Я не унижусь пред тобою...

Осень, дождь, стучащий ветер в окно, а рядом я слышу шёпот: — Папа. Пап, вставай. Меня подталкивают в живот. Я сонно вздыхаю и открываю глаза. Передо мной стоит наше с Софой рыжее дитё с вьющимися волосами, большими синими глазами, румяными пухлыми щёчками. Он очень похож на меня. Я выглядел также, когда меня только сотворили. Только я был блондином. Данте сейчас шесть. Он хоть внешне и похож на меня, но по характеру местами смахивал на Софу. Та же нерешительность, та же доброта. Ввиду генетики, он тоже полненький, что немало умиляет Софочку. Правда, сам он этого сильно стесняется. Особенно, когда Чарли тискает его щёчки. Я зевнул, приподнявшись на локте и смотря на сына. В полумраке сверкали его синие глазки. — В чём дело, Данте? — спросил я сонно. — Я кушать хочу. — Стой, сколько сейчас? — я глянул на часы. Восемь. Вздохнул. — Папа, пошли завтракать, — он потянул меня за руку с кровати. — Тебе же всё равно сегодня на работу. — Логично, — усмехнулся я. — Ладно, иду. Я встал с кровати, чмокнув щёчку спавшей ангелицы, и пошёл с сыном на кухню. Мы жили на Земле лето и осень, зимовали в аду. Пока я кашеварил, Данте всё крутился рядом и внимательно смотрел, чтобы ничего не подгорело. — В школу пойди, соберись, — попросил я, ероша его волосы. — Я как раз закончу. Он кивнул и умчался к себе. Учился сын в первом классе местной школы. Мы с Софой решили, что ему будет проще сначала освоиться среди людей, а уже потом перевести в адскую школу. Я снова зевнул. Чёрт, не хочу работать, хочу с Софой валяться на кровати и никогда не вставать. Данте вернулся через десять минут в рубашке и брюках, наглаженных Софочкой. К этому времени я закончил готовить ему омлет с беконом. Сам же я пил кофе. — Папа, — заговорил сын, уплетая завтрак. — А почему ты полицейский? — В смысле? — не понял я. — Мы же эти… арист… ар… — Аристократы? — Да! В аду. Ты герцог, тогда почему ты полицейский у людей? — Ну… эм… тебе честно? — Ага. — Мне было нечем заняться, и я решил стать полицейским. Если бы я им не стал, то вряд ли бы встретил твою маму. — Ты стал полицейским ради мамы? — наивно спросил он. Не скажешь же ему, что я стал копом, чтобы свалить от брата и от Лилит, и чтобы бухать себе спокойно на земле. Но тут оказался Сэм, который мастерски находил приключения на наши жопы, поэтому спиться мне было не судьба. — Да, можно и так сказать, — пробубнил я, отпивая свой кофе. — Как вкусно пахнет, — напевно раздалось у меня над ухом. Затем я ощутил поцелуя в свою щёку и руки на животе. — С добрым утром, Рафи. — С добрым, — ответил я, видя подкравшуюся Софочку. — Мамочка! — Данте обнял её. — Доброе утро, зайчик, — она поцеловала его в макушку. Затем осмотрела и поправила бант-бабочку на шее. — Ути мой самый красивый первоклассник на свете. — Ну мам, — засмущался сын, утыкаясь личиком в её живот. — Ладно, молчу, — улыбалась ангел. Обнимая его, она посмотрела на меня. — Ты не опаздываешь? Я могу отвести его в школу сама. — Если хочешь. — Мама, пойдём со мной? — попросил мальчик. — Конечно. Сейчас оденусь, и пойдём. Она удалилась собираться. Я же поцеловал сына, облапал жену и улетел на работу. Имея с Софой мысленную связь, я видел, как они с Данте за руку идут по осеннему парку, как он собирает ей букет из золотых опавших листьев клёна, как она его чмокает и тискает. Они пришли