обычные дни необычной группы.

Поезд. Ехать в нём днём, конечно, не так атмосферно как ночью, но в этот раз обстановка была очень комфортной. Бежевые глянцевые стенки гармонировали с жёлтым освещением и видом за окном. Парни в купе разговаривали под стук колёс, что послушно и не перебивая звучал на фоне. Аккордеонист пить не стал, а за компанию с тем и Юра, на что Анисимов забил, поставив на стол тот самый казахстанский коньяк, что приносил усатый. - Хочу смеяться. - Музыченко устало уткнулся лбом в стол. - Этот тоже. - Мустаев, сидящий напротив, кивнул в сторону Паши. Скрипач повернул голову и увидел залипшего на вид из окна Личадеева. Тот смотрел в одну точку на стекле, за которым быстро мелькали леса. Саша заинтересованно усмехнулся, после чего Юра сосредоточенно затих: - ПАША ! - вскрикнул скрипач, резко притронувшись к длинноволосому. Личадеев ошарашенно вздрогнул и повернулся к Музыченко. Был слышен довольный смех остальных троих. - Долбоёб... - парень облегчённо усмехнулся, вновь отвернувшись к окну. Облокотившись на стену, скрипач довольно прогоготал. Паше было не так и смешно - он думал о том, как поговорить с Юрой, а главное, что сказать и с чего начать. - А что в итоге с чуваком, что хуйню творил у сцены? - говорит Анисимов, - я не видел. - Вывели. - быстро ответил другу Мустаев. Даня не пил тоже, от чего часто посматривал на пьяного Кикера, улыбаясь. - Я сперва подумал, что это баба. - поделившись своим впечатлением о неадекватном человеке, вставил своё слово Личадеев, - а потом смотрю - мужик какой-то. - Чья бы корова мычала. - скрипач взглянул на Пашу, посмеиваясь и закрывая рот рукой. Даня же отвернулся к Саше, улыбаясь и сдерживая смех, на что Юра довольно залился тихим хохотом. - Бля... - аккордеонист немного заулыбался, поверженно закатив глаза. - Если кто-то приходит на концерт, не зная нас, то смотрит и думает: вот это сильная баба за аккордеоном. - директор группы смотрел на Пашу с легкой улыбкой. - Кто на нас покупает билеты, не зная? - Личадеев не реагировал на шутку Дани и тихие усмешки Юры слева от себя. - Ну, смотрит на плакат, видит сексуальную высокую женщину и покупает билеты. - Музыченко усмехнулся, смотря на друга. Аккордеонист с недовольным лицом отвернулся от того к окну сильнее, сдерживая улыбку. - Это был комплимент, Пашка. - скрипач положил руку на плечо длинноволосого, поглаживая его большим пальцем и издевательски улыбаясь. - Спасибо, Стас Михайлов. - с нейтральным лицом смотрел в окно тот. Даня надул щеки, сдерживая смех и поглядывая на Юру. - В смысле... - Музыченко убрал свою руку от аккордеониста и провел пальцами по своим усам. Паша довольно разглядывал вид за окном поезда, купаясь в непонимании рядом сидящего друга. - Ну типо у тебя усы и борода как у Ста... - Всё, спать ложись. - Мустаев перебил Сашу, поддтолкнув его к подушкам. - Пидр. - пробурчал Анисимов. - Что сказал? - Даня возмущенно смотрел на Кикера. - Спокойной ночи. - тот улыбнулся и подпер голову руками, поджав ноги. Юра с Пашей молча наблюдали и посмеивались. Спустя некоторое время разговоров между троими парнями, Мустаеву пришло сообщение, от которого тот кинул взгляд на свой карман и после достал телефон. - Аня этого написала, что встречать будет нас. - Даня, улыбаясь, кивнул в сторону лежавшего Кикера, - ещё и звонила мне раза четыре. Аккордеонист поджал губы и удивлённо окинул спящего товарища взглядом. Мустаев встал, открыв контакты в телефоне. - Пойду перезвоню и ещё найду куда я камеру положил. Тот напоследок взглянул на Кикера: - Надудонился, а нам басиста нового искать. - усмехнулся Мустаев, выйдя после из купе. Юра