Я не унижусь пред тобою...

На следующей неделе Софочка и я притащились в ад, к Люци, который окончательно вынес мне мозг звонками среди ночи. Будто мне без него раздражителей не хватает. Их достаточно: шеф, отчёты, погони за карманниками, Самаэль, Софин токсикоз… я плохо сплю. Всё время вскакиваю ночью либо из-за брата, либо из-за того, что ангела тошнит. Она просит меня спать дальше, но у меня не получается заснуть, пока она не ляжет назад, и я не удостоверюсь, что она хорошо себя чувствует. Нас встретил Люцифер с Чарли на руках. Ребёнок спрыгнул с отца и рванул к ангелу, обняв её за ногу. — Софа! — обрадовалась она. — Ты надолго? — Я… ну… не знаю даже, как твой папа разрешит. — Мадам, — Люци эпично поцеловал ей руку. — Можете остаться тут на несколько дней вместе с Рафи. — Не зови ты меня так, — прошипел я. — Люци, есть одна вещь, которую ты должен знать. — Я слушаю. Я приобнял Софочку, сложив руки на её животике. Та прильнула ко мне спиной, поглаживая Чарли по голове. Люцифер насторожился. — Раф? — У нас будет ребёнок. Брат выкатил на меня глаза. Затем открыл было рот, но ничего не смог сказать. Если честно, то мне было по большому всё равно, если бы он возражал. Я сказал лишь потому, что он бы и так это узнал, а потом бесил меня фразой: «чё ты молчал? Я обиделся!». Софа напряглась и вжалась в меня сильнее. Я погладил её по пузечку и предплечью. — Уже поженились, или нет? — спросил он неожиданно. — Нет. — Какого фига?! Так, Чарли, — он отвел дочь от ангела. — Беги к маме и скажи, чтобы она велела готовить замок к брачной церемонии. — Дядя Афи женится! — взвизгнула девочка счастливо. — Софа будет моей тётей! — Беги скорей, солнышко. Чарли кивнула и, взмахнув выступившими чёрными крыльями, полетела по коридору к матери. Люцифер же наклонился к Софе и приподнял личико за подбородок. — Какой срок? — Два месяца, — негромко сказала она, прижимая к себе мою руку. — Что-нибудь хочешь? Огурцов там солёных, селёдки с молоком… — Нет, — усмехнулась ангел. — Хотя… гм… манго с лимоном не найдётся? — Уже, — я нафигачил ей фрукты. — Пойдём, — Люци взял её руку. — Выберешь спальню для ребёночка. Раф, пойди и подыщи себе костюм для свадьбы. — Так сразу? — хмыкнул я. — А нас спросить? — Слушай, ты и так обвенчался бы с ней только здесь, и чем раньше — тем лучше. Ребёнок должен рождаться в браке. Так что не упрямься и ищи шмотки. Если старые не налезут, то это нормально. — Да ты достал! В общем, я ушёл в свою комнату, где жил двести лет назад, пока не пришёл на землю. Там всё было прибрано. Похоже, Люци всё ждал, что я вернусь. Прошло несколько дней. По случаю нашей с Софочкой свадьбы Люцифер устроил шикарный бал. Ангел была объявлена герцогиней ада, а на голову ей надели ту же корону, что у меня, только чуть меньше. Лилит всё ходила с ней по замку, отвечая на многочисленные вопросы обо мне, о беременности и о воспитании. Я честно каждый раз удивляюсь, когда она слышит о моих бухих выходках и лишь посмеивается. Меня после войны с темнокожими на почве расизма мразью назвать мало, а она не злится. Чарли радостно лезла к Софе тискаться, играться и обниматься. Шли месяцы. У ангела рос животик, который я всё мацал, едва приходил с работы в квартиру на Земле. В один из вечеров мы валялись на кровати, пока я её гладил, и рыжая сказала: — Как думаешь, у нас может быть двойня? — Гм. Возможно. — Ох… мф, так, ща… — она заёрзала. — Нгх, давай же! — В чём дело? Тебя поднять? — Нет, я сейчас… ргх… живот мешает, — она кое-как сползла с кровати и взялась за круглый животик. — Какой тяжёлый… — Сразу видно — моё, — фыркнул я. — Раф, это грубо. — Разве? — Да, я оскорблена, — парировала ангелочек. — Я голодная. Пошли кушать? — Ни слова больше, — я нафигачил кучу еды. В итоге мы потом дрыхли среди остатков пиццы, шашлыка и мороженного. Время шло быстро, Софа была уже на последних неделях. Я с таким нежеланием уходил на работу, вы бы знали. Ну вот как её оставлять? Она же такая… ну… такая плюшечка беспомощная, она даже сапоги застегнуть из-за животика не может. В офисе я лежал щекой на столе и вздыхал о своей ватрушечке, когда ворвался визжащий Самаэль. — Раф, я стану папой! — верещал он, тряся меня за плечи. — Наши с тобой дети будут дружить! — Откуда у нас с тобой дети? — Да не с тобой, а с Анни! Моя пусечка будет