Добро пожаловать домой, сынок

К тому времени, когда он понял, что, вероятно, ему следовало бы немного лучше спланировать свой побег, он был уже слишком далеко. В маленькой рыбацкой деревушке на островах он сменил свою тонкую шелковую тунику на грубую хлопковую и отправился на материк. Он достиг берегов Царства Земли и побежал так, словно на него обрушилась ярость Агни. Через неделю его одежда была испачкана и порвана. Вскоре после этого у него закончились деньги и вещи для продажи. На второй неделе он уже воровал одежду, еду и деньги, чтобы выжить. Он едва запоминал названия мест, через которые проходил, стремясь убежать туда, где его никогда не найдут. Впервые в жизни ему некуда было идти, некому было указывать ему, что делать, никто не устанавливал для него правил. Это было волнующе и пугающе. Иногда на развилке дорог он выбирал самую красивую тропинку. Иногда он выбирал самую безлюдную. Он обнаружил в себе желание продолжать идти, просто чтобы посмотреть, что ждет его за следующим поворотом, в следующем городе. Часть его испытывала искушение вернуться по своим следам и пойти другим путем, но он никогда не позволял себе оглядываться назад. По положению солнца он знал, что направляется на восток, дальше в глубь Царства Земли. Больше он не знал ничего. В некоторые дни начинало закрадываться чувство паники, когда он понимал, что все больше и больше теряется, а его положение становится все более отчаянным. «Может, будет к лучшему, если я умру здесь, — подумал он. — Но я все еще не видел конца этой дороги.» И он продолжал идти, становясь все более потерянным и голодным.

