Змеиное кубло

Бенито сидел на диване в гостинной, обхватив руками голову — он явно был чем-то встревожен, или расстроен. Целый день мужчина вёл себя не так, как обычно — ни тупых шуточек, ни курьёзов, ни развлечений. Мари сразу это заметила, и решила поговорить с мужем. — Бенни, милый, что с тобой? , — осторожно спросила она, обняв супруга за плечи. — Ты какой-то странный сегодня. Что тебя беспокоит? — Мари, ты просто не представляешь, как я устал от этого всего! Эти ебучие сожители, их тупые разборки, конфликты, постоянно ор, они постоянно кричат, стучат, долбят… — злости дуче не было предела.— Я так заебался, у меня нервы сдают… Короче, нам надо отсюда переезжать! И для Бруно это тоже будет лучше! — Погоди-ка, погоди… А схуя ли?! , — недоумевала мадам Кюри, уперев руки в бока. — Они к нам припёрлись, они пускай и валят нахуй! А мы будем жить спокойной жизнью. Надо своё отвоёвывать, а иначе они устроят тут погром, а мы будем жить в нищебродской халупе! А я так не хочу! — Да, но мы не можем просто собрать их вещи и выпереть за дверь, — пожал плечами муж — Неудобно, как-то! Может, поделикатнее как-то сделаем… — Есть у меня один способ! , — радостно воскликнула француженка. — Мы можем сначала собрать их на беседу, а ля «семейный суд», сообщить им всё по фактам, объяснить, что они поступили некрасиво, и потом устроить прощальный ужин. И нам облегчение, и им не обидно! — Точно! Мари, ты у меня просто гений! , — запрыгал Муссолини от радости. — Давай для них это станет сюрпризом! Мы разошлём анонимные приглашения — так будет ещё интереснее!

***

Позже

— Ой, смотри, смотри! Ну и фоточка! , — хихикнула Пат, перелистывая страницу журнала. — Вот срамота, скажи! — Ага, не то слово! , — рассмеялась сидящая рядом Маргарита. — А вот эта! Ну ваще! Как так можно стоять? Все трусы видно, и жопа наружу! Кто такие короткие юбки носит? — Да ну, не возмущайся! Ты вообще иногда голая по дому ходишь! , — напомнила фрау Хольман. — Ну иногда же! , — оправдывалась ведьма. — А чего ты осуждаешь? Мне так удобнее! Внезапно, на кровать рядом с девушками приземлился бумажный самолётик. Обе заинтересованно смотрели на него. — Дай сюда! , — воскликнула Пат, разворачивая бумажку, и стала читать: — Приглашаем вас на «Семейную задушевную беседу» сегодня, в пять вечера, в гостинной. Что это, интересно такое? , — осведомилась она. — А хрен его знает! Наверное, нам хотят что-то важное сказать! , — задумалась Марго. — Может, сходим? — Да ну, нахуя? Скучно там будет, по-любому! , — отмахнулась подруга. — Может, лучше, кино посмотрим? — А вдруг там пожрать дадут? Может, там что-то интересное скажут? , — убеждала девушка. — Пойдём, ну Пат! — Ладно, пошли! Но если там будет скучно — сразу валим нахуй! — Да погоди ты! Ещё только пол пятого! , — шикнула Маргарита. — Посидим ещё чуть чуть и пойдём.

***

В комнате Фагота, Бегемота и Азазелло

— Значит так, кто проиграет — получает чапалах! , — весело сказал Фагот, потирая руки. — Азазелло, это будешь ты! — Пошёл нахуй! , — совершенно спокойно ответил демон. — Итак, начинаем: Су, е фа! — Ура, я выиграл! , — воскликнул Бегемот. — У меня ножницы, я вас порезал! Вы оба получаете чапалах! — Ты, блять… — начал Коровьев, но в этот момент на его голову устремился бумажный самолётик. — О, а что это за хуета? , — мужчина развернул бумажку и стал читать: — Приглашаем вас на «Семейную задушевную беседу» сегодня, в пять вечера, в гостинной. Ну и что это за ватафак? , — изумился он, после того, как дочитал до конца. — А хуй его ведает! , — махнул рукой Азазелло. — Может, какие-то планы обсуждать будем, а может, там вообще будут какую-то херь нести! Может поржём с чего-то, я ж говорю — хуй его знает! — Так чего, может сходим? , — поинтересовался Бегемот. — Я, лично, пойду а вы — как хотите! — Ладно, тогда и мы с Азиком пойдём, — согласился Клечатый. — О, печенька! , — и только он попытался взять лежащую на столе вкусняшку, как тут же получил по рукам. — Ай, за что? — Это моя печенька! Каков неудачник! Аж наблюдать за этим жалко! , — усмехнулся Воланд, появившийся как будто, из воздуха. — Ну и пошёл нахер! Я в шкафу на кухне больше найду! , — пытаясь не показывать гнева, вымолвил Коровьев, и они вчетвером удалились.