в школу, где сын оставил куртку в своём шкафчике, и смотрел на мать. — Мама, я тебя люблю, — сказал он, улыбаясь. — Я тебя тоже, ангелочек, — умилилась рыжая. — Я не ангелочек. Я как папа. Он не очень понимал, почему я вроде ангел, а вроде и нет. Данте знал, что я не демон, но про падших ему ещё никто не рассказывал. Поэтому и говорил, что он «как папа». И ангел, и не сильно. Софа потрепала его по волосам. — Конечно как папа, милый. Теперь беги, вечером я тебя заберу, и мы вместе пойдём к папочке на работу. — Правда?! — взвизгнул Данте. Так, стоп, чего? Ему так нравится, что я коп, что ли? — Мамочка, можно мне взять что-то из папиной формы? Пожаааалуйста! — Я у него спрошу. Теперь иди, не то опоздаешь. Данте поцеловал мать в щёчку, и умчался к себе в класс. Софа же шла домой, неся в руке букетик от ребёнка. Что ж, у них всё было нормально, теперь можно и делом заняться. Я эпично развалился в своём кресле, потянулся, и стал делать вид, что пишу отчёт. Спустя пару минут пришёл Сэм. Судя по помаде на губах, и розовой заколке на голове — он только отвёл дочь в детский сад. — Тебе идёт, — ухмыльнулся я. — Знаю, — он глянул в зеркало. Умилился. — Слушай, хочешь секрет? — Не особо. — Когда у тебя дочь, ты всегда прекрасен. — Я блин даже спорить не буду, мадам. Да, у него с Аннет родилась дочь. Её назвали Элейн. Это была миленькая маленькая брюнеточка, один в один мать. Данте ненавидел, когда она лезла его жамкать. И вообще он сильно её стеснялся. Сэм всё представлял, как они вырастут и поженятся. Я же с ужасом видел в своей семье ещё одного экстраверта, помимо Чарли и Люцифера, и понимал, что если они сблизятся, то грядёт пиздец. Днём мы страдали хернёй, пускали самолётики, пытались заниматься очень важными делами, смотря «май литл пони». — Как думаешь, мы были бы единорогами, или пегасами? — спросил Сэм. — Аликорнами. — Почему? — Мы можем и летать, и пользоваться магией. — Гм. Элейн, думаю, будет единорожкой, она ведь не летает. Пока. — Данте — аликорн. Как я и Софа. — Получается, Аннет — земная пони? — Видимо, да. Она же просто человек. — Самый лучший на свете, — заулыбался демон. — Напомни, как мы пришли к разговору о выяснениях рас пони? — Раф, — он коварно заулыбался. — У меня идея. — Не надо… — Мы должны превратиться в аликорнов! — Нахуя? — Мы захватим мир! — Нахуя? — повторил я, изогнув бровь. — Мы создадим собственную страну, где превратим всех в пони, и будем править, как Селестия и Луна! — Нахуяяяяя? — Ты будешь поднимать солнце, а я луну. — Самаэль, ёб твою налево, что ты там скурил, когда я отвернулся? — Я хочу страну с пони! И подарю её Элейн! Раф, ты со мной! — Помогите, — устало сказал я. Тут у меня зазвонил телефон. Софочка. отпихнув от себя обкуренного (ну, гипотетически) коллегу, я ответил. — Да, дорогая? — Рафи, у меня проблемка малюсенькая… — Что такое? — Ты же помнишь, что я тебя люблю? — Так, где ты? — насторожился я. — А помнишь, что я недавно купила новые наручники и плеть? — София Гранде, где тебя забирать? — В полиции, — пискнула она. — Чт… в см… каким образом? — Я немножко подралась… я в твоём отделе. Я, прикрыв глаза, и тихо матерясь, пошёл в ту часть здания, где были камеры. Там, забрав жену, начал сверлить её злым взглядом. — Какого хрена? — спросил я, осматривая её. — Самой не попало хоть? — Я в порядке. Видишь ли, это из-за Данте.