Под небом голубым

Думу думай, кричи, Во все двери стучи, Во все двери стучи, Рукава засучи. А проснуться бы, Только это не сон, Мы столбом стоим, А он, а он, а он... — Скворец?! Ты откуда здесь взялся?! — Серый вытаращился на него, как на диво заморское. — Ты ж уезжал вроде? — Служил я. Дембельнулся вот, — глухо вымолвил Гор, устало прислонился к дверному косяку. Всю ночь и все утро он добирался до райцентра: на попутках, пешком... Вымотался в краину. Нутро сводило от голода, ныли натруженные ноги, голова трещала от недосыпа. В глаза будто песка сыпанули, даже моргать было больно. — Оу! Ну, раз служил — значит, мужик, — друг усмехнулся, но как-то невесело. — А ты чего такой ушатанный-то? Отмечал, небось? Дембель свой… — Не… Баба Тося умерла. Дом наш снесли, дядька на том месте новый выстроил, а меня даже на порог не пустил, обложил матюками. Типа, я там никто и не прописан был даже. Ну, я и пошел... — Лесом? — Ага... Полем, блядь. Сперва на кладбище, потом сюда вот. К тебе. Примешь? — он попытался заглянуть в глаза Серому, но тот отвел взгляд. Гор будто и не заметил, продолжал горячо. — Бро, мне только на первое время, перекантоваться. Я тут думаю на стройку наняться, ну или грузчиком, пока лето. А так — может, в шарагу какую приткнусь или даже в универ... чем черт не шутит. Там же вроде общагу дают… Серый хмыкнул: — Ага! А потом догоняют и еще раз дают. Лопатой по башке. Не, Скворец, ко мне ща вообще не варик! — он понизил голос. — Понимаешь, обстоятельства... так сложились. Влип я, — он чуть приоткрыл обитую клеенкой дверь — из глубины квартиры донесся детский плач и баюкающий женский голос. — Пополнение семейства, прикинь! — Чо-о?! Да ну нахуй! Ты ж сам говорил, что гей стопроцентный! — Ну, как выяснилось, не гей, а эге-гей! Специалист широкого профиля! — Серый приосанился. — Оно, конечно, по залету вышло, но Инка — баба что надо! Экстра-класс! — Ты там долго еще пиздеть будешь?! Мне ребенка укладывать надо! — донеслось изнутри. — Иду-иду, зайка! Блядь… Скворец... ну, звиняй... реально, жена не поймет… да и мелкому не полезно: зараза там всякая, инфекции. Понимаешь? Сними себе хостел! И вообще… ты ж был где-то прописан... может, там? Дослушивать Гор не стал. Злость — будто муть со дна — всколыхнулась, заволокла глаза. Он ломанулся по лестнице вниз, вышиб подъездную дверь с ноги, — и только на улице перевел дух. Пнул мусорку, но уже без особого энтузиазма, и, опустившись на скамейку, принялся рыться в рюкзаке. Выудил пакет с документами. Паспорт ему выдали в четырнадцать, еще в школе, и что там значилось в графе «прописка», парило его не особо. Зато ржали на пару с соседом по парте, подставляя в текст последней странички слово «жопа» вместо «паспорт»: — Жопу обязаны иметь все граждане Российской Федерации! — Гражданин обязан бережно хранить жопу. Об утрате жопы гражданин должен незамедлительно заявить в орган внутренних дел... — Какой-какой орган?! Теперь вот было не особо прикольно… С фотографии глянул тощий черноглазый пацан без тени улыбки на узком смуглом лице. Нестриженые лохмы падали на лоб крупными кольцами. Обшмыганный воротник адидасовской олимпийки даже в черно-белом варианте выглядел стремно. — Урод. «Скворцов! Тебя, походу, цыгане на мусорке забыли, а баба Тося подобрала!» — «Ага! Она жалостливая!» — стебали его тогда Лизка с Ангелиной, пригламуренные красотки из их класса, — обидно вроде, вот только Гор класть хотел на их мнение. Куда больше волновал его Киря-волейболист — тот ничего плохого не говорил, не цеплялся, но смотрел ровно на пустое место. И это доводило влюбленного по уши Гора до отчаянья. Он даже в секцию записался — лишь бы видеться... хотя бы по вечерам… подавать мячи... вот только Киря в том же году закончил школу и уехал поступать. Гор приуныл было, но ненадолго: ведь как раз тогда в Евсеевке появился Серый — городской внук теть-Зины... Немеряно крутой, с его приставкой, мафоном, боевиками и порнухой на кассетах, вечными смехуечками, — и понеслось... Звезда, бля! Звездец… Только вот нихера Серому он, как выяснилось, не сдался. — Специалист широкого профиля... тоже мне... — мрачно процедил Гор, уставился на страничку с пропиской: «...нск, ул. Войкова, д.25, корп 2, кв. 29», — в памяти что-то смутно замаячило: длинный коридор, трехколесный велик… клопы… Что-то из совсем уж далекого детства. Когда еще с мамой жили. — Хм... Войкова, значит. Ну ладно.