В гостинной

Наконец, часы пробили пять и все собрались за большим столом в ожидании того, что же им хотят сказать. — Итак, дорогие друзья, — начал свою «речь» Бенито. — Мы все собрались здесь, чтобы обсудить не очень хорошую тему. Ввиду множественных конфликтов, черезмерного хаоса, и отвратительного поведения некоторых «товарищей» было принято решение, что больше мы все вместе, к сожалению, а может, и к счастью для некоторых, уживаться не сможем. Поэтому нам всем просто необходимо разъехаться. Мне очень жаль, но для нашей семьи это необходимо, и потом, это всё — для вашего же блага. «А ведь и правда, он дело говорит… Может, реально стоит извиниться? Мне уже даже как-то стыдно, что мы ввалились к дуче в дом без спроса, и всё это время нервировали его беременную жену», — думал Азазелло, виновато опустив голову. «Боже, как же мне стыдно перед Габи, своим мужем… и перед остальными тоже. Я всё это время была последней обманщицей, извращенкой, грязной изменницой и… развратной лесбухой», — тяжело вздыхала Пат «Да-а-а, какие же мы всё-таки бессовестные! Мы всё это время срались, срались, и ничего этим не добились…», — размышляли Штирлиц и Мюллер. Внезапно, Азазелло решил нарушить тишину. Он встал из-за стола, и негромко сказал: — Я вот тут… это… хотел прощения попросить… У вас, Бенито… и у вас, Мари. Простите, что мы своим появлением помешали вашему семейному счастью. — А я хотела бы извиниться перед тобой, Роби, и перед тобой, Габи, — чуть не плача, произнесла Пат. — Бога ради, простите меня, дуру, что вела себя, как последняя сука! Мне дико стыдно! — И мы хотим извиниться! , — в один голос воскликнули Мюллер и Штирлиц. — Простите нас! , — продолжил Мюллер. — И вы, Мари, простите нас, за то, что без спроса на ваших экранах смотрели порнуху… «Блять, Генрих, лучше бы ты молчал… Надеюсь, мадам Кюри этого не слышала!» — В общем, прожив вместе всё это время, мы все немного стрессанули, где-то поконфликтовали, кто-то иногда буянил… но ведь нет никого, кто был бы без греха, правда? , — вздохнул Муссолини. — В общем, нам всем уже пора отдохнуть друг от друга. Пора прощаться… — Га-а-аби! , — зарыдала фрау Хольман, бросившись девушке на шею. — Я так не хочу с тобой прощаться! Я… я… я тебя так люблю! Больше жизни! И да, Роби… — всхлипнув, обратилась она к Локампу. — Ты меня прости, что не призналась сразу, но я… я действительно лесбиянка. И, что насчёт Габи… Габи я очень… сильно-пресильно люблю! Мы хотим жить вдвоём! — А меня? , — опешил Роби. — А как же я?! Всё, я тебе больше не нужен? Ну… ладно, если ты хочешь жить с ней, я тебя пойму! Буду жить один, я не против! — А почему же один? Переезжай к нам с Азиком, Бегемотом и Володей! , — весело воскликнул Фагот. — Во-во! Клечатый дело говорит! , — согласился Воланд, подняв большой палец вверх. — Снимем квартирку, или дачу за городом, да как разгуляемся! Весело будет — за своей Пат даже соскучиться не успеешь! Стоп! А с хуя ли это я Володя, а? Они ещё долго смеялись, шутили и вспоминали забавные моменты из жизни. Конечно, им совсем не хотелось расставаться, но это было нужно, и все это понимали.