усмехнулся и посмотрел на Личадеева, что сидел рядом. Паша же сделал тоже самое. - Слушай... - он решил не медлить и начать издалека, - а ты помнишь что говорил, когда вчера ко мне пришёл? - Скорее нет. - скрипач ожидающе смотрел на аккордеониста. - Я могу попросить пояснить твои некоторые слова? - Паша немного нервничал, перебирая пальцы на руках. Юра кивнул и недоумевающе смотрел на того, разглядывая каждую часть тела друга, во время чего длинноволосый глядел куда-то сквозь Музыченко. - Ты сказал, что тебе нравится моя недоступность, - он обрывисто говорил и обдумывал каждое слово, - я точно помню это. Усатый молча смотрел на друга и на его пальцы, которые тот перебирал. Он просто не знал что сгенерировать для ответа. - Да мало ли что по-пьяне сморожу. - проморгался тот, нахмурившись. Паша молчал, ожидая действительный ответ, на что Юра вздохнул. - Что ты хочешь от меня услышать? - устало произнёс он. Личадеев смирённо и отрицательно покачал головой. - А зачем сегодня ногу мою гладил под столом? - На сцене целуемся, а тут ногу потрогать нельзя? - скрипач недовольно хмыкнул. - Вопросом на вопрос? - Паша недовольно хмыкнул в ответ, - на сцене же для публики, а тут нахуя? Юра вновь нахмурился: - Я делаю это на сцене, потому что знаю, что все подумают, в том числе и ты, - на его лице была видна отчётливая неприязнь от данного разговора, - не нравится тебе значит? Личадеев непонимающе захлопал глазами. - Погоди, что? - аккордеонист наклонил голову, придвинувшись к другу. - Всё, Паш. - тот пытался отмахнуться как мог и отвернулся. - Ты понял, что сказал? - Паша удивлённо рассматривал лицо скрипача, назойливо подвигаясь. Лишь вялое "ага" услышал Личадеев от отвернувшегося Юры. - Ты хочешь сказать, что делал это не для публики, а потому чт... - Не зли меня. - Музыченко нагло перебил друга, заставляя его не повторять сказанное им. Молчание. Для усатого скорее давящее, а для длинноволосого - тянущее, и с каждой минутой дающее больше вопросов. Паша, немного подумав, аккуратно обнял скрипача за шею сзади. Тот повис, подозрительно пытаясь разглядеть точные эмоции друга. - Что? - посмотрел на аккордеониста он. Длинноволосый немного улыбался, рассматривая недовольное лицо Юры, в то время как скрипач делал то же самое. Оба пытались понять что они думают, впервые с такой внимательностью ища что-то в их мимике. Скрипач недоверчиво наклонил голову вниз, взглянув на руку Паши, что обнимала его. Мужчина от слова совсем не понимал о чём думает тот, вновь всматриваясь в его глаза. - У меня есть много что сказать. - мягко сказал аккордеонист, на что другой молча кивнул. Продолжая улыбаться, Личадеев поправил волосы Музыченко, после осторожно, как бы спрашивая разрешение, переводя свою ладонь на щеку того. Скрипач же следил за каждым действием повисшего на нём аккордеониста, незаметно поддаваясь притом. Юра улыбнулся. Его рука скользнула на талию Паши. - Вы чего? - раздался хриплый голос Саши по ту сторону койки. Парни испуганно отпряли друг от друга. - Ты чего не спишь блять? - Юра злостно смотрел на Анисимова. Глаза Паши испуганно бегали по телу лежавшего Кикера. - Как с вами спать? - издевался тот, - усну, а вы в жопу меня выебете, педики. И Музыченко, и Личадеев не знали что ему ответить, а потому просто смотрели. - А у тебя жена, между прочим. - тот пьяно указал пальцем на скрипача. - Блять... - почесав перегородку носа, прошипел Юра, - я в туалет. Тот грозно вышел из купе. Лично для себя самого, Паша остался наедине со своими мыслями и еле видно трясущимися пальцами. - Дрочить на тебя пошёл? - Анисимов немного улыбался. - Спи нахуй. - уже разозлился