***

Полуденное солнце безжалостно освещало многолюдную рыночную улицу, где Зуко просил милостыню в тени за углом. Три медяка в его соломенной шляпе печально звякнули, когда он протянул ее прохожим. Мужчина средних лет в хорошо сшитой одежде рассеянно протянул горсть монет, но, когда он посмотрел на Зуко, то недовольно скривил губы, крепче сжал монеты и поспешил дальше. Зуко скорчил гримасу за спиной мужчины. Он не замечал старика до тех пор, пока тот не расстелил соломенную циновку и тяжело не уселся на нее. Прямо рядом с Зуко. Старик ответил на пристальный взгляд вежливой улыбкой и указал на монеты Зуко. — Ты получишь больше монет, если будешь смотреть людям в глаза и просить своим голосом, что затруднит отказ, — небрежно сказал старик, откладывая длинный деревянный посох и роясь в старом рюкзаке. Зуко моргнул. Старик испытующе посмотрел на него, разглядывая его рваную и грязную одежду, мечи дао за спиной и мешок с ворованными фруктами рядом с ним. Заметив это, глаза Зуко инстинктивно метнулись к группе охранников на краю рынка. Как только он оглянулся на старика, то понял, что с таким же успехом это могло быть признанием вины. Но старик только ободряюще улыбнулся ему. — Для такого молодого, крепкого парня, как ты, будет нетрудно найти работу на день или два. На фермах всегда нужны работники, и даже торговцам нужна помощь в таскании ящиков и установке их прилавков. Зуко усмехнулся этому и отвел взгляд. Вокруг места, куда он мог бы переместиться, не было других свободных мест в тени. — Вот, помоги старику, хорошо? — мужчина сунул руку в карман халата и вытащил связку медных монет. — Видишь тот прилавок с горячими булочками? Купи две овощных, две с мясом, а потом купи у продавца немного чая и принеси его сюда. Слишком жарко, и мои колени устали и ослабли. Сдачу можешь оставить себе. — Я тебе не слуга, — проворчал Зуко, не беря денег. — Конечно, нет. Ты мальчик, делающий одолжение старику, — он вложил деньги в руку Зуко. Зуко был на полпути к ларьку с булочками, когда понял, что может просто взять деньги и уйти. Старик не будет гнаться за ним. Он оглянулся на старика, который с любопытством осматривал рынок. Он выглядел намного старше и более худым, чем дядя Айро, с лысеющей головой, покрытой старческими пятнами, и тонкими и короткими седыми бакенбардами. У него был робкий, печальный вид. Толпа вокруг Зуко напирала и грубо толкалась. Он вздохнул и пробрался сквозь толпу, чтобы выполнить поручения этого человека. Ему потребовалась вся его концентрация, чтобы вернуться, не пролив ни капли чая. Он положил все это перед стариком и положил сдачу в карман. — Большое вам спасибо, — мягко сказал мужчина. Он взял чай и овощные булочки и сунул остальное в руки Зуко. — Ты не сможешь хорошо работать, если будешь голоден, — сказал он. Часть Зуко хотела бросить еду ему в лицо и накричать на него за то, что он посмел пожалеть его. Но, когда он почувствовал запах свежих булочек, он не удержался и откусил большой кусок. Съев булочки, Зуко почувствовал, как расслабляются его конечности, упираясь спиной в деревянную стену. Он повернулся, чтобы посмотреть на старика, который медленно ел и маленькими глотками отхлебывал чай. Он не был похож на других нищих, которые населяли улицы в городах, через которые он проходил до сих пор, его одежда была чистой и ухоженной. Большой рюкзак, посох и пыльные ботинки говорили о том, что он путешественник. — Вы откуда-то отсюда? —спросил Зуко. — Хм. Не совсем. Я жил то здесь, то там. Я просто проходил мимо сегодня, — ответил он. — Куда вы направляетесь? — спросил Зуко, нахмурившись. Он не думал, что старик сможет далеко уйти пешком. Ходить пешком было тяжело. — У меня впереди долгое путешествие. Я направляюсь на юг, почти на остров Киоши. — Почему? — Я в паломничестве, — сказал старик. Зуко подумал о паломниках домой, о долгих торжественных процессиях к храму Агни, о том, как он старался соблюдать тишину, следуя по следам благовоний, оставленным Мудрецами Огня. Может быть, в Царстве Земли были другие паломничества — это казалось более спокойным. Они погрузились в дружеское молчание. В такую жару не было смысла никуда двигаться. Через некоторое время Зуко снова начал звенеть монетами, пытаясь смотреть на лица людей и бормоча: — Не пожалеете монет? Пожалуйста? На этот раз он добился незначительного успеха, возможно, потому, что присутствие старика рядом с ним делало их более жалкими. К тому времени, когда тени удлинились и ритм рынка, наконец, замедлился, Зуко чувствовал, что день вышел неплохой. Он поел и получил несколько монет, которые помогут ему завтра. Он даже обдумывал предложение старика помочь некоторым торговцам убрать их товары в обмен на большее количество монет. — Поможешь мне встать? — спросил старик, вытягивая негнущиеся худые ноги и пытаясь встать. Зуко осторожно помог ему. — Спасибо, — старик улыбнулся ему, и Зуко неловко улыбнулся в ответ. — Береги себя, юноша. Мир — трудное место для тех, у кого ничего нет. Продолжай быть добрым к тем, кто в этом нуждается, — сказал старик. — Да. Конечно. Удачи в, э-э, паломничестве. Опираясь на посох, старик медленно пошел прочь по дороге из города. Зуко отвернулся, чтобы посмотреть на прилавки, нервно сглотнув. Просить о работе казалось немногим лучше, чем просить милостыню, но он не был уверен, что будет знать, что делать. Он приближался к добродушной круглолицей женщине, когда его внимание привлекло движение на периферии. После нескольких дней, проведенных в одной и той же рутине в разных городах, он научился наблюдать за толпой. Были рассеянные продавцы и покупатели, которые не заметили бы отстутствия связки монет или мешка риса, пока не стало бы слишком поздно. Он также научился распознавать таких людей, как он сам, которые всегда наблюдали и ждали удобного случая. Он заметил троицу бездельничающих мужчин задолго до полудня. Он нахмурился, когда они небрежно зашагали прочь с рыночной улицы, — и тогда он понял, кого они искали. Он застыл как вкопанный, а затем заколебался. Кто он такой, чтобы вмешиваться? Не то чтобы он не делал подобных вещей в последние несколько недель. Но... но он никогда бы не ограбил старика. Он быстро повернулся и поспешил за ними.

