"Зависимая нимфа"
16 октября 2013 г., 02:51
Хруст разрушил тишину. Так ломались под ногами тонкие, слабые позвоночники снежинок. Выдох. Болезненный. С еле уловимым запахом виски, сигарет и сиропа от кашля. Снегопад усилился, стал обильнее, кусая за пересохшие губы. Но был нежен в то же время, походил на ласкового кота. Медленно оседая на землю, почти мурлыкая. Утопая в дремоте, потягиваясь. Сладко облизываясь с каждым свистом слабого ветра. Знобит.
Глаза горели агонией. Заливаясь слезами. Горький привкус таблеток. И сморщенный в недовольстве нос. Каулитц приложил руку к груди, где разрывались снаряды. Клубни пыли, острых осколков, помесь ядовитых паров. Собачий лай вырвался из глотки. Но он все так же стоял под снегопадом. Глаза перестали улавливать свет. Изображение искажалось. Все плыло, размытые очертания местности. Как плохое, некачественное, любительское кино. Миражи, иллюзии, видения. Билл ненавидел болеть. Всеми силами залечивая разодранное кашлем горло, роняя попутно слезы. Вильгельм всегда тяжело переносил простуду. Еле стоя на ногах. Заставляя брата волноваться.
— Дьявол, — срывалось с его губ с новым приступом лая. Снег таял, как только касался пылающей кожи. Каулитц младший чувствовал, как его тело горит, источая нечеловеческое тепло. Постоянные помутнения. В такие дни он никогда не принимал реальность за действительное. Его глаза ему лгали, подкидывая несуществующие пейзажи. Дрожь откликнулась на болящих костях. Стало невыносимо душно. Свинцовая шея.
Она появилась с новым выхлопом ветра. Медленно разрывая хрупким телом пелену снега. Горло гулко защипало, когда он захотел что-то сказать. Приведение. Лесной дух. Демон. Девушка появилась перед ним в одно мгновение, раскинув руки, будто для объятий. Принесла за собой запах пряностей. Запах корицы, мелиссы и еле уловимый аромат душистого, горького перца. Дурманит. Сладкий привкус неудержимого. Девушка тянула к нему руки. Мучительно медленно. Она тянула свои бледные ладони к его лицу. Ожидание затянулось. Укол холодных пальцев откликнулся где-то в позвоночнике. Приведение тянуло его к себе, наклоняя голову ниже, на уровень своего роста. И Каулитц слушался. Как глупый мальчишка. Наивно доверяя обману своего больного зрения. Хриплый стон срывался с губ призрака со звуками боли. Тело рухнуло прямо в снег. Ломая позвоночники хрупких созданий окончательно, безоговорочно, без жалости. Каулитца оно утащило за собой. Заставляя колени младшего из братьев больно удариться о затвердевшую землю.
— Это слишком, даже для лунатизма, — под нос себе выдохнул он. Сознание возвращалось, уступая место страху, удивлению, ужасу, непониманию. Реализация иллюзий. Он смотрел в бледное, почти мертвенно-белое лицо незнакомки. Ее веки дрожали, покусанные губы источали кровь густыми потоками. Резкий выдох, тело изогнулось дугой. Синие глаза открылись. Резко, словно удар изнутри. Отклик хрипа в больной голове.
— Эльза, — еле выдавила она, вновь закрывая космически синие глаза. — Отпусти меня, — Билл замер. Его сковал холод. Убивающее жгучее покалывание где-то на языке. Ненастоящий страх. Искусственный паралич. Вильгельм видел. Точно видел, как что-то липкое и вязкое вырывается у нее из груди. Иблис свободен. Одержимая. Она вернулась. С дикой болью в висках, не чувствуя тело. Охладевшие руки. Неподчиняющиеся ноги. Легкие дробило холодом. Морозным декабрем за шиворот по худым плечам. Эффект прошел. Оставив напоминание о себе в виде царапин. В образе кровоточащих полосок прямо на пятках. Билл ее узнал. Соседку, что жила через пять домов. Грубую, холодную. Она никогда не здоровалась, высоко поднимая воротник своей куртки. Прятала синяки под глазами и удушающие острые скулы. Теперь он это понял. Осознал причины ее поведения. Страх ушел окончательно. Уступая месту вопросу. Дикому желанию узнать ответ на то, каким ветром ее занесло на задний двор его дома. Однако и это желание тоже пропало, когда ее синие губы пытались ему что-то сказать. Вильгельм сжалился над грубой соседкой. Бережно взял ее на руки, осознавая всю хрупкость этого создания. Зависимая нимфа. Зависимая чем-то неправильным. Чем-то запрещенным. Отвратительным, горьким. Умертвляющим разум, ее бывшую красоту, желания, любовь. Каулитц зашел в дом, прижимая к себе ослабевшее тело одержимой Эльзы. Том встретил его вопросом. Немым, удивленно поднимая брови. Но с каким-то пониманием к своему младшему брату.