и Паша. - Пойду спрошу у Ани, знает ли она про вас. - пьяный Саша довольно улыбался и вполне успешно провоцировал Личадеева. Как только Анисимов встал, терпение длинноволосого лопнуло, вдарив по вискам. Он в секунду яростно вцепился в воротник футболки того двумя руками. Он притянул Сашу и встряхнул его, стиснув зубы. - Я тебе ебало раскрошу, если кто-либо узнает. - злостно скалившись, Паша смотрел на того. Улыбка быстро спала с Сашиного лица: он глядел в разъярённые и в тоже время опасающиеся неприятностей глаза аккордеониста. - Э-у! - влетевший в купе Мустаев оттянул Личадеева от пьяного товарища. Он взглянул на одного, а затем на второго, рассматривая их лица. - Сядь. - Даня поддтолкнул Пашу в сторону. Аккордеонист послушно сел, увидев сзади него подтянувшегося следом Юру. - Что случилось? - усатый выглянул из-за плеча директора группы. Саша молчал. Паша тоже. - Я дальше спать. - Анисимов отвернулся к стене и лёг. Личадеев пожал плечами, на долю процента успокоившись молчанием Кикера и продолжая испепелять его взглядом. Даня молча прожестикулировал, попрося аккордеониста рассказать позже о произошедшем, на что тот кивнул... Остальное время прибывания в поезде прошло в молчании. Конечно, аккордеонист знал, что Кик всё забудет, как протрезвеет, но он продолжал нервно глядеть на него. Личадеев задумался о фразе Саши про жену Юры и, кажется, только сейчас опомнился. Он раздражённо выдохнул, поставив руку на стол и подпёр ей голову. Паша взял телефон и чуть развернулся корпусом к окну, дабы не видеть больше никого.

***

Первый день на студии после того, как те приехали с тура. Личадеев с Анисимовым и словами не обменялись - лишь поздоровались при встрече, пожав друг другу руки. Паша пояснил Дане, что тот просто выбесил его пьяной чушью, которая задела его, и больше вопросов, кажется, ни у кого к друг другу не было. Было вполне легко соврать: аккордеонист - вспыльчив, а пьяный басист - отличная мишень, что умело любит провоцировать. - Блять. - пыхтел Паша, уматываясь от камеры телефона скрипача. - Пашка, ну куда ты? - Юра, смеясь, преследовал того. Остальные лишь посмеивались. - Трус. - Музыченко остановился, уткнувшись в телефон. - Удаляешь? - Личадеев подошёл к другу и с надеждой взглянул в экран того, - выкладываешь... Юра весело прогоготал и шлёпнул уходящего Пашу вслед. Аккордеонист же улыбнулся и развернулся к усатому. Мужчина попытался увернуться, но получил ответный шлепок от Личадеева. - Ильича жахнул ! - Паша довольно прогоготал и метнулся в сторону от друга. - Ах-ты... - возмущенно усмехнулся Юра. Хлопок двери. Длинноволосый скользнул к "балкону" в студии. - К-ха... - все ещё улыбаясь, Паша взглянул на лестницу. Достаточно прохладно, чтобы накинуть на голову капюшон от худи. Тот достал из кармана пачку сигарет с зажигалкой. Он недолго находился один: как только Личадеев прикурил, тот вздрогнул от открывшейся двери. Это был Саша. Он молча кивнул парню, подойдя к тому и облокотившись на перила. - М-м? - Паша протянул пачку, на что получил отказ от Анисимова. Басист повернул голову в сторону. - Ты прости меня за тот случай. - с неким отчаянием в голосе произнёс Саша. Личадеев нервно выдохнул, от чего дым на некоторое время затмил половину его лица, спокойно вздымаясь вверх. Спокойно, в отличии от Паши: он очень сильно занервничал, скорее, был в шоке. Тот думал о том, что пришло первое в голову - случай в поезде, но ведь Кикер был достаточно пьян, чтобы помнить детали, а потому аккордеонист все ещё пытался сдерживать нейтральное лицо. - Ты о чём? - он смотрел куда-то сквозь перила, склонив голову. - Вы с Юрой... пидоры что-ли?