Кровавое счастье

Артур проснулся с глухим стоном.Сознание возвращалось медленно — через боль. В груди тянуло, в висках пульсировало так, будто череп сжимали изнутри. Он попытался вдохнуть глубже — грудную клетку резануло. В горле стояла горечь.Он резко сел — мир качнулся.Желудок свело судорогой.На бетонный пол выплеснулась желчь.Горький привкус обжёг язык.Холод ударил сразу. Не поверхностный — подвальный, каменный. Он просачивался сквозь одежду, впивался в кости. Кожа покрылась мурашками.На полу лежала чужая ветровка.Артур замер, затем медленно поднял её и надел. Ткань пахла корицей, табаком и чем-то тяжёлым, мужским. Запах чужого тела осел на коже.Койка под ним была жёсткой. Пружины впивались в рёбра, скрипели при каждом движении. Он свернулся, прижал колени к груди — поза, в которой легче переждать страх. И заплакал.Без крика. Сдавленно. С надрывом. Слёзы текли по холодным щекам, смешиваясь с пылью. — Лучше бы я умер… — голос сорвался. Эхо тихо отразилось от стен и растворилось.Комната была узкой, как гроб. Бетонные стены покрыты пятнами сырости. С потолка свисал провод с тусклой лампой, дающей больной, жёлтый свет. Единственная мебель — старая койка.Запах подвала — плесень, железо, застоявшаяся влага — стоял тяжёлым комом.Артур поднялся. Ноги были ватными. Он пошёл к двери.Железная. Толстая. Ржавая.Он дёрнул ручку.Ничего.Снова.Сильнее.Металл даже не дрогнул.Тогда он начал бить по ней кулаком. — Выпустите меня! Звук ударов глухо тонул в коридоре. — Пожалуйста… кто-нибудь… Ответа не было.Он медленно сполз на пол. Спина к двери. Лоб к холодному металлу. — Кто-нибудь… — уже шёпотом. Холод вернулся. Ветровка не грела. Она только напоминала, кому он принадлежит.Время потеряло смысл.

****

Утро в городе было светлым. Солнце поднималось над крышами, окрашивая окна многоэтажек в золото. Люди просыпались, не зная, что в заброшенной больнице кто-то считает вдохи.В подвале рассвет не существовал.Марк проснулся поздно.Потянулся. Одевался спокойно, будто собирался на обычный день.Чёрная шапка, тёмная футболка, джинсы. Движения точные, размеренные.На столе лежали зелёные яблоки.Он закурил. Дым медленно поднялся к потолку. Пока сигарета тлела, он чистил пистолет.Металл блестел. Затем — нож. Лезвие отразило его глаза.Пятнадцать патронов.Достаточно. В 9:20 он спустился в подвал.Шаги гулко разносились по коридору. В руке — надкушенное яблоко.Дверь камеры скрипнула. — Ну что, как спалось? Артур сидел на койке. Лицо осунулось.Глаза потухшие, но внимательные.Марк вошёл, прикрепил цепь к ножке койки. Второй конец — к лодыжке Артура. Металл сомкнулся с сухим щелчком. — Теперь ты никуда не денешься. Цепь звякнула. Артур не отвёл взгляда. В горле стоял ком, но он молчал. — Похож на животное, — спокойно добавил Марк. Он бросил на койку бутылку воды и яблоко. — Ешь. Живот Артура предательски сжался. Он медленно взял еду. — Я… буду слушаться, — хрипло произнёс он. Слова дались тяжело.Внутри всё кричало. Унижение. Страх. Отчаяние.Но лицо оставалось покорным.Цепь тихо скрипнула, когда он опустил взгляд. Подвал дышал сыростью.А где-то над ними,начинался обычный день.