***

Старик отвлекся, сверяясь с пожелтевшей картой посреди узкого переулка. Грабители окружили его еще до того, как он поднял глаза. — Отдай мне все, старик, — прошипел грабитель перед ним, угрожающе обнажив нож. Старик молча отдал свою дорожную сумку и позвякивающий мешочек с монетами из-под туники. Грабитель жадно посмотрел на кошелек. — Мы сказали все, — другой грабитель шагнул вперед и вырвал посох из рук старика. И вот тогда старик перестал быть спокойным. Отчаянным рывком он попытался вернуть свой посох, крича: — Нет! Только не его! Только не его! Грабитель пинком повалил его на землю и выхватил из ножен острое на вид мачете. Но прежде чем он успел поднять его, Зуко на него набросился. Грабитель упал, и старик поспешил вернуть свой посох. Остальные достали оружие и окружили Зуко. — Ты, чертов червежук! Ты пожалеешь об этом! — крикнул первый грабитель и шагнул вперед, чтобы ударить его ножом в ногу. Зуко ловко уклонился от атаки и ударил рукоятью своего меча в затылок разбойника. Тот упал без сознания на землю. Третий грабитель повернулся и быстро убежал. Повернувшись к старику, который с некоторым усилием поднялся, опираясь на посох, Зуко спросил: — Вы пострадали? Старик внимательно осмотрел свое тело, прежде чем ответить: — Не сильно. Зуко наклонился, чтобы забрать украденный кошелек с деньгами и дорожную сумку, и протянул их старику, который удивленно оглянулся на него. Зуко моргнул. Старик взвалил на плечо дорожную сумку и, держа деньги в руках, что-то взвешивал в голове. — Я Ян. Как тебя зовут, юноша? — спросил он. — Эм. Меня зовут, э-э, Ли, — ответил Зуко. — Что ж, Ли, я чрезвычайно благодарен тебе за помощь. Возможно, ты только что спас мне жизнь. К тому же показал себя очень умелым бойцом. Слушай, не хотел бы ты пойти со мной как телохранитель? Я, конечно, хорошо тебе заплачу. Считай это своим авансом, — сказал Ян и протянул кошелек с деньгами Зуко. Зуко в замешательстве уставился на старика. — Что? Я не... я сделал это не ради денег. Я просто беспокоился... — Ты очень добр. Но я пойму, если ты не захочешь путешествовать. Я иду очень далеко. Пожалуйста, возьми деньги. Пусть это поможет облегчить твою борьбу, как ты облегчил мою, — сказал Ян, вкладывая деньги в руки Зуко. Зуко посмотрел на содержимое. Год назад, увидев столько золота и серебра, он бы не смутился. Но теперь он мог думать только о том, сколько еды можно купить на эти деньги. Однако прежде чем он успел принять решение, они услышали голоса на входе в переулке. Зуко узнал сбежавшего грабителя — и за ним последовало ещё пять новых человек. — Нам нужно идти, — сказал Зуко, засовывая кошелек в карман, хватая старика за руку и поворачиваясь, чтобы выбежать из переулка. Только для того, чтобы увидеть еще троих мужчин, стоящих у входа с обнаженными ножами и мечами. Зуко выругался, готовясь обнажить свои собственные мечи. Но он остановился, когда Ян настойчиво потянул его за руку. — Туда, наверх, — прошептал Ян, и Зуко перевел взгляд на черепицу. Подоконник рядом с ними был достаточно высок, чтобы забраться туда. Ян решительно кивнул, когда он оглянулся на него, и Зуко присел на корточки, подставляя руки. Ян сжал свой посох с религиозным пылом и шагнул в руки Зуко, который использовал всю свою силу, чтобы поднять мужчину вверх. Легкий, как воздух, тот вскочил и схватился за черепицу, неуклюже забравшись на крышу. Зуко последовал за ним секундой позже. Он потянул старика за руку, чтобы помочь ему подняться, и они перебежали на другую сторону здания и перепрыгнули через узкий переулок на следующую крышу. У них кончились крыши, когда они добрались до окраины маленького городка. Позади они слышали крики банды, которая искала их. Пара ловких парней тоже сумели забраться на крышу. К удивлению Зуко, старик был легким и быстрым, но все равно не таким быстрым, как Зуко. Он в отчаянии огляделся. Был ручей, который отделял собственно город от фермерских домов и полей на окраинах. Там было не так много мест, где можно было спрятаться, только в лесу, дальше по дороге, которая вела на восток. Небольшой мостик отмечал путь в город. Зуко услышал внизу стук — усталый фермер вел телегу, запряженную страусиной лошадью. Он повернулся, чтобы посмотреть на Яна. — Прыгайте. Я вас поймаю. — Подожди, что ты... Но Зуко уже спрыгнул вниз, прямо на спину страусовой лошади. Два быстрых удара разорвали ремни, которыми она была привязана к повозке. Позади него кричал фермер, но он не обращал на это внимания. Он протянул руки, и Ян с хорошей точностью прыгнул в них. Зуко схватил поводья животного и попытался направить его в противоположную сторону. Три фигуры уже показались из-за угла. Животное отказывалось двигаться. Затем руки Яна оттолкнули его от поводьев. — Ли, деньги, которые я тебе дал. Достань их! — настойчиво проинструктировал Ян. Зуко нахмурился, но подчинился. — Мне очень жаль, но тебе нужно будет отдать их фермеру. Мы забираем его животное, — сказал Ян, маневрируя страусовой лошадью, мягко уговаривая ее отойти от повозки. Зуко уже собирался бросить кошелек фермеру, когда услышал крики грабителей. — Мне жаль, — пробормотал он. Он открыл мешочек и подбросил монеты в воздух, так что они упали на землю, как блестящие капли. Когда они промчались по мосту и выехали из городка, он увидел, как фермер и разбойники, а также несколько прохожих собрались на земле, сражаясь и изо всех сил пытаясь прикарманить как можно больше монет. До того, как он сбежал, эта сцена вызвала бы у него только презрение. Но после того, как он почувствовал настойчивые приступы голода и ничего не ел в течение нескольких дней, чувствуя грызущее беспокойство о том, когда и где он сможет найти еду в следующий раз, Зуко знал, что был бы одним из людей, дерущихся за монеты на земле. И он мог чувствовать только печаль, тяжестью навалившуюся на него.