от имени капитана Пайка и оказания помощи в модернизации нескольких систем «Энтерпрайз». Я с нетерпением жду завершения строительства и возможности снова служить под началом капитана.       Нийота улыбнулась.       — Это был очень уклончивый ответ, сэр.       — Мое положение в Академии удовлетворительно.       Нийота сдалась.       — Итак, завтра вы едете в Риверсайд, — она не спросила, хочет ли он, чтобы она сопровождала его. Она хотела бы снова увидеть корабль, но, вероятно, это была не очень хорошая идея.       — Именно. Вы сможете сопровождать меня, кадет? Ваша помощь оказалась весьма полезной, — он смотрел на нее с учтивым выражением лица.       Нийота сдержала желание выпалить «Да!».       — Сэр… Я была бы рада возможности помочь вам любым доступным способом, но, честно говоря, я удивлена, что вы хотите моей компании после моего поведения в прошлом месяце, — она вернулась к своему падду, старательно избегая его взгляда, и притворилась, что просматривает домашнее задание репетиторской группы.       — Ваше поведение? — отозвался Спок. Нийота бросила на него быстрый взгляд. Его голова была наклонена, а лицо приняло слегка отсутствующее выражение, которое обычно означало, что он озадачен человеческим поведением. — Если вы имеете в виду ваше легкое опьянение, то правила Академии не накладывают никаких ограничений в этом отношении вне учебных часов, что, как я уверен, вы знаете, — его голос был совершенно невозмутимым и без капли осуждения, насколько она могла судить.       — Да, сэр, я в курсе правил, но некоторые преподаватели не одобряют… такие вещи, — она почувствовала, как кровь прилила к ее щекам от смущения. Она прозвучала как подросток.       — Насколько я помню, именно я послужил источником большей части алкоголя, который вы употребили, — ну он, безусловно, был на высоте. — … До тех пор, пока это не сказывается отрицательно на вашей способности выполнять свои обязанности, у меня нет суждения на этот счет, кадет Ухура. Похоже, это преобладающая часть человеческой культуры, — Спок на мгновение задумался. — И мои обращения на верфь обрабатываются на 33,2% быстрее после того, как вы инициировали социальное взаимодействие с технической командой, так что в данном конкретном случае ваши развлекательные мероприятия оказали положительное влияние, — спокойно закончил он.       Когда он так выразился, его рассуждения казались совершенно здравыми и логичными. Он прав, технически она не пересекла никаких границ, и в тот день его, похоже, тоже не расстроило ее поведение — ему, казалось бы, даже нравилось обыгрывать людей в бильярд, чтобы получить выпивку для нее и Лены. После нескольких лет преподавания в Академии он, наверное, думал, что все люди алкоголики. По всей видимости, она казалась ему более ответственной, по сравнению с большинством ее сверстников. В конце концов, ее не вырвало на него, она не плакала, не падала и не пыталась заняться с ним сексом. А экипажи на кораблях, как правило, такие же бесшабашные, как кадеты.       — Как долго вы служили под началом капитана Пайка, сэр? — спросила она. Пайк, как известно, любитель виски.       Если Спока и сбила с толку внезапная смена темы, он этого не показал.       — 21 месяц и 16 дней. После окончания учебы меня направили на USS «Прискус Рекс». Кристофер Пайк в то время был коммандером, исполняющим обязанности первого офицера под командованием капитана Эйприл. Его повысили до капитана через 8 месяцев после начала нашей миссии.       Нийота нахмурилась, все ее мысли об алкогольных пристрастиях на Звездном Флоте были мгновенно забыты.       — «Прискус Рекс»? Разве это не тот корабль, который участвовал в инциденте на Ригеле VII? — она перестала притворяться, что просматривает задания своей репетиторской группы, и все ее внимание снова сосредоточилось на ее преподавателе.       — Так и есть.       Нийота подождала, но он больше ничего не сказал.       — Могу ли я сделать вывод, что события на Ригеле VII могут иметь какое-то отношение к тому, как вам удалось получить повышение от энсина до лейтенант-коммандера менее чем за два года, сэр?       — Это было бы логичным выводом, кадет.       Нийота не могла вспомнить подробностей, но она помнила, как ее отец рассказывал об этом. В то время она училась в университете. Было что-то еще…       — Разве не «Прискус Рекс» еще обнаружил то исследовательское судно, которое было потеряно почти 20 лет назад?       — Подтверждаю, кадет.       Он явно не был заинтересован в том, чтобы поделиться парочкой рассказов о своих приключениях. Она решила оставить эту тему, хотя ее распирало от любопытства. Трудно представить Спока где-либо, кроме как за кафедрой.       — Мы отправимся завтра в то же время, сэр?       Он, казалось, был доволен, что она оставила расспросы.       — Да, кадет.       После своего последнего занятия в тот день (двухчасовая лекция по тактике, во время которой ей приходилось терпеть постоянные попытки Кирка вовлечь ее в разговор), Нийота отправилась на ховербасе в главный торговый район Сан-Франциско. Она открыла список магазинов на падде и нашла несколько, где должны быть интересующие ее товары.       Если она собиралась регулярно сопровождать лейтенант-коммандера Спока во время его поездок, ей потребуется подходящая одежда для езды на ховербайке. Она не думала, что с ними может произойти авария, но знала, как опасно падение с ховербайка. На такой скорости даже ее самые прочные джинсы в одно мгновение разорвутся в клочки о поверхность дороги, и она будет скользить голой кожей. Этого было достаточно, чтобы заставить ее вздрогнуть от одной только мысли. Спасибо большое, но на хотела бы сохранить свою кожу на месте.       Первый магазин, который она посетила, оказался полным разочарованием: в нем продавалась исключительно очень яркая защитная одежда, покрытая светоотражающими логотипами и яркими фирменными знаками.       Во втором — был более сбалансированный выбор товаров. Ей понравился первый же наряд, который она примерила. Куртка и брюки из синтетического материала, усиленного изнутри накладками из какого-то легкого защитного материала. Она могла двигаться достаточно свободно, хотя куртка была немного тесной, но она чувствовала себя в безопасности — если она упадет с ховербайка Спока, то не окажется очищенной, как банан.       По настоянию продавца она купила подходящие перчатки и ботинки с таким же усилением. Весь наряд оказался прилично дорогим, но с тех пор, как Нийота поступила в Академию, она не тратила очень много из тех денег, которые ей выделили родители. Большую часть еды она обычно брала в кампусе, и ей не часто требовалась новая одежда, так как есть униформа. Кроме того, она знала, что родители настояли бы на покупке защитной одежды, если бы знали, что она ездит на ховербайке.       Она позволила себя измерить, а затем подождала двадцать минут, пока продавец-консультант использовал промышленные репликаторы в подсобной части магазина, чтобы создать новый комплект, соответствующий ее размерам. Сверток оказался громоздким и, после примерки одежды, чтобы убедиться, что все реплицированно правильно, она договорилась о доставке курьером в общежитие.