— Не говорите Эмилии, — шептал оживший труп, когда Билл заботливо надевал на ее разодранные ноги шерстяные носки. — Пожалуйста, только не говорите ей, — ее глаза закрывались словно в бессилии. Эльза проснулась спустя несколько часов. Вырвалась из тюрьмы. Укутанная в большой, старый, бесформенный свитер. Было душно. Критически не хватало воздуха. Поднялась на опухших руках, сразу же натыкаясь на глаза цвета бурлящего кофе.
— Как ты себя чувствуешь? — слова укололи ее. Голова раскалывалась. Она приложила руки к ушам, стараясь унять шум, что образовался в одно мгновение.
— Отвратительно, — честно призналась Дэлфор. — Господи, где я? — простонала она с новым ударом боли. Вильгельм отвел ее на кухню. Посадил на свое любимое место и напоил чаем. С корицей. Угощая домашним печеньем, которое напекла его мама. Эльза молча слушалась его, иногда глубоко вздыхая. Смотрела на его темные волосы, которые блестели в свете лампочки, бледную кожу, гордый профиль. Смотрела, но думала о чем-то своем. Треск в ушах отдавался в каждом ее движении. В каждом вздохе. Даже в каждой мысли. Было больно даже моргать. Не говоря уже о том, чтобы шевелиться. И таблетки вряд ли помогут.
— Можно? — неловко попросила она, показывая на пачку сигарет. Каулитц коротко кивнул. Ему трудно было говорить. Горло болело сильнее. Нельзя было вести себя так глупо. Стоять под снегопадом в раскат болезни. Но он хотел говорить. У него было много вопросов. Даже слишком. Но некоторые он не решился бы озвучить даже будучи при смерти.
— Что ты употребляешь? — Дэлфор закрыла глаза. Ощущая всю противность его интонации. Хотелось придушить соседа. Голыми руками. Впиться в кожу ногтями, разрывая, обнажая артерии.
— Какая разница? — грубее чем хотелось, ответила она. На кухню вошел Томас. Старший брат с волнением посмотрел на Вильгельма и незнакомку. Атмосфера была не самая радушная.
— Я задал тебе вопрос. Пожалуйста, ответь, — с трудом выговорил Трюмпер младший, откусив грушу.
— Амфетамин, — на выдохе произнесла Эльза, затягиваясь. Картина прояснилась. Билл оказался прав в собственных суждениях.
Спустя час напряжение пропало. Они сидели на кухне, спокойно пили чай, разговаривая на мирские темы. Иногда беззаботно смеялись над шутками Томаса. Но Билл был не с ними. Где-то глубоко внутри себя. Он хотел знать о ней все. Точнее о том, что заставило Эльзу подсесть на наркотики. И Дэлфор это знала. Оттягивая момент правды. Но она ничего не скроет. Потому что не считает это нужным. Пусть услышит правду. Какой бы она ни была.
— Мне пора, — Эльза посмотрела на братьев, слегка приподнимаясь. Вильгельм остановил ее, крепко схватив за руку.
— Останься еще ненадолго, — он попытался улыбнуться. — Я хочу кое-что знать.
— Что-то ты затянул с этим, — финальный вопрос, которого так ждала Эльза. Томас удивленно посмотрел на них.
— Какова причина?
— Причина чего? — резко выпалила она, показывая свою истинную натуру. — Того, что я подсела на наркоту? Какого черта тебя вообще это интересует? — Том перестал вообще что-либо понимать и потянулся за сигаретой. Разговор обретал другой поворот. Она ждала этот вопрос. Но в тоже время не хотела, чтобы Билл даже смел его озвучить. В такие моменты она не могла контролировать себя. Порывы ненависти сносили крышу. Затуманенное восприятие. Глупо. Стыдно было только потом. А было ли? Черт его знает. Скорее всего, не было. Кто они такие, чтобы ей было перед ними стыдно? Лишь соседи, с которыми она знакома около пяти лет, может чуть меньше. Да и не знакомы были они. Амфетамин познакомил. Эльзу не волновал вопрос, зачем ее собственный дьявол это сделал. Может, у него были на этот счет какие-то свои планы. Хотя, плевать на планы. Почему именно они? Но в этот раз амфетаминовое чудовище молчало. Не издавая даже чавканья. Просто познакомил. Просто привел ее к Биллу.
Просто…
— Из-за родителей, — с хлюпающей болью ответила Дэлфор. — Из-за их смерти… — она замолчала. Эту историю она рассказывала много раз своему другу. Однако Джейсон всегда пытался найти новые моменты в ее рассказе.
От него было тошно.
Как заученное в детстве стихотворение.