мамочкой, а я папочкой, — пищал он, прыгая по кабинету. — Поздравляю, — сказал я, потирая плечо. — А я уж испугался, что ты от меня ребёнка ждёшь, — я съязвил. — М? Ну, теоретически, ты вполне сойдёшь за беременного, — он настойчиво похлопал меня по животу. — Ты набрал. — Съебись, — я отпихнул его. — Чё Софе можно тебя лапать, а мне нельзя. — Ты мне не нравишься. — Меня обидели в самое обидное! — запричитал он, театрально положив руку на лоб. — Ах, Рафаэль, когда б ты знал, как по тебе тоска терзает! — Мозги б мои ты не ебал, иначе печень пострадает, — фыркнул я. — Моя, кстати. — Ладно, молчу. Как Софочка? Токсикоз ещё сильный? — Да, — вздохнул я. — Порой мне так жаль, что не могу ей искренне посочувствовать. — Короче, давай если наши дети будут разного пола, то они потом поженятся? — Щас! Я не хочу быть твоим родственником. — Ладно тебе, мы столько дерьма пережили, грех не назвать меня братом после этого. — Мне одного брата хватает, двоих не потяну. — Эх, ты. — Эх, я, — тут у меня зазвонил телефон. Софочка. — Да, Соф? — Рафаил, она рожает!!! — проорал голос Люцифера. — Чт… как? — ошалел я. — Тебе рассказать — как?! — Ты какого хуя в моём доме делаешь?! — В гости зашёл! Бегом сюда иди! — РАФИ!!! — раздался ор моей жены. — Сэм, пока, роды начались, — выпалил я и рванул домой. Едва я переступил порог квартиры, как меня оглушил крик Софы. Я помчался в спальню, как Люци схватил меня за шиворот и щёлкнул пальцами. Мы оказались в замке, где ангел была за закрытыми дверями одной из спален. — Пусти меня, — шипел я, отмахиваясь от брата. — Я и не держу, — он отпустил. Я ворвался в спальню. Там, часто дыша и стоная полулёжа рожала Софа. Вокруг неё метались служанки. Я подошёл к ней и взял руку. Та сжала её с такой силой, что сломала мне кости. Благо, я додумался лишить себя ощущения боли на ближайшие несколько часов. Затем положил руку ей на живот и стал ослаблять болевые ощущения. Стоны стали тише, но она продолжала напряжённо дышать. — Рафи… не уходи… — шептала она слабо. — Я рядышком, ангел, — тихо сказал я, вытирая её лоб и покрасневшие щёчки. — Я всегда с тобой. *** София лежала на кровати, прижимая к себе маленький свёрток. Она была измученной, уставшей, и счастливой. Я сидел рядом, пытаясь разглядеть личико ребёнка. Мне не удалось увидеть его раньше, его забрала повитуха. Я тихо прилёг рядом с женой, упираясь щекой ей в бочок. — Соф, — прошептал я. — М? — Я тебя люблю. — Я тебя тоже, — она поцеловала меня, а затем продолжила кормить ребёнка грудью. Тот помычал, ёрзая. — Чшш, и тебя конечно, моя радость. — Это мальчик? Девочка? — Это наш сыночек. Я улыбнулся, смотря на него. Он такой маленький, такой пухленький, такой беззащитный. Такой хорошенький… он чем-то напоминал мне убитого брата. Такой же невинный. — Соф, слушай… я хотел предложить одно имя, — начал я. — Какое, дорогой? — Это для меня много значит… давай назовём его Данте? — Данте? — переспросила она. Затем посмотрела на ребёнка, сладко причмокивавшего её грудью. Улыбнулась. — Данте… по-моему, ему идёт. Я поцеловал её щёчку, и уставился на сына. Тот перестал пить молоко и открыл глазки. Большие, синие. Мои, одни словом. Моргнул. И вздохнул. — На папу смотришь, мой хороший? — ласково сказала Софа, поглаживая Данте по пухлой щёчке. — Он так похож на тебя, Рафи. — Думаешь? — я протянул к нему руку и коснулся лобика. Такой тёпленький. Ребёнок снова вздохнул, разглядывая меня. Затем Софу. Зевнул. — Конечно. Мы спатки хотим, да? — она поцеловала сына, укачивая на своих руках. — Мой сладенький, сейчас поспим. Данте поёрзал и уткнулся личиком ей в грудь, снова начиная есть. — Ты у меня покушать любишь, солнышко? Совсем, как папочка, — умилялась ангел. Сука, я не могу, это слишком мило! Быть такими милыми вообще законно? Софочка тихонько напевала Данте колыбельную, и вскоре тот наелся и задремал. — Рафи, — шепотом начала она. — Слушай, не скажешь, он демон, или нет? Или полукровочка? У меня не хватает сил проверить. Я магией прошёлся по спящему сыну. Гм. Вроде полукровка, но будто бы больше ангельского. Впрочем, возможно это из-за того, что я тоже ангел. Падший, да, но ангел. — Полукровка, — прошептал я, целуя висок жены. — Соф, знаешь, что? — Что, сладенький? Я обнял её. — Я тебя очень люблю. Больше всего на свете. Тебя и Данте.