*Спок*

      Спок был рад, что визор скрывает выражение его лица, когда он прибыл к воротам кампуса, чтобы забрать кадета Ухуру.       Вместо джинсов и куртки, которые она носила во время их предыдущего визита на верфь, на ней была защитная одежда, специально предназначенная для езды на ховербайке. Ее наряд имел скромный дизайн: обычный черный материал, отделанный только необходимыми застежками и молниями, но чрезвычайно облегающий ее фигуру. Умом Спок понимал, что это сделано скорее из соображений безопасности, чем эстетики, однако он обнаружил, что его глаза следят за плавными линиями изгибов ее тела с одобрением, которое имело мало общего с безопасностью. Она подняла руку в приветствии и улыбнулась. Он понял, что она также приобрела специальные перчатки и сапоги.       Он заглушил двигатель и поднял визор, когда она приблизилась.       — Приветствую, кадет.       Она ответила тем же, когда он отцепил запасной шлем и передал его ей:       — Доброе утро, сэр! — она была как всегда рада его видеть.       — Я вижу, вы приобрели защитную одежду, — заметил Спок, не найдя, что еще полезного можно сказать.       — Да, сэр. Это показалось мне целесообразным, — ответила она, надевая шлем и поправляя волосы. Она заплела их в длинную косу, которую теперь перекинула через плечо. Менее строгий стиль подходит ей больше. Без сомнения, она выбрала косу из-за удобства для шлема. Ее обычная прическа — высокий хвост — была неподходящей.       Спок уже собрался слезть и помочь ей сесть, когда она положила руку ему на предплечье и встала позади него. Он почувствовал, как замер, когда она так уверенно прикоснулась к нему. Ее хватка усилилась, когда она наклонилась над дальней стороной байка, чтобы выдернуть подставку для ноги, и в тот момент Спок осознал, что затаил дыхание. Она отпустила его только для того, чтобы ухватиться за его правое плечо и дотянуться до второй подставки.       Байк покачнулся под ее весом, когда она проверила, надежна ли опора под ногами. Ее бедра обхватили его сзади, когда она подвинулась и устроилась поудобней. Он услышал щелчок, когда она закрыла визор на своем шлеме. Затем ее руки обвились вокруг его торса.       В ее действиях не было ничего наводящего на размышления, но ее близость и прикосновения вызвали у него уже обычную неуместную реакцию.       — Готова, если вы готовы, сэр, — ее голос странно отдавался эхом, слышимый как из динамика в его шлеме, так и снаружи.       Спок сглотнул — во рту неприятно пересохло — и сосредоточил свое внимание на элементах управления, используя весь свой вулканский контроль, чтобы игнорировать тот факт, что Ухура так тесно прижата к его спине.       Несколько раз в течение дня он ловил себя на том, что рассеянно разглядывает некоторые части анатомии кадета. По какой-то причине узкие ездовые брюки как будто обладали большей эстетической привлекательностью, причину которой он не мог точно определить. Внешне они похожи на джинсы, в которых он видел ее раньше, но Спок обнаружил, что вынужден идти впереди нее, чтобы не считать количество строчек вдоль задних карманов, не оценивать окружность ее бедер и не представлять, как он обхватывает их своими руками.       Он заметил, что некоторые мужчины оборачивались, чтобы посмотреть на кадета, когда она проходила мимо, их взгляды задерживались на ее (по общему признанию, красивых) ягодицах. Кадет привлекательна: Спок и раньше замечал, что она привлекает восхищенные взгляды, но теперь внимание, которое она получала, заметно возросло. Оказалось, что ее новый наряд привлек более широкую аудиторию, чем обычно. Спок почувствовал небольшое оправдание своим неуместным мыслям.       В целом, он ощущал облегчение, когда они закончили необходимую работу и в середине дня смогли вернуться в Академию. По мнению Спока, разделить трапезу с кадетом в закусочной было бы равносильно пытке.