— Мне было четырнадцать, когда их не стало. Сначала погиб отец, потом мать. Мой папа работал смотрителем. Его задача заключалась в том, чтобы проверять фургоны на въезде в военный город. В тот день был сильный ливень, фонари были сломаны, во всем городке не было света. Он ждал электриков, которые починят реактор. Но начинало темнеть, его смена подходила к концу, а электриков все не было. Мне сказали, что он согласился остаться до их приезда, чтобы убедиться, что все в порядке и что можно передать пост напарнику. Из-за ливня дороги размыло, поэтому прождал он еще где-то часа два. В один момент ему показалось, что кто-то зовет на помощь. Он вышел из своего домика и прочесал вдоль трассы небольшой участок леса. Но, никого не найдя, решил вернуться. Он был немного глуховат, поэтому не заметил фургон, который мчался прямо на него.
— Его сбил фургон? — уточнил Том, окутанный этой историей. Эльза лишь покачала головой.
— Нет, водитель смог увидеть его в самый последний момент. Прямого столкновения не было. Из фургона торчали железные прутья. Планировался огромный проект по постройке моста, чтобы осуществлять перевозки. В то время машин было мало, поэтому «перевозчиков» грузили по полной. Они превышали допустимую норму, но в тот момент главной целью был мост. Поэтому мало кого волновала безопасность или что-то подобное. Фургон, о котором мы говорим, был забит под завязку. Длинные железные пруты буквально волочились по земле. Неаккуратность. Экономность и воровство. Вот за них, за прутья, он и зацепился. Фургон протащил его по трассе несколько метров. Лицо отца было не узнать. Огромные куски мяса, раздробленный череп. Он умер спустя сутки в больнице. А мать от сердечного приступа в день его похорон, — самым неприятным было вспоминать Эмилию. В тот день она не пришла ни на похороны, ни даже на могилу родителей. Но сейчас Эльза уже смирилась. Хотя ненавидела сестру за тот гнусный поступок всеми клеточками своей души.
— Именно поэтому…- начал Билл, но Эльза рывком дернула его за руку.
— Да, именно поэтому я попробовала наркотики. И знаешь, они мне помогли. Избавили от какого-то груза, ненависти, боли. Просто вдохнули в меня что-то новое, — расслаблено произнесла она, тепло улыбаясь. Теперь все стало намного понятнее.
— Тебе понравится. Для тебя я достану лучший амфетамин, — чуть лениво кивнула Дэлфор. Она предлагала ему смерть. Отсроченную. На неопределенный срок. Но с ясным концом. Вильгельм был в бешенстве. В неудержимой ярости. Мысленно. Однако, на деле он промолчал. Он встал, достал куртку, ботинки, шапку и шарф.
Они поняли друг друга без слов.
Эльза оделась, попрощалась и выпорхнула за дверь в мужском одеянии.
Зачем я употребляю наркотики, если знаю, что они все равно убьют меня? Если люди начинают употреблять наркотики, значит, они готовы к ней. Они согласны на все, что предлагают им амфетамин, кокаин или героин. На все условия. Это сделка. Со временем. Кто дольше продержится, не сдохнет, сумеет сохранить тело в нормальном виде. Вы спрашиваете слишком глупые вещи. Словно никто не знает, к чему это приведет.
Радио отозвалось легкими помехами, возвращая к сознанию. Эльза сонно моргнула и посмотрела на часы. До конца смены еще два часа. Она отпила чуть-чуть кофе, продолжая листать журнал. Колокольчик над дверью звонко визгнул. Дэлфор подняла глаза на посетителя. — Привет! — весело отозвался парень высоко роста. — Ты сегодня как обычно?— Эльза попыталась улыбнуться, но вышло плохо. — Да, до десяти, — кивнула она своему лучшему другу. Джейсон улыбнулся во весь рот. — Ты сегодня придешь к нам? — он рассматривал новый спортивный журнал. — Келли очень по тебе соскучилась. Ты уже неделю с работы не выползаешь, — Эльза все-таки улыбнулась при упоминании Келли. Она протянула Сэмуэлу его любимый шоколадный батончик. — Хорошо, я сегодня заскочу ненадолго, — зевнула подруга, откладывая книгу в сторону. — Отлично, тогда до встречи! — улыбнулся Джей, — Тебя встретить? — он положил на прилавок мелочь, убирая во внутренний карман спортивный журнал. Эльза неопределенно пожала плечами, оставляя право выбора на него. Конечно, он ее встретит. Потому что она — его лучший друг. Потому что он за нее переживает, и девушкам небезопасно ходить поздно вечером домой одной. Сэмуэл ушел, помахав ей рукой на прощанье. Дэлфор вздохнула, переведя скучающий взгляд на часы. — Мы с тобой еще повоюем, — прошептала она, когда через большие окна ее магазина на другой улице увидела Каулитца, разговаривающего